Еще один нелепый скучный день
Махнув рукой, ушел за горизонт,
И город обволакивает тень
И ночь спешит вскарабкаться на трон.
Из звезд корону набок нацепив
Она Луну волшебной палочкой зажжет
И в море бушевать начнет прилив
И в темноте начнет мяукать кот.
И подмигнув, ночь улыбнется мне
И кинет свысока одну звезду
Чтоб я увидела в своем воскресном сне —
КУДА, ЗАЧЕМ и ДЛЯ КОГО иду!!!

Просто был выключен свет,
Просто касались руки,
Она не смогла сказать: «Нет»,
Он просто спасался от скуки.

Совсем не противилось тело,
Тоскливо молчала душа.
Одной ей быть надоело:
Ей любовь не дала ни гроша.

Он не знал, что сегодня делать,
Он просто скучал один,
И было не против тело,
А душу спросить забыл.

И ночь была первой для боли,
И ночь была первой для сна,
Последняя ночь для неволи,
Последняя ночь для себя.

« Ночь »

Жизнь – это только щель
слабого
света между двумя идеально
черными вечностями .

В.Набоков(«Другие берега»)

— Тань ,а Тань … Ты – спишь ? …
За окном висит полная ,глупая Луна ,бросая квадраты
от переплета окна на пыльный пол .
И почему пыль – видно только ночью ? …
— Тань ? …
— Да чего тебе !? …
Она вздыхает и ,поворочавшись ,замирает снова .
— Может … Гхм … Тово ? … — намекает он .
— В воскресенье – «тово» было .Хватит ! – буркает жена .
— Так ведь щас – середа уже …
— А пить меньше надо ! – она поворачивается к нему спиной .
Он ,вздохнув ,придвигается к ней ;к её тёплому ,гладкому
телу .Лезет волосатой тощей своей ногой – меж её полных ,
пышных … Обнимает осторожно .
Она – нервно дергает плечом ,выпутывая его ногу – из своих .
— Как клещ вцепился … — бурчит она ,скидывая одеяло от
прилива крови .
Он опять вздыхает ,отваливаясь на своё место ,ложась на спину ,
ровно вытягивая ноги и положив руки – по швам .
«Гхм» — не получилось .
Ну и ладно .
Можно – спокойно подумать о жизни … о судьбе …
В воскресенье – приходил свояк .Пили самогонку .
Свояка забрала его жена ,вызванная Таней .
Свояк стоял на ногах-тумбах тяжело ,но крепко . Лицо его
покраснело ,налилось тяжестью ;а глаза – остекленели .
— Са – ня , – сказал свояк ,уходя , — Са – ня .
— Иди-иди , «Са- ня» , — передразнила его Ирина ,жена , —
нажрался ,скотина … И ты ,тоже – хорош , — обернулась она
к хозяину , — знаешь ,что он меры не знает ,а всё –
наливаешь .Ты то – дома .А мне его – тащить вон ,в Заречье .
Автобусы то уже – не ходят … Зара-зз-зы …
Он опять вздохнул : мда ,нехорошо получилось .
А вообще – отходняк самое счастливое время .
Ещё – ничего не надо . Почти – ничего(он – покосился на жену ,
уже вернувшуюся с кухни ,где она пила воду ;и теперь –
пытающуюся заснуть) .
Появляются вот – самые первые желания : женщины … пищи …
Философии …

