Советская леди

Советская леди

 

Красной тушью на табличке было аккуратно выведено: «Служба быта». Ниже на листочке в клеточку из школьной тетради от руки было написано и пришпилено канцелярскими кнопками перечисление видов работ и расценок по ним. Здесь значилась и починка часов, и даже передача взамен, на время ремонта, других. Вот она – забота о советском человеке. Далее следовали переплётные работы, ручная чистка шуб и дублёнок и много чего ещё.

Однако Лера выцепила из списка именно то, что ей было нужно – ремонт обуви и замена набоек по приемлемой цене.

Лера умела одеваться красиво. Даже в сплошном дефиците советского времени она умудрялась удивить своих подруг невероятными нарядами. И никто не мог и догадаться, что  всё это – плод её фантазии и кропотливого труда. Ночами на руках она кроила и пришивала, добавляла и отрезала лишнее. Кто бы мог подумать, что именно она, Лера, – автор всех этих платьев, сарафанов, блуз, юбок и пиджаков. Ведь именно у неё единственной  в классе вписали в книжечку швеи-мотористки: «Швея без разряда». Школа, где когда-то училась Лера, была прикреплена к соседней швейной фабрике, где все девочки проходили производственную практику.

Шить бесконечные мужские семейные трусы, цветастые женские халаты и рукавицы для рабочих – это выбешивало Леру и всё больше утверждало в решении, что она никогда в жизни не будет работать на швейной фабрике. Ни за какие коврижки.

Впрочем, учёба в школе была уже в прошлом. Она давно доказала себе, что на корочки швеи можно смело плюнуть, если подружки восхищаются буквально творением её рук.

Одна незадача – обувь. Обувь на руках Лере точно невозможно было сшить.  Она могла часами рисовать  в блокноте модели туфель, смело экспериментировать  с формой каблуков и застёжками. Но это ни на миллиметр не продвигало её в решении сегодняшней задачи – у настоящей леди гарантированно хорошими должны быть туфли и причёска.

Причёску Лера умела себе организовать. Своя в доску школьная подруга проделала жизненный финт, став неожиданно для всех куафером – мастером стильных и массовых причёсок. А ведь все думали, что Ольга станет литератором. Её сочинения зачитывали на педсоветах в качестве примеров и были уверены, что Ольга обязательно поступит в Литературный институт в Москве. Но жизнь внесла свои коррективы: теперь Ольга была нарасхват как мастер ножниц и расчёски. А сочинительством она занималась до сих пор, но уже в качестве престижного хобби.

Лера ходила к Ольге часто. Когда по делу – навести марафет на голове, а когда просто потрещать ни о чём, или послушать рифмованные строки подруги.

Так что с головой, во всех смыслах, у Леры всё было хорошо. А вот обувь всегда держала её в тонусе, мысли о ней всегда вызывали тревогу и повышенную готовность как-то решать эту проблему. И это решение никогда не бывало окончательным, ведь обувь рано или поздно приходила в негодность или  становилась немодной.

Вариантов решения было не так и много. В магазинах либо не было ничего, либо было то, что описывалось фразой: «Аля, прощай, молодость!» Но люди как-то выкручивались и находили достойный вариант.

Город, где жила Лера, был портовым, поэтому здесь решений было два: либо магазин «Берёзка», где можно было найти приличные вещи и купить их за специальные чеки, либо напрямую купить у фарцовщиков или моряков загранплавания. Очередные туфли на высоком каблуке модного фасона, как в глянцевом зарубежном журнале (их Лера периодически просматривала у подруги, выскочившей замуж за моряка) попались Лере совершенно случайно. Этой самой подруге муж привёз из загранки туфли, но они оказались тесными в подъёме, а Лере пришлись в самую впору.

Ярко красные, из качественной замши, они смотрелись на ножке изящно и подчёркивали стройность и красоту. Одна беда – скоро пришли в негодность набойки. И Лера отправилась в «Дом быта» – куда же ещё, не самой же приколачивать кусочки резины. О полиуретане в  то время даже не слышали.

И вот теперь наша героиня стояла перед барьером пункта приёма обуви. Женщина без возраста в густо синем халате по-деловому приняла туфли, энергично чирякнула крест накрест мелом по подошве и каблукам и сообщила, что получить их можно будет к четвергу. Ловко выписала талон-квитанцию и вручила Лере. Теперь оставалось только ждать.

 

Время пролетело быстро. Лера подошла к перекидному календарю и оторвала очередной листок.

-Четверг, – прочитала она день недели, – время  идти за черевичками.

Настроение поднималось. Пора было вновь выгуливать модные завидные туфли.

-Надеюсь, что они всё успели сделать как надо, – сама себе проговорила Лера.

 

Взглянув на талон, женщина без возраста отправилась к полкам с отремонтированной обувью. Там стояли детские сандалии, несколько пар грубых мужских ботинок, сапоги, какие-то кожаные тапочки и Лерины яркие замшевые туфли.

Что-то насторожила Леру, какие-то нехорошие предчувствия закрались в душу. Когда тётка в халате вынесла и вручила Лере её туфли, внутри у неё всё будто оборвалось. Ей даже поплохело от увиденного, и она невольно присела на табурет, который, по всей видимости, для таких случаев был вынесен  за барьер.

Туфли, её любимые замшевые модные туфли были изуродованы. Все каблуки в глубоких царапинах, словно кто-то неведомый  когтями прочертил по замше следы. Это была настоящая трагедия. Гнев задушил комком в горле.

– Что это такое?- прошипела, не узнав свой голос, Лера.

– Новые набойки, – ровно ответила дама без возраста в халате.

-Зачем мне они теперь, ведь каблуки испорчены. Как вообще вы умудрились это натворить?!

-Женщина, вы что такое говорите. Набойки сделаны качественно. Вы ведь набойки заказывали?

– Какие к чертям собачьим набойки. Вы вещь испортили, вы это понимаете?

-Вы, наверное, такие и сдавали, – парировала приёмщица.

-Вы в своём уме? Это ведь теперь только выбросить.

-Это уж вам решать. Наше дело набойки правильно поставить.

-Вы так считаете?

-Да, я так считаю.

 

Лера выдохнула. Мысли бешено неслись в черепной коробке, больно стукаясь о височные кости изнутри.

 

-Давайте жалобную книгу. Я напишу туда всё, что я думаю о горе-мастере. Руки бы ему повыдергать и вставить в одно место. Впрочем, видимо они у него оттуда итак растут.

-Женщина, вам не стыдно? Этот мастер  инвалид. Для него эта работа – единственное спасение в жизни. Он с таким трудом научился делать качественно набойки, а вы его жизнь ломаете. Жалобу писать собираетесь. А ещё советский человек. Разве царапины на каблуках стоят поломанной судьбы инвалида? Не стыдно вам?

 

Лера стояла как загипнотизированная. Ей никак не хотелось ломать чью-либо судьбу. И, действительно, туфли – это просто вещь. Разве советский человек должен прикипать к вещам. Ведь это тогда мещанство. Лера не до конца понимала значение этого слова, но со школы запомнила, что оно носит оттенок чего-то ужасающего и позорного. Мещанкой ей никак не хотелось быть.

 

– А давайте я напишу ему благодарность. Ведь набойки он, действительно, сделал хорошо.

 

Ручкой, привязанной к стойке куском бечёвки, Лера написала, что очень довольна работой мастера. Подумала и приписала: «Прошу выдать ему премию».

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.