При-Данное (Приданое)

Повесть «При-данное». Мистика. Фэнтези.

Глава 1. Сюр-приз

Голубь был абсолютно чёрный. Как ворон. За свои – без малого – шестнадцать лет Данка таких ни разу не видела… И он нагло уселся ей на тыльную сторону ладони.

– Ты что, сдурел? – девчонка резко сдёрнула правую руку с велосипедного руля и тормознула педалями.

Голубь заполошно и неуклюже взлетел, мазнув её крылом по щеке, и, похоже, сразу же где-то приземлился.

Данка спрыгнула с велика и беспокойно воззрилась по сторонам:
– Ты где, чокнутая птичка?

Оказалось, голубь облюбовал облупленную спинку парковой скамейки.

Немного подумав, Данка тоже решила чуток отдохнуть, и “припарковала” велик к лавочке. Правда, сесть на неё так, как подобает воспитанным людям, не представлялось возможным – слишком грязная. Кто-то совсем недавно изрядно по ней потоптался. В этой, западной, части парка подобное свинство было обычным делом. Вот уже года три здесь велись какие-то непонятные ремонтные работы, в результате которых дядьки в робах долбили асфальтированные дорожки, выкапывали лавочки, разрывали землю и рубили тополя… Но Дане здесь нравилось время от времени кататься на велосипеде. Особенно – по весне, когда именно в западной стороне парка цвели черёмуха и сирень, чудом уцелевшие в ремонтном бардаке.

Данка демонстративно уселась на спинку скамьи поближе к голубю, искренне полагая, что тот, испугавшись, наконец-то, куда-то улетит. Но он, квело перебирая лапками, только слегка отодвинулся. И выглядело это так, будто птица вежливо освобождает давней знакомой местечко поуютней…

– Больной ты что ли? – Дана осторожно протянула к голубю ладонь, стремясь погладить. Он почти не шелохнулся. Только, пожалуй, слегка нахохлился, когда его перьев коснулись кончики девичьих пальцев.

– Какой непуганый! – Данка даже рискнула взять его в руки и аккуратно осмотреть… Никаких видимых ран… Единственное, что настораживало – толстая белая нитка, трижды обматывающая лапку.
– Она тебе ножку передавливает, да, цыпа?

Голубь, разумеется, ничего не ответил, а Дана, конечно же, попыталась снять эту самую нить. Но не тут-то было: разрезать – нечем, а чем больше тянешь нитку, пытаясь развязать узел, тем сильнее она впивается в птичью лапу…

Голубь оказался на редкость терпеливым и доверчивым, но снять с его лапки нить, как ни билась, девчонке всё же не удалось.

– Потерпи ещё капельку, ладно?

Голубь терпел – нитка не поддавалась.

Дана, в буквальном смысле, уже стала ощущать на себе, как эта белая дрянь всё глубже врезается в кожу птицы, но помочь всё равно не могла, как ни старалась!

Девчонка вполне готова была разреветься, когда вдруг заметила нечто вроде голубого пламени, которое неожиданно “вызрело”, как бутон цветка, и “распустилось лепестками” на кончиках её пальцев. Причем, она этому не особенно удивилась.

Почему-то подумалось: “А что если этим холодным пламенем, как язычком свечи, пережечь проклятую нитку?”

Дана тут же представила, как это будет выглядеть: на манер лазера. Чирк лучом – и у голубя ноль проблем!

…Нитка мгновенно, будто её разрезали, лопнула сразу в трёх местах, и обрывками свалилась Данке на джинсы вместе с изрядной блямбой голубиного помета.

– Ну ты и неблагодарная…

Слова укора цели не достигли – голубь уже успел улететь.

– Ну и фиг с тобою! Слава Богу, что удалось помочь!

Слегка привстав, Данка извлекла из заднего кармана джинсов носовой платок, и принялась брезгливо оттирать штанину:
– Лучше не придумаешь! Любое доброе деяние наказуемо! И часто – дерьмом!
– Это кому вы адресуете свою гневную речь, барышня?
– Да уж, конечно, не вам! – она немедленно обернулась и уперлась взглядом в морщинистое лицо жутковатой старушенции…
– А ведь я всё видела! – карга ухмыльнулась, демонстрируя опухшие дёсны и редкие полусгнившие зубы.
– Что… видели?.. – Дана дрогнула, вспомнив о холодном голубом пламени на собственных пальцах, и машинально спрятала руки за спину.
– Всё… всё видела… И не пытайся меня обманывать! Много вас нынче развелось таких…
– Ка..ких?
– Инопланетян проклятых! Никуда от вас не деться!

“Чокнутая… Или пьяная… Ничего она не видела. Её проста шиза в очередной раз посетила!” – Дана с облегчением расхохоталась, спрыгнула со скамейки и ухватилась за руль велика.

– Я сама от тебя, бабулька, сейчас куда-нибудь денусь! Не переживай!
– Да ты не спеши улепетывать-то… Ходит здесь один такой, вроде тебя… Почитай, каждый день тут околачивается! Часов в десять-одиннадцать вечера приходит. И сидит… Не тебя ли дожи…

“Не слышу! Ничего не хочу слышать! Всё бред! Хватит с меня на сегодня!” – Дана поднажала на педали, да так, что старенький “конь” помчался по рытвинам парка, почти как новенький гоночный велик – по гладкому покрытию велотрека…

Глава 2. Сюр – пли-и-з…

“Не пойду, никуда не пойду!” – мысленно твердила Дана, отчаянно пытаясь вникнуть в стихи любимого Эдгара По. Она училась в элитарной “английской” школе и как раз готовилась к экзамену. Вообще-то английский всегда давался ей легко – не раз спокойно болтала с иностранцами. Но сегодня даже Эдгар По не шел ей на ум: она не столько читала, сколько смотрела на часы. Ей казалось, что стрелки истерично подергиваются, отмечая таким манером каждую следующую минуту. А внутренний “будильник” при этом непрерывно “звенел”, настоятельно требуя принять какое-то здравое решение.

Дана резко захлопнула томик стихов, запихнула в задний карман джинсов ключи и направилась в коридор.

– На свидание что ли собралась? – сурово, будто бы мимоходом, поинтересовалась мама.

– Да хоть бы и на свидание! Нам-то что до того, мать? – демократично возразил отец. – Лишь бы вернулась не позже двенадцати! Ты слышишь меня, мучача?
– Да не на свидание я! – возмутилась Дана. – Тут такое дело…
– Ладно-ладно! – засмеялся папа. – Своей отцовской волей избавляю тебя от трусливого вранья. Иди, куда собралась, но чтоб, как Золушка, явилась домой ровно в двенадцать!
– Сдурел?! В одиннадцать!
– Не глупи, – добродушно возразил отец, – сейчас УЖЕ половина одиннадцатого! А мучаче, если ты забыла, уже почти шестнадцать! Хватит в отличницах ходить! Пора и жизни нюхнуть, поскольку…

Дослушивать родительскую перепалку Данка не стала:
– Буду в двенадцать!

…И хлопнула дверью…

2

Заветная скамейка в парке, разумеется, пустовала.

“Вот так всегда: когда чего-то очень хочется, то ничего не получится” – пожурила то ли себя, то ли судьбу Дана. Но, тем не менее, обречённо пристроилась на спинке скамьи – сидение, как всегда, было испачкано грязью – и приготовилась ждать чего-то или кого-то. Время шло, Дана сидела, замерев, как статуя:
“Как-то полночью бессонной
я корпел над книжным томом…
Был немного не в себе,
размышляя о судьбе.
Мозг мой был безумьем тронут,
будто этим самым томом
треснул кто по голове…
Тут влетел в окошко Ворон,
как баран проблеяв: бе-е-э” –
сам собою складывался в уме “данский перевод” обожаемого ею стиха Эдгара По.

Дане казалось, что прошло минут двадцать, но, глянув на наручные часы, поняла – стоят! Стрелки, будто бы издеваясь, катастрофически замерли на половине одиннадцатого…

“Пора двигать домой! – вздохнула она – Бис! Аплодисменты! Надо ж было так идиотски попасться на безумный старушечий трёп!”
Подтрунивая над собственной глупостью, Данка изобразила “бурные аплодисменты”… Кончики пальцев искранули и “засветились” призрачным синим пламенем. Небо ни с того, ни сего стало заволакивать грозовыми тучами, причем так быстро, будто при ускоренной прокрутке кинопленки…

– Ничего умнее юная леди, конечно же, придумать не смогла! – насмешливо проскрипел старческий голос.

Дана обернулась…

Мужчине на вид было лет под восемьдесят – классический интеллигент, сбежавший с кинопленки какого-нибудь Эйзенштейна. В руках – длинный зонтик-тросточка.

– Так это вы?.. – разочарование в девичьем голосе прозвучало так отчетливо, что старичок трескуче засмеялся.

Дана покраснела от смущения.

– Юная леди может меня называть Аристархом Вениаминовичем. А вас как величать?
– Лена, – честно соврала Дана.

Старик усмехнулся:
– Если вам, Леночка, интересно, то я позволю себе все же показать, каким образом ЭТО делается по всем правилам искусства, а не, “с дуба рухнув”, как обычно предпочитаете вы.

– Что ЭТО? – Дана почти обиделась, но что-то удержало ее от резкости в голосе, заставив сформулировать вопрос вежливее. – Что вы, Аристарх Вениаминович, имеете в виду, говоря “ЭТО”?

– Держите зонтик, Да… Леночка. Да-да! Именно так. Раскройте его! И спрячьтесь под ним!

Дана послушалась,

Старикан встал напротив неё на расстоянии метра – лицом к лицу – и запел что-то на непонятном языке. Причём, оказалось, что голос у него вовсе не скрипучий, а очень даже красивый, сильный, молодой.

Полыхнула толстенная молния.

Ливануло так ливануло!!!

– Идемте, Леночка, я провожу вас домой. У меня зонтик как раз для двоих. А попутно объясню вам, где и как можно будет меня найти, если у вас возникнут какие-нибудь… серьезные вопросы, касающиеся сил, которыми вы пока по наитию учитесь управлять.
Предупреждаю сразу: если будете плохой ученицей – добром для вас ваше неумение не закончится…

Глава 3. Сэр – пли-и-з!

Она почему-то так и не решилась назвать Аристарху Вениаминовичу свое настоящее имя – Дана… Хотя скрывать его, в общем-то было незачем. Судя по адресу, который был ей сообщен вместе с номером телефона, старикан жил совсем недалеко – можно дойти до его дома минут за десять…

“Все же интересно, сколько сейчас времени?” – размышляла Дана, поднимаясь вверх по лестнице пешком, поскольку лифт опять зачем-то отключили. Разумеется, остановившиеся часы по-прежнему показывали половину одиннадцатого, а спросить у Аристарха Вениаминовича, который час, Дана просто не догадалась.

Уже поднявшись на свой седьмой этаж, она вдруг сообразила, что каким-то чудом “промахнулась”, зайдя в чужой подъезд…

“А вдруг и домом я тоже ошиблась? – мелькнула дурацкая мысль. – Надо бы выйти из этого чёртова подъезда, да быстрей бежать домой. Предки, наверное, уже на ушах стоят!” Но эта вполне здравая мысль, “щелкнув” в мозгах, мгновенно погасла, и тут же сменилась на совсем идиотскую: “Интересно, чердачная дверь в этом подъезде открыта или нет? Осталось пройти только два этажа и…”

…Разумеется, решетчатая чердачная дверь оказалось запертой. На ней висел огромный-преогромный, к тому же, давно заржавевший, амбарный замок.

“Вот так всегда!” – огорчилась Данка. Но, вместо того, чтобы поспешить к родителям, уселась на ступеньку, упершись спиной в железную решетку.

В чужом подъезде было тихо-тихо, неестественно тихо – не доносилось почти никаких звуков. Разве что ветер слегка подвывал в трубе мусоропровода…

Будь у неё в волосах шпильки, Дана непременно попробовала бы согнуть одну из них, и обязательно попыталась бы открыть ею амбарный замОчище. Несколько раз она уже проделывала подобный трюк с замчИщем на двери дачного домика.

Отправляясь в одиночестве на дачу, которая находилась в получасе езды на электричке, девчонка почему-то часто забывала дома ключ. Но всегда выручили шпильки – Даниной маме очень нравилось, когда ее дочь делала себе высокую, “взрослую” прическу. А вот сегодня, спеша в парк, Дана, как на зло, заплела волосы в косы… По-детски…

На лестничных ступенях не валялось ничего, кроме окурков. Причем, почти все фильтры – в ядовито-красной помаде. И наличие именно этой мерзко алой гадости расстроило Данку еще больше, чем отсутствие шпилек…

Ей снова припомнились и тут же перевелись “на данский язык” стихи Эдгара По:
Как-то полночью бессонной,
текстик я читал мудрёный
но не понял ничего.
Горькой думай удручённый,
сам себя спросил: “Учёный,
ты учился для чего?”
Тут влетел в окошко ворон,
был он, словно уголь, чёрен.
Птиц спросил: “Встречал его?”
Я ответил: “Nevermore!”

Дана встала со ступеней. Повернулась к металлической двери лицом… Потерла ладонью о ладонь, представляя, как на кончике указательного пальца левой руки разгорается призрачное пламя… А когда, и вправду, появился тёмно-синий огонь, она, не долго думая, заполнила им замочную скважину, воображая, как язык синего пламени, подобно расплавленному металлу, начинает медленно затвердевать, принимая нужную форму.

Оставалось лишь повернуть этот “ключ”, что она и сделала…

Замок не поддался…

“Замечательно! – в сердцах подумалось Дане. – Вором-домушником, мне, к счастью, не стать, потому что… потому что… я не в состоянии увидеть устройство замка изнутри… А если попробовать увидеть?..”

Она закрыла глаза… На чёрном фоне вдруг высветилось подобие экрана, на котором неожиданно для самой Даны появилось отчетливое изображение ключа…

Не размыкая веки, девочка представила, как синее густое пламя уподобляется тому, что, высветилось на “экране”… Потом… повернула указательным пальцем, как ключом…

Замок кракнул, а Дана поспешила подняться на крышу.

2
По-прежнему лил дождь. Но Данке он ничуть не мешал. Ей нравилось, и даже иногда удавалось, тайком от всех забираться на крышу девятиэтажки.

…Ветер. Высота. А вот сегодня еще и ливень! Красота! Летать хочется…

– Не шевелись! – властно и жестко приказал незнакомый мужской голос.

Едва не сброшенная с девятиэтажки волной ужаса, поднявшейся изнутри, Дана покрепче впилась пальцами в шероховатости бетона… Она сидела на нешироком бортике. Такими всегда окаймляют плоские крыши… Причем, сидела спиной к незнакомцу… Пара его шагов, одно движение его руки, и… она, Дана, грохнется вниз…

– Я стою на месте, мучача. Медленно повернись ко мне!

Деревенея от ужаса, Дана послушалась…

Но прежде, чем ее ноги уперлись в плоскость крыши, незнакомец одним прыжком оказался возле девочки и резко дернул её за плечи, повалив на себя.

От него пахло то ли хорошим вином, то ли французским одеколоном… Отец примерно таким пользовался иногда… И всегда называл дочь “мучачей”…

Дана разрыдалась…
– Ну, ну… Не надо… – мужчина бережно прижал девочку к себе, – всё уже позади. Знал бы того козла, который довёл тебя до подобного состояния, оторвал бы ему кое-что… Сейчас отведем тебя домой, и все будет замечательно…

– Отведем? Вы… не один?..
– Нет, конечно, – радостно заулыбался мужчина, увлекая Дану к чердачной двери. – Мы с Анной гуляли. Дождь. А ей курить приспичило… Зашли в первый попавший подъезд. Поднялись наверх, как водится… Я смотрю: дверь на чердак открыта. Из чистого любопытства попёрся из крышу. И тут увидел тебя, дурочку… От страха едва не обосс… В общем, испугался, как малый ребенок… Но хорошо то, что хорошо кончается…

На лестничной площадке никого не было. И табаком не пахло…

– А девушка ваша где?
– Ушла, не дождавшись, наверное… Как только доставлю тебя родителям и передам из рук в руки, пойду свою девушку искать!

Глава 4. Сюр-принц

Незнакомец, как и обещал, доставил Данку родителям и даже как-то неприятно церемонно передал её им, что называется, из рук в руки. Причем, дома она оказалась не раньше, не позже 24.00 Настенные часы ещё отбивали полночь, когда отец запирал за дочерью дверь.

– Староват он для тебя, мучача… – тягостно помолчав с минуту, непривычно серьезно изрёк папа, а мать, та и вовсе разговаривать с дочерью не стала, развернулась, не проронив ни слова, и сразу же ушла в спальню. – Тридцать “с хвостиком” мужику, наверняка… Чего угодно от тебя ожидал, но не этого… Одно радует, человек, он, похоже, порядочный, раз счёл необходимым показаться родителям… невесты…

– Да ты что, пап! С ума сошел??? Какая невеста??? Какой жених??? Я даже имени его не знаю… Он просто меня проводил, потому что испугался… Решил, что я самоу… Сама не дойду… – Дана осеклась, вдруг сообразив, что впервые в жизни НЕ МОЖЕТ рассказать отцу правду. Он просто… не поверит или, того хуже, решит, что с головой у дочери не в порядке…

Вообще-то, с Данкой и раньше случались всякие странности. Давно. В детстве… Сидя на скамейке возле дома, играла опавшими с клёна листьями. Вырезала из них куколок, как будто из бумаги. И вдруг ни с того, ни с сего задумалась: “А как живые, зелёные, листья изнутри устроены?” Хотела сорвать один, но неожиданно почувствовала, что ему и дереву будет больно… И в этот момент вдруг увидела на стене дома странную, похожую на мультяшную, “картинку”.

“Это то, что живет внутри листа, – сообразила четырехлетняя Дана, – много-много всяких “чудиков”, которые живут, как люди, в “домах”, ходят друг к другу в гости, общаются… И даже дети у них постоянно появляются. Если я сорву лист, то непременно убью кого-нибудь… Мамочки мои! Как же больно и страшно цветочкам, когда их рвут…”

Впечатление от увиденного оказалось таким сильным, что девочка тут же побежала домой, рассказать о своем открытии маме…

Мамино лицо стало белым, а глаза – почти круглыми.

“Ты видела эти картинку во-о-т на той стене???” – как-то удивительно тревожно и неприятно переспросила мама.

Дана хотела было сказать, что все так и было, но вдруг испугалась, решив сообщить полуправду.
– Я похожее в больших толстых книжках видела. Папа их энциклопедией называет…
– Слава Богу! – облегченно вздохнула мама. – Значит, ты сначала книжки посмотрела, а потом придумала про рисунок на стене! А то я уж напугалась, что у тебя, как у сына одной моей знакомой шизофрения с малолетства… Беда с этими вундеркиндами!

Что такое “шизофрения” Дана спрашивать не стала, поскольку поняла, что это что-то очень плохое и страшное…

А про шизофрению она все же прочла на следующий день в “Медицинской Энциклопедии”. Дана научилась читать, когда ей было всего три года… Смысла многих слов не знала, конечно, но суть статьи и каковы симптомы болезни усвоила…

– Значит так…- отец ещё раз тяжело вздохнул, впотьмах провожая дочь по коридору до дверей ванной, – лучше мне вообще ничего не рассказывай…. Только не ври никогда… Договорились? Я сам попробую всё понять и во всём разобраться… Знаешь, в твоём возрасте у меня тоже был… роман. С одной красивой тридцатилетней женщиной… И мы были… достаточно близки. Ну, ты сама понимаешь, о чём я… Но… Но… Мальчики – это совсем не то, что девочки. Что можно одним, то не стоит слишком рано пробовать другим… В общем, иди умывайся и ложись спать. И обещай мне, что завтра весь день просидишь дома, готовясь к экзаменам. А дальше… Дальше видно будет… Договорились?

Дана кивнула.

Никогда в жизни, ей еще не было так скверно… Всё, о чем подумал отец, было его личной фантазией от начала до конца… Но хуже всего было то, что Дана НЕ МОГЛА всё это опровергнуть, точно зная, что ей никто не поверит. Да и не хотела, чтобы её считали шизофреничкой… Кроме того, всё произошедшее вчера и сегодня, казалось Дане странным, нелогичным и абсолютно необъясним с позиций здравого смысла… А здравый смысл и, так называемые, точные науки она любила куда больше всех литератур, вместе взятых…

2
“А ведь он красивый… Даже очень красивый…- неожиданно для себя подумала Дана, вспомнив лицо и фигуру незнакомца на крыше. – Неудивительно, что папа за меня испугался… И никакой Анечки с этим киношным красавцем, совершенно точно, не было. Он шёл именно за мною и, может, даже наблюдал, как я открываю замок… Хотя… Нет! Вряд ли… В подъезде было до невероятности тихо… Я бы услышала шаги. Значит, поднялся по лестнице, когда я УЖЕ была на крыше… Ничего не понимаю! Ничегошеньки!”

Дана честно попыталась уснуть, но не вышло…

Поворочавшись минут пятнадцать с боку на бок, она встала, закрыла на защёлку дверь своей комнаты и включила настольную лампу. Потом, немного подумав, почти бесшумно открыла окно и уселась на подоконник, свесив ноги на улицу…

Высоты она никогда не боялось. Наоборот… Её, как магнитом, постоянно тянуло забраться на какие-нибудь высоченные металлические конструкции. Что она и проделывала время от времени. А уж как ей нравилось лазать по пожарным лестницам на крышу!

Дождь, похоже, заканчивался…Одуряюще и влекуще пахло мокрой листвой…

Как-то полночью дождливой
я сидела сиротливо,
свесив ноги из окна,
размышляя не шутливо,
что за чудо-юдо я?
Тёмной или светлой силой
я зачем наделена?
Вдруг влетел в окошко Ворон,
был тот птиц не сед, не чёрен…
Будто в перышках – зола…
Он сказал: “Не важно, право,
много силы или мало,
цвет её не важен тоже…
Лишь бы ты была не зла!”

Посидев ещё немного на подоконнике, Дана поняла, что сочинение дурацких стишков и созерцание фонарей ночного города подействовало на неё усыпляюще.

Она снова перебралась в комнату, выключила настольную лампу и улеглась на тахту.

Окно закрывать не стала…

А когда глаза уже почти совсем слипались, она заметила, как на подоконнике открытого окна сгустился туман…

…Туман принял человеческую форму, но разобрать толком черты лица КОГО-ТО Дана так и не смогла…

– Ну и не надо, – тихо сказало НЕЧТО. Дане даже показалось, что оно добродушно улыбается.

– Не надо, так не надо… – ответила Дана, уже почти не слыша собственного голоса.

– Твой папа прав! – заверило девочку НЕЧТО. – Завтра никуда не ходи и никому не звони. Даже… Аристарху Вениаминовичу. И пока ничего никому не рассказывай… Мы еще встретимся, но ты и сама постепенно во всем разберёшься. Только никому ничего о своих способностях не рассказывай. И дверные замки больше не пробуй открывать без ключа. Договорились?

– Конечно, не буду! Я что, совсем дурочка? Или преступница какая? – хотела пробурчать Дана, но… кажется, не смогла…

– Я сплю…
– Спишь! – засмеялось НЕЧТО, медленно растворяясь и сливаясь с силуэтами деревьев…

Глава 5. Сюр, брысь!

К сегодняшнему экзамену Данка не готовилась. Провалялась весь вчерашний день на тахте, почитывая книжки на английском. Тем не менее, сдала англо-американскую литературу на “ура”, и в числе первых.

Когда вернулась домой, часы показывали всего-то четверть двенадцатого.

Родители приходили с работы не раньше семи, никаких “официальных заявлений” о том, где и с кем она проведёт день, Данка никому из них не делала… Следовательно, могла распоряжаться своим свободным временем по собственному усмотрению.

Конечно, имело смысл пообщаться с Аристархом Вениаминовичем, но… Не хотелось ей его видеть! Ну, ни капельки! Почему? Трудно сказать. Спроси кто об этом Данку, она б вряд ли нашлась, что ответить…

Мелочевки в банке-копилке на трюмо как раз хватало, чтобы доехать до дачи, вернуться обратно и, попутно, купить что-нибудь поесть – пирожок или булочку…

Не долго думая, Данка сгребла бОльшую часть монет, оставив немного денег на донышке банки, и потопала пешком на вокзал.