Вот зачем он живёт ? Или – жил ?
Что – его жизнь ?
Вот – его тело ;оно – при нём .Жилистое ,крепкое ,сухощавое .
Вот – Луна .Вот – Планета .Ночь .
Он .Жена .Квартира .
Вещи .
Это всё – было всегда : Мир .Вещи .Отношения .
Отношения вещей .Отношения людей …
Крякнув ,проснулись «ходики» ,и «кукушка» ,скрипнув несмазанными петлями дверцы ,сипло прокричала два раза.
Время …
Время – было здесь всегда .
Он помнит его : как он менялся – рос ;ходил в школу ;
целовался с девчонками ;потом – армия ,Училище ;потом –
работа ,бесшабашная молодость ,девки ;потом – Таня …
Таня …
Что такое – она ,Таня ?
Наверное ,Таня – как явление этого мира ,была – всегда .
В разных лицах ,но одна – и та же .
Сначала – мама : мягкая ,улыбчивая ,ласковая .
Потом – соседская девчонка ,Тонька ;с которой – он дружил .
Потом – подружка до армии .И другие – уже после службы …
Все – одаривали теплом ,заботой ,мягкостью …
Потом – Таня …
Он – вздохнул .
Испортилась она в последнее время .Злая стала .
Вот и сейчас – не даётся …
Дети …
Дети выучились и разъехались .Самостоятельные .Письма пишут .
Вот ,вроде – и всё …
Мир .Жена .Ночь .Вещи .
Почему – ночь ?
А все дела – делаются по ночам.
Дети – были зачаты ночью .
И все вещи ,что в квартире ;в их ,с Таней ,мире ;тоже –
решены были к покупке – ночью .
Кровать вот эта .
Ковёр … — он провёл рукой по ковру .
Обои … — погладил он обои .
Ночник … — пощёлкал он выключателем .
— Ну ты изверг какой то ! – завелась жена ,не оборачиваясь , —
завтра на работу ,а ему – хоть бы хны ! Выдрыхся ,скотина !
Плевать ,что мне – в день .Я бы тоже ,если в сменах работала –
ночами не спала …
Бурчит – значит отходит , — улыбнулся он , — когда молчит ,
вот тогда — злая .А бурчит если ,то скоро – можно будет
и того – «Гхм» …
Что ещё в этом мире – есть ?
Тьма .Тени .Неяркий свет уличных фонарей .
Телевизор в углу .Шторы .
Где то там ,во тьме ,за городом ,есть ещё – дача .
И с неё – огурцы в банках ,что на балконе .
За дачей – поля ,реки ,леса .
За этим всем ,за краем горизонта – небо .На небе – звезды .
Звёзды – висят в пустоте ,во тьме .
Сами по себе висят ,не падают .
Вращаются скопищем ,спиралью ;удерживаются — чем то
угрюмым ,тяжелым – в одном месте .
Или – разлетаются взрывом ,во все стороны света .
… Он скосил глаза в сторону окна .Повернул голову .

Стучала в окна звёздная сирень ,
Висела ночь – на тонкой нитке звука .
И выпало две песни в этот день :
В одной – свидание ,а в другой – разлука …

— вспомнил он модную в пору своей молодости песню.

