Интимное утро рептильной прохладой Ползёт по искусанной искусом коже. Блюду очередность шести ритуалов И этому дню ничего я не должен. Остывшим раствором Lavazza с корицей Кричащий зрачок довожу до предела И нелегально ввожу на границу, Где я вам неведом, где я вам не верю. Учусь осветлять нежно-чёрный на синий. Валяется …
Любились в клочья под песчаным солнцем В миндальных закоулках тесных улиц Извилисто-уставших, жаром бьётся В них грубый южный полдень, и смеются Дети в плеядах голубей и пыли. Зажмурившись в лучах витиеватых, Мы жадно замирали и тенились Под выгоревшей лиственной прохладой, Вплетались в главы городских историй, Хранящихся здесь в каждом вдохе …
Любились в клочья под песчаным солнцем В миндальных закоулках тесных улиц Извилисто-уставших, жаром бьётся В них грубый южный полдень, и смеются Дети в плеядах голубей и пыли. Зажмурившись в лучах витиеватых, Мы жадно замирали и тенились Под выгоревшей лиственной прохладой, Вплетались в главы городских историй, Хранящихся здесь в каждом вдохе …
Стареют глаза. Одинокие дети. Мы дёснами бьемся, целуя врагов На «бис» и под «горько», во тьме и при свете. «Бог умер», – (по Ницше). (По Ницше) – «Я – Бог». П о д о б и е. Мы матерей проедаем. Годами снаружи. А до – изнутри, Чтоб вжиться богами распятыми …
Жизнь ни о чём. Зашкаленное завтра. Реинкарнация бесцельна. Пустота. На завтрак – кофе с выраженьем ваты И сигаретный штык из прорези лица. Оттуда же – зловонье диалогов Официального второго я (не Я), Срывающего голос понемногу В преддверии второго декабря, Чтоб ритуальным рубежом родиться – Пьянящей самолжи излюбленный приём: Стелить помягче …
Фильтрую сон сквозь растворимый кофе; Осадок гадкий сохнет на лице. Взаимность с зеркалом (не видим профиль). Взасос целую воду. На прицел Зародыш утра взят… Расстрелян залпом. Как выстрел в сердце холостым «люблю», Лобзались руки с вежливым «Нукакты?» — «Нормально… Встретимся?» — «Наверно. Позвоню…» День без лица. Без розовой оправы. Я …
Мы встали к прошлому лицом. Зеркально. Затылком к завтра. Обусловлено злясь на забытого лишнего бога, Декорируем бывших грехов презентабельный запах В индульгенциях, купленных на распродаже. Жестоко Изувеченных ценностей груз поднимать тяжелее – Мы стоим рядом с ними, приняв безупречные позы, И не смотрим в глаза – мы себя отражать не …
Мы встали к прошлому лицом. Зеркально. Затылком к завтра. Обусловлено злясь на забытого лишнего бога, Декорируем бывших грехов презентабельный запах В индульгенциях, купленных на распродаже. Жестоко Изувеченных ценностей груз поднимать тяжелее – Мы стоим рядом с ними, приняв безупречные позы, И не смотрим в глаза – мы себя отражать не …
Мы встали к прошлому лицом. Зеркально. Затылком к завтра. Обусловлено злясь на забытого лишнего бога, Декорируем бывших грехов презентабельный запах В индульгенциях, купленных на распродаже. Жестоко Изувеченных ценностей груз поднимать тяжелее – Мы стоим рядом с ними, приняв безупречные позы, И не смотрим в глаза – мы себя отражать не …
«Осторожно, двери закрываются. Остановок больше не будет». Членики общества тихо спускаются Вниз по теченью на блюде. Место и время случайно подобраны. Стоят друг друга соседи Мертворожденные. Ветхими порами Трутся об ось круговерти. Вниз по волнам, по слогам, по шаблону Жизнь от истока до устья: Школа, семья, реверанс похоронный – Мало …