До отправления нужной электрички, согласно расписанию, оставалось минут сорок – можно сказать, вагон времени! Но вместо того, чтобы спокойно купить билеты, а потом торчать в зале ожидания, Данка попёрлась к стоящему на отшибе ларьку со всякой снедью. Хотя есть, в общем-то, не хотелось…

– Мне, пожалуйста, пирожок с повидлом…

Девочка уже протягивала продавщице деньги, когда вдруг неожиданно услышала чьи-то истеричные всхлипывания. Где-то совсем рядом…

– …Верните мне деньги! Ну, пожалуйста! Он меня убьёт, если узнает… Последние это деньги… Ну, пожалуйста… Лучше завтра вам своё кольцо золотое принесу…

На перроне, в закутке между двумя ларьками стояли двое: молодая заплаканная тётка и тучная цыганка неопределенного возраста:
– Не любит тебя твой муж, милая моя, изменяет. Но я счастье тебе нагадала. Много счастья. Другого суженого… Скоро явится. Жди. Дорого стОит эта ворожба! О деньгах не жалей! В одну бумажку волосы твои завернуты. Не вернуть уж ту бумажку – испарилась – ты своими глазами это видела.

– Верни мне деньги… – продолжала канючить молодуха, тряся пышной грудью и пустым, открытым кошельком. – Вот те крест, завтра кольцо золотое принесу! Честно… Только все деньги, что в кошельке были, верни! Христом Богом молю! А то в милицию пойду жаловаться!

– Сама кошелек открывала, сама деньги отдавала! Почему теперь меня винишь? Если деньги верну, хуже тебе станет, чем было! Заболеешь, пожелтеешь – камни в почках будут…
– Отдайте ей деньги немедленно! – не выдержала Дана. – У вас у самой в левой почке камень. И поясница сейчас болит очень! Да и муж вам спину вчера исполосовал!

Цыганка на мгновение сжалась, кутаясь в шаль, но тут же снова, будто очнувшись, затараторила:
– А уж тебя-то, красавица, ко мне бог направил, точно! Добрая ты чересчур. Через доброту свою и пострадаешь! Но я тебе помочь могу – проклятие уберу!

И прежде, чем Данка успела как-то отреагировать, цыганка одним резким быстрым движением вырвала у неё клок волос из челки.

– Теперь дай мне любую бумажную денежку. Заверну в неё волосы – беду твою отведу. Уж близко она, беда твоя – черным вороном над тобою кружит…

– Нет у меня бумажных денег! А те, что ты из кошелька у этой женщины вытащила – в рукаве у тебя! Простейший трюк!

– Больно много знаешь! – хохотнула цыганка. – Да всё не так, как думаешь. Врагов с друзьями путаешь!
\
– А хоть бы и так! – рассердилась Дана. – Тебе-то до того – что??? Верни ей деньги! Просто верни – и все!

– Да подавись ты ими! – фыркнула цыганка. – Охота тебе чужую печаль на себя брать – бери!

И сунув Дане в руки пачку мятых бумажек, неожиданно пустилась наутёк…

– Вот… Держите…

Заплаканная молодуха тщательно развернула каждый комок и пересчитала деньги – бумажку за бумажкой… Причем, оказалось, что в одной из них завернут клок её собственных, крашенных перекисью волос…

Тётка с минуту потаращилась на “подарочек” – будто не веря своим глазам… И вдруг взвыла, двинувшись на Дану с кулаками:

– Тебя, сучка молодая, век не забуду! Думаешь, благодарить буду???

– Но… – Дана растерялась, – что дурного я сделала-то?

– Шалава малолетняя-а-а-я! – снова горестно взвыла тётка. – И денег больше половины нет, и беду мою ты мне же и верну-у-ула!

– Да глупости все это! Предрассудки! Не бойтесь ничего!

– Я-то не боюсь, отбоялась уж! Ты о себе подума-а-ай хотя бы!

– На тебе деньги! – Дана выгребла из собственных карманов мелочь и протянула чокнутой молодухе. – Это все, что у меня есть… Извините…

Женщина протянула ладонь, зажала в кулаке монетки, поводя рукой то вверх, то вниз… Будто взвешивала их. И в сердцах швыранула деньги на железнодорожные пути:
– Дура ты богатая… Не нюхавшая жизни…

Развернулась и быстро засеменила к зданию вокзала…
Данка оцепенела… Но потом, опомнившись, тоже пошла. Прямиком через железнодорожные пути… Домой…

2
До дома не добрела. Завернула в ближайший скверик и горестно плюхнулась на лавочку…

Настроение было – паршивей некуда…

– Закурить не найдется?

Проходящий мимо парень аж поперхнулся дымом от такого вопроса:
– А ты курить-то умеешь, барышня?

– Нет, – честно призналась Дана, – но хочу попробовать…

– Я те попробую, дура! – неожиданно вскипел парень. – Старшего брата на тебя нет!

– Нет, – подтвердила Дана, и расплакалась…

– Перестань! Хочешь сигарету – на… – парень щёлкнул зажигалкой, – только не реви! И больше не приставай ни к кому… Все образуется… Слышишь?

Дана поперхнулась дымом и раскашлялась…

– Эх, зря курево перевёл! – засмеялся парень и, вырвав у неё из рук сигарету, швырнул в урну.

– Хочешь, домой провожу?

Дана отрицательно мотнула головой.

– Ну, как знаешь…

Она проводила незнакомца взглядам и собралась, было, встать со скамьи.

– Погоди… Специально за тобой шла… С вокзала… Что еще про меня сказать можешь?

– С обменом веществ у вас не в порядке… – всхлипнула Дана, внимательно оглядев знакомую по вокзалу цыганку с ног до головы…

– Это и дураку ясно! – тучная бабище добродушно рассмеялась. – А сколько у меня деток, сказать можешь?

“Пятеро…” – почему-то подумалось девочке.

– Кажется, пятеро…
– Сколько сынков, сколько дочек, сказать можешь?

– Все девочки… И… кроме почек, печень у вас больная…

Цыганка кивнула, будто принимала экзамен.

“Неужели угадала?” – изумилась Дана.

– Значит так, девонька… Заработком с тобою делиться впредь не буду… – цыганка тяжело вздохнула, – и … чтоб на вокзале твоей ноги больше не было! Я-то тебя пожалею, да другие не пожалеют… Изукрасят так, что всю оставшуюся жизнь поминать будешь. Каждый должен работать в своем районе. Границу не смей нарушать… И клиентам деньги никогда не возвращай… Тебе же хуже будет… Дуракам обман в радость – запомни это! Я тебя не видела – ты меня не знаешь… Поняла???

– Поняла, – Дана устало кивнула.

В мозгах, как всегда, крутились дурацкие стишки:
Ворон каркнул: “Чудо-юдо!
Как ни больно, как ни трудно,
прежней жизни не вернуть!
Надо выбрать новый путь…
Всё, что было,
сгнило, сплыло,
стОит ли гадать – куда?
Я хотела крикнуть: “Гад!”
Да язык родной забыла…
Хорошо – не навсегда!

…Телефон и адрес Аристарха Вениаминовича Дана прекрасно помнила, но позвонить , чтобы напроситься на встречу, было не откуда: “Вернуться на вокзал к телефонной будке? Нет, не сегодня… Завтра… Когда пойму окончательно, что со мной происходит…”

И она отправилась в гости, не позаботившись заранее предупредить хозяина о своих намерениях…

Глава 6. Жуть, брысь!

Аристарха Вениаминовича дома не оказалось. А может, он просто не счёл нужным впускать незваную гостью. Судя по всему, у хозяина сломался звонок или батарейка в нём села… Во всяком случае, при надавливании на кнопку, в подъезде не слышалось никаких трелей. Но Данка почему-то никак не могла избавиться от ощущения, что там, по ту сторону двери, кто-то стоит и тяжело дышит.

Стучать тоже пробовала. Но, когда внешняя сторона двери обита искусственной кожей, раздается только слабенький хлопок. Подобный звук не так-то просто услышать, скажем, из дальней комнаты-кабинета. У Данкиной бабушки тоже была когда-то такая обитая кожей дверь… Да и с планировкой подобных угловых квартир девочка была знакома не понаслышке – две комнаты, плюс небольшая кладовка, снабженная окном. Такие кладовки с окном рачительные хозяева, вроде родителей Данкиной подруги, обычно переделывали в ещё одну комнату, типа кабинета…

“Не везет, так не везёт!” – Дана вздохнула, подолбилась в дверь ещё немного. Для порядка, так сказать. Потом разочарованно побрела вниз по ступеням, горестно скользя ладонью по длинным деревянным перилам. И, конечно же, напоролась на шляпку гвоздя, выпирающую над поверхностью.

“Ранка неглубокая, но все равно обидно! Это ж надо! Неприятность за неприятностью!” – не долго думая, Данка, по детской привычке, сунула пораненный палец в рот…

…Вверху грохнуло, будто на пол рухнуло что-то тяжелое. И как раз на пятом этаже. Там где находилась квартира Аристарха Вениаминовича…

“Господи боже!” – она моментально забыла о ссадине на руке и кинулась бежать вверх по лестнице, туда, где только что безрезультатно терзала кнопку звонка…

За дверью квартиры Аристарха Вениаминовича было тихо-тихо. Дане даже перестало казаться, что там кто-то стоит.

“Это, конечно, не правильно… И я дала слово никогда больше этого не делать… Но… Но… Вдруг у старика инфаркт? Ведь так бывает! А я, вместо того, чтобы помочь, развернусь и равнодушно уйду домой???” – синее пламя вспыхнуло на пальцах мгновенно, при одной мысли о ключе… И форма его “увиделась” сразу же. Стоило лишь закрыть глаза и представить экран.

Дана повела пальцем, поворачивая в замке виртуальный “ключ” и…

…В прихожей квартиры Аристарха Вениаминовича было пусто…
“Неужели мне померещилось? А может, он в ванной… упал” – дверь в совмещенный санузел была полуоткрыта, и Дана сочла возможным туда заглянуть… Ни-ко-го!

– Аристарх Вениаминович! Это я Дана, то есть, Лена!

Ни звука в ответ…

Дана осторожно захлопнула дверь, ведущую на лестничную клетку, и вошла в гостиную. Там тоже было пусто…

В спальне и в угловом “кабинете”- кладовке также никого не было.

“Книг-то, книг сколько!!! – Изумилась девочка, между делом оглядывая квартиру. – Ба! Какие экзотические музыкальные инструменты на стенах! И большой шар из голубого хрусталя на письменном столе! Интерьерчик, как у волшебника из сказки! И волшебник этот очень аккуратный. На полированной мебели – ни пылинки. Пол отдраен до блеска! Единственная небрежность – слегка приоткрытый платяной шкаф… Выходит, и на старуху, то есть, на старика, бывает проруха!”

Заглядывать в шкаф Данка, разумеется, не стала. Незаметно выскочила из квартиры, не встретив в подъезде никого. И порадовалась: “Ну, хоть в этом мне сегодня повезло!”

Следующая мысль была менее оптимистичной: “Дура я, дура! Совсем сбрендила… Неужели, у меня слуховые галлюцинации? И данное слово я нарушила, к тому же… Стоп! А кому я давало слово? Мне ж всё приснилось! Нечто, похожее на человека… Конечно, приснилось! Получается, я себе самой слово давала… Себе и изменила… Ничем не лучше, чем, если бы дала слово кому-то постороннему, и не сдержала его…”

Чувствуя себя чуть ли не преступницей, Дана выскользнула из подъезда Аристарха Вениаминовича, и направилась, было, домой. Но, не пройдя ста метров, невольно замедлила шаг: “Стоп! И всё же в этой квартире было что-то не так… Ну, во-первых, этот полуоткрытый платяной шкаф без ключа в замке… Ключ я не видела… На полу возле шкафа его не было… Во-вторых…. Форточка в кабинете была открыта настежь. Этаж пятый, но все же… Уходя куда-то, нормальные люди обычно закрывают окна и форточки. А значит… И… и… какую-то ещё деталь я всё время упускаю… Ну, конечно же!!! В кабинете пахло табаком… Но ни пепельницы, ни окурков я не видела нигде… Следовательно…”

Дана вернулась к дому Аристарха Вениаминовича, зашла за угол и глянула на окно кабинета-кладовки… Форточка была закрыта!!!

Дана невольно ахнула, и припустила домой… Бегом… Со всех ног! Что было силы…

2
Она забежала в квартиру и судорожно заперла дверь на все три замка, чего не делали никогда…

Расшвыряв туфли в прихожей, заскочила в свою комнату и закрыла дверь на замок, что тоже делала редко. И рухнула на кровать.

…Солнце мягко и уютно освещало розовые с золотом обои на стене…

“Всё совсем не так страшно, как мне кажется! И вообще, все не так, как я вообразила!” – но лихорадочное сердцебиение подсказывало ей нечто прямо противоположное, а воображение услужливо рисовало одну жуткую картинку за другой…

“Мне просто надо попытаться уснуть…” – решила Дана, и закрыла глаза, убаюкивая себя очередным идиотским стишком:

Как-то полночью бессонной
в потолке открылся люк,
и оттуда выплыл глюк –
то ли парень, то ли ворон.
– Кто ты? Враг мой или друг?
Ворон каркнул: “Мне соврать?
Или правду хочешь знать?
Ты сама мне друг иль враг?”
Я сказала: “Сам дурак!
Можешь ли открыть мне суть?”
Он ответил: “Не вернуть!”

“Что не вернуть? – Подумалось ей сквозь сон. – Или… Кого… не вернуть?”

Глава 7. Чур меня, сюр!

Дана проснулась в полной темноте…

“Ох-хо-хо… А дверь в мою комнату до сих пор на замке! Родители, наверное, чёрти чё подумали… Жуть!” – она подскочила с тахты, быстренько расстелила постель, переоделась в пижаму, и только тогда рискнула проскользнуть в зал.

Родительская спальня закрыта. Свет везде погашен… И только на кухне – светло. Должно быть, отец опять корпит над очередной “халтурой”…

Он работал главным конструктором и всё всегда делал виртуозно, на совесть, ни капли не халтуря. Тем не менее, по странной традиции инженеров, любые “левые”, полученные помимо конструкторского бюро, проекты называл именно так – “халтура”…

Но на этот раз он занимался отнюдь не чертежами…

– Привет! Что читаешь?
– Твоего обожаемого Эдгара По, – отец добродушно усмехнулся.

“Ну, слава Богу! – порадовалась Дана. – Похоже, родители восприняли мой дневной сон при запертых дверях, вполне спокойно”

– Ну ты даёшь! Вот уж никогда бы не подумала, что ты способен читать что-то, кроме технической литературы!

– Угу… А по молодости не только читал фантастику, но даже и стихи пописывал…

– А за Эдгара почему взялся?

Отец кривовато улыбнулся:
– Не стихи его я читал… Предисловие к собранию сочинений… Если ты помнишь, его возлюбленной было ещё меньше, чем тебе сейчас, когда они поженились…

– Ах вот ты о чём… Папочка, – ну, честное слово! – всё совсем не так, как ты думаешь! Я, действительно, видела того мужчину первый и единственный раз в жизни! Я не знаю его имени. Я не знаю, кто он… Понимаешь? Только не ругайся, ладно?.. Я залезла на крышу дома и сидела на бортике, свесив ноги вниз, а он… Он подумал, что я самоубийца. Он меня за руку с бортика сдёрнул. И, боясь, что я ещё что-то утворю, довел меня до нашей квартиры и передал вам – из рук в руки… Ты мне веришь???

– …Верю…- отец кивнул, – я чувствую, что это чистая правда… И даже не спрашиваю, зачем тебя понесло на крышу… Но… Я сейчас почему-то очень боюсь за тебя, мучача. В твоей жизни происходит нечто, чего ты и сама, кажется, не понимаешь… И я – не по-ни-ма-ю!

– Пап, ты даже не спросил, как я сдала экзамен…

– И так знаю, что на “отлично”. Ты у меня умничка. Редкостная. Вот только жизненного опыта у тебя маловато. С одноклассниками почти не общаешься. Ни в каких подростковых компаниях не бываешь… Ты хоть раз ходила с каким-нибудь парнем в ДК на танцы?
– Я… Я думала вы с мамой меня не отпустите… Мама так за меня трясётся. Будто я младенец до сих пор! Эх, “предки”! Это всё потому, что я у вас единственная. Могли бы и ещё одного ребенка завести!

– Видишь ли… – отец вздохнул, – нас с матерью понять не трудно… Боится она ещё раз… беременеть…

– Почему??? Молодая ведь пока! Красивая!

– Все так… Но, если ещё один ребенок умрёт, она не выдержит…

– Ты хочешь сказать, что?..

Отец утвердительно кивнул:
– У тебя был брат… На двадцать три минуты старше тебя…

– Близнец?

– Нет! Вы абсолютно не похожи… Если б он дожил до твоего возраста, наверное, выглядел бы, как… типичный голубоглазый блондин. В дедушкину, прибалтийскую, родню внешностью… И были бы вы сейчас, как Аполлон и Артемида… Твоему брату и полугода не исполнилось, когда он умер… Вы оба заболели пневмонией… Мать тогда в студентках ходила, плюс – ночные дежурства в роддоме. Вас часто приходилось на всяких нянек-подружек оставлять…

– А где был ты?

– Я ЛЭП для вечной мерзлоты проектировал, коварная эта вещь – вечная мерзлота… За строительством приходилось лично присматривать. Потому что на вечной мерзлоте любые конструкции из земли “выпучивает”. У меня был свой оригинальный проект… Месяцами из тайги не вылазил…

– Так вот почему я всегда играла только кубиками, машинками и мастерила из конструктора подъемные краны, антенны, самолеты… Все это для брата покупали?

– Для тебя и только для тебя, мучача… Я всегда поражался твоей способности из ничего сделать что-то. Да так искусно… По-взрослому… И отваге твоей не раз удивлялся – ты никаких насекомых и зверей никогда не пугалась… Контакт находила с любой самой злющей собакой… Вот только… кукол боялась. Особенно – больших. Пластмассовых…. С закрывающимися и отрывающимися глазами…

Дана всхлипнула и уткнулась в отцовское плечо:
– Теперь понимаю, почему боялась… А могилу брата ты мне покажешь?

– Покажу. Только матери ничего о нашем с тобой разговоре не рассказывай, ладно?

– Ладно… А… как его звали? Брата…

– Эдгар.

– Ка-а-ак???

– Я тоже в юности любил творчество Эдгара По. Особенно – “Ворона”…

Глава 8. Сюр чересчур…

Отец ушел в спальню, Дана – в свою комнату…

Может, он и сумел быстро уснуть, но к Дане сон никак не шёл, зато навязчиво лезли всякие непрошенные мысли…

Она всё время пыталась представить, как бы сейчас выглядел Эдгар: «Если он – в дедушкину родню внешностью, значит, похож на двоюродного брата Артура… Блондин, но… Оттенок волос – стальной. И глаза такие же. Не голубые вовсе… Тёмно-серые… »
Кузен жил в Норильске, но два лета подряд родители возили его отдыхать не в Крым, а сюда, на юг Сибири.

Артур и Данка – вместе – составляли гремучую смесь. Им на пару постоянно приходили в голову какие-нибудь фантастические идеи… К примеру, выстроить маленький зАмок из увесистых валунов на берегу реки, и устроить возле него сражение на крепких деревянных мечах. Или… сварганить престранный плот. А потом, не обзаведясь никакими спасательными поясами, сплавиться на том диковинном сооружении, по бурным речным порогам… Причем, мало того, что кузен с кузиной сами чудили, но ещё и умудрялись привлечь к участию в «подвигах» ребят из окрестных дворов!

Не удивительно, что Данкина мама, в конце концов, вдрызг разругалась с Артуровой… Она, бедная, наивно полагала, что инициатором приключений был старший «викинг», а не ее маленькая принцесса…

«Как же мне вас обоих не хватает сейчас!» – горестно подумалось Данке об умершем брате и, к счастью, живом кузене. Но, вместо того, чтобы перевернуться на другой бок и уснуть, упиваясь грустью, она – ни с того, ни сего – решила прогуляться по ночному городу. Почему-то была уверена, что, во-первых, с ней ничего не произойдет… Во-вторых, она теперь чувствовала, что в случае чего, отец поймет её и не «сдаст» матери.

Маму она тоже любила нежно, но общаться с нею не умела, болезненно воспринимая её несколько деспотичный характер…

2

Ноги сами собой привели её к дому Аристарха Вениаминовича… Что именно она там хотела обнаружить – Дана и сама не знала.

Пустынный двор. Штук пяток «безгаражных» машин, приткнутых к газонам.

Дана глянула на знакомые окна – тёмные, плотно зашторенные, хотя днём шторы были раздвинуты… Форточки на всех окнах закрыты… Ничего необычного! Все так, как и должно быть!

«Какого чёрта я так волнуюсь за него? С чего я, собственно, взяла, что «волшебник» мёртв или убит? Почему мне так беспокойно? Почему? Почему? Почему? Надо бы подняться наверх и глянуть – а вдруг дверь Аристарха Вениаминовича уже опечатали?» –

Дана осторожно проскользнула в подъезд.

…Лампочки ни на одном из этажей не горели. Вернее, их просто не было… Должно быть, выкрутил кто-то…

Глаза быстро привыкли к темноте. А ещё Дана почему-то никак не могла избавиться от ощущения, будто позади неё кто-то идёт, подсвечивая ступени карманным фонариком. Она даже несколько раз оглянулась, недоумевая, откуда это льется свет…

Но никого там, за её спиной, разумеется, не было.

Дверь Аристарха Вениаминовича никто не опечатывал. Следовательно…
Лишний раз вслух выругав себя идиоткой, Дана ринулась вниз по ступеням.

…На первом этаже кто-то стоял… Силуэт человека отчетливо вырисовывался на фоне полуоткрытых подъездных дверей.

Дану и незнакомца разделял всего лишь один лестничный пролёт – прятаться бесполезно… Он наверняка уже услышал звук ее шагов…

– Ты кто? – как можно громче спросила она, стараясь говорить спокойно и даже сурово.
Человек не ответил.

Дана пригляделась повнимательнее… В дверях никто не стоял…

«Вот ненормальная!» – Дана с облегчением рассмеялась, сообразив, что «в роли незнакомца» выступила тень дальнего клёна – зрение, на которое она до сих пор не жаловалась, подвело, сыграв с нею презлую шутку.

«Все хватит с меня похождений на сегодня!» – Дана решительно вышла из подъезда, но тут же снова замерла. Почему? Она и сама не знала. Просто, какая-то опасность почудилась на мгновение… И эта опасность исходила от… двери, ведущей в подвал.

Подвальная дверь скрипнула, будто подтверждая догадку.

«Не боюсь! Ничего не боюсь» – Дана несколько раз мысленно повторила эту фразу и, обливаясь потом от страха, тронула ржавую ручку двери.

Из подвала несло запахом плесени и еще чем-то, кисло-сладким и гадким…

«Раз-два-три-четыре-пять! Ворон вышел погулять…» – она шагнула вниз, в густую темноту, автоматически отметив, что бегущие впереди неё огоньки, похожие на свет от ручного фонарика, никуда не пропали.

…Подвальные ступени были залиты какой-то липкой дрянью, подошвы приходилось чуть ли не отдирать от нее.

«Седьмая ступенька… Восьмая…» – Дана их зачем-то считала.

В глубине подвала, там, где находилась металлическая дверь, ведущая к каморкам-кладовкам, что-то стояло…

Дана замерла, не решаясь сделать ещё один шаг, и усиленно всмотрелась в нечто…

«Господи! Какая я дура! Ну чем пламя на кончиках моих пальцев – не фонарик!» – руки тут же засветились, как по заказу…

Она попыталась мысленно сфокусировать собственное свечение в пучок лучей. Получилось…

Там внизу, прислоненная к стенке, стояла… швабра. Обыкновенная швабра!

Дана рассмеялась, направила руку-фонарик выше, и… взвизгнув от ужаса, кинулась бежать.

На швабру была насажена отрубленная голова. Волосы седые. Глаза открыты. Рот в полуулыбке… А рядом, в углу, стояло безголовое тело…

3

– Мучача! Вставать пора! – раздался из прихожей спокойный ласковый голос отца. – Мы с матерью на работу уходим. Там на плитке – яичница с ветчиной. Позавтракай, пока еда не остыла…

Дана подпрыгнула в постели: «Значит, мне всё приснилось. Никуда я ночью не ходила! Да и Аристарх Вениаминович жив! Слава Богу! Сон-то какой страшный…»

Дверь хлопнула… Родители ушли.