И ночь ушла ,и канула – как день.
Горел закат – неповторимо летний .
И выпало …

— дальше он не помнил .
Тоня ,дочурка ,всё любила на звёзды смотреть .Путешествовать любила .
Сядет ему на коленки ;сама водит пальчиком по карте на стене ,
где разные страны нарисованы ;а на странах – дети ,
звери ,растения ,названия городов .
— Папа ,а ты в Германии – был ?
— Был .
— А во … Франции ?
— Был .
— И во Швеции – был ? – удивляется Тоня .
— Папа у нас – везде был , — смеётся Таня ,жена , — Папа
у нас – моряк …
— Был , — добавляет Тоня ,и тоже – смеётся : заливисто ,
закидывая светлую головку назад ;показывая ровный ряд
жемчужных «зубков» .
— Зубков , — говорила обычно дочка , — Это у вас – зубы ,
а у меня – зубки …
Да ,был он моряком ;пока – Таню не встретил .
Жил – в одном мире .Стал жить – в другом ,в Танином .
Старший сын ,от первого брака – уже взрослый .
Уже – начальник .
Своё дело ,автосервис … То ,сё …
И Тоня ,светлая головка ,любительница путешествовать ;
тоже – уехала .
Муж – военный ,на Камчатке .
Живут хорошо ,письма пишут .
В его же мире – было море ,вахты .Залитые Солнцем просторы .
В мире Тани – кастрюли ,стирка ,дети .
И ещё – картины .
Реставратор она : икон ,портретов ,ренессанса ,кубистов , передвижников …
Он – её понял .
Она его – тоже .
Оба любили и понимали простор .
Уезжали с утра ,на выходные ,на берег моря ;где река ,делая излучину ,дробилась на рукава .
Он – удил ,фотографировал ,собирал витиеватые коряги ,
разводистые камни (для поделок ,для души) .
Она – писала : быстро ,плотно ,мазками .
Утренний рассвет .Тяжелый ,насупленный ,темно-оранжевый
зрак Светила .Веер лучей ,бьющий из-за облаков .
Пенистые гребни волн .Чаек ,висящих над волнами .
Просторы .
Остальные дни – была ночь .
Ночь – то время ,когда они были вместе .
Днём – он крутился на буксире в порту или по каналу :
растаскивая ,расталкивая баржи и пароходы .
Она – в своей мастерской ,в Центре ,реставрируя иконы ;
или – портреты восемнадцатого века.
Вечером – они съезжались ,сходились в дом ,в Их мир .
Здесь ,в этом мире – всегда была тишина ,полутьма ,покой .
Дочка ,набегавшись ,засыпала у него на руках .
Он уносил её в кроватку и укладывал спать .
Шел на кухню .
Таня – что то делала обычно там : готовила ,вязала ,чертила планы и эскизы …
За окном – была ночь .
Он подходил ,обнимал её сзади за плечи .
И она ,закинув руки ,отдавала ему – всю себя : жадно ,
содрогаясь ,желая …
Они ,свиваясь в объятия ,смотрели на звёзды …
Любовь под звёздами .
Мир – это ночь .
День – это война .
Он – опять вздохнул : эх ,мечты …
Никакая она – не художница .
Работает на «зеркалке» .Руки – съедены кислотой .
Так ,лицом – ничего .
И он – не моряк .
В армии служил на флоте ,наслушался от ребят ,настоящих
моряков :кто как живёт в разных странах .
И вся радость у него : раз в месяц съездить к стареньким родителям ,в деревню .
Там он ,посидев в пятницу вечером за бутылочкой с родителями ,
и – покалякав от души ;рано утром ,в субботу – отправлялся
на речку ловить пескарей .
Закидывал удочку и ждал первой поклевки ,отмахиваясь
от комаров ,покуривая «Беломор» .
Ждал рассвета ,наслаждаясь тишиной ,плеском играющей
рыбы ;криками сонных птиц .
Слушал скрип уключин одинокой лодки ,перевозящей на ту сторону
почтальона .
И это – было всё ,что ему было возможно ,для него ,в нём .
А остальное – всё ночь .

Уже в воскресенье – мать собирала ему гостинцев ,по привычке
надергав плоских ,молодых ,сладких стручков гороха ;
крепенькой молоденькой морковки и репы ;пару пучков молодого же зеленого лука .
— Возьми-возьми ,на … Это – Тонечке ,внучке …
А внучка – уже выросла ,и уехала – далеко-о-о …
И ,подслеповато щурясь и сложив узловатые руки свои
на переднике ,мать еще будет долго стоять у калитки ,
провожая его – на поезд .
Он выйдет – пораньше ,чтобы успеть на «прямой» , «до города» ,
без пересадки …
Всё остальное – день .
Грызня с начальством на работе .
Недовольство жены : опять мало заработал .
Упреки сына : почему так мало дали ему родители ? почему он –
всё сам должен зарабатывать : и квартиру ,и машину ,и дачу …
Склоки с соседями по коммунальной квартире .
Ругань в общественном транспорте .
Всё это – дневное .
И только ночью ,вытянув устало отекшие на работе ноги ,
«не чуя копыт» ,можно замереть на полчаса в блаженстве ,
отдыхая .
Не опасаясь ,что кто то опять ,свивая для удара плеть ,
не прикрикнет :
— Н-но ! … Разлегся ,расслабился ,рассупонился …
Давай-давай ,худоба ,едрит-твою …
Ведь что такое счастье ?
Это – ночь .
Это – забвение ,покой ,неСознание ,оцепенение .
Это – тихая радость ,что от тебя – отстали .
Что ты уже – не вкусен ,костляв ,несъедобен .
Что ты – не нужен .
И есть только – ты ,да – ночь .
Прохладный ветерок ,шевелящий остатки волос на усталой ,
угловатой ,в шрамах ,голове .
Звёзды : холодные ,равнодушные звёзды – неярко мерцающие
в безднах .
Луна ,при свете которой – так видна искрящаяся на полу –
пыль .
И ты ,только и умеющий ,что — думать ,философствовать .
Перебирающий костлявые чётки-события своей судьбы : рождение …
школа … армия … женитьба … дети … работа …
Больше в этой ночи – ничего нет .
Два человека .
Двое одиночек ,сжавшиеся от ужаса пред тьмою ,бездной ,
провалом – в единый комок .
Согревающие друг друга – остатками тепла .
Ты .И – она .
Таня ? Или – мама ,всегда ждущая «домой ;к нам» ?
Или – Тоня ,написавшая как то в письме : «папа ,береги
себя и маму…» .
Вот – и всё .

