Наталия Сергеевна Шереметьевская – Вульферт, графиня Брасова . “Зигзаги Судьбы опальной княгини” Очерк из цикла “Царский альбом”.

Наталия Сергеевна Шереметьевская – Вульферт, графиня Брасова . “Зигзаги Судьбы опальной княгини” Очерк из цикла “Царский альбом”.

Писать о Романовых – царской династии, оставившей после себя в истории России столько памятных, блестящих, грозных и грустных страниц всегда не только чрезвычайно интересно, но и тяжело. Исподволь на тебя как бы давит груз ответственности. Ищешь нужные слова, подолгу вчитываешься в уже известные тебе факты: вымышленные и правдивые, тоже – за давностью времени – уже ставшие легендой.

И перелистывая страницы книг и журнальных публикаций, исторические исследования и мемуарные документы – издание писем, дневников, воспоминаний, – часто ловишь себя на том, что трехсотлетняя история династии часто похожа на увлекательный роман, жанр которого трудно было бы определить. Особенно трудно, когда доводится писать о таких моментах в истории Царствующего дома, которые двумя веками, или даже веком ранее рискованно было предавать огласке – речь идет о морганатических, то есть – неравных – браках особ царствующей фамилии с лицами из некоронованных семейств.

Морганатические браки были не так уж редки в Романовском семействе, начало этой негласной «традиции» положил еще брат Императора Александра Первого, Цесаревич Константин Павлович, женившись (после развода с Великой княгиней Анной Федоровной, принцессой Саксен-Кобургской), на своей возлюбленной, графине Жозефине Антоновне Грудзинской, получившей в этом браке имя княгини Лович. После него были и еще последователи – и немало. Среди них – царственная фигура Александра Второго, женившегося после смерти Императрицы Марии Александровны на княжне Долгорукой.

Браки такие, как правило, заключались по страстной любви, взаимному прочному чувству – иначе быть не могло, слишком от многого брачующимся приходилось отказываться!

От венца еще – куда не шло, не на все головы он годился (в смысле очередности престолонаследия), а вот от понятия: Долга, Чести, Роли в Истории – тут сложнее.

Особенно, когда ты знаешь, что от любого твоего поступка может измениться ее ход.

Но, как это ни грустно, мне кажется, что навряд ли, стоя у аналоя маленькой сербской церквушки в Австрии, и пытаясь унять предательскую (от нарастающего волнения) дрожь в голосе, думали о ходе истории Великий Князь Михаил Александрович Романов, брат Российского Государя, и его пленительная возлюбленная Наталия Сергеевна Шереметьевская-Вульферт! Скорее всего, влюбленные думали лишь о том, не обнаружат ли их авто, стоящее у церкви, вездесущие агенты тайной полиции Австрии, связанные с Российским Министерством иностранных дел и жандармерией…

Может быть, Наталия Сергеевна вспоминала об этом много позже, в ноябре 1952 года, в холодной, маленькой парижской квартирке, когда лежала на постели, корчась от предсмертных болей, сводящих ее с ума? Неизвестно, может быть и так. Но боюсь, что тогда ей было уже не до подобных воспоминаний…Слишком близка была смерть. Она была «несостоявшейся последней русской императрицей», по замужеству – Великой княгиней, но ей, как нищенке, приходилось выпрашивать подаяние у племянника – Феликса Юсупова, который присылал сущие крохи на оплату жилья и кусок хлеба с молоком!

В среде русской эмиграции ее принимали не очень тепло, для многих потомственных аристократов она так и осталась навсегда «этой женщиной», не входившей в круг Царственной Семьи, хоть и «пожаловал» ей князь Владимир Кириллович в эмиграции титул Княгини.

Для многих и многих она по-прежнему была лишь интриганкой с яркой внешностью, сумевшей завлечь в свои сети мягкого, обаятельного, но не очень решительного Великого Князя Михаила. Но так ли это было на самом деле? Что мы знаем о ней, любимой женщине Брата последнего Императора России? Не пустой ли звук для нас это имя – графиня Наталия Сергеевна Брасова, урожденная Шереметьевская? Какова ее история?

Набросаем к ней штрихи, ибо известно – немного.

Она росла в роскоши. С детства отказа не знала ни в чем, хотя искала повод для капризов с утра до вечера!

Часто в доме московского адвоката Сергея Шереметьевского можно было наблюдать такую картину. Посреди комнаты, уставленной самыми дорогими игрушками, книжками и кубиками разных цветов, сунув крохотный пальчик в рот, корчила рожицы маленькая барышня в кисейном воздушном платьице с манжетами и воротником из алансонских кружев. Это была Наташечка Шереметьевская, обожаемая дочурка!

То она топала сердито и забавно ножкою, то очаровательно улыбалась – до ямочек на обеих щечках, то морщила вздернутый носик, готовясь громко заплакать. При первых звуках капризного дочернего «отчаяния» – Наташечка выводила старательно целые рулады! – из запертого кабинета выскакивал рассерженный папенька и принимался нещадно ругать сбежавшуюся на крик барышни ораву нянек, которые оставили «дитя без глазу» и мешают ему работать, а у него завтра – наиважнейшее дело в суде, и еще столько бумаг нужно перечесть! Папенька хватался за голову, заламывал руки, причитывая, что несчастнее его нет никого на свете: его никто не уважает и не ценит, даже собственная дочь! Наташа, несмотря ни на что, старательно рыдала и топала ножками, няньки вихрем носились вокруг, тщетно пытая заплаканное дитя о причине столь безумного горя…

Так могло длиться бесконечно: и два и три часа, но, однако, умненькая Таточка, старательно уткнув нос в батистовый платочек, всегда зорко следящая за заламывающим руки отцом и гудящим, шмелиным роем нянек, совершенно точно знала, когда и на какой ноте ей уже следует оборвать пронзительную рулладу плача и произнести тихим и слабым голосом:

«Пони»…

Или: «куклу». Или: «новое платье». Или: «детский бал»… Шло время. Девочка росла. Капризы менялись Фасоны платьев – тоже.

Но любящий отец оставался все тем же: обожающим, не выносящим ее слез и долгого сердитого молчания, потакающим совершенно любой прихоти. Прихоти, правда, теперь уже были совсем изысканные: уроки музыки, дорогой рояль, книги, украшения, цветы посреди зимы, картины, антикварная утварь. Она росла и превращалась в пленяющую, и, на самом деле, – пленительную – Натали, – сероглазую красавицу с гибкой, точеной фигуркой, кошачьими почти, плавными движениями, острым язычком и таким же острым умом.

Она была, конечно, отменно светски воспитана, в ней сказывался, отточенный годами неустанных трудов над своей натурою, тонкий, художестве%E

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.