Дана отправилась умываться, но в прихожей все же «тормознула», чтобы на всякий случай осмотреть собственную обувь. Кроссовки, чисто вымытые и аккуратно поставленные, красовались на второй снизу полке для обуви. Рядом стояли туфли – тоже абсолютно чистые.

«Ну и хорошо то, что хорошо кончается! Это просто замечательно, что я никуда не ходила! Просто – страшный сон!» – Дана с аппетитом «прикончила» яичницу, запив её кофе, и поскакала в школу на консультацию перед очередным экзаменом…

… Половины учеников в классе не было. Да и учительница тоже где-то пропадала.

– Что стряслось-то? – мимоходом поинтересовалась Дана у одноклассницы Ленки, раскрывая на парте тетрадь.

– Да Серега тут всех взбаламутил… Во дворе, рядом с его – ты ведь помнишь, где Серый живет? – девушку молодую убили. Голову отрубили, насадили на швабру. И тело рядом, безголовое стояло… Двор менты оцепили, но большинство наших все равно там сейчас толпится. Поблизости. И Варванна с ними. Вроде как в нашей школе та девушка когда-то училась. Как раз у неё… У нашей класухи, Варвары Ивановны…

Дану затошнило…

Глава 9. Сюр – не сюр…

До Аристарха Вениаминовича она попыталась дозвониться из учительской.
…Длинные гудки… Длинные гудки… Потом включился автоответчик.
Разговаривать с автоответчиком Дана не стала – просто положила трубку.

Предэкзаменационную консультацию перенесли аж на послезавтра.

…Дана брела из школы, куда глаза глядят. Что теперь следует предпринять и к кому еще, кроме Аристарха Вениаминовича, можно обратиться за советом – она абсолютно не представляла.

Как-то полночью бессонной
я блуждал завороженный
мыслью странной и простой:
происходит ЧТО со мной?
Жизнь была такой прекрасной,
а теперь мне ВСЁ не ясно!
Горькой, высохшей слезой
на ресницах тает соль.
Страх меня куда-то гонит:
то ли в омут, то ли в бой…
Ты мне смерть пророчишь, Ворон?
Каркнул Ворон: «Бог с тобой!»

Концовка собственного импровизированного «пророчества» несколько успокоила Дану: «Почему, собственно, я решила, что убить хотели именно меня? Та девушка, если она выпускница Варвары Ивановны, старше меня, как минимум, лет на шесть… Допустим, мы даже с ней похожи внешне, но перепутать нас все же затруднительно. Из-за возраста… Хотя… Может у неё волосы длинные. Как у меня. Тогда со спины, конечно… Увидеть эту девушку я не смогу даже на похоронах… Гроб вряд ли откроют… Попросить классную, чтобы показала её фотографию? Нехорошо как-то… У людей беда, а я… Господи, как же всё жутко и непонятно!.. Даже если я, и вправду, ночью была в ТОМ подвале, то почему я видела мёртвой не девушку, а Аристарха Вениаминовича? Вот, что самое необъяснимое!»

– Сойди с рельс, дура!

Дана замерла на мгновение, вдруг сообразив, что идёт прямиком по железнодорожной ветви, да еще и навстречу электричке…

– Нанюхалась чего или на солнце перегрелась! Ну и молодежь пошла – оторви да брось! –
«отчитала» её какая-то бабулька на перроне.

– Я… просто задумалась… – пролепетала Данка, не слишком понимая, кому и зачем что-то объясняет.

Электричка остановилась. Дачники, гружёные всякими баулами, ринулись занимать вагоны, поминутно натыкаясь на Дану, которая медленно брела навстречу потоку людей в сторону здания вокзала…

2
Дана пробежалась по всем этажам, потом обошла вокруг здания вокзала несколько раз, стараясь не пропустить ни один закуток между ларьками на перроне – знакомой цыганки нигде не было!

Хотелось пить. Данка порылась в карманах джинсов – там завалялось несколько жалких монеток, на которые даже чая-то не купишь в буфете. Разве что, за вход в вокзальный туалет можно заплатить. «Может, там уже фонтанчик-поилку поставили… Или… На крайняк – воды из–под крана напьюсь» – подумалось Данке.

…Женщины, прижимая к себе сумочки и пакеты, боязливо обходили стороной маленькую цыганочку, которая грациозно и аккуратно мыла шваброй пол, как заправская уборщица… Вот только зелёной униформы на ней не было. И гнусных резиновых перчаток…

Дана решительно прошла мимо смуглянки со шваброй к раковине умывальника. Мимоходом глянула на себя в зеркало и принялась мыть руки с мылом, чтобы потом напиться воды из собственных ладоней…

– Слышь, подруга, – цыганочка тронула её за локоть, – здесь за углом баня есть. Знаешь ее?

– Знаю… А зачем мне туда? – изумилась Дана

– Мать велела передать – ждёт она тебя там. В холле, – быстро шепнула цыганочка и склонилась над тряпкой и ведром…

– Чья мать? – тихо переспросила Дана.

– Да уж не твоя, наверное, а моя, – фыркнула смугляночка, – знала она, что ты всё равно на вокзал когда-нибудь, да придёшь, не струсишь…

3
Тучную цыганку узнать было непросто – помолодела и похорошела. Глазищи подведены тушью, губы накрашены алой помадой. Костюм – как для выхода на сцену. Волосы убраны под красивый шёлковый платок, а не под черти чё, да ещё и засаленное… В ушах – золотые серьги-кольца.

Она цепко ухватила Дану за руку и завела в один из шикарных номеров, стилизованных под Испанию.

– Деньги с собою прихватила?
– Нет…- Дана машинально пошарила в карманах, – у меня с собой только…
– …только ключи! – фыркнула цыганка, – «от квартиры, где деньги лежат»… Думаешь, ключи украсть не сумею? А потом ведь и следом могу незаметно прокрасться и унести всё подчистую, пока ты родителей дожидаться будешь где-нибудь у подруги…

Дана внутренне сжалась…

– Шучу-шучу, не бойся… Наивная ты, ох, наивная. Хотя и храбрая по легкомыслию… Храбрости у тебя не отнять – вечно голову свою суёшь, куда попало… Ума бы еще прибавить немного – цены бы тебе не было!

– Вы со мною, как мать разговариваете…
– А хотя бы и как мать! Знала б про дар твой раньше, когда ты ещё маленькой была, украла бы тебя! И в дочки себе записала…

– Вы… серьезно? – Дана растерялась, так и не поняв, издеваются над нею или нет..

Цыганка снова рассмеялась, не поймешь, угрожающе или добродушно:

– Шучу! Конечно, шучу! А может, и не шучу! Неужто, мать твоя не учила цыган бояться? Ладно-ладно… Не дергайся! Говори, зачем пришла. А то тут скоро клиенты нагрянут…

– Какие?

– Богатые, – цыганка опять хохотнула. – Смешно с тобою разговаривать! Ты откуда такая мне на голову свалилась? Как инопланетянка, честное слово! Неужели не поняла еще? Гадаю я здесь на картах и по руке. Меня тут многие знают. И друзья их друзей меня знают…

– А чего ж вы тогда на вокзале делали?

– Чего-чего… Всякое бывает… И «пустые» дни случаются… В общем, не тяни, девонька, говори, с чем пожаловала…

– Вы вчера сказали, что беда надо мною уже кружит чёрным вороном… Вы просто так это брякнули? Как всем другим клиентам? Или?..

– А ты вчера про болезни мои, про детей, да про мужа просто так ляпнула? Или?..

– Я… Вдруг увидела это… И все…

– Вот и я так же, – цыганка серьезно кивнула, – когда вижу, когда не вижу.
– А…- Дана долго не могла сформулировать вопрос, – что вы еще увидели? Про меня?

– Что еще… – цыганка усмехнулась, – «за так» не гадаю, но… тебе, уж ладно, скажу. Потом сочтемся. Видела я парня молодого, светловолосого, сероглазого, который над тобою ангелом кружит. Видела еще кого-то… Да не разобрала, кого… Сама-то ты что чувствуешь?

– Не знаю, – Дана пожала плечами.

– А ты прислушайся к сердцу. За кого оно болит?

– За брата умершего…
Цыганка с сомнением покачала головой:
– Не лукавь перед собой… За брата сердце и не болит уж почти… Давно он умер. О другом человеке думаешь… Интересен он тебе, как никто другой. Но ты его боишься, а он – тебя. Нравишься ты ему очень… А который…

– Марьяна! Тут к тебе пацан из ваших. Выдь, поговори… – в дверь номера заглянула пожилая женщина в синей, «банной», униформе с бейджиком.

…Ждать Марьяну долго не пришлось. Вбежала в номер, чуть ли не путаясь в длинных юбках…
– Уходи, девонька! И не появляйся здесь с месяцок! О работе на паях потом поговорим… Через месяц! Уходи же!!! Беда за тобой – хвостом…

– А что случилось?

– Клиентку нашу убили!

– Нашу???

– Ту самую, которой ты вчера деньги возвращала… Голову ей отрубили! На швабру насадили… Иди домой… Потом о совместной работе поговорим… Ох, чует мое сердце кто-нибудь на Марьяну укажет. Или на тебя… Мол, видели с убитой… Ну да ничего… отбрешемся…

Глава 10. Ворон ворону

…Навстречу – ни одного прохожего. Жутковато и безлюдно. Справа – река, слева – дорога и бесконечные бетонные стены, перемежающиеся металлическими воротами с колючей проволокой наверху и шлагбаумами возле будок-постов…

На дороге ни одной легковушки, только – защитного цвета УАЗы, грузовики и фуры, оставляющие за собой шлейфы едкой сухой пыли…

“Спасибо, что тополя здесь не повырубили! Всё как-то уютнее с ними! Хоть какая-то зелень, пусть и блёклая из-за всяких заводских выбросов!” – Дане уже стало казаться, что индустриальным постройкам не будет конца. Конечно, можно было спуститься к реке и идти по галечнику, но, отправляясь утром в школу на предэкзаменационную консультацию, она сдуру надела туфли на каблуке, а не кроссовки…

В этом заводском районе, примыкающем к железной дороге, Дана еще не бывала, хотя ей и казалось, что она отлично знает все закоулки своего далеко не маленького – с миллионным населением – города…

Расставшись с цыганкой Марьяной, она вздумала пройтись пешком до железнодорожного моста, а потом, сделав крюк, повернуть по объездной дороге назад и выйти на набережную в центре города. Но путь оказался куда длиннее, чем ей представлялось. Она “путешествовала” уже два часа, а до центра города, видимо, было еще идти и идти…

Конечно, можно было бы проделать этот путь на “велике”, транспорт, как-никак, но вернуться за ним домой девочке просто в голову не пришло.

Она брела по пыльной тропке, глядела по сторонам, машинально обращая внимание на какие-то совершенно незначительные детали урбанистического пейзажа, вроде высоченных труб, и нелепых надписей на бетонных оградах. Но думала лишь о том, какими, собственно, мотивами мог руководствоваться убийца.

“Спрашивается, зачем ему, или ей, понадобился столь жуткий способ убийства? Ведь слухи об этом кошмаре могут всполошить и напугать, если не весь город, то целый район! – напряженно размышляла Дана. – Ну, допустим, эта несчастная женщина кому-то дорогу перешла или была замешана в чем-то, типа торговли наркотиками… И её решили убрать, свои же, чтобы спрятать концы в воду… Но разве концы в воду прячут так демонстративно??? Нет, конечно! Проще всего, разумеется, предположить, что её убил маньяк… Я где-то читала, что осенью и весной у шизиков происходят обострения… Но… Но… Даже у сумасшедших должны быть, пусть и надуманные, связанные с их безумием, но всё же – мотивы… Что самое главное в этом преступлении? Правильно – демонстративность! Такое ощущение, что убийца уверен в своей безнаказанности или просто о ней не думает… А думает о том, чтобы… Стоп! Марьяна испугалась, что подозрения падут на неё… Или… на меня… Причем, подозревать меня у следователей, даже больше оснований… Весь прошлый день я крутилась в ТОМ дворе. Меня многие видели… Более того, я, наверняка, оставила следы… Ну, чем не улика – моя кровь на перилах? Впрочем, вряд ли это можно считать уликой… Я ведь не знаю, где жила та несчастная… Наверняка, не в том же подъезде, где квартира Аристарха Вениаминовича… Хотя… Не удивлюсь, если именно там… А значит… Нет, быть того не может! Зачем кому-то подставлять меня. И почему именно меня? Стоп… Марьяна ляпнула в шутку, что украла бы меня, если б знала про мой дар раньше… А я и сама-то про свой дар ничего до недавнего времени не знала. О том, что я что-то там могу, известно лишь… старой карге из парка, Аристарху Вениаминовичу и… Марьяне… И раньше всех об этом узнала старуха… Голубь, разумеется, не в счёт… Хотя… Может, и можно выдрессировать птицу так, чтобы она… Выходит, вероятен еще один человек, знающий о моих идиотских способностях… Нет, пожалуй, это, уж точно, из области фантастики! Остаются – старуха, Аристарх Вениаминович и Марьяна… Именно старуха сообщила, что меня, возможно, кто-то дожидается вечерами в парке. Господи, кто же тогда в этом “раскладе” Аристарх Вениаминович??? Неужели, я не могу встретиться с ним именно потому, что он и есть… убийца… Нет! Не верю!!! Хотя… Ох, все, наверное, гораздо проще, чем я навыдумывала. Что-то до невероятности простое… Пойду-ка я к реке. Дышать больше не могу этой пылью!”

2
Прикинув, что, спускаясь вниз по галечнику, наверняка сломает каблуки, Дана предусмотрительно сняла туфли…

Идти по камням босиком было не очень приятно, но необходимость ступать осторожно на время отвлекла Дану от тяжких раздумий.

Она шмякнула туфли в метре от воды и уселась на большой валун. Ноги гудели…

Расстояние-то она прошла немалое, причем, на каблуках: “Ох и досталось бы мне от мамы за подобное небрежное обращение с приличной обувью!”

От реки несло запахом тины. Воняло рыбьим жиром…

Дана побултыхала ладони в воде, а потом даже рискнула вымыть ноги…

Солнце изрядно припекало, в синеве неба кружили птицы…

“Вороны, наверное, – решила она – где-то здесь рядом находится свалка”

Метрах в пятидесяти, действительно, виднелась куча мусора – промышленные отходы, вперемешку с бытовыми… Куски асфальта, какие-то гнутые металлические штыри, картонные ящики…

“Даже, похоже, что-то съестное там завалялось… Или не съестное, а…”- Данкино сердце в ужасе ёкнуло.

Забыв про туфли, она поспешила туда, где что-то упрямо клевал ворон.

…Тук-тук, тук-тук… Тук-тук… Тук-тук-тук…

Дана вгляделось в нечто… И подошла чуть ближе…

Ворон безуспешно пытался выклевать… глаз у пластмассовой куклы. Рук и ног у сломанной “маши” не было. Только голова, да помятое туловище…

Дана невольно охнула и ринулась по галечнику наверх. И, уже стоя на бетоном бордюре автодороги, вдруг вспомнила про туфли…

“И чего, собственно, я напугалась? Я уже выросла! Вы-рос-ла! И УЖЕ не боюсь больших пластмассовых кукол, так похожих на моего маленького мёртвого брата!” – она решительно двинулась вниз, снова к реке.

…Вверх по насыпи, навстречу Дане, поднимался какой-то парень.

– Эй, заполошная, не твои ли “котурны”? А то мой Рэкс уже решил попробовать их на вкус…

– Мои… котурны… – рассмеялась Дана, принимая из рук в руки и напяливая на грязные ноги свои “приличные” туфли. – Представляешь, какая я дура? Напугалась ворона, который выклёвывал глаза кук…

…Парню было лет шестнадцать на вид. Тёмный блондин с яркими серыми глазами. Одет в джинсовый костюм, такой же, как у Даны…

…И… никакой собаки рядом.

Глава 11. Сюр-невермур

…Огромный чёрный ворон шумно «приземлился» на его вытянутую руку. А потом, по-деловому перебирая лапами, добрался до плеча и уселся, нахохлившись…

– Так это и есть Рэкс? – Дану скрутило от хохота.

– А ты что подумала??? – изумился парень.

– Я решила, что Рэкс это кличка собаки!!! Ой, не могу!.. – Дана едва справилась со смехом. – Ты его что, вместо домашнего животного держишь?

– Никого я не держу! – обиделся парень. – Рэкс летает, где хочет… Просто его пару лет назад ранил какой-то гад… Я его случайно нашел. Раненого. Именно здесь нашел. Возле реки. Клевучий он был, зараза. Когда первый раз его в руки взял, он меня не только когтищами поцарапал, но и глаз чуть не выклевал. Только я его все равно домой забрал… Не бросать же подыхать! Птицы – моя слабость. Я этого Рэкса подлечил, как смог, а потом вытурил… Правда, он всё равно ко мне хоть через день, да прилетает. Можно сказать, он мне самый верный друг… Мы с ним здесь иногда гуляем вместе…

– А зачем ты его вытурил-то, раз у вас такое… взаимопонимание?

– Да, говорю же, – парень почему-то смутился, – клевучий он. Беда с ним! Когда дома у меня безвылетно жил, норовил всех, кто ко мне приходит, за ноги ущипнуть или клюнуть… Как собака дом охранял. Вот и назвал его Рэксом… А твои туфли мелкими клепками украшены. Блестят на солнце. Вот он их и решил попробовать…
– …на клюв! – фыркнула Дана.

– Уж точно, не «на зуб», – усмехнулся парень.

– Я тоже птиц люблю… И животных всяких… Но моя мама – врач… Даже на рыбок в аквариуме не согласилась, хотя мы с папой её долго уговаривали… А зовут тебя как? – Дана расхрабрилась, поскольку парень ей нравился все больше и больше.

– А какое имя ты мне дала бы?

– Эдгар! – не задумываясь, брякнула Дана.

– Угу…- насмешливо буркнул парень и процитировал. – «Каркнул Ворон: «Невермур!»». Ничего оригинальнее, учитывая обстоятельства, ты, конечно же, придумать не смогла…

– Не в том дело… – Дана замялась в нерешительности. – Видишь ли, так моего брата называли бы…

– Называли бы?..

Она кивнула:
– Он умер, понимаешь… От пневмонии…

– Понятно… – юноша снова смутился, – если хочешь, называй меня Эдгаром.

– Ты в выпускном классе учишься? Как я? В какой школе?

– В тридцать третьей…
– Далеко отсюда! – огорчилась Дана. – Выходит, ты даже в другом районе живешь!

– Зато люблю бродить здесь…- мягко улыбнулся парень.
Дане снова показалось, что он засмущался. И это её, честно сказать, порадовало…

2
…Они проболтали о всяких пустяках всю дорогу, до самой набережной…

– А Рэкс почему улетел? – спохватилась Дана. – Моё общество ему, что ли, не нравится?

– Ты здесь ни при чем! Просто Рэкс не любит, когда вокруг много людей. Такой уж у него характер сумрачный. Обычно он вечерами сам ко мне в гости прилетает. Я на всякий случай, каждый вечер форточку открываю, – пояснил Эдгар.

Настоящее его имя Дана спрашивать не стала. Да и сам парень, кажется, был совсем не против того, чтобы называться Эдом…

– Хорошо с тобой! – Дана вздохнула. – Но мне все же надо домой… Правда, опять пешком придется идти, но…

Парень выгреб из заднего кармана горсть мелочи:
– Держи! На автобус хватит… И… может, встретимся завтра? Там же, где сегодня?

Именно этого вопроса Дана от него и ждала с нетерпением:

– Конечно, встретимся, Эд! Завтра! Там же! И в то же время! Как в песне…

Эд радостно – как показалось Дане – кивнул, будто бы тоже с нетерпением ждал именно этих слов.

Ей даже захотелось чмокнуть его в щеку. Но она не решилась…

Глава 12. Джаз-сюр

…Дома кто-то был…

Дана окинула быстрым взглядом полочки для обуви…

– Пап! Ты чего домой обедать пришёл? На работе что-то стряслось?

– Да ничего не стряслось! Уж и домой прийти нельзя среди дня! – отец выглянул из кухни с открытой банкой тушенки и вилкой в руках.

– Ну ты и шутник! – фыркнула Дана. – Сказал бы утром, что придешь на обед, я бы хоть картошку пожарила…

– Ничего, мучача, я и одной тушенкой перебьюсь… На самом деле, поговорить с тобою хотел… Один на один…

– … О чём? – руки и ноги Даны одеревенели.

– Да не напрягайся ты так! Разве я хоть раз тебя за что-то ругал? Не враг я тебе, поверь.

– Знаю, что не враг…- с трудом выдохнула Дана, боясь, что сейчас разревётся.

– Идём на кухню кофе пить… А я тебе тем временем одну историю из своей жизни расскажу…

Дане стало чуть легче…

– В общем, так, – отец, добродушно улыбаясь, выдвинул из-под кухонного стола табуретку, – садись, мучача! Нечего стоять. Ты ж не экзамен у доски сдаешь… Так вот… У меня всегда был очень хороший музыкальный слух… Время послевоенное… Мне девять лет… Отец мой и твой дедушка тогда считался без вести пропавшим. Только лет через десять после войны известно стало, где и как он погиб… Мать одна с тремя детьми. Я старший… Очень мне хотелось в музыкальной школе учиться. Но там деньги за обучение надо было платить. Бесплатно – только для круглых сирот. Мать, понятно, сказала, что платить за меня не станет… И я… решился на некоторый обман. Попросил приятеля – а у него была такая возможность – подделать справку… Якобы, я круглый сирота. Приняли меня в музыкалку. Целый год отучился на “отлично”. Потом объявили отчётный концерт. Я солировал… И мать моя на этот концерт пришла. Подружка ей сказала, что я там выступать буду… До сих пор помню, как мне стыдно было, когда мой “сиротский” обман после концерта раскрылся… Мать не ругалась… Мать плакала… Себя винила за моё враньё. И деньги школе потом заплатила. За целый год моей учебы… Продав почти всё, что у нас было… Я про этот случай всякий раз вспоминаю, когда на могилу матери езжу… Никогда не забуду…

– Пап, ты к чему мне все это рассказываешь? Я ничего никогда не подделывала, честное слово!

– Знаю, мучача… Но… В общем, не стоит тебе прятаться со своим музыкантом-неформалом по всяким подвалам. Не дело это – среди ночи куда-то срываться… Верю, что ничего страшного у вас там не происходит, но мне, ей Богу, станет спокойнее, если вы здесь будете собираться… У нас дома. Не знаю, что вы там сейчас слушаете, поёте и играете, кроме джаза и “битлов”, но, думаю, общий язык с твоими приятелями-музыкантами все же сумею найти…
– А с чего ты взял, что мой приятель музыкант?
– Ты справочник оставила открытым… Как раз на статье про экзотические инструменты. Я книгу аккуратно на полку поставил, чтобы мать не ругалась за то, что вещи где попало разбрасываешь…

– И мои кроссовки тоже ТЫ ночью вымыл? – осторожно спросила Дана, боясь услышать, что…

– Конечно, я… И понял сразу же, что вы где-то в подвале собираетесь… Банку с малиновым вареньем нечаянно грохнули и повывозили обувь…

– Малиновое варенье??? – Дана оторопела.

– Малиновее… – отец засмеялся, – вот, наверное, кому-то от матери за порчу припасов досталось!

– Точно – малиновое варенье, а не…?

– Полагаешь, не отличу малиновое варенье от смородинового или какого-то другого?

Дана кинулось отцу на шею:
– Папочка!!! Я тебя обожаю!!!

– И я тебя, мучача… Ты своего неформала приводи к нам в гости… Познакомимся… Не сегодня, конечно… Завтра, например. А я до этого времени постараюсь мать подготовить, чтоб она все спокойно восприняла, и не бушевала…

2

Допив кофе, отец снова ушел на работу. А Дана, тщательно вымыв туфли и полы в квартире, отправилась принимать ванну.

После разговора с отцом Данкино настроение явно улучшилось, хотя мысль о том, кто и зачем убил “клиентку” Марьяны, по-прежнему не давала ей покоя.

“Итак, – она то набирала в ладони, то сдувала с них мыльную пену, – я теперь кое-что знаю о месте преступления… На ступенях, где я стояла, было разлито малиновое варенье. Но не стоит всё же думать, что преступление – всего лишь чей-то розыгрыш. Иначе, оно не переполошило бы так всех вокруг… И труп – не кукла какая-нибудь. Труп – настоящий… Но… то, что я приняла за кровь – не кровь. Точнее так: кровь была там внизу… Возле швабры… И… ее было мало… А может даже и не было… А варенье – случайность… Или… способ подловить кого-то. На высыхающем варенье, наверняка, хорошо отпечатались мои следы… Получается, что меня все же кто-то хотел “подловить”? Да нет, вряд ли… Хотя… Нет, всё равно здесь что-то не так! Концы с концами не сходятся!”