Ночь ,черная река.
Длиной – на века .
Смотри ,как эта река
Глубока …
И нас несло к большой воде.
И нам не видно в темноте …

* * *

Господи ! Как же я – устал …

Петр Концов(petr_koncov@list.ru)

Тяжелые сети беспокойного сна-
Стараюсь я вас все равно избежать,
Всю ночь я пытаюсь себя измотать.
Но утро за это отомстит мне сполна.

В прокуренной комнате вечное лето,
Истрепанных мыслей, назойливый чад,
В больной голове, словно мухи, жужжат,
И окна окрасились блеклым рассветом.

Нет,я не усну, я просто забуду,
И сны не приснятся- моя в том вина,
Ночь лишь одна до конца мне верна.
И я ей верен по-прежнему буду.

Влюблен, как мальчишка в бессонные ночи,
Когда тишина, когда мир и покой.
-Ночь, ты уходишь? Куда же? Постой!
Но ночь уходит всегда, как захочет.

Обожаю нестись на байке сквозь ночь. Когда скорость, рев мотора, свист ветра в ушах и пятно света на трассе – это все, что есть на свете. Поэтому каждое лето я меняю костюм клерка на черные джинсы, такую же майку и кожаную жилетку и отправляюсь в путь. Стараюсь найти места с хорошими дорогами в никуда, где машин поменьше, такие еще попадаются на юге. Днем отсыпаюсь в придорожных… даже язык не поворачивается назвать эти места гостиницами или мотелями. Сижу в баре, с удовольствием слушаю байки дальнобойщиков и байкеров за кружкой пива. Байкеры всегда принимают меня за своего, но присоединиться к ним у меня никогда не было желания. С наступлением темноты седлаю своего железного коня и… вперед!
Так было и на этот раз. Я выехал в сумерках и словно бы летел над поверхностью шоссе подобно бесплотному демону. В мире опять существовали только я, мой байк и дорога… Внезапно впереди на мою полосу выскочило бледное пятно. На мгновение луч света фары выхватил из темноты стройную девичью фигуру в летнем платьице, развевающемся под напором ветра, летящие светлые волосы. Я сбросил газ, попытался затормозить — поздно! Резко развернул руль вправо, мгновение – и я в кювете. Мотоцикл перелетел через меня и с грохотом упал на землю, напоследок что-то жалобно пискнуло, и наступила тишина. Несколько секунд я лежал, пытаясь сообразить, жив ли я или уже на небесах, потом присел. «Удивительно, но – вроде цел!» Только плечо здорово саднило. Повезло, что земля в кювете была мягкой после недавнего дождя. Тут уже другие чувства овладели мной, я забыл о боли, вскочил, как пружина, выкарабкался из кювета, и, сжав кулаки, кинулся к обладательнице светлого платья, которая по-прежнему стояла на том же месте. И по-прежнему смотрела в ту сторону, откуда я приехал. «Ах ты, ссу…»,- начал было я, одновременно положив ей руку на плечо и резко развернул к себе, но тут же осекся. В серых глазах читалась глубокая, я даже не побоюсь сказать, вселенская, скорбь. Увидев мое искаженное злобой лицо, она попыталась выдавить из себя улыбку. Улыбка больше походила на гримасу боли. Я моментально остыл, отпустил ее плечо, пробормотал только: «Вот дура, я же мог тебя сбить, жизнь, что ли, совсем не дорога?»,- а про себя подумал: «Похоже, и, правда — нет», — и побрел посмотреть, что там с моей тачкой. Байк зарылся в грязь, весь перепачкался, но, на удивление, оказался цел. «Все-таки отцов «Урал» — крепкая машина», — подумал я, — «Даже переделка а-ля Харлей его не испортила. Я, наверно, тоже грязный, как черт». Кое-как вытащил машину на трассу, проверил движок. Потом обернулся. Девица стояла все там же и смотрела невидящим взглядом мимо меня. Я почувствовал, что оставлять ее так, конечно, нельзя.
— Эй, ты едешь, тебе куда?
Она вздрогнула и стала смотреть прямо мне в глаза. Мне очень хотелось отвести их в сторону, но я стиснул зубы и тоже вперился в нее немигающим взглядом. После нескольких секунд невыносимой молчанки она кивнула и вяло махнула рукой вдаль.