Дана вылезла из ванны, облачилась в зелёный домашний халат и принялась вытирать волосы, машинально оглядывая себя в зеркало.

“Я сейчас очень похожа на какую-нибудь, одетую в униформу, уборщицу на железнодорожном вокза… Стоп! Швабра! Почему голову женщины насадили именно на швабру?” – на мгновение подумалось Дане.

Но, в следующий момент её мысли изменили направление:
“А может, ту несчастную вообще никто не убивал? Что если она умерла где-то дома, а голову отрубили и насадили на швабру уже потом, спустя какое-то время? А швабра – это явный намек на что-то! Например, на то, что она работала уборщицей… В таком случае, надо искать сначала того, кому понятен этот “знак” со шваброй… То есть, можно предположить, что… таким странным способом кого-то… ловят??? Но кого и зачем??? Вряд ли меня… Но этот кто-то всё же как-то связан со мною. Возможно, его следует искать в моем окружении… и… среди тех, кому известно о моем даре??? Старуха, Аристарх Вениаминович, Марьяна… Стоп… А вдруг и тот красивый брюнет на крыше тоже во все этом замешан??? Нет, вряд ли… Получается, что надо всё же встретиться с Аристархом Вениаминовичем! Сдается мне, что кого-то ловят на… МЕНЯ… Ко всему прочему, мне до сих пор не понятно, почему на швабре я видела голову Аристарха Вениаминовича…”

Глава 13. Сюр, так сюр…

До Аристарха Вениаминовича Дана опять не дозвонилась…

Полистала учебники, пытаясь настроиться на повторение пройденного материала, но вскоре вынуждена была признать себе, что не воспринимает сейчас никакой текст.

Смотреть телевизор тоже не получилось. Оставалось одно – снова отправиться бродить по городу или же, прихватив пакетик с семечками, идти в парк и кормить вечно голодных глубей и воробьёв. Она могла смотреть на них долго-долго. И ни о чём, по сути, не думать…

Разумеется, из всех скамеек в парке, она выбрала именно ту, заветную, с вечно грязным сидением… Причем, стоило ей лишь вытащить из кармана пакет с угощением, как птицы моментально слетелись на пиршество.

Горсть за горстью – семечки почти закончились… Она порылась на дне целлофанового мешочка, выгребая остатки, но в этом момент полчище голубей будто ветром сдуло… Наверное, потому, что прямо перед Даниными ногами шумно “спикировал” ворон.

– Рэкс? – изумилась она.

– Крэкс, фэкс, брэкэкекс, – отчетливо процитировал ворон сказочное заклинание.

Дана рассмеялась:
– А на плечо ко мне взлететь не побоишься?

Ворон, вполне по-человечески, задумался, склонив голову набок, будто бы прикидывал, стОит или не стоит ей доверять…

– Ну же, не бойся! – Дана даже отвела в сторону согнутую в локте руку. Так, как это делают сокольничие.

Рэкс взлетел ей на руку и, важно перебирая лапами, добрался до плеча.

– Вот только бусы у меня на шее клевать не надо! – спохватилась Дана.

Но, судя по всему, бусы-то как раз птицу и не интересовали. Рэкс почему-то принялся сварливо требушить её косу – прядь за прядью.

– И чем тебе мои волосы не понравились? Или, наоборот, по вкусу пришлись?

– Др-ругой… Др-ругой… Шуры-муры… Невермур-р-р… – то ли объясняя, то ли просто болтая что попало, пробурчал Рэкс, но Данины волосы выплетать из косы все же перестал. Потоптался по плечу девочки, как будто раздумывал – уютно ему тут или нет. А потом спрыгнул на землю… и, вспорхнув, скрылся за верхушками деревьев. Но, видимо, опять где-то совсем недалеко приземлился.

“Там Эд! – немедленно подумалось Дане. – Вот только, что он здесь делает? Странное совпадение…”

В глубине аллеи действительно показался Эд. Или… не Эд. Но похож…

“Будто бы ростом выше… – Дана вгляделась повнимательнее. – Конечно, Эд! Раз у него на плече сидит ворон, значит, я вижу именно Эда! Второй такой чудик, с другом-вороном, вряд ли существует… А насчет роста… мне просто померещилось. Ветер. Тени деревьев движутся, удлиняя силуэт идущего навстречу человека… Но всё равно… Как-то это странно… ”

Дана спрыгнула со скамейки, не зная, убегать от парня или, наоборот, мчаться ему навстречу.

– Подожди! Не беги! Я именно тебя искал! – крикнул Эд, ускоряя шаги.

– С чего ты взял, что я собралась бежать?

– М-м-м… Я почувствовал, что ты испугалась меня… Почему?

Рэкс – до этого цепко сидевший на плече парня – снова взмыл вверх. Дана заворожено остановилась, пытаясь понять, куда на этот раз полетел ворон.

…Эд поймал ее ладонь в свои…

Дана невольно дёрнулась, стремясь освободиться. Но парень властно удержал её руку.

– Не шарахайся от меня, пожалуйста! Всего в десяти метрах отсюда полным-полно народа! Я тотчас тебя отпущу. Но, прежде, скажи – только честно! – что во мне тебя сейчас испугало?

– Я… – Дана перевела дыхание, – понимаешь… Ты мне показался каким-то другим…

– Каким?

– Выше и старше…

Эд по-деловому кивнул, отпуская её руку…

– В общем, так… Я, видимо, должен кое-что тебе объяснить и показать… Только не здесь… Например, там же, где мы встретились сегодня…

Дана внутренне сжалась…

– Скажи, что мне сделать, чтобы ты не боялась меня? – его голос прозвучал почти умоляюще.

– Не знаю…

– Тогда расскажи мне, чего боишься в себе! – почти выкрикнул он. – Пока не поздно! Здесь! Сейчас! За деревьями полным-полно народа! Стоит лишь крикнуть, и кто-то да прибежит на помощь! Чего ты так боишься в себе??? Что это? Кража? Убийство???

На слове “убийство” он внезапно и резко тряхнул её за плечи.

Дана закрыла лицо ладонями и разрыдалась…

А он… обнял её… по-отцовски… И прижал к себе…

2

Они оба сидели на спинке злосчастной, вечно грязной скамьи…

Эд кормил голубей… При нём, по странному совпадению, тоже оказался мешочек с семечками…

Голуби жадно клевали угощение… А Дана рассказывала и рассказывала… Всё по порядку… Начиная со странного заявления старухи о ком-то, похожем на неё, Дану…

Эд время от времени что-то переспрашивал. Как-то совсем по-взрослому… И монотонно бросал семечки птицам. И каждое движение его руки действовало на девочку завораживающе, успокаивающе, чуть ли не усыпляюще…

Время от времени она ловила странноватые взгляды редких прохожих. Машинально отмечая, что люди смотрят на Эда как-то осуждающе, а на неё – с жалостью, чуть ли не отвращением…

…Он всё кивал, а она все говорила и говорила… Как в полусне…

– И… кого же ты подозреваешь в убийстве?

Дана тяжело вздохнула:
– Я не хочу верить, но…

– …Аристарха Вениаминовича… – с непонятной усмешкой продолжил Эд…

Потом, тягостно помолчав, почти приказал:
– Немедленно закрой глаза!

Она автоматически послушалась…

– Не открывай, пока не скажу…

– Ладно…

– Как-то полночью бессонной, – неожиданно “процитировал” Эд, – я сидел завороженный странной песней о былом. Шум услышал за окном. Чей-то крик и топот конский… Может, посвист боевой…

Рука Эда обняла Дану за плечи… Но она почему-то отнеслась к этому жесту спокойно… Поскольку глаза её слипались… Она почти кимарила…

– Смотри на меня!!!

Дана машинально глянула, чуть не упав со скамейки… И завопила… Будто её режут…

Глава 14. Резонанс-сюр

…Неприятная пьяная ухмылка. Золотой зуб. Белобрысые волосы, стриженые ёжиком…
Дана поёжилась, как от холода, не понимая, что означает этот сверлящий, оценивающий взгляд парня.

– Нашёл, блин, где целку распаковывать…- он смачно сплюнул, поддёрнув одной рукой сползающие с пуза спортивные штаны, и отхлебнул пива из открытой бутылки, – я уж подумал: тут режут кого.

– Шёл бы ты своей дорогой…

– Я-то пойду, а ты, глиста поганая, если ещё раз здесь покажешься…

– Знаешь что, друг, лучше просто иди мимо!

Белобрысый снова окинул Дану липким взглядом:
– Вот что я тебе скажу, пацанка, ты вместо того, чтоб хайло раскрывать в общественном месте, вереща, как недоколотая свинья, прежде с мальчиками перепихнись. А уж потом с солидным хреном пробуй…

– За-мол-чи! Немедленно! И уходи!

– Сам катись, раз справиться с этой куклой не сумел! И не играйся тут в интеллигентность…

– Я не играюсь. Я предупреждаю: если произнесёшь ещё хоть одно грубое слово, я тебе интеллигентно «запечатаю» рот кулаком! Тоже мне, защитник выискался!

– Спортсмен что ли какой? Ну-ну… Мы с пацанами вашего брата, «спортсмена», не раз…

– Моё дело – тебя предупредить. Дважды повторять не буду.

Белобрысый снова оглядел Дану с ног до головы:
– Знаете что, катитесь вы оба в баню, и не мешайте порядочным людям культурно отдыхать… Руки об вас марать неохота!

– Так-то лучше…

Белобрысый парень скрылся в боковой аллее парка.

– Теперь пойдём-ка и мы отсюда… Я тебя провожу… До подъезда… Эх, надо было для разговора с тобой всё же выбирать место побезлюдней.

Дана кивнула и поплелась рядом. На расстоянии метра.

– Что означает слово «целка»?

– М-м-м… Девственница. Вот что оно означает.

– Я так и поняла… – от смущения Дана запихнула руки в карманы джинсов, – а «перепихнуться», соответственно означает… – она еще больше смутилась и невольно ускорила шаг.

– Да наплюй ты на этот дурацкий ликбез! – он снова сделал жест, будто хотел её приобнять за плечи, но, спохватившись, тоже запихнул руки в карманы джинсов. И рассмеялся, икоса глянув на Данку.

Она хмыкнула, демонстративно убрав руки из карманов. Он кивнул:
– Так-то лучше! И вовсе ты не пацанка, а очень даже симпатичная девчонка. Забудь про эту дурацкую ситуацию в парке! Парень, конечно, грубиян, но… Со стороны наше с тобою общение, должно быть выглядело, как… Ну, в общем, парень таким способом защитить тебя хотел. Не обижайся на него… Просто, каждый разговаривает на привычном для него «языке».
– Да понимаю я это… – она шмыгнула носом. Стало чуть веселее на душе, но Дана всё равно по-прежнему чувствовала себя будто оплёванной.

– Вот только реветь не надо… – он покачал головой, – а то я и так уже чувствую себя полным кретином… Первый раз в жизни попадаю в столь дурацкие обстоятельства…

Дана попыталась улыбнуться:
– А… как у те… Как у вас это выходит?

– Мы с тобой уже вроде как на «ты» перешли…

– Простите меня за фамильярность… – Данка отчаянно покраснела, – я ведь не знала, что вы уже… взрослый… Как у вас получается внешность менять?

– Это не у меня получается… Хотя я тоже, конечно, кое-что умею. Это у тебя… получается видеть именно то, что тебе хочется видеть в данный момент. И для этого ты вызываешь у себя определенное душевное состояние… с помощью звуковых вибраций нужной частоты… Во всяком случае, я пока именно так расцениваю сей забавный феномен. Вот только не совсем понимаю, для чего тебе нужен этот эффект самообмана… Тебе, должно быть, трудно общаться с окружающими. Я правильно понял?

Дана пожала плечами:
– Может, вы и правы. А… как вас, в действительности, зовут?

Он искренне изумился:

– Так ты ещё не поняла, как меня зовут?.. Хотел бы я знать, каким ты меня сейчас видишь… Надеюсь, не Бармалеем?

Данка хмыкнула, а он по-мальчишески хлопнул себя по лбу:
– Я – дурак! Сейчас мы запросто проверим, КАКИМ ты меня видишь… Хорошо, что я его прихватил. Никогда не ношу с собою документы, но сегодня взял почему-то…

Он вытащил из нагрудного кармана паспорт:
– Надеюсь, фотке на документе ты поверишь больше, чем своим глазам … Презабавно, однако…

Дана глянула на фотографию, потом на мужчину:
– Вы здесь немного моложе…

– Ну, слава Богу! – он рассмеялся. – Наконец-то, я выгляжу для тебя почти таким, каков на самом деле!

– Таким я вас уже видела однажды… На крыше… Вот только никак не могу поверить, что вас зовут… Аристарх Вениаминович.

– Я тоже своё имя-отчество не очень жалую. Меня в детстве СтАриком или Старым называли… И эти звуковые вибрации, очевидно, сыграли не последнюю роль при нашей первой встрече… Кстати, тебе абсолютно не подходит имя Лена. А вот Дана – подходит по вибрациям…

– А почему там, на крыше, вы назвали меня «мучача»?
– Трудно объяснить…- Аристарх Вениаминович дёрнул плечом, – я просто это «услышал»… И имя твоё услышал… И страх твой слышу, когда боишься… И огорчение тоже слышу… И смущение…

– Так вы музыкант? – сообразила Дана.

– Нет, – он рассмеялся, – я математик по профессии. Бывший препод университета. А теперь астролог. Гороскопы составляю. Тем и зарабатываю на жизнь. Но и музыкой занимаюсь тоже… Правда, весьма своеобразно. Для себя. Всё пытаюсь понять, почему они оба сгорели… Никто так и не смог мне этого объяснить…

– Мой вопрос, наверное, покажется вам невежливым… Но о ком вы говорите? Кто сгорел…

– Игорёк и Люся… Я как раз и собирался тебе о том случае рассказать…

– Аристарх Вениаминович, давайте мы куда-нибудь свернём. В другой двор. Сейчас мои родители с работы придут и…

– Понимаю, – он криво усмехнулся, – надо признать, взгляд твоего отца был весьма красноречив… И мыслей читать не надо, чтобы понять, о чём он подумал. А уж твоя мама, так и вовсе…

– Может, к вам домой пойти?
– Нет! – в его голосе прозвучал почти испуг. – Теперь это тоже не вариант, к сожалению. Давай так: ты меня подождёшь на лавочке у дома за вон тем углом. Я заскочу в гараж и вернусь с мотоциклом. Прокатимся с тобою по объездной дороге. Туда. К реке. Там сейчас, только собаки, да птицы. И Рэкс нам компанию составит.

– А как он узнает, что мы там? – изумилась Данка.

– Ну, во-первых, я его мысленно туда позову, во-вторых, он, думаю, и без зова нас «вычислит» по вибрациям биополей… Птицы гораздо чувствительнее людей…

– А тот чёрный голубь с белой ниткой на лапе, это был Рэкс?

– Нет, конечно! Глупости какие! Фантазёрка ты! Это был голубь Люпус. Мы с ним тоже дружим…

– Так вы его ко мне специально отправили? – поразилась и даже испугалась Дана.

– Никого я никуда не отправлял… Люпуса мальчишки уже не первый раз поймать пытаются… А мне он доверяет. В окошко частенько залетает, как Рэкс… Он, очевидно, перепутал тебя со мною…

– Перепутал???

– Понимаешь, я ведь тоже по вибрациям почувствовал, что где-то рядом, есть человек, похожий на Игорька… Давно почувствовал. Но никак не мог с тобою встретиться…

– И попросили ту старуху???
– Никого я ни о чём не просил… Хотел бы я знать сам, кто та старуха! В общем, так: давай мы всё же не здесь будем обо всём этом разговаривать. Мне как-то не по себе, когда на нас люди смотрят так осуждающе… Надеюсь, теперь ты хоть немного, но доверяешь мне, и не будешь бояться.

– Договорились, – она кивнула, – я подожду вас на той скамейке.

Глава 15. Гореть синим пламенем…

На улице отнюдь не было жарко. Порывы ветра безжалостно гнули ветви деревьев.

«Холодно, мне должно быть холодно, – панически думала Дана, чувствуя, что её губы и щеки пышут жаром. – «Гореть синим пламенем» – есть такое выражение… Почему горят именно синим пламенем?»

Дане мерещилось, будто кто-то высасывает косточки из ее пальцев: «Игорек и Люся – оба сгорели… Почему? Как мне с ЭТИМ справиться? Как ЭТО остановить?»

Ей казалось, что незнакомые дети, играющие поблизости, странновато поглядывают на неё: «Не хочу!.. Не хочу!.. Не буду смотреть на свои руки!..»

Дана упрямо заставляла себя созерцать крышу противоположного дома, но… Тщетно. Кончики пальцев не жгло – жар концентрировался где-то в области сердца, в горле и во лбу, распространяясь по лицу и груди – но она точно знала, что это всё происходит из-за того, что её руки «горят» холодным синим пламенем…

«Переключиться… Господи! Как мне переключиться? Скорей бы Аристарх Вениаминович появился со своим мотоциклом! Почему его так долго нет?.. Не думать о синем пламени так же трудно, как не думать про Белую Обезьяну из китайских сказок! Нужно срочно на что-то переключиться… Думать о чём-то другом…. Срочно… Срочно… Как-то полночью бессонной повстречался Данке Ворон. Очень-очень странный ворон… То ли птица, то ли…»

…Мотоцикл резко тормознул совсем радом с Даной. В метре от скамейки, на которой она сидела.

Дану, как волной, обдало запахом бензина.

– Что с тобой? Никогда ни с кем не ездила на мотоцикле?

Она не шелохнулась, пялясь на зеркально-черный пластик, скрывающий половину лица… Аристарха Вениаминовича?

– Ах да, – он снял свой гермошлем. – МЕНЯ видишь? Или Бармалея? Может, снова паспорт показать?

Улыбка Аристарха Вениаминовича мгновенно успокоила Дану. Даже порыв ветра вдруг ощутился. Лицо и шея похолодели. Неприятные ощущения в области горла прошли.

– Не надо паспорт показывать… – она смутилась.

– Надевай шлем и садись.

Дана кивнула, неуверенно устраиваясь на заднем сидении мотоцикла…

– Если боишься – держись за меня, а не за специальную скобу… Но тогда руки уже не отпускай всю дорогу. А внезапно цепляться за меня на поворотах – не надо. Договорились?

Дана снова кивнула, неуверенно обнимая Аристарха Вениаминовича за талию.

2
Нельзя сказать, что Аристарх Вениаминович лихачил, но пару раз ей все же стало не по себе. И страшнее всего было, когда мотоцикл неожиданно «сиганул» с горки прямиком к воде.

– А как обратно выезжать будем? – снимая шлем, робко поинтересовалась Дана. Причем, собственный голос показался ей чуть ли не громоподобным…

– Поедем по тропке вдоль берега, а метров через пятьсот – не слишком крутой подъем. Я здесь иногда бываю… Когда на мотоцикле…

– Аристарх Вениаминович, а зачем вам личный транспорт? Женщин очаровывать?

– Чего??? – он на мгновение опешил. – А не слишком ли бесцеремонны ваши вопросы, юная леди?

Дана покраснела, сообразив, что сморозила глупость и грубость…

Аристарх Вениаминович насмешливо глянул на нее из-под ресниц, потом спросил с непонятной интонацией:
– А что? Эффектно смотрюсь?

– Угу, – Дана еще больше смутилась, опуская голову всё ниже.

Аристарх Вениаминович прыснул от смеха.

Потом, отсмеявшись, почти серьезно сказал:
– Ну, разумеется, у меня нет других дел, кроме как очаровывать молоденьких девочек!

– Извините… Я не хотела вас обидеть…

Аристарх Вениаминович криво усмехнулся:
– Извиняться незачем… Ты меня ничуть не обидела. Наоборот… Спасибо тебе за откровенность… Буду честным и я… На самом деле, мне больше всего нравится ходить пешком… А мотоцикл… Не знаю, как объяснить… Я временами устаю «слышать» пространство. Хочется отключиться… В грохоте… Понимаешь?

– Кажется, понимаю… – Дана попыталась представить, каково это. – Мотоцикл вас «отключает» по принципу контузии? Да?

– Пожалуй, что и так… Хватит обо мне! Я хотел рассказать тебе об Игорьке… Это мой сын…

– А Люся – жена?

– Н-н-нет… Мы просто жили вместе… Я ведь так и не развелся с Галей официально… В общем, Игорьку сейчас было бы девять лет…

– А мать Игорька? Где она?

– М-м-м… Раз уж взялся рассказывать… Она нас бросила, когда узнала кое-что про Игорька. Ушла в магазин и не вернулась… Прихватив все деньги, какие были в доме. Вот такой я лох… А ты говоришь – женщин очаровываю… Вот разве что… Люсю… Она была моей аспиранткой. И с Игорьком они как-то сразу же сошлись характерами. Тяжелый у него был характер. Ревнивый. Оно и понятно. Я ему был и папа, и мама… Игорёк, когда сердился, иногда умудрялся бумагу поджечь… Взглядом… Я заметил эту его способность, когда однажды читал ему Чуковского. Как сейчас помню: «Не ходите, дети, в Африку гулять…» Ему почти три года было тогда… Игорёк, я думаю, очень обиделся на мать. Что отшлепала его на улице. Принародно… Потом домой завела. Чуть ли не по ступеням волокла… Рев и крик на весь подъезд стоял. Из-за чего Галя так рассердилась – не знаю. Могу лишь догадываться… Ни он, ни она мне об этом не сказали… Потом еще эта книга, которая вдруг в моих руках вдруг начала дымиться… Когда Игорек и Люся сгорели, это отнесли к разряду самовозгорания.

– А вы считаете, что… – Дана не рискнула продолжить.

Аристарх Вениаминович ответил не сразу. Молчал долго. Так долго, что Дана уже пожалела, что заикнулась об этом.

– Видишь ли… – он запустил плоский камень «блинчиками» по воде, – все могло быть… Хотя я и не верю, что причиной всему Игорёк. А может, просто не верю в свое отцовское бессилие. Я ведь с ним каждый день занимался. И он вроде бы даже научился владеть собою. С помощью музыки. Музыка лечит. Музыка успокаивает. Определенными звуковыми вибрациями можно вызывать грозу, разрушить каменную стену, как пением Иерихонской трубы… Помнишь Библию? А другого рода вибрациями можно снять боль, достичь состояния умиротворенности… Духовная музыка. Церковные песнопения. Молитвы. Мантры. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю… Когда мне плохо, я всегда стихи сочиняю… И часто читаю их вслух. Но я никому никогда не желала вреда, честное слово! Не может быть, чтобы женщине отрубили голову из-за меня… Я только почему-то очень сильно волновалась за Ари… За вас… Думая, что вы старик.

– Господи! Даночка! Конечно, ты здесь ни причем! Ну что за фантазии! Я даже не знал о том, что кого-то убили в нашем дворе! Я просто… Почувствовав, что ты есть, искал тебя, чтобы помочь, чтобы успеть предупредить, что у всякого рода способностей есть оборотная сторона… Страшно подумать, что было бы, если б Игорек внезапно осознал свой дар. Когда никого рядом… И вдруг спонтанно воспользовался бы этим даром. Понимаешь? Потому-то я так и всполошился, когда год назад вдруг почувствовал, что есть ты. Кто-то очень похожий по вибрациям на Игорька. Но тогда, год назад, твои вибрации были совсем слабыми. А сейчас…

– А вы умеете поджигать бумагу?

– Да… И не только бумагу… Но не так, как Игорёк… У него это получалось моментально… Мне же нужен подготовительный этап…

– Это как?
– Сейчас покажу…

Аристарх Вениаминович пошарил взглядам по земле. Извлёк из-под камня клок какой-то грязной бумаги. И запел… Причем, опять на каком-то непонятном языке… Мелодия была протяжной, странной, какой-то загробной – аж мурашки по коже… У Даны даже зубы заныли…

Сколько времени прошло – трудно сказать… Дане показалось – минут десять. Не меньше.

Бумага задымилась, стала обугливаться по краям. Потом ярко вспыхнула и тут же опала хлопьями пепла…

– Здорово… – заворожено выдохнула Дана.
– У любого, кто сможет спеть это в нужной тональности, бумага загорится…

– Но спеть это в нужной тональности очень трудно? Верно? – догадалась Дана.

Аристарх Вениаминович кивнул:
– Этому специально учатся…

– А кто учил вас?

– Игрёк. Мы вместе. Он учился владеть собою, а я слушал его вибрации, параллельно изучая христианские песнопения и индийскую музыку. Но, как выяснилось, кое-что было дано мне от рождения…

– Вы, наверное, плакали, как Моцарт, если вдруг случалось слышать фальшивые ноты? – сообразила Дана.

– Н-ну… Не совсем так… Я не знаю, как тебе это объяснить. Понимаешь, большинство людей «фальшивят». Бессознательно. Даже не догадываясь об этом. Сколько себя помню, я был достаточно одинок… в детстве… Мне все вокруг казалось фальшивым, ирреальным, не существующим… Кроме вибраций растений и животных. Кроме вибраций природы… Мальчишкой я очень завидовал Маугли. И очень долго учился не воспринимать… фальшь… всего, что меня окружает. Спасали музыка и математика. Всегда можно было сослаться на музыкалку и дополнительные занятия по математике… Меня в детстве считали…
– …вундеркиндом. А на самом деле вы всеми силами избегали общения с людьми…

Аристарх Вениаминович застенчиво, совсем по-мальчишески, улыбнулся:
– В этом мы с тобою похожи, верно, Дана? Тебе тяжело со сверстниками. Но и со взрослыми людьми, за редким исключением, тебе тоже нелегко общаться… Ты не фальшивишь, но я уже отвык иметь дело с такими, как ты… и Игорёк…

Дане захотелось прижаться к нему. Всем телом. Крепко-крепко. И даже…

– Не надо! – его голос прозвучал неожиданно хрипло и умоляюще. – Лучше спроси меня о чем-нибудь еще…

Он резко отвернулся. Нервно пошарил рукой по земле… По воде заскользил очередной блинчик…

«А ведь я нравлюсь ему настолько, что… – панически подумалось Дане, – надо задать какой-то вопрос… О чем же спросить?»

– Аристарх Вениаминович, – Дана не узнала свой голос, – Аристарх Вениаминович, а что вы ещё умеете?… Пением вызывать…

– Можно и не пением…- он обернулся. – Закрой глаза и считай до десяти. Тогда открывай.

Она послушно сомкнула веки, стараясь не думать о том, насколько он смущен…

– …девять… десять… – она открыла глаза.

Аристарха Вениаминовича нигде не было видно.

Она недоуменно огляделась по сторонам – пусто… Откуда-то со стороны вылетел Рэкс и приземлился… в воздухе.

…Аристарх Вениаминович стоял там же, где и стоял, когда она закрывала глаза. И улыбался. На его плече доверчиво сидел Рэкс…

– Фантастика! – выдохнула Дана. – Я теперь понимаю, как вы прошли за мною следом на крышу… Вам бы шпионом работать с такими способностями! Можно было и в шкаф не прятаться, когда я к вам домой нечаянно нагрянула!

– А я и не прятался… До того, как ты рассказала, я понятия не имел, что ты почтила мою квартиру своим посещением! – он хлопнул себя по лбу. – Господи! Какой же я дурак! Швабра… Неужели кто-то убил Анечку? Ключи были только у нее… Дана, надевай шлем! Поехали скорее! Я должен немедленно все это выяснить… Она сегодня не убирала квартиру… Значит…

– Кто не убирал? О ком вы???

– Анна… Соседка. Она до этого убирала у меня в квартире каждый день… Я попросил ее сделать генеральную уборку, потому что после многих лет объявилась Га… О, господи! Ты её, наверное, напугала до смерти! То-то металлическая ножка на кухонной табуретке мне показалась скособоченной… Она, очевидно, упала с этой чёртовой табуретки, когда вытирала плафон над дверью в коридоре!

– Кого я напугала??? Кого???

– Анну! Она в ЖЭКе работает уборщицей. Подъезды моет. Ну, и ко мне полы мыть попросилась… Ей очень деньги нужны были. А я предупредил ее, что должна прийти в гости моя внезапно объявившаяся жена… Попросил навести полный порядок по такому случаю…

3
Аристарх Вениаминович резко тормознул у Даниного подъезда…

– Вы мне потом расскажете всё, ладно? Когда станет ясно, жива ли ваша уборщица…

Он кивнул:
– Дана, сможешь к часу дня быть там же, где сегодня? Я должен еще кое-что тебе объяснить. Про резонанс… Иначе впоследствии нам будет трудно общаться… Опасная это штука в нашем с тобою случае…

– Договорились! Буду завтра в час. У меня как раз закончится консультация… Доеду на велике. Так быстрее…

Глава 16. Не сюр…

Отец встретил её добродушной усмешкой:
– А ничё так твой рокер. Правда, гермошлем так и не снял, но… Вы с ним весьма эффектно смотрелись, когда под окна подкатили! Услышал шум. Вышел на балкон глянуть. В нашем дворе мотоциклистов ведь не водится… А это, оказывается, мою мучачу к самому подъезду вежливо доставили… Когда парня в гости-то пригласишь?

– Н-не знаю… – Дана растерялась.

– Ладно-ладно, – фыркнул отец, – не смущайся! Когда познакомишь, тогда познакомишь… А зовут его как? Интересно же…

– А-аристарх… – пролепетала Дана.

Отец расхохотался:
– Редкое имя по нынешним временам. Впрочем, твоё не менее редкое. А сокращенный вариант имени Аристарх – какой?

– СтАрик…

Отец хмыкнул:
– Ладно хоть не СтарИк… Непременно пригласи его в гости. Мать «за» обеими руками… Я с нею на эту тему сейчас только что переговорил.

– Мам… Ты где?

– Не тревожь её. Голова у неё болит… Прикорнула в спальне.

– А что случилось? – Дана перешла на шёпот.

– Да… у меня самого мороз по коже… Как хорошо, что с тобою всё в порядке, мучача… Тут весь город на ушах стоит… Оказывается, в нашем квартале женщину убили. Голову отрубили. И на швабру насадили… Как раз этой ночью… Мне до сих пор дурно. Мать твоя эту женщину, оказывается знала… Приходила эта Анна к нашей маме лечиться. Кстати, твою школу она заканчивала… Да и я эту Анну смутно припоминаю… Несчастная женщина… Вечно побитая ходила…

– А… кто убийца уже известно?
– Тут и гадать долго не пришлось… Муж ее убил. У спящей голову отрубил… Вся постель кровью пропитана была, говорят… Увезли его, алкоголика, в психушку… Совсем у него крыша съехала, рассказывают. Когда арестовывали его, орал благим матом про ведьму какую-то. Которая, якобы, подругой его жены была. Вроде как она и заставила его все это проделать… Ну да в белой горячке чего только людям не видится…

Дану затошнило…

– М-да… Я смотрю тебе тоже от всего этого жутко… – отец тоже перешел на шёпот, – умоляю тебя, мучача, не ходи больше по ночам гулять. А то я чокнусь от страха за тебя… Договорились?

Дана кивнула…

– Мучача, я тут тебе подарок добыл… Кассету с записью «Пинк Флойд». Мне молодежь в бюро сказала, что подростки сейчас от этой музыки… Слово забыл… Вспомнил… «тащутся» от этой музыки… Я послушал уже немного… Знаешь, ничего так… Мне даже понравилось. Угодил? Знаешь «Пинк-Флойд»?

Дана кивнула, заставив себя улыбнуться. Даже чмокнула отца в щёку.

Он просиял от удовольствия.

2
Запираться в комнате Дана не стала. Включила на малую громкость «Пинк Флойд» и попыталась сосредоточиться на музыке, которую слышала первый раз в жизни… Но не тут-то было. В мозгу все время «прокручивались кадры» беседы с Аристархом Вениаминовичем.

«Хорошо, что с убийством всё уже выяснилось. Бедная Анна! Сначала она испугалась меня. А потом её убил её же сумасшедший муж! Как это все страшно! Одно радует, что Аристарх Вениаминович здесь совершенно ни при чем… И никто его, соответственно, ни в чём не подозревает, – думала Дана, – но все же, Господи, почему жизнь так не справедлива? Почему единственный человек, который мне так интересен, так нужен, чуть моложе моего отца? В девятнадцатом веке такая разница в возрасте, как у нас с ним, мало кому показалась бы фатальной… Но сейчас не девятнадцатый век… Более того, он так официально и не развелся с женой, которая его бросила… И они снова собираются сойтись… Но хуже всего то, что я ему очень-очень нравлюсь. Настолько нравлюсь, что он даже не в состоянии это скрыть… Вот что такое резонанс в нашем с ним случае…»

Глава 17. Не сюр… не сэр… не сон… не приз…

Предэкзаменационную консультацию Дана едва высидела.

А, придя домой, тут же схватилась за велосипед. Но, глянув на часы, решила идти пешком. Время вполне позволяло…

Аристарх Вениаминович уже ждал её, монотонно кидая камешки в воду. Будто кормил волны. Как птиц…

Мотоцикл валялся на боку чуть ли не в полуметре от него. Небрежно брошенный…

– Привет… – тихо поздоровалась Дана.

– Привет-привет… – Он грустно усмехнулся, снял с себя свою джинсовую куртку и положил рядом с собою, – садись, мучача. В ногах правды нет.

Дана послушно устроилась рядом…

А он тут же принялся пересказывать ей все, что она слышала от отца об убийстве Анны…
Но Дана не стала говорить ему, что уже обо всем этом знает. Ей просто приятно было сидеть рядом с ним, смотреть на него, слушать его… Единственное, что смущало девочку, это его настроение. Она чувствовала, что он мрачен, как туча…

– Что-то не так? – она все же рискнула задать вопрос, что называется, в лоб.

Он кивнул, продолжая швырять мелкие камни в воду.

– Ну, так поделитесь этим со мною…

– Видишь ли… – он глянул на нею с нежностью и жалостью… – видишь ли… Анна никогда не курила. Я теперь буду бояться за тебя, девочка…

– Глупости! – Дана рассмеялась. – Ну кто еще это мог быть, кроме Анны? Вы же сами мне сказали, что ключи от вашей квартиры были только у нее… Или вы… соврали?

– Я не соврал… Но… Но… – он мотнул головой, кривясь, как от боли, – я должен был сразу же это предположить. Прежде, чем пытаться искать тебя. Но я никак не хотел в это верить. Даже сейчас не хочу верить…

– Во что? В резонанс? Всё дело в том, что я вам нравлюсь больше, чем должна нравиться ученица? Вы не могли это предположить сразу? А теперь ещё на вашем горизонте снова всплыла бывшая жена…

Он глянул на неё то ли растеряно, то ли смущенно. Потом сдавленно рассмеялся:
– Ты рассуждаешь, как малое дитя, Дана … И так же прямолинейна… Как ребенок… Я, наверное, был таким же забавным в твоем возрасте: то невероятно замкнутым, то откровенным до нелепости…

Дана покраснела, как помидор:
– Мне не следовало это говорить вслух, да?

– Не знаю… – он добродушно улыбнулся, – может, как раз и хорошо, что ты сказала… Ну, да дело не в этом… Хотя и в этом тоже… А упомянув резонанс, я имел в виду вот что…

Он повернулся к ней лицом, встав на колени, и осторожно взял её руку в свои. Потом прижал к её левой ладони свою правую…

Синий огонь, сорвавшись с кончиков их пальцев, полыхнул снопом чуть ли на метр в высоту.

Дане невольно отшатнулась.

– Вот что я имел в виду, говоря о резонансе. Находясь рядом, мы усиливаем способности друг друга. Этим просто надо научиться владеть, поскольку иногда это может быть слишком заметным для окружающих. Но я не то сейчас хотел тебе показать и рассказать… Вернее, и это тоже… Понимаешь, сопоставив все факты, я вдруг понял, почему погибли Игорёк и Люся. Их убили… И резонанс здесь совершенно ни при чём. Мы сейчас с тобой поедем к тебе домой. Дождемся там твоих родителей. И я им все объясню. Надеюсь, вместе мы сможем тебя уберечь от неё…

– Вы себе даже представить не можете, что будет с моими родителями, когда они вас увидят! – Дана содрогнулась, представив, что в запальчивости может наговорить мама.

– Очень даже представляю… – он криво усмехнулся, – ну лучше уж скандал, чем…

– Да-ана!

Она подскочила с земли, как ужаленная…

– Вы слышали?

– Что?

– Это мой отец… Не знаю как, но он нас… нашел. Пойду к нему. Лучше я сначала подготовлю его к такому сюрпризу.

– Пойдем вместе.

– Не надо! Пожалуйста, не надо… Хотите, я вас поцелую? Только останьтесь пока здесь!

– Иди-иди… Я подожду здесь. Не надо меня целовать!

Но она все равно чмокнула его в щеку. И помчалась туда, откуда послышался голос.

…На автостраде никого не было…

Дана с недоумением огляделась по сторонам…

…У реки раздался взрыв…

…Из-за деревьев заполошно вылетел Рэкс. Растопырив крылья, плюхнулся на траву… Потом, как-то странно припадая набок, заковылял к Дане.

…Ей показалось, что внезапно отнялись ноги… И, не сумев сохранить равновесие, она рухнула на землю…

2

…Дана все же сумела как-то тормознуть грузовик… И водитель, не сразу поняв, в чём дело, тем не менее довез её до ближайшего телефона…

Потом приехала милиция…

…Говорили о спичке, брошенной в полупустой бензобак…

Дану о чем-то спрашивали, спрашивали. Но она никак не могла понять – о чём… Только твердила:
– Он не курил. Никогда не курил…

И прижимала… прижимала к груди раненого Рэкса, совсем обмякшего на её руках…

…Глянуть на тело Аристарха Вениаминовича во второй раз Дана отказалась… Впрочем, никто слишком и не настаивал…

3

…Народу на похоронах было много – чуть ли не полгорода. Пришла даже Марьяна. Оказывается, она была с ним знакома.

Дана так и не подошла к могиле. Наблюдала за всем происходящим издали.

Ближе всех к гробу стояла его вдова… Толстая женщина под чёрной вуалью…

«Я уже где-то её видела», – подумалось Дане, как сквозь сон.

Женщина повернула голову в Данину сторону и, будто бы специально, подняла вуаль…
«Старуха… – ужаснулась Дана, – та самая старуха из парка, которая ботала про инопланетян… Не может быть!»

Лицо женщины вдруг помолодело, став потрясающе красивым… Фигура устройнилась…

«Мне кажется… Мне всё это просто кажется. Я не верю, что их всех убила ЭТА ведьма! Но… получается, что она… убийца… Жена Аристарха Вениаминовича – убийца… И собственного сына – Игорька – тоже она сожгла… Нет! Не верю! Мне это кажется… Кажется…» – повторила Дана несколько раз, как заклинание.

Дома её ждал Рэкс… Кое-как ковыляющий по квартире, но все ж таки живой.

Мама впервые согласилась приютить в доме хоть какую-то живность…

Как мои руки… – она глянула на свои пальцы, поскольку ей казалось, что их кто-то высасывает

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

При-Данное (Приданое)

Повесть «При-данное». Мистика. Фэнтези.

Глава 1. Сюр-приз

Голубь был абсолютно чёрный. Как ворон. За свои – без малого – шестнадцать лет Данка таких ни разу не видела… И он нагло уселся ей на тыльную сторону ладони.

– Ты что, сдурел? – девчонка резко сдёрнула правую руку с велосипедного руля и тормознула педалями.

Голубь заполошно и неуклюже взлетел, мазнув её крылом по щеке, и, похоже, сразу же где-то приземлился.

Данка спрыгнула с велика и беспокойно воззрилась по сторонам:
– Ты где, чокнутая птичка?

Оказалось, голубь облюбовал облупленную спинку парковой скамейки.

Немного подумав, Данка тоже решила чуток отдохнуть, и “припарковала” велик к лавочке. Правда, сесть на неё так, как подобает воспитанным людям, не представлялось возможным – слишком грязная. Кто-то совсем недавно изрядно по ней потоптался. В этой, западной, части парка подобное свинство было обычным делом. Вот уже года три здесь велись какие-то непонятные ремонтные работы, в результате которых дядьки в робах долбили асфальтированные дорожки, выкапывали лавочки, разрывали землю и рубили тополя… Но Дане здесь нравилось время от времени кататься на велосипеде. Особенно – по весне, когда именно в западной стороне парка цвели черёмуха и сирень, чудом уцелевшие в ремонтном бардаке.

Данка демонстративно уселась на спинку скамьи поближе к голубю, искренне полагая, что тот, испугавшись, наконец-то, куда-то улетит. Но он, квело перебирая лапками, только слегка отодвинулся. И выглядело это так, будто птица вежливо освобождает давней знакомой местечко поуютней…

– Больной ты что ли? – Дана осторожно протянула к голубю ладонь, стремясь погладить. Он почти не шелохнулся. Только, пожалуй, слегка нахохлился, когда его перьев коснулись кончики девичьих пальцев.

– Какой непуганый! – Данка даже рискнула взять его в руки и аккуратно осмотреть… Никаких видимых ран… Единственное, что настораживало – толстая белая нитка, трижды обматывающая лапку.
– Она тебе ножку передавливает, да, цыпа?

Голубь, разумеется, ничего не ответил, а Дана, конечно же, попыталась снять эту самую нить. Но не тут-то было: разрезать – нечем, а чем больше тянешь нитку, пытаясь развязать узел, тем сильнее она впивается в птичью лапу…

Голубь оказался на редкость терпеливым и доверчивым, но снять с его лапки нить, как ни билась, девчонке всё же не удалось.

– Потерпи ещё капельку, ладно?

Голубь терпел – нитка не поддавалась.

Дана, в буквальном смысле, уже стала ощущать на себе, как эта белая дрянь всё глубже врезается в кожу птицы, но помочь всё равно не могла, как ни старалась!

Девчонка вполне готова была разреветься, когда вдруг заметила нечто вроде голубого пламени, которое неожиданно “вызрело”, как бутон цветка, и “распустилось лепестками” на кончиках её пальцев. Причем, она этому не особенно удивилась.

Почему-то подумалось: “А что если этим холодным пламенем, как язычком свечи, пережечь проклятую нитку?”

Дана тут же представила, как это будет выглядеть: на манер лазера. Чирк лучом – и у голубя ноль проблем!

…Нитка мгновенно, будто её разрезали, лопнула сразу в трёх местах, и обрывками свалилась Данке на джинсы вместе с изрядной блямбой голубиного помета.

– Ну ты и неблагодарная…

Слова укора цели не достигли – голубь уже успел улететь.

– Ну и фиг с тобою! Слава Богу, что удалось помочь!

Слегка привстав, Данка извлекла из заднего кармана джинсов носовой платок, и принялась брезгливо оттирать штанину:
– Лучше не придумаешь! Любое доброе деяние наказуемо! И часто – дерьмом!
– Это кому вы адресуете свою гневную речь, барышня?
– Да уж, конечно, не вам! – она немедленно обернулась и уперлась взглядом в морщинистое лицо жутковатой старушенции…
– А ведь я всё видела! – карга ухмыльнулась, демонстрируя опухшие дёсны и редкие полусгнившие зубы.
– Что… видели?.. – Дана дрогнула, вспомнив о холодном голубом пламени на собственных пальцах, и машинально спрятала руки за спину.
– Всё… всё видела… И не пытайся меня обманывать! Много вас нынче развелось таких…
– Ка..ких?
– Инопланетян проклятых! Никуда от вас не деться!

“Чокнутая… Или пьяная… Ничего она не видела. Её проста шиза в очередной раз посетила!” – Дана с облегчением расхохоталась, спрыгнула со скамейки и ухватилась за руль велика.

– Я сама от тебя, бабулька, сейчас куда-нибудь денусь! Не переживай!
– Да ты не спеши улепетывать-то… Ходит здесь один такой, вроде тебя… Почитай, каждый день тут околачивается! Часов в десять-одиннадцать вечера приходит. И сидит… Не тебя ли дожи…

“Не слышу! Ничего не хочу слышать! Всё бред! Хватит с меня на сегодня!” – Дана поднажала на педали, да так, что старенький “конь” помчался по рытвинам парка, почти как новенький гоночный велик – по гладкому покрытию велотрека…

Глава 2. Сюр – пли-и-з…

“Не пойду, никуда не пойду!” – мысленно твердила Дана, отчаянно пытаясь вникнуть в стихи любимого Эдгара По. Она училась в элитарной “английской” школе и как раз готовилась к экзамену. Вообще-то английский всегда давался ей легко – не раз спокойно болтала с иностранцами. Но сегодня даже Эдгар По не шел ей на ум: она не столько читала, сколько смотрела на часы. Ей казалось, что стрелки истерично подергиваются, отмечая таким манером каждую следующую минуту. А внутренний “будильник” при этом непрерывно “звенел”, настоятельно требуя принять какое-то здравое решение.

Дана резко захлопнула томик стихов, запихнула в задний карман джинсов ключи и направилась в коридор.

– На свидание что ли собралась? – сурово, будто бы мимоходом, поинтересовалась мама.

– Да хоть бы и на свидание! Нам-то что до того, мать? – демократично возразил отец. – Лишь бы вернулась не позже двенадцати! Ты слышишь меня, мучача?
– Да не на свидание я! – возмутилась Дана. – Тут такое дело…
– Ладно-ладно! – засмеялся папа. – Своей отцовской волей избавляю тебя от трусливого вранья. Иди, куда собралась, но чтоб, как Золушка, явилась домой ровно в двенадцать!
– Сдурел?! В одиннадцать!
– Не глупи, – добродушно возразил отец, – сейчас УЖЕ половина одиннадцатого! А мучаче, если ты забыла, уже почти шестнадцать! Хватит в отличницах ходить! Пора и жизни нюхнуть, поскольку…

Дослушивать родительскую перепалку Данка не стала:
– Буду в двенадцать!

…И хлопнула дверью…

2

Заветная скамейка в парке, разумеется, пустовала.

“Вот так всегда: когда чего-то очень хочется, то ничего не получится” – пожурила то ли себя, то ли судьбу Дана. Но, тем не менее, обречённо пристроилась на спинке скамьи – сидение, как всегда, было испачкано грязью – и приготовилась ждать чего-то или кого-то. Время шло, Дана сидела, замерев, как статуя:
“Как-то полночью бессонной
я корпел над книжным томом…
Был немного не в себе,
размышляя о судьбе.
Мозг мой был безумьем тронут,
будто этим самым томом
треснул кто по голове…
Тут влетел в окошко Ворон,
как баран проблеяв: бе-е-э” –
сам собою складывался в уме “данский перевод” обожаемого ею стиха Эдгара По.

Дане казалось, что прошло минут двадцать, но, глянув на наручные часы, поняла – стоят! Стрелки, будто бы издеваясь, катастрофически замерли на половине одиннадцатого…

“Пора двигать домой! – вздохнула она – Бис! Аплодисменты! Надо ж было так идиотски попасться на безумный старушечий трёп!”
Подтрунивая над собственной глупостью, Данка изобразила “бурные аплодисменты”… Кончики пальцев искранули и “засветились” призрачным синим пламенем. Небо ни с того, ни сего стало заволакивать грозовыми тучами, причем так быстро, будто при ускоренной прокрутке кинопленки…

– Ничего умнее юная леди, конечно же, придумать не смогла! – насмешливо проскрипел старческий голос.

Дана обернулась…

Мужчине на вид было лет под восемьдесят – классический интеллигент, сбежавший с кинопленки какого-нибудь Эйзенштейна. В руках – длинный зонтик-тросточка.

– Так это вы?.. – разочарование в девичьем голосе прозвучало так отчетливо, что старичок трескуче засмеялся.

Дана покраснела от смущения.

– Юная леди может меня называть Аристархом Вениаминовичем. А вас как величать?
– Лена, – честно соврала Дана.

Старик усмехнулся:
– Если вам, Леночка, интересно, то я позволю себе все же показать, каким образом ЭТО делается по всем правилам искусства, а не, “с дуба рухнув”, как обычно предпочитаете вы.

– Что ЭТО? – Дана почти обиделась, но что-то удержало ее от резкости в голосе, заставив сформулировать вопрос вежливее. – Что вы, Аристарх Вениаминович, имеете в виду, говоря “ЭТО”?

– Держите зонтик, Да… Леночка. Да-да! Именно так. Раскройте его! И спрячьтесь под ним!

Дана послушалась,

Старикан встал напротив неё на расстоянии метра – лицом к лицу – и запел что-то на непонятном языке. Причём, оказалось, что голос у него вовсе не скрипучий, а очень даже красивый, сильный, молодой.

Полыхнула толстенная молния.

Ливануло так ливануло!!!

– Идемте, Леночка, я провожу вас домой. У меня зонтик как раз для двоих. А попутно объясню вам, где и как можно будет меня найти, если у вас возникнут какие-нибудь… серьезные вопросы, касающиеся сил, которыми вы пока по наитию учитесь управлять.
Предупреждаю сразу: если будете плохой ученицей – добром для вас ваше неумение не закончится…

Глава 3. Сэр – пли-и-з!

Она почему-то так и не решилась назвать Аристарху Вениаминовичу свое настоящее имя – Дана… Хотя скрывать его, в общем-то было незачем. Судя по адресу, который был ей сообщен вместе с номером телефона, старикан жил совсем недалеко – можно дойти до его дома минут за десять…

“Все же интересно, сколько сейчас времени?” – размышляла Дана, поднимаясь вверх по лестнице пешком, поскольку лифт опять зачем-то отключили. Разумеется, остановившиеся часы по-прежнему показывали половину одиннадцатого, а спросить у Аристарха Вениаминовича, который час, Дана просто не догадалась.

Уже поднявшись на свой седьмой этаж, она вдруг сообразила, что каким-то чудом “промахнулась”, зайдя в чужой подъезд…

“А вдруг и домом я тоже ошиблась? – мелькнула дурацкая мысль. – Надо бы выйти из этого чёртова подъезда, да быстрей бежать домой. Предки, наверное, уже на ушах стоят!” Но эта вполне здравая мысль, “щелкнув” в мозгах, мгновенно погасла, и тут же сменилась на совсем идиотскую: “Интересно, чердачная дверь в этом подъезде открыта или нет? Осталось пройти только два этажа и…”

…Разумеется, решетчатая чердачная дверь оказалось запертой. На ней висел огромный-преогромный, к тому же, давно заржавевший, амбарный замок.

“Вот так всегда!” – огорчилась Данка. Но, вместо того, чтобы поспешить к родителям, уселась на ступеньку, упершись спиной в железную решетку.

В чужом подъезде было тихо-тихо, неестественно тихо – не доносилось почти никаких звуков. Разве что ветер слегка подвывал в трубе мусоропровода…

Будь у неё в волосах шпильки, Дана непременно попробовала бы согнуть одну из них, и обязательно попыталась бы открыть ею амбарный замОчище. Несколько раз она уже проделывала подобный трюк с замчИщем на двери дачного домика.

Отправляясь в одиночестве на дачу, которая находилась в получасе езды на электричке, девчонка почему-то часто забывала дома ключ. Но всегда выручили шпильки – Даниной маме очень нравилось, когда ее дочь делала себе высокую, “взрослую” прическу. А вот сегодня, спеша в парк, Дана, как на зло, заплела волосы в косы… По-детски…

На лестничных ступенях не валялось ничего, кроме окурков. Причем, почти все фильтры – в ядовито-красной помаде. И наличие именно этой мерзко алой гадости расстроило Данку еще больше, чем отсутствие шпилек…

Ей снова припомнились и тут же перевелись “на данский язык” стихи Эдгара По:
Как-то полночью бессонной,
текстик я читал мудрёный
но не понял ничего.
Горькой думай удручённый,
сам себя спросил: “Учёный,
ты учился для чего?”
Тут влетел в окошко ворон,
был он, словно уголь, чёрен.
Птиц спросил: “Встречал его?”
Я ответил: “Nevermore!”

Дана встала со ступеней. Повернулась к металлической двери лицом… Потерла ладонью о ладонь, представляя, как на кончике указательного пальца левой руки разгорается призрачное пламя… А когда, и вправду, появился тёмно-синий огонь, она, не долго думая, заполнила им замочную скважину, воображая, как язык синего пламени, подобно расплавленному металлу, начинает медленно затвердевать, принимая нужную форму.

Оставалось лишь повернуть этот “ключ”, что она и сделала…

Замок не поддался…

“Замечательно! – в сердцах подумалось Дане. – Вором-домушником, мне, к счастью, не стать, потому что… потому что… я не в состоянии увидеть устройство замка изнутри… А если попробовать увидеть?..”

Она закрыла глаза… На чёрном фоне вдруг высветилось подобие экрана, на котором неожиданно для самой Даны появилось отчетливое изображение ключа…

Не размыкая веки, девочка представила, как синее густое пламя уподобляется тому, что, высветилось на “экране”… Потом… повернула указательным пальцем, как ключом…

Замок кракнул, а Дана поспешила подняться на крышу.

2
По-прежнему лил дождь. Но Данке он ничуть не мешал. Ей нравилось, и даже иногда удавалось, тайком от всех забираться на крышу девятиэтажки.

…Ветер. Высота. А вот сегодня еще и ливень! Красота! Летать хочется…

– Не шевелись! – властно и жестко приказал незнакомый мужской голос.

Едва не сброшенная с девятиэтажки волной ужаса, поднявшейся изнутри, Дана покрепче впилась пальцами в шероховатости бетона… Она сидела на нешироком бортике. Такими всегда окаймляют плоские крыши… Причем, сидела спиной к незнакомцу… Пара его шагов, одно движение его руки, и… она, Дана, грохнется вниз…

– Я стою на месте, мучача. Медленно повернись ко мне!

Деревенея от ужаса, Дана послушалась…

Но прежде, чем ее ноги уперлись в плоскость крыши, незнакомец одним прыжком оказался возле девочки и резко дернул её за плечи, повалив на себя.

От него пахло то ли хорошим вином, то ли французским одеколоном… Отец примерно таким пользовался иногда… И всегда называл дочь “мучачей”…

Дана разрыдалась…
– Ну, ну… Не надо… – мужчина бережно прижал девочку к себе, – всё уже позади. Знал бы того козла, который довёл тебя до подобного состояния, оторвал бы ему кое-что… Сейчас отведем тебя домой, и все будет замечательно…

– Отведем? Вы… не один?..
– Нет, конечно, – радостно заулыбался мужчина, увлекая Дану к чердачной двери. – Мы с Анной гуляли. Дождь. А ей курить приспичило… Зашли в первый попавший подъезд. Поднялись наверх, как водится… Я смотрю: дверь на чердак открыта. Из чистого любопытства попёрся из крышу. И тут увидел тебя, дурочку… От страха едва не обосс… В общем, испугался, как малый ребенок… Но хорошо то, что хорошо кончается…

На лестничной площадке никого не было. И табаком не пахло…

– А девушка ваша где?
– Ушла, не дождавшись, наверное… Как только доставлю тебя родителям и передам из рук в руки, пойду свою девушку искать!

Глава 4. Сюр-принц

Незнакомец, как и обещал, доставил Данку родителям и даже как-то неприятно церемонно передал её им, что называется, из рук в руки. Причем, дома она оказалась не раньше, не позже 24.00 Настенные часы ещё отбивали полночь, когда отец запирал за дочерью дверь.

– Староват он для тебя, мучача… – тягостно помолчав с минуту, непривычно серьезно изрёк папа, а мать, та и вовсе разговаривать с дочерью не стала, развернулась, не проронив ни слова, и сразу же ушла в спальню. – Тридцать “с хвостиком” мужику, наверняка… Чего угодно от тебя ожидал, но не этого… Одно радует, человек, он, похоже, порядочный, раз счёл необходимым показаться родителям… невесты…

– Да ты что, пап! С ума сошел??? Какая невеста??? Какой жених??? Я даже имени его не знаю… Он просто меня проводил, потому что испугался… Решил, что я самоу… Сама не дойду… – Дана осеклась, вдруг сообразив, что впервые в жизни НЕ МОЖЕТ рассказать отцу правду. Он просто… не поверит или, того хуже, решит, что с головой у дочери не в порядке…

Вообще-то, с Данкой и раньше случались всякие странности. Давно. В детстве… Сидя на скамейке возле дома, играла опавшими с клёна листьями. Вырезала из них куколок, как будто из бумаги. И вдруг ни с того, ни с сего задумалась: “А как живые, зелёные, листья изнутри устроены?” Хотела сорвать один, но неожиданно почувствовала, что ему и дереву будет больно… И в этот момент вдруг увидела на стене дома странную, похожую на мультяшную, “картинку”.

“Это то, что живет внутри листа, – сообразила четырехлетняя Дана, – много-много всяких “чудиков”, которые живут, как люди, в “домах”, ходят друг к другу в гости, общаются… И даже дети у них постоянно появляются. Если я сорву лист, то непременно убью кого-нибудь… Мамочки мои! Как же больно и страшно цветочкам, когда их рвут…”

Впечатление от увиденного оказалось таким сильным, что девочка тут же побежала домой, рассказать о своем открытии маме…

Мамино лицо стало белым, а глаза – почти круглыми.

“Ты видела эти картинку во-о-т на той стене???” – как-то удивительно тревожно и неприятно переспросила мама.

Дана хотела было сказать, что все так и было, но вдруг испугалась, решив сообщить полуправду.
– Я похожее в больших толстых книжках видела. Папа их энциклопедией называет…
– Слава Богу! – облегченно вздохнула мама. – Значит, ты сначала книжки посмотрела, а потом придумала про рисунок на стене! А то я уж напугалась, что у тебя, как у сына одной моей знакомой шизофрения с малолетства… Беда с этими вундеркиндами!

Что такое “шизофрения” Дана спрашивать не стала, поскольку поняла, что это что-то очень плохое и страшное…

А про шизофрению она все же прочла на следующий день в “Медицинской Энциклопедии”. Дана научилась читать, когда ей было всего три года… Смысла многих слов не знала, конечно, но суть статьи и каковы симптомы болезни усвоила…

– Значит так…- отец ещё раз тяжело вздохнул, впотьмах провожая дочь по коридору до дверей ванной, – лучше мне вообще ничего не рассказывай…. Только не ври никогда… Договорились? Я сам попробую всё понять и во всём разобраться… Знаешь, в твоём возрасте у меня тоже был… роман. С одной красивой тридцатилетней женщиной… И мы были… достаточно близки. Ну, ты сама понимаешь, о чём я… Но… Но… Мальчики – это совсем не то, что девочки. Что можно одним, то не стоит слишком рано пробовать другим… В общем, иди умывайся и ложись спать. И обещай мне, что завтра весь день просидишь дома, готовясь к экзаменам. А дальше… Дальше видно будет… Договорились?

Дана кивнула.

Никогда в жизни, ей еще не было так скверно… Всё, о чем подумал отец, было его личной фантазией от начала до конца… Но хуже всего было то, что Дана НЕ МОГЛА всё это опровергнуть, точно зная, что ей никто не поверит. Да и не хотела, чтобы её считали шизофреничкой… Кроме того, всё произошедшее вчера и сегодня, казалось Дане странным, нелогичным и абсолютно необъясним с позиций здравого смысла… А здравый смысл и, так называемые, точные науки она любила куда больше всех литератур, вместе взятых…

2
“А ведь он красивый… Даже очень красивый…- неожиданно для себя подумала Дана, вспомнив лицо и фигуру незнакомца на крыше. – Неудивительно, что папа за меня испугался… И никакой Анечки с этим киношным красавцем, совершенно точно, не было. Он шёл именно за мною и, может, даже наблюдал, как я открываю замок… Хотя… Нет! Вряд ли… В подъезде было до невероятности тихо… Я бы услышала шаги. Значит, поднялся по лестнице, когда я УЖЕ была на крыше… Ничего не понимаю! Ничегошеньки!”

Дана честно попыталась уснуть, но не вышло…

Поворочавшись минут пятнадцать с боку на бок, она встала, закрыла на защёлку дверь своей комнаты и включила настольную лампу. Потом, немного подумав, почти бесшумно открыла окно и уселась на подоконник, свесив ноги на улицу…

Высоты она никогда не боялось. Наоборот… Её, как магнитом, постоянно тянуло забраться на какие-нибудь высоченные металлические конструкции. Что она и проделывала время от времени. А уж как ей нравилось лазать по пожарным лестницам на крышу!

Дождь, похоже, заканчивался…Одуряюще и влекуще пахло мокрой листвой…

Как-то полночью дождливой
я сидела сиротливо,
свесив ноги из окна,
размышляя не шутливо,
что за чудо-юдо я?
Тёмной или светлой силой
я зачем наделена?
Вдруг влетел в окошко Ворон,
был тот птиц не сед, не чёрен…
Будто в перышках – зола…
Он сказал: “Не важно, право,
много силы или мало,
цвет её не важен тоже…
Лишь бы ты была не зла!”

Посидев ещё немного на подоконнике, Дана поняла, что сочинение дурацких стишков и созерцание фонарей ночного города подействовало на неё усыпляюще.

Она снова перебралась в комнату, выключила настольную лампу и улеглась на тахту.

Окно закрывать не стала…

А когда глаза уже почти совсем слипались, она заметила, как на подоконнике открытого окна сгустился туман…

…Туман принял человеческую форму, но разобрать толком черты лица КОГО-ТО Дана так и не смогла…

– Ну и не надо, – тихо сказало НЕЧТО. Дане даже показалось, что оно добродушно улыбается.

– Не надо, так не надо… – ответила Дана, уже почти не слыша собственного голоса.

– Твой папа прав! – заверило девочку НЕЧТО. – Завтра никуда не ходи и никому не звони. Даже… Аристарху Вениаминовичу. И пока ничего никому не рассказывай… Мы еще встретимся, но ты и сама постепенно во всем разберёшься. Только никому ничего о своих способностях не рассказывай. И дверные замки больше не пробуй открывать без ключа. Договорились?

– Конечно, не буду! Я что, совсем дурочка? Или преступница какая? – хотела пробурчать Дана, но… кажется, не смогла…

– Я сплю…
– Спишь! – засмеялось НЕЧТО, медленно растворяясь и сливаясь с силуэтами деревьев…

Глава 5. Сюр, брысь!

К сегодняшнему экзамену Данка не готовилась. Провалялась весь вчерашний день на тахте, почитывая книжки на английском. Тем не менее, сдала англо-американскую литературу на “ура”, и в числе первых.

Когда вернулась домой, часы показывали всего-то четверть двенадцатого.

Родители приходили с работы не раньше семи, никаких “официальных заявлений” о том, где и с кем она проведёт день, Данка никому из них не делала… Следовательно, могла распоряжаться своим свободным временем по собственному усмотрению.

Конечно, имело смысл пообщаться с Аристархом Вениаминовичем, но… Не хотелось ей его видеть! Ну, ни капельки! Почему? Трудно сказать. Спроси кто об этом Данку, она б вряд ли нашлась, что ответить…

Мелочевки в банке-копилке на трюмо как раз хватало, чтобы доехать до дачи, вернуться обратно и, попутно, купить что-нибудь поесть – пирожок или булочку…

Не долго думая, Данка сгребла бОльшую часть монет, оставив немного денег на донышке банки, и потопала пешком на вокзал.

До отправления нужной электрички, согласно расписанию, оставалось минут сорок – можно сказать, вагон времени! Но вместо того, чтобы спокойно купить билеты, а потом торчать в зале ожидания, Данка попёрлась к стоящему на отшибе ларьку со всякой снедью. Хотя есть, в общем-то, не хотелось…

– Мне, пожалуйста, пирожок с повидлом…

Девочка уже протягивала продавщице деньги, когда вдруг неожиданно услышала чьи-то истеричные всхлипывания. Где-то совсем рядом…

– …Верните мне деньги! Ну, пожалуйста! Он меня убьёт, если узнает… Последние это деньги… Ну, пожалуйста… Лучше завтра вам своё кольцо золотое принесу…

На перроне, в закутке между двумя ларьками стояли двое: молодая заплаканная тётка и тучная цыганка неопределенного возраста:
– Не любит тебя твой муж, милая моя, изменяет. Но я счастье тебе нагадала. Много счастья. Другого суженого… Скоро явится. Жди. Дорого стОит эта ворожба! О деньгах не жалей! В одну бумажку волосы твои завернуты. Не вернуть уж ту бумажку – испарилась – ты своими глазами это видела.

– Верни мне деньги… – продолжала канючить молодуха, тряся пышной грудью и пустым, открытым кошельком. – Вот те крест, завтра кольцо золотое принесу! Честно… Только все деньги, что в кошельке были, верни! Христом Богом молю! А то в милицию пойду жаловаться!

– Сама кошелек открывала, сама деньги отдавала! Почему теперь меня винишь? Если деньги верну, хуже тебе станет, чем было! Заболеешь, пожелтеешь – камни в почках будут…
– Отдайте ей деньги немедленно! – не выдержала Дана. – У вас у самой в левой почке камень. И поясница сейчас болит очень! Да и муж вам спину вчера исполосовал!

Цыганка на мгновение сжалась, кутаясь в шаль, но тут же снова, будто очнувшись, затараторила:
– А уж тебя-то, красавица, ко мне бог направил, точно! Добрая ты чересчур. Через доброту свою и пострадаешь! Но я тебе помочь могу – проклятие уберу!

И прежде, чем Данка успела как-то отреагировать, цыганка одним резким быстрым движением вырвала у неё клок волос из челки.

– Теперь дай мне любую бумажную денежку. Заверну в неё волосы – беду твою отведу. Уж близко она, беда твоя – черным вороном над тобою кружит…

– Нет у меня бумажных денег! А те, что ты из кошелька у этой женщины вытащила – в рукаве у тебя! Простейший трюк!

– Больно много знаешь! – хохотнула цыганка. – Да всё не так, как думаешь. Врагов с друзьями путаешь!
\
– А хоть бы и так! – рассердилась Дана. – Тебе-то до того – что??? Верни ей деньги! Просто верни – и все!

– Да подавись ты ими! – фыркнула цыганка. – Охота тебе чужую печаль на себя брать – бери!

И сунув Дане в руки пачку мятых бумажек, неожиданно пустилась наутёк…

– Вот… Держите…

Заплаканная молодуха тщательно развернула каждый комок и пересчитала деньги – бумажку за бумажкой… Причем, оказалось, что в одной из них завернут клок её собственных, крашенных перекисью волос…

Тётка с минуту потаращилась на “подарочек” – будто не веря своим глазам… И вдруг взвыла, двинувшись на Дану с кулаками:

– Тебя, сучка молодая, век не забуду! Думаешь, благодарить буду???

– Но… – Дана растерялась, – что дурного я сделала-то?

– Шалава малолетняя-а-а-я! – снова горестно взвыла тётка. – И денег больше половины нет, и беду мою ты мне же и верну-у-ула!

– Да глупости все это! Предрассудки! Не бойтесь ничего!

– Я-то не боюсь, отбоялась уж! Ты о себе подума-а-ай хотя бы!

– На тебе деньги! – Дана выгребла из собственных карманов мелочь и протянула чокнутой молодухе. – Это все, что у меня есть… Извините…

Женщина протянула ладонь, зажала в кулаке монетки, поводя рукой то вверх, то вниз… Будто взвешивала их. И в сердцах швыранула деньги на железнодорожные пути:
– Дура ты богатая… Не нюхавшая жизни…

Развернулась и быстро засеменила к зданию вокзала…
Данка оцепенела… Но потом, опомнившись, тоже пошла. Прямиком через железнодорожные пути… Домой…

2
До дома не добрела. Завернула в ближайший скверик и горестно плюхнулась на лавочку…

Настроение было – паршивей некуда…

– Закурить не найдется?

Проходящий мимо парень аж поперхнулся дымом от такого вопроса:
– А ты курить-то умеешь, барышня?

– Нет, – честно призналась Дана, – но хочу попробовать…

– Я те попробую, дура! – неожиданно вскипел парень. – Старшего брата на тебя нет!

– Нет, – подтвердила Дана, и расплакалась…

– Перестань! Хочешь сигарету – на… – парень щёлкнул зажигалкой, – только не реви! И больше не приставай ни к кому… Все образуется… Слышишь?

Дана поперхнулась дымом и раскашлялась…

– Эх, зря курево перевёл! – засмеялся парень и, вырвав у неё из рук сигарету, швырнул в урну.

– Хочешь, домой провожу?

Дана отрицательно мотнула головой.

– Ну, как знаешь…

Она проводила незнакомца взглядам и собралась, было, встать со скамьи.

– Погоди… Специально за тобой шла… С вокзала… Что еще про меня сказать можешь?

– С обменом веществ у вас не в порядке… – всхлипнула Дана, внимательно оглядев знакомую по вокзалу цыганку с ног до головы…

– Это и дураку ясно! – тучная бабище добродушно рассмеялась. – А сколько у меня деток, сказать можешь?

“Пятеро…” – почему-то подумалось девочке.

– Кажется, пятеро…
– Сколько сынков, сколько дочек, сказать можешь?

– Все девочки… И… кроме почек, печень у вас больная…

Цыганка кивнула, будто принимала экзамен.

“Неужели угадала?” – изумилась Дана.

– Значит так, девонька… Заработком с тобою делиться впредь не буду… – цыганка тяжело вздохнула, – и … чтоб на вокзале твоей ноги больше не было! Я-то тебя пожалею, да другие не пожалеют… Изукрасят так, что всю оставшуюся жизнь поминать будешь. Каждый должен работать в своем районе. Границу не смей нарушать… И клиентам деньги никогда не возвращай… Тебе же хуже будет… Дуракам обман в радость – запомни это! Я тебя не видела – ты меня не знаешь… Поняла???

– Поняла, – Дана устало кивнула.

В мозгах, как всегда, крутились дурацкие стишки:
Ворон каркнул: “Чудо-юдо!
Как ни больно, как ни трудно,
прежней жизни не вернуть!
Надо выбрать новый путь…
Всё, что было,
сгнило, сплыло,
стОит ли гадать – куда?
Я хотела крикнуть: “Гад!”
Да язык родной забыла…
Хорошо – не навсегда!

…Телефон и адрес Аристарха Вениаминовича Дана прекрасно помнила, но позвонить , чтобы напроситься на встречу, было не откуда: “Вернуться на вокзал к телефонной будке? Нет, не сегодня… Завтра… Когда пойму окончательно, что со мной происходит…”

И она отправилась в гости, не позаботившись заранее предупредить хозяина о своих намерениях…

Глава 6. Жуть, брысь!

Аристарха Вениаминовича дома не оказалось. А может, он просто не счёл нужным впускать незваную гостью. Судя по всему, у хозяина сломался звонок или батарейка в нём села… Во всяком случае, при надавливании на кнопку, в подъезде не слышалось никаких трелей. Но Данка почему-то никак не могла избавиться от ощущения, что там, по ту сторону двери, кто-то стоит и тяжело дышит.

Стучать тоже пробовала. Но, когда внешняя сторона двери обита искусственной кожей, раздается только слабенький хлопок. Подобный звук не так-то просто услышать, скажем, из дальней комнаты-кабинета. У Данкиной бабушки тоже была когда-то такая обитая кожей дверь… Да и с планировкой подобных угловых квартир девочка была знакома не понаслышке – две комнаты, плюс небольшая кладовка, снабженная окном. Такие кладовки с окном рачительные хозяева, вроде родителей Данкиной подруги, обычно переделывали в ещё одну комнату, типа кабинета…

“Не везет, так не везёт!” – Дана вздохнула, подолбилась в дверь ещё немного. Для порядка, так сказать. Потом разочарованно побрела вниз по ступеням, горестно скользя ладонью по длинным деревянным перилам. И, конечно же, напоролась на шляпку гвоздя, выпирающую над поверхностью.

“Ранка неглубокая, но все равно обидно! Это ж надо! Неприятность за неприятностью!” – не долго думая, Данка, по детской привычке, сунула пораненный палец в рот…

…Вверху грохнуло, будто на пол рухнуло что-то тяжелое. И как раз на пятом этаже. Там где находилась квартира Аристарха Вениаминовича…

“Господи боже!” – она моментально забыла о ссадине на руке и кинулась бежать вверх по лестнице, туда, где только что безрезультатно терзала кнопку звонка…

За дверью квартиры Аристарха Вениаминовича было тихо-тихо. Дане даже перестало казаться, что там кто-то стоит.

“Это, конечно, не правильно… И я дала слово никогда больше этого не делать… Но… Но… Вдруг у старика инфаркт? Ведь так бывает! А я, вместо того, чтобы помочь, развернусь и равнодушно уйду домой???” – синее пламя вспыхнуло на пальцах мгновенно, при одной мысли о ключе… И форма его “увиделась” сразу же. Стоило лишь закрыть глаза и представить экран.