Я оседлал мотоцикл, завел движок, подождал, пока сядет Она, и вздрогнул от прикосновения ее рук к моей талии. Ее ладони были холодны как лед. Тронулись. Руки дрожали нервной дрожью после шока аварии, и, пока мы ехали, я все прислушивался к каждому стуку, все казалось, что движок вот-вот заглохнет или байк развалится. Всю дорогу я полз, как черепаха, ледяные ладони жгли бока, и я впервые с облегчением остановился возле халупы с гордой надписью «Мотель». Перекинул ногу через седло, и, встав потверже на асфальт (казалось, он ходил подо мной ходуном, как палуба корабля в сильную качку), протянул спутнице руку. И потащил ее прямо в бар, миновав заспанного портье. У того аж лицо вытянулось, как нас увидел, да и было от чего. «Ну и парочка»,- мелькнуло в голове, когда я увидел нас в зеркале в холле: она, вся в светлом и бледная, как смерть, и я, мало того, что весь в черном, но еще и грязный, как черт, лицо и руки в ссадинах и кровоподтеках, футболка на плече разорвана, прилипла к телу и побурела от запекшейся крови. В баре сидело несколько полуночников, и они тоже, было, уставились на нас, но мне было все равно. Я потащил свою даму к стойке и сходу заказал два полных стакана. Водки. Один пододвинул к Ней. Тут же залпом выпил второй. Она какое-то время тупо смотрела в стакан, потом все же последовала моему примеру. После второго стакана по телу распространилось тепло, и нервное напряжение спало. Она тоже обмякла, и ее словно прорвало:
— Знаешь, это случилось несколько лет назад, я тогда еще в школе училась. Все тогда только начиналось, свобода била нам в голову. Как-то теплым летним вечером шли мы с подружкой через подземный переход. И там были эти ребята. Они играли такой заводной рок-н-рольчик. Может быть, это было впервые в нашем городе. Ну, и мы стали танцевать. И произошло маленькое чудо: до этого почти никто не кидал им денег, а когда мы стали отплясывать, в переходе собралась целая толпа, и деньги полились рекой в футляр из-под гитары. А потом они собрали инструменты и убрали их в подсобку, и мы еще долго гуляли, и цветущая липа кружила голову, и… Его звали Антон, он был их вокалистом, я влюбилась в него без памяти. Нам давно было пора домой, мы никак не могли поймать такси. Тогда Антон тормознул «скорую», и мы понеслись домой. Под их веселую музыку, которая все еще звенела у меня в ушах. Потом… Я сдавала выпускные экзамены, и экзамены в институт, училась. Я думала, у нас все впереди, целая вечность. А он… он поехал в Москву, искать славы и денег. И вот… он с кем-то сцепился в ночном клубе и…и ему там… ему там перерезали горло…
Она разрыдалась и уткнулась лицом мне в плечо. Я не нашел слов и лишь похлопывал ее по плечу. Она, наконец, приподняла лицо, взглянула мне прямо в глаза, смущенно улыбнулась и отвернулась. Тогда я встал, расплатился и протянул ей руку. Она встала тоже, но видно было, что на ногах держалась с трудом. Кое-как доплелись до портье, и я взял ключ. Ее окончательно развезло, и на второй этаж, в номер, я ее еле втащил и бросил на кровать. Она тут же заснула. Я постоял в раздумье в изголовье, любуясь ее лицом. Оно зарозовело от алкоголя и сна. Бог ты мой, она была прекрасна! Я тряхнул головой, чтобы освободиться от наваждения. Потом бросил на прикроватную тумбочку стольник. «Хватит, чтобы вернуться туда, где я подобрал ее, или прожить день здесь и отправиться в путь с кем-нибудь еще. И со своей историей». Потом я спустился в холл, заплатил за номер, вышел на улицу и оседлал своего железного коня. Рассвет уже приближался, но в мире пока что были только я, мой байк и пятно света на стремительно несущейся на меня дороге…

19.08.2003