Дана повела пальцем, поворачивая в замке виртуальный “ключ” и…

…В прихожей квартиры Аристарха Вениаминовича было пусто…
“Неужели мне померещилось? А может, он в ванной… упал” – дверь в совмещенный санузел была полуоткрыта, и Дана сочла возможным туда заглянуть… Ни-ко-го!

– Аристарх Вениаминович! Это я Дана, то есть, Лена!

Ни звука в ответ…

Дана осторожно захлопнула дверь, ведущую на лестничную клетку, и вошла в гостиную. Там тоже было пусто…

В спальне и в угловом “кабинете”- кладовке также никого не было.

“Книг-то, книг сколько!!! – Изумилась девочка, между делом оглядывая квартиру. – Ба! Какие экзотические музыкальные инструменты на стенах! И большой шар из голубого хрусталя на письменном столе! Интерьерчик, как у волшебника из сказки! И волшебник этот очень аккуратный. На полированной мебели – ни пылинки. Пол отдраен до блеска! Единственная небрежность – слегка приоткрытый платяной шкаф… Выходит, и на старуху, то есть, на старика, бывает проруха!”

Заглядывать в шкаф Данка, разумеется, не стала. Незаметно выскочила из квартиры, не встретив в подъезде никого. И порадовалась: “Ну, хоть в этом мне сегодня повезло!”

Следующая мысль была менее оптимистичной: “Дура я, дура! Совсем сбрендила… Неужели, у меня слуховые галлюцинации? И данное слово я нарушила, к тому же… Стоп! А кому я давало слово? Мне ж всё приснилось! Нечто, похожее на человека… Конечно, приснилось! Получается, я себе самой слово давала… Себе и изменила… Ничем не лучше, чем, если бы дала слово кому-то постороннему, и не сдержала его…”

Чувствуя себя чуть ли не преступницей, Дана выскользнула из подъезда Аристарха Вениаминовича, и направилась, было, домой. Но, не пройдя ста метров, невольно замедлила шаг: “Стоп! И всё же в этой квартире было что-то не так… Ну, во-первых, этот полуоткрытый платяной шкаф без ключа в замке… Ключ я не видела… На полу возле шкафа его не было… Во-вторых…. Форточка в кабинете была открыта настежь. Этаж пятый, но все же… Уходя куда-то, нормальные люди обычно закрывают окна и форточки. А значит… И… и… какую-то ещё деталь я всё время упускаю… Ну, конечно же!!! В кабинете пахло табаком… Но ни пепельницы, ни окурков я не видела нигде… Следовательно…”

Дана вернулась к дому Аристарха Вениаминовича, зашла за угол и глянула на окно кабинета-кладовки… Форточка была закрыта!!!

Дана невольно ахнула, и припустила домой… Бегом… Со всех ног! Что было силы…

2
Она забежала в квартиру и судорожно заперла дверь на все три замка, чего не делали никогда…

Расшвыряв туфли в прихожей, заскочила в свою комнату и закрыла дверь на замок, что тоже делала редко. И рухнула на кровать.

…Солнце мягко и уютно освещало розовые с золотом обои на стене…

“Всё совсем не так страшно, как мне кажется! И вообще, все не так, как я вообразила!” – но лихорадочное сердцебиение подсказывало ей нечто прямо противоположное, а воображение услужливо рисовало одну жуткую картинку за другой…

“Мне просто надо попытаться уснуть…” – решила Дана, и закрыла глаза, убаюкивая себя очередным идиотским стишком:

Как-то полночью бессонной
в потолке открылся люк,
и оттуда выплыл глюк –
то ли парень, то ли ворон.
– Кто ты? Враг мой или друг?
Ворон каркнул: “Мне соврать?
Или правду хочешь знать?
Ты сама мне друг иль враг?”
Я сказала: “Сам дурак!
Можешь ли открыть мне суть?”
Он ответил: “Не вернуть!”

“Что не вернуть? – Подумалось ей сквозь сон. – Или… Кого… не вернуть?”

Глава 7. Чур меня, сюр!

Дана проснулась в полной темноте…

“Ох-хо-хо… А дверь в мою комнату до сих пор на замке! Родители, наверное, чёрти чё подумали… Жуть!” – она подскочила с тахты, быстренько расстелила постель, переоделась в пижаму, и только тогда рискнула проскользнуть в зал.

Родительская спальня закрыта. Свет везде погашен… И только на кухне – светло. Должно быть, отец опять корпит над очередной “халтурой”…

Он работал главным конструктором и всё всегда делал виртуозно, на совесть, ни капли не халтуря. Тем не менее, по странной традиции инженеров, любые “левые”, полученные помимо конструкторского бюро, проекты называл именно так – “халтура”…

Но на этот раз он занимался отнюдь не чертежами…

– Привет! Что читаешь?
– Твоего обожаемого Эдгара По, – отец добродушно усмехнулся.

“Ну, слава Богу! – порадовалась Дана. – Похоже, родители восприняли мой дневной сон при запертых дверях, вполне спокойно”

– Ну ты даёшь! Вот уж никогда бы не подумала, что ты способен читать что-то, кроме технической литературы!

– Угу… А по молодости не только читал фантастику, но даже и стихи пописывал…

– А за Эдгара почему взялся?

Отец кривовато улыбнулся:
– Не стихи его я читал… Предисловие к собранию сочинений… Если ты помнишь, его возлюбленной было ещё меньше, чем тебе сейчас, когда они поженились…

– Ах вот ты о чём… Папочка, – ну, честное слово! – всё совсем не так, как ты думаешь! Я, действительно, видела того мужчину первый и единственный раз в жизни! Я не знаю его имени. Я не знаю, кто он… Понимаешь? Только не ругайся, ладно?.. Я залезла на крышу дома и сидела на бортике, свесив ноги вниз, а он… Он подумал, что я самоубийца. Он меня за руку с бортика сдёрнул. И, боясь, что я ещё что-то утворю, довел меня до нашей квартиры и передал вам – из рук в руки… Ты мне веришь???

– …Верю…- отец кивнул, – я чувствую, что это чистая правда… И даже не спрашиваю, зачем тебя понесло на крышу… Но… Я сейчас почему-то очень боюсь за тебя, мучача. В твоей жизни происходит нечто, чего ты и сама, кажется, не понимаешь… И я – не по-ни-ма-ю!

– Пап, ты даже не спросил, как я сдала экзамен…

– И так знаю, что на “отлично”. Ты у меня умничка. Редкостная. Вот только жизненного опыта у тебя маловато. С одноклассниками почти не общаешься. Ни в каких подростковых компаниях не бываешь… Ты хоть раз ходила с каким-нибудь парнем в ДК на танцы?
– Я… Я думала вы с мамой меня не отпустите… Мама так за меня трясётся. Будто я младенец до сих пор! Эх, “предки”! Это всё потому, что я у вас единственная. Могли бы и ещё одного ребенка завести!

– Видишь ли… – отец вздохнул, – нас с матерью понять не трудно… Боится она ещё раз… беременеть…

– Почему??? Молодая ведь пока! Красивая!

– Все так… Но, если ещё один ребенок умрёт, она не выдержит…

– Ты хочешь сказать, что?..

Отец утвердительно кивнул:
– У тебя был брат… На двадцать три минуты старше тебя…

– Близнец?

– Нет! Вы абсолютно не похожи… Если б он дожил до твоего возраста, наверное, выглядел бы, как… типичный голубоглазый блондин. В дедушкину, прибалтийскую, родню внешностью… И были бы вы сейчас, как Аполлон и Артемида… Твоему брату и полугода не исполнилось, когда он умер… Вы оба заболели пневмонией… Мать тогда в студентках ходила, плюс – ночные дежурства в роддоме. Вас часто приходилось на всяких нянек-подружек оставлять…

– А где был ты?

– Я ЛЭП для вечной мерзлоты проектировал, коварная эта вещь – вечная мерзлота… За строительством приходилось лично присматривать. Потому что на вечной мерзлоте любые конструкции из земли “выпучивает”. У меня был свой оригинальный проект… Месяцами из тайги не вылазил…

– Так вот почему я всегда играла только кубиками, машинками и мастерила из конструктора подъемные краны, антенны, самолеты… Все это для брата покупали?

– Для тебя и только для тебя, мучача… Я всегда поражался твоей способности из ничего сделать что-то. Да так искусно… По-взрослому… И отваге твоей не раз удивлялся – ты никаких насекомых и зверей никогда не пугалась… Контакт находила с любой самой злющей собакой… Вот только… кукол боялась. Особенно – больших. Пластмассовых…. С закрывающимися и отрывающимися глазами…

Дана всхлипнула и уткнулась в отцовское плечо:
– Теперь понимаю, почему боялась… А могилу брата ты мне покажешь?

– Покажу. Только матери ничего о нашем с тобой разговоре не рассказывай, ладно?

– Ладно… А… как его звали? Брата…

– Эдгар.

– Ка-а-ак???

– Я тоже в юности любил творчество Эдгара По. Особенно – “Ворона”…

Глава 8. Сюр чересчур…

Отец ушел в спальню, Дана – в свою комнату…

Может, он и сумел быстро уснуть, но к Дане сон никак не шёл, зато навязчиво лезли всякие непрошенные мысли…

Она всё время пыталась представить, как бы сейчас выглядел Эдгар: «Если он – в дедушкину родню внешностью, значит, похож на двоюродного брата Артура… Блондин, но… Оттенок волос – стальной. И глаза такие же. Не голубые вовсе… Тёмно-серые… »
Кузен жил в Норильске, но два лета подряд родители возили его отдыхать не в Крым, а сюда, на юг Сибири.

Артур и Данка – вместе – составляли гремучую смесь. Им на пару постоянно приходили в голову какие-нибудь фантастические идеи… К примеру, выстроить маленький зАмок из увесистых валунов на берегу реки, и устроить возле него сражение на крепких деревянных мечах. Или… сварганить престранный плот. А потом, не обзаведясь никакими спасательными поясами, сплавиться на том диковинном сооружении, по бурным речным порогам… Причем, мало того, что кузен с кузиной сами чудили, но ещё и умудрялись привлечь к участию в «подвигах» ребят из окрестных дворов!

Не удивительно, что Данкина мама, в конце концов, вдрызг разругалась с Артуровой… Она, бедная, наивно полагала, что инициатором приключений был старший «викинг», а не ее маленькая принцесса…

«Как же мне вас обоих не хватает сейчас!» – горестно подумалось Данке об умершем брате и, к счастью, живом кузене. Но, вместо того, чтобы перевернуться на другой бок и уснуть, упиваясь грустью, она – ни с того, ни сего – решила прогуляться по ночному городу. Почему-то была уверена, что, во-первых, с ней ничего не произойдет… Во-вторых, она теперь чувствовала, что в случае чего, отец поймет её и не «сдаст» матери.

Маму она тоже любила нежно, но общаться с нею не умела, болезненно воспринимая её несколько деспотичный характер…

2

Ноги сами собой привели её к дому Аристарха Вениаминовича… Что именно она там хотела обнаружить – Дана и сама не знала.

Пустынный двор. Штук пяток «безгаражных» машин, приткнутых к газонам.

Дана глянула на знакомые окна – тёмные, плотно зашторенные, хотя днём шторы были раздвинуты… Форточки на всех окнах закрыты… Ничего необычного! Все так, как и должно быть!

«Какого чёрта я так волнуюсь за него? С чего я, собственно, взяла, что «волшебник» мёртв или убит? Почему мне так беспокойно? Почему? Почему? Почему? Надо бы подняться наверх и глянуть – а вдруг дверь Аристарха Вениаминовича уже опечатали?» –

Дана осторожно проскользнула в подъезд.

…Лампочки ни на одном из этажей не горели. Вернее, их просто не было… Должно быть, выкрутил кто-то…

Глаза быстро привыкли к темноте. А ещё Дана почему-то никак не могла избавиться от ощущения, будто позади неё кто-то идёт, подсвечивая ступени карманным фонариком. Она даже несколько раз оглянулась, недоумевая, откуда это льется свет…

Но никого там, за её спиной, разумеется, не было.

Дверь Аристарха Вениаминовича никто не опечатывал. Следовательно…
Лишний раз вслух выругав себя идиоткой, Дана ринулась вниз по ступеням.

…На первом этаже кто-то стоял… Силуэт человека отчетливо вырисовывался на фоне полуоткрытых подъездных дверей.

Дану и незнакомца разделял всего лишь один лестничный пролёт – прятаться бесполезно… Он наверняка уже услышал звук ее шагов…

– Ты кто? – как можно громче спросила она, стараясь говорить спокойно и даже сурово.
Человек не ответил.

Дана пригляделась повнимательнее… В дверях никто не стоял…

«Вот ненормальная!» – Дана с облегчением рассмеялась, сообразив, что «в роли незнакомца» выступила тень дальнего клёна – зрение, на которое она до сих пор не жаловалась, подвело, сыграв с нею презлую шутку.

«Все хватит с меня похождений на сегодня!» – Дана решительно вышла из подъезда, но тут же снова замерла. Почему? Она и сама не знала. Просто, какая-то опасность почудилась на мгновение… И эта опасность исходила от… двери, ведущей в подвал.

Подвальная дверь скрипнула, будто подтверждая догадку.

«Не боюсь! Ничего не боюсь» – Дана несколько раз мысленно повторила эту фразу и, обливаясь потом от страха, тронула ржавую ручку двери.

Из подвала несло запахом плесени и еще чем-то, кисло-сладким и гадким…

«Раз-два-три-четыре-пять! Ворон вышел погулять…» – она шагнула вниз, в густую темноту, автоматически отметив, что бегущие впереди неё огоньки, похожие на свет от ручного фонарика, никуда не пропали.

…Подвальные ступени были залиты какой-то липкой дрянью, подошвы приходилось чуть ли не отдирать от нее.

«Седьмая ступенька… Восьмая…» – Дана их зачем-то считала.

В глубине подвала, там, где находилась металлическая дверь, ведущая к каморкам-кладовкам, что-то стояло…

Дана замерла, не решаясь сделать ещё один шаг, и усиленно всмотрелась в нечто…

«Господи! Какая я дура! Ну чем пламя на кончиках моих пальцев – не фонарик!» – руки тут же засветились, как по заказу…

Она попыталась мысленно сфокусировать собственное свечение в пучок лучей. Получилось…

Там внизу, прислоненная к стенке, стояла… швабра. Обыкновенная швабра!

Дана рассмеялась, направила руку-фонарик выше, и… взвизгнув от ужаса, кинулась бежать.

На швабру была насажена отрубленная голова. Волосы седые. Глаза открыты. Рот в полуулыбке… А рядом, в углу, стояло безголовое тело…

3

– Мучача! Вставать пора! – раздался из прихожей спокойный ласковый голос отца. – Мы с матерью на работу уходим. Там на плитке – яичница с ветчиной. Позавтракай, пока еда не остыла…

Дана подпрыгнула в постели: «Значит, мне всё приснилось. Никуда я ночью не ходила! Да и Аристарх Вениаминович жив! Слава Богу! Сон-то какой страшный…»

Дверь хлопнула… Родители ушли.

Дана отправилась умываться, но в прихожей все же «тормознула», чтобы на всякий случай осмотреть собственную обувь. Кроссовки, чисто вымытые и аккуратно поставленные, красовались на второй снизу полке для обуви. Рядом стояли туфли – тоже абсолютно чистые.

«Ну и хорошо то, что хорошо кончается! Это просто замечательно, что я никуда не ходила! Просто – страшный сон!» – Дана с аппетитом «прикончила» яичницу, запив её кофе, и поскакала в школу на консультацию перед очередным экзаменом…

… Половины учеников в классе не было. Да и учительница тоже где-то пропадала.

– Что стряслось-то? – мимоходом поинтересовалась Дана у одноклассницы Ленки, раскрывая на парте тетрадь.

– Да Серега тут всех взбаламутил… Во дворе, рядом с его – ты ведь помнишь, где Серый живет? – девушку молодую убили. Голову отрубили, насадили на швабру. И тело рядом, безголовое стояло… Двор менты оцепили, но большинство наших все равно там сейчас толпится. Поблизости. И Варванна с ними. Вроде как в нашей школе та девушка когда-то училась. Как раз у неё… У нашей класухи, Варвары Ивановны…

Дану затошнило…

Глава 9. Сюр – не сюр…

До Аристарха Вениаминовича она попыталась дозвониться из учительской.
…Длинные гудки… Длинные гудки… Потом включился автоответчик.
Разговаривать с автоответчиком Дана не стала – просто положила трубку.

Предэкзаменационную консультацию перенесли аж на послезавтра.

…Дана брела из школы, куда глаза глядят. Что теперь следует предпринять и к кому еще, кроме Аристарха Вениаминовича, можно обратиться за советом – она абсолютно не представляла.

Как-то полночью бессонной
я блуждал завороженный
мыслью странной и простой:
происходит ЧТО со мной?
Жизнь была такой прекрасной,
а теперь мне ВСЁ не ясно!
Горькой, высохшей слезой
на ресницах тает соль.
Страх меня куда-то гонит:
то ли в омут, то ли в бой…
Ты мне смерть пророчишь, Ворон?
Каркнул Ворон: «Бог с тобой!»

Концовка собственного импровизированного «пророчества» несколько успокоила Дану: «Почему, собственно, я решила, что убить хотели именно меня? Та девушка, если она выпускница Варвары Ивановны, старше меня, как минимум, лет на шесть… Допустим, мы даже с ней похожи внешне, но перепутать нас все же затруднительно. Из-за возраста… Хотя… Может у неё волосы длинные. Как у меня. Тогда со спины, конечно… Увидеть эту девушку я не смогу даже на похоронах… Гроб вряд ли откроют… Попросить классную, чтобы показала её фотографию? Нехорошо как-то… У людей беда, а я… Господи, как же всё жутко и непонятно!.. Даже если я, и вправду, ночью была в ТОМ подвале, то почему я видела мёртвой не девушку, а Аристарха Вениаминовича? Вот, что самое необъяснимое!»

– Сойди с рельс, дура!

Дана замерла на мгновение, вдруг сообразив, что идёт прямиком по железнодорожной ветви, да еще и навстречу электричке…

– Нанюхалась чего или на солнце перегрелась! Ну и молодежь пошла – оторви да брось! –
«отчитала» её какая-то бабулька на перроне.

– Я… просто задумалась… – пролепетала Данка, не слишком понимая, кому и зачем что-то объясняет.

Электричка остановилась. Дачники, гружёные всякими баулами, ринулись занимать вагоны, поминутно натыкаясь на Дану, которая медленно брела навстречу потоку людей в сторону здания вокзала…

2
Дана пробежалась по всем этажам, потом обошла вокруг здания вокзала несколько раз, стараясь не пропустить ни один закуток между ларьками на перроне – знакомой цыганки нигде не было!

Хотелось пить. Данка порылась в карманах джинсов – там завалялось несколько жалких монеток, на которые даже чая-то не купишь в буфете. Разве что, за вход в вокзальный туалет можно заплатить. «Может, там уже фонтанчик-поилку поставили… Или… На крайняк – воды из–под крана напьюсь» – подумалось Данке.

…Женщины, прижимая к себе сумочки и пакеты, боязливо обходили стороной маленькую цыганочку, которая грациозно и аккуратно мыла шваброй пол, как заправская уборщица… Вот только зелёной униформы на ней не было. И гнусных резиновых перчаток…

Дана решительно прошла мимо смуглянки со шваброй к раковине умывальника. Мимоходом глянула на себя в зеркало и принялась мыть руки с мылом, чтобы потом напиться воды из собственных ладоней…

– Слышь, подруга, – цыганочка тронула её за локоть, – здесь за углом баня есть. Знаешь ее?

– Знаю… А зачем мне туда? – изумилась Дана

– Мать велела передать – ждёт она тебя там. В холле, – быстро шепнула цыганочка и склонилась над тряпкой и ведром…

– Чья мать? – тихо переспросила Дана.

– Да уж не твоя, наверное, а моя, – фыркнула смугляночка, – знала она, что ты всё равно на вокзал когда-нибудь, да придёшь, не струсишь…

3
Тучную цыганку узнать было непросто – помолодела и похорошела. Глазищи подведены тушью, губы накрашены алой помадой. Костюм – как для выхода на сцену. Волосы убраны под красивый шёлковый платок, а не под черти чё, да ещё и засаленное… В ушах – золотые серьги-кольца.

Она цепко ухватила Дану за руку и завела в один из шикарных номеров, стилизованных под Испанию.

– Деньги с собою прихватила?
– Нет…- Дана машинально пошарила в карманах, – у меня с собой только…
– …только ключи! – фыркнула цыганка, – «от квартиры, где деньги лежат»… Думаешь, ключи украсть не сумею? А потом ведь и следом могу незаметно прокрасться и унести всё подчистую, пока ты родителей дожидаться будешь где-нибудь у подруги…

Дана внутренне сжалась…

– Шучу-шучу, не бойся… Наивная ты, ох, наивная. Хотя и храбрая по легкомыслию… Храбрости у тебя не отнять – вечно голову свою суёшь, куда попало… Ума бы еще прибавить немного – цены бы тебе не было!

– Вы со мною, как мать разговариваете…
– А хотя бы и как мать! Знала б про дар твой раньше, когда ты ещё маленькой была, украла бы тебя! И в дочки себе записала…

– Вы… серьезно? – Дана растерялась, так и не поняв, издеваются над нею или нет..

Цыганка снова рассмеялась, не поймешь, угрожающе или добродушно:

– Шучу! Конечно, шучу! А может, и не шучу! Неужто, мать твоя не учила цыган бояться? Ладно-ладно… Не дергайся! Говори, зачем пришла. А то тут скоро клиенты нагрянут…

– Какие?

– Богатые, – цыганка опять хохотнула. – Смешно с тобою разговаривать! Ты откуда такая мне на голову свалилась? Как инопланетянка, честное слово! Неужели не поняла еще? Гадаю я здесь на картах и по руке. Меня тут многие знают. И друзья их друзей меня знают…

– А чего ж вы тогда на вокзале делали?

– Чего-чего… Всякое бывает… И «пустые» дни случаются… В общем, не тяни, девонька, говори, с чем пожаловала…

– Вы вчера сказали, что беда надо мною уже кружит чёрным вороном… Вы просто так это брякнули? Как всем другим клиентам? Или?..

– А ты вчера про болезни мои, про детей, да про мужа просто так ляпнула? Или?..

– Я… Вдруг увидела это… И все…

– Вот и я так же, – цыганка серьезно кивнула, – когда вижу, когда не вижу.
– А…- Дана долго не могла сформулировать вопрос, – что вы еще увидели? Про меня?

– Что еще… – цыганка усмехнулась, – «за так» не гадаю, но… тебе, уж ладно, скажу. Потом сочтемся. Видела я парня молодого, светловолосого, сероглазого, который над тобою ангелом кружит. Видела еще кого-то… Да не разобрала, кого… Сама-то ты что чувствуешь?

– Не знаю, – Дана пожала плечами.

– А ты прислушайся к сердцу. За кого оно болит?

– За брата умершего…
Цыганка с сомнением покачала головой:
– Не лукавь перед собой… За брата сердце и не болит уж почти… Давно он умер. О другом человеке думаешь… Интересен он тебе, как никто другой. Но ты его боишься, а он – тебя. Нравишься ты ему очень… А который…

– Марьяна! Тут к тебе пацан из ваших. Выдь, поговори… – в дверь номера заглянула пожилая женщина в синей, «банной», униформе с бейджиком.

…Ждать Марьяну долго не пришлось. Вбежала в номер, чуть ли не путаясь в длинных юбках…
– Уходи, девонька! И не появляйся здесь с месяцок! О работе на паях потом поговорим… Через месяц! Уходи же!!! Беда за тобой – хвостом…

– А что случилось?

– Клиентку нашу убили!

– Нашу???

– Ту самую, которой ты вчера деньги возвращала… Голову ей отрубили! На швабру насадили… Иди домой… Потом о совместной работе поговорим… Ох, чует мое сердце кто-нибудь на Марьяну укажет. Или на тебя… Мол, видели с убитой… Ну да ничего… отбрешемся…

Глава 10. Ворон ворону

…Навстречу – ни одного прохожего. Жутковато и безлюдно. Справа – река, слева – дорога и бесконечные бетонные стены, перемежающиеся металлическими воротами с колючей проволокой наверху и шлагбаумами возле будок-постов…

На дороге ни одной легковушки, только – защитного цвета УАЗы, грузовики и фуры, оставляющие за собой шлейфы едкой сухой пыли…

“Спасибо, что тополя здесь не повырубили! Всё как-то уютнее с ними! Хоть какая-то зелень, пусть и блёклая из-за всяких заводских выбросов!” – Дане уже стало казаться, что индустриальным постройкам не будет конца. Конечно, можно было спуститься к реке и идти по галечнику, но, отправляясь утром в школу на предэкзаменационную консультацию, она сдуру надела туфли на каблуке, а не кроссовки…

В этом заводском районе, примыкающем к железной дороге, Дана еще не бывала, хотя ей и казалось, что она отлично знает все закоулки своего далеко не маленького – с миллионным населением – города…

Расставшись с цыганкой Марьяной, она вздумала пройтись пешком до железнодорожного моста, а потом, сделав крюк, повернуть по объездной дороге назад и выйти на набережную в центре города. Но путь оказался куда длиннее, чем ей представлялось. Она “путешествовала” уже два часа, а до центра города, видимо, было еще идти и идти…

Конечно, можно было бы проделать этот путь на “велике”, транспорт, как-никак, но вернуться за ним домой девочке просто в голову не пришло.

Она брела по пыльной тропке, глядела по сторонам, машинально обращая внимание на какие-то совершенно незначительные детали урбанистического пейзажа, вроде высоченных труб, и нелепых надписей на бетонных оградах. Но думала лишь о том, какими, собственно, мотивами мог руководствоваться убийца.

“Спрашивается, зачем ему, или ей, понадобился столь жуткий способ убийства? Ведь слухи об этом кошмаре могут всполошить и напугать, если не весь город, то целый район! – напряженно размышляла Дана. – Ну, допустим, эта несчастная женщина кому-то дорогу перешла или была замешана в чем-то, типа торговли наркотиками… И её решили убрать, свои же, чтобы спрятать концы в воду… Но разве концы в воду прячут так демонстративно??? Нет, конечно! Проще всего, разумеется, предположить, что её убил маньяк… Я где-то читала, что осенью и весной у шизиков происходят обострения… Но… Но… Даже у сумасшедших должны быть, пусть и надуманные, связанные с их безумием, но всё же – мотивы… Что самое главное в этом преступлении? Правильно – демонстративность! Такое ощущение, что убийца уверен в своей безнаказанности или просто о ней не думает… А думает о том, чтобы… Стоп! Марьяна испугалась, что подозрения падут на неё… Или… на меня… Причем, подозревать меня у следователей, даже больше оснований… Весь прошлый день я крутилась в ТОМ дворе. Меня многие видели… Более того, я, наверняка, оставила следы… Ну, чем не улика – моя кровь на перилах? Впрочем, вряд ли это можно считать уликой… Я ведь не знаю, где жила та несчастная… Наверняка, не в том же подъезде, где квартира Аристарха Вениаминовича… Хотя… Не удивлюсь, если именно там… А значит… Нет, быть того не может! Зачем кому-то подставлять меня. И почему именно меня? Стоп… Марьяна ляпнула в шутку, что украла бы меня, если б знала про мой дар раньше… А я и сама-то про свой дар ничего до недавнего времени не знала. О том, что я что-то там могу, известно лишь… старой карге из парка, Аристарху Вениаминовичу и… Марьяне… И раньше всех об этом узнала старуха… Голубь, разумеется, не в счёт… Хотя… Может, и можно выдрессировать птицу так, чтобы она… Выходит, вероятен еще один человек, знающий о моих идиотских способностях… Нет, пожалуй, это, уж точно, из области фантастики! Остаются – старуха, Аристарх Вениаминович и Марьяна… Именно старуха сообщила, что меня, возможно, кто-то дожидается вечерами в парке. Господи, кто же тогда в этом “раскладе” Аристарх Вениаминович??? Неужели, я не могу встретиться с ним именно потому, что он и есть… убийца… Нет! Не верю!!! Хотя… Ох, все, наверное, гораздо проще, чем я навыдумывала. Что-то до невероятности простое… Пойду-ка я к реке. Дышать больше не могу этой пылью!”

2
Прикинув, что, спускаясь вниз по галечнику, наверняка сломает каблуки, Дана предусмотрительно сняла туфли…

Идти по камням босиком было не очень приятно, но необходимость ступать осторожно на время отвлекла Дану от тяжких раздумий.

Она шмякнула туфли в метре от воды и уселась на большой валун. Ноги гудели…

Расстояние-то она прошла немалое, причем, на каблуках: “Ох и досталось бы мне от мамы за подобное небрежное обращение с приличной обувью!”

От реки несло запахом тины. Воняло рыбьим жиром…

Дана побултыхала ладони в воде, а потом даже рискнула вымыть ноги…

Солнце изрядно припекало, в синеве неба кружили птицы…

“Вороны, наверное, – решила она – где-то здесь рядом находится свалка”

Метрах в пятидесяти, действительно, виднелась куча мусора – промышленные отходы, вперемешку с бытовыми… Куски асфальта, какие-то гнутые металлические штыри, картонные ящики…

“Даже, похоже, что-то съестное там завалялось… Или не съестное, а…”- Данкино сердце в ужасе ёкнуло.

Забыв про туфли, она поспешила туда, где что-то упрямо клевал ворон.

…Тук-тук, тук-тук… Тук-тук… Тук-тук-тук…

Дана вгляделось в нечто… И подошла чуть ближе…

Ворон безуспешно пытался выклевать… глаз у пластмассовой куклы. Рук и ног у сломанной “маши” не было. Только голова, да помятое туловище…

Дана невольно охнула и ринулась по галечнику наверх. И, уже стоя на бетоном бордюре автодороги, вдруг вспомнила про туфли…

“И чего, собственно, я напугалась? Я уже выросла! Вы-рос-ла! И УЖЕ не боюсь больших пластмассовых кукол, так похожих на моего маленького мёртвого брата!” – она решительно двинулась вниз, снова к реке.

…Вверх по насыпи, навстречу Дане, поднимался какой-то парень.

– Эй, заполошная, не твои ли “котурны”? А то мой Рэкс уже решил попробовать их на вкус…

– Мои… котурны… – рассмеялась Дана, принимая из рук в руки и напяливая на грязные ноги свои “приличные” туфли. – Представляешь, какая я дура? Напугалась ворона, который выклёвывал глаза кук…

…Парню было лет шестнадцать на вид. Тёмный блондин с яркими серыми глазами. Одет в джинсовый костюм, такой же, как у Даны…

…И… никакой собаки рядом.

Глава 11. Сюр-невермур

…Огромный чёрный ворон шумно «приземлился» на его вытянутую руку. А потом, по-деловому перебирая лапами, добрался до плеча и уселся, нахохлившись…

– Так это и есть Рэкс? – Дану скрутило от хохота.

– А ты что подумала??? – изумился парень.

– Я решила, что Рэкс это кличка собаки!!! Ой, не могу!.. – Дана едва справилась со смехом. – Ты его что, вместо домашнего животного держишь?

– Никого я не держу! – обиделся парень. – Рэкс летает, где хочет… Просто его пару лет назад ранил какой-то гад… Я его случайно нашел. Раненого. Именно здесь нашел. Возле реки. Клевучий он был, зараза. Когда первый раз его в руки взял, он меня не только когтищами поцарапал, но и глаз чуть не выклевал. Только я его все равно домой забрал… Не бросать же подыхать! Птицы – моя слабость. Я этого Рэкса подлечил, как смог, а потом вытурил… Правда, он всё равно ко мне хоть через день, да прилетает. Можно сказать, он мне самый верный друг… Мы с ним здесь иногда гуляем вместе…

– А зачем ты его вытурил-то, раз у вас такое… взаимопонимание?

– Да, говорю же, – парень почему-то смутился, – клевучий он. Беда с ним! Когда дома у меня безвылетно жил, норовил всех, кто ко мне приходит, за ноги ущипнуть или клюнуть… Как собака дом охранял. Вот и назвал его Рэксом… А твои туфли мелкими клепками украшены. Блестят на солнце. Вот он их и решил попробовать…
– …на клюв! – фыркнула Дана.

– Уж точно, не «на зуб», – усмехнулся парень.

– Я тоже птиц люблю… И животных всяких… Но моя мама – врач… Даже на рыбок в аквариуме не согласилась, хотя мы с папой её долго уговаривали… А зовут тебя как? – Дана расхрабрилась, поскольку парень ей нравился все больше и больше.

– А какое имя ты мне дала бы?

– Эдгар! – не задумываясь, брякнула Дана.

– Угу…- насмешливо буркнул парень и процитировал. – «Каркнул Ворон: «Невермур!»». Ничего оригинальнее, учитывая обстоятельства, ты, конечно же, придумать не смогла…

– Не в том дело… – Дана замялась в нерешительности. – Видишь ли, так моего брата называли бы…

– Называли бы?..

Она кивнула:
– Он умер, понимаешь… От пневмонии…

– Понятно… – юноша снова смутился, – если хочешь, называй меня Эдгаром.

– Ты в выпускном классе учишься? Как я? В какой школе?

– В тридцать третьей…
– Далеко отсюда! – огорчилась Дана. – Выходит, ты даже в другом районе живешь!

– Зато люблю бродить здесь…- мягко улыбнулся парень.
Дане снова показалось, что он засмущался. И это её, честно сказать, порадовало…

2
…Они проболтали о всяких пустяках всю дорогу, до самой набережной…

– А Рэкс почему улетел? – спохватилась Дана. – Моё общество ему, что ли, не нравится?

– Ты здесь ни при чем! Просто Рэкс не любит, когда вокруг много людей. Такой уж у него характер сумрачный. Обычно он вечерами сам ко мне в гости прилетает. Я на всякий случай, каждый вечер форточку открываю, – пояснил Эдгар.

Настоящее его имя Дана спрашивать не стала. Да и сам парень, кажется, был совсем не против того, чтобы называться Эдом…

– Хорошо с тобой! – Дана вздохнула. – Но мне все же надо домой… Правда, опять пешком придется идти, но…

Парень выгреб из заднего кармана горсть мелочи:
– Держи! На автобус хватит… И… может, встретимся завтра? Там же, где сегодня?

Именно этого вопроса Дана от него и ждала с нетерпением:

– Конечно, встретимся, Эд! Завтра! Там же! И в то же время! Как в песне…

Эд радостно – как показалось Дане – кивнул, будто бы тоже с нетерпением ждал именно этих слов.

Ей даже захотелось чмокнуть его в щеку. Но она не решилась…

Глава 12. Джаз-сюр

…Дома кто-то был…

Дана окинула быстрым взглядом полочки для обуви…

– Пап! Ты чего домой обедать пришёл? На работе что-то стряслось?

– Да ничего не стряслось! Уж и домой прийти нельзя среди дня! – отец выглянул из кухни с открытой банкой тушенки и вилкой в руках.

– Ну ты и шутник! – фыркнула Дана. – Сказал бы утром, что придешь на обед, я бы хоть картошку пожарила…

– Ничего, мучача, я и одной тушенкой перебьюсь… На самом деле, поговорить с тобою хотел… Один на один…

– … О чём? – руки и ноги Даны одеревенели.

– Да не напрягайся ты так! Разве я хоть раз тебя за что-то ругал? Не враг я тебе, поверь.

– Знаю, что не враг…- с трудом выдохнула Дана, боясь, что сейчас разревётся.

– Идём на кухню кофе пить… А я тебе тем временем одну историю из своей жизни расскажу…

Дане стало чуть легче…

– В общем, так, – отец, добродушно улыбаясь, выдвинул из-под кухонного стола табуретку, – садись, мучача! Нечего стоять. Ты ж не экзамен у доски сдаешь… Так вот… У меня всегда был очень хороший музыкальный слух… Время послевоенное… Мне девять лет… Отец мой и твой дедушка тогда считался без вести пропавшим. Только лет через десять после войны известно стало, где и как он погиб… Мать одна с тремя детьми. Я старший… Очень мне хотелось в музыкальной школе учиться. Но там деньги за обучение надо было платить. Бесплатно – только для круглых сирот. Мать, понятно, сказала, что платить за меня не станет… И я… решился на некоторый обман. Попросил приятеля – а у него была такая возможность – подделать справку… Якобы, я круглый сирота. Приняли меня в музыкалку. Целый год отучился на “отлично”. Потом объявили отчётный концерт. Я солировал… И мать моя на этот концерт пришла. Подружка ей сказала, что я там выступать буду… До сих пор помню, как мне стыдно было, когда мой “сиротский” обман после концерта раскрылся… Мать не ругалась… Мать плакала… Себя винила за моё враньё. И деньги школе потом заплатила. За целый год моей учебы… Продав почти всё, что у нас было… Я про этот случай всякий раз вспоминаю, когда на могилу матери езжу… Никогда не забуду…

– Пап, ты к чему мне все это рассказываешь? Я ничего никогда не подделывала, честное слово!

– Знаю, мучача… Но… В общем, не стоит тебе прятаться со своим музыкантом-неформалом по всяким подвалам. Не дело это – среди ночи куда-то срываться… Верю, что ничего страшного у вас там не происходит, но мне, ей Богу, станет спокойнее, если вы здесь будете собираться… У нас дома. Не знаю, что вы там сейчас слушаете, поёте и играете, кроме джаза и “битлов”, но, думаю, общий язык с твоими приятелями-музыкантами все же сумею найти…
– А с чего ты взял, что мой приятель музыкант?
– Ты справочник оставила открытым… Как раз на статье про экзотические инструменты. Я книгу аккуратно на полку поставил, чтобы мать не ругалась за то, что вещи где попало разбрасываешь…

– И мои кроссовки тоже ТЫ ночью вымыл? – осторожно спросила Дана, боясь услышать, что…

– Конечно, я… И понял сразу же, что вы где-то в подвале собираетесь… Банку с малиновым вареньем нечаянно грохнули и повывозили обувь…

– Малиновое варенье??? – Дана оторопела.

– Малиновее… – отец засмеялся, – вот, наверное, кому-то от матери за порчу припасов досталось!

– Точно – малиновое варенье, а не…?

– Полагаешь, не отличу малиновое варенье от смородинового или какого-то другого?

Дана кинулось отцу на шею:
– Папочка!!! Я тебя обожаю!!!

– И я тебя, мучача… Ты своего неформала приводи к нам в гости… Познакомимся… Не сегодня, конечно… Завтра, например. А я до этого времени постараюсь мать подготовить, чтоб она все спокойно восприняла, и не бушевала…

2

Допив кофе, отец снова ушел на работу. А Дана, тщательно вымыв туфли и полы в квартире, отправилась принимать ванну.

После разговора с отцом Данкино настроение явно улучшилось, хотя мысль о том, кто и зачем убил “клиентку” Марьяны, по-прежнему не давала ей покоя.

“Итак, – она то набирала в ладони, то сдувала с них мыльную пену, – я теперь кое-что знаю о месте преступления… На ступенях, где я стояла, было разлито малиновое варенье. Но не стоит всё же думать, что преступление – всего лишь чей-то розыгрыш. Иначе, оно не переполошило бы так всех вокруг… И труп – не кукла какая-нибудь. Труп – настоящий… Но… то, что я приняла за кровь – не кровь. Точнее так: кровь была там внизу… Возле швабры… И… ее было мало… А может даже и не было… А варенье – случайность… Или… способ подловить кого-то. На высыхающем варенье, наверняка, хорошо отпечатались мои следы… Получается, что меня все же кто-то хотел “подловить”? Да нет, вряд ли… Хотя… Нет, всё равно здесь что-то не так! Концы с концами не сходятся!”

Дана вылезла из ванны, облачилась в зелёный домашний халат и принялась вытирать волосы, машинально оглядывая себя в зеркало.

“Я сейчас очень похожа на какую-нибудь, одетую в униформу, уборщицу на железнодорожном вокза… Стоп! Швабра! Почему голову женщины насадили именно на швабру?” – на мгновение подумалось Дане.

Но, в следующий момент её мысли изменили направление:
“А может, ту несчастную вообще никто не убивал? Что если она умерла где-то дома, а голову отрубили и насадили на швабру уже потом, спустя какое-то время? А швабра – это явный намек на что-то! Например, на то, что она работала уборщицей… В таком случае, надо искать сначала того, кому понятен этот “знак” со шваброй… То есть, можно предположить, что… таким странным способом кого-то… ловят??? Но кого и зачем??? Вряд ли меня… Но этот кто-то всё же как-то связан со мною. Возможно, его следует искать в моем окружении… и… среди тех, кому известно о моем даре??? Старуха, Аристарх Вениаминович, Марьяна… Стоп… А вдруг и тот красивый брюнет на крыше тоже во все этом замешан??? Нет, вряд ли… Получается, что надо всё же встретиться с Аристархом Вениаминовичем! Сдается мне, что кого-то ловят на… МЕНЯ… Ко всему прочему, мне до сих пор не понятно, почему на швабре я видела голову Аристарха Вениаминовича…”

Глава 13. Сюр, так сюр…

До Аристарха Вениаминовича Дана опять не дозвонилась…

Полистала учебники, пытаясь настроиться на повторение пройденного материала, но вскоре вынуждена была признать себе, что не воспринимает сейчас никакой текст.

Смотреть телевизор тоже не получилось. Оставалось одно – снова отправиться бродить по городу или же, прихватив пакетик с семечками, идти в парк и кормить вечно голодных глубей и воробьёв. Она могла смотреть на них долго-долго. И ни о чём, по сути, не думать…

Разумеется, из всех скамеек в парке, она выбрала именно ту, заветную, с вечно грязным сидением… Причем, стоило ей лишь вытащить из кармана пакет с угощением, как птицы моментально слетелись на пиршество.

Горсть за горстью – семечки почти закончились… Она порылась на дне целлофанового мешочка, выгребая остатки, но в этом момент полчище голубей будто ветром сдуло… Наверное, потому, что прямо перед Даниными ногами шумно “спикировал” ворон.

– Рэкс? – изумилась она.

– Крэкс, фэкс, брэкэкекс, – отчетливо процитировал ворон сказочное заклинание.

Дана рассмеялась:
– А на плечо ко мне взлететь не побоишься?

Ворон, вполне по-человечески, задумался, склонив голову набок, будто бы прикидывал, стОит или не стоит ей доверять…

– Ну же, не бойся! – Дана даже отвела в сторону согнутую в локте руку. Так, как это делают сокольничие.

Рэкс взлетел ей на руку и, важно перебирая лапами, добрался до плеча.

– Вот только бусы у меня на шее клевать не надо! – спохватилась Дана.

Но, судя по всему, бусы-то как раз птицу и не интересовали. Рэкс почему-то принялся сварливо требушить её косу – прядь за прядью.

– И чем тебе мои волосы не понравились? Или, наоборот, по вкусу пришлись?

– Др-ругой… Др-ругой… Шуры-муры… Невермур-р-р… – то ли объясняя, то ли просто болтая что попало, пробурчал Рэкс, но Данины волосы выплетать из косы все же перестал. Потоптался по плечу девочки, как будто раздумывал – уютно ему тут или нет. А потом спрыгнул на землю… и, вспорхнув, скрылся за верхушками деревьев. Но, видимо, опять где-то совсем недалеко приземлился.

“Там Эд! – немедленно подумалось Дане. – Вот только, что он здесь делает? Странное совпадение…”

В глубине аллеи действительно показался Эд. Или… не Эд. Но похож…

“Будто бы ростом выше… – Дана вгляделась повнимательнее. – Конечно, Эд! Раз у него на плече сидит ворон, значит, я вижу именно Эда! Второй такой чудик, с другом-вороном, вряд ли существует… А насчет роста… мне просто померещилось. Ветер. Тени деревьев движутся, удлиняя силуэт идущего навстречу человека… Но всё равно… Как-то это странно… ”

Дана спрыгнула со скамейки, не зная, убегать от парня или, наоборот, мчаться ему навстречу.

– Подожди! Не беги! Я именно тебя искал! – крикнул Эд, ускоряя шаги.

– С чего ты взял, что я собралась бежать?

– М-м-м… Я почувствовал, что ты испугалась меня… Почему?

Рэкс – до этого цепко сидевший на плече парня – снова взмыл вверх. Дана заворожено остановилась, пытаясь понять, куда на этот раз полетел ворон.

…Эд поймал ее ладонь в свои…

Дана невольно дёрнулась, стремясь освободиться. Но парень властно удержал её руку.

– Не шарахайся от меня, пожалуйста! Всего в десяти метрах отсюда полным-полно народа! Я тотчас тебя отпущу. Но, прежде, скажи – только честно! – что во мне тебя сейчас испугало?

– Я… – Дана перевела дыхание, – понимаешь… Ты мне показался каким-то другим…

– Каким?

– Выше и старше…

Эд по-деловому кивнул, отпуская её руку…

– В общем, так… Я, видимо, должен кое-что тебе объяснить и показать… Только не здесь… Например, там же, где мы встретились сегодня…

Дана внутренне сжалась…

– Скажи, что мне сделать, чтобы ты не боялась меня? – его голос прозвучал почти умоляюще.

– Не знаю…

– Тогда расскажи мне, чего боишься в себе! – почти выкрикнул он. – Пока не поздно! Здесь! Сейчас! За деревьями полным-полно народа! Стоит лишь крикнуть, и кто-то да прибежит на помощь! Чего ты так боишься в себе??? Что это? Кража? Убийство???

На слове “убийство” он внезапно и резко тряхнул её за плечи.

Дана закрыла лицо ладонями и разрыдалась…

А он… обнял её… по-отцовски… И прижал к себе…

2

Они оба сидели на спинке злосчастной, вечно грязной скамьи…

Эд кормил голубей… При нём, по странному совпадению, тоже оказался мешочек с семечками…

Голуби жадно клевали угощение… А Дана рассказывала и рассказывала… Всё по порядку… Начиная со странного заявления старухи о ком-то, похожем на неё, Дану…

Эд время от времени что-то переспрашивал. Как-то совсем по-взрослому… И монотонно бросал семечки птицам. И каждое движение его руки действовало на девочку завораживающе, успокаивающе, чуть ли не усыпляюще…

Время от времени она ловила странноватые взгляды редких прохожих. Машинально отмечая, что люди смотрят на Эда как-то осуждающе, а на неё – с жалостью, чуть ли не отвращением…

…Он всё кивал, а она все говорила и говорила… Как в полусне…

– И… кого же ты подозреваешь в убийстве?

Дана тяжело вздохнула:
– Я не хочу верить, но…

– …Аристарха Вениаминовича… – с непонятной усмешкой продолжил Эд…

Потом, тягостно помолчав, почти приказал:
– Немедленно закрой глаза!

Она автоматически послушалась…

– Не открывай, пока не скажу…

– Ладно…

– Как-то полночью бессонной, – неожиданно “процитировал” Эд, – я сидел завороженный странной песней о былом. Шум услышал за окном. Чей-то крик и топот конский… Может, посвист боевой…

Рука Эда обняла Дану за плечи… Но она почему-то отнеслась к этому жесту спокойно… Поскольку глаза её слипались… Она почти кимарила…

– Смотри на меня!!!

Дана машинально глянула, чуть не упав со скамейки… И завопила… Будто её режут…

Глава 14. Резонанс-сюр

…Неприятная пьяная ухмылка. Золотой зуб. Белобрысые волосы, стриженые ёжиком…
Дана поёжилась, как от холода, не понимая, что означает этот сверлящий, оценивающий взгляд парня.

– Нашёл, блин, где целку распаковывать…- он смачно сплюнул, поддёрнув одной рукой сползающие с пуза спортивные штаны, и отхлебнул пива из открытой бутылки, – я уж подумал: тут режут кого.

– Шёл бы ты своей дорогой…

– Я-то пойду, а ты, глиста поганая, если ещё раз здесь покажешься…

– Знаешь что, друг, лучше просто иди мимо!

Белобрысый снова окинул Дану липким взглядом:
– Вот что я тебе скажу, пацанка, ты вместо того, чтоб хайло раскрывать в общественном месте, вереща, как недоколотая свинья, прежде с мальчиками перепихнись. А уж потом с солидным хреном пробуй…

– За-мол-чи! Немедленно! И уходи!

– Сам катись, раз справиться с этой куклой не сумел! И не играйся тут в интеллигентность…

– Я не играюсь. Я предупреждаю: если произнесёшь ещё хоть одно грубое слово, я тебе интеллигентно «запечатаю» рот кулаком! Тоже мне, защитник выискался!

– Спортсмен что ли какой? Ну-ну… Мы с пацанами вашего брата, «спортсмена», не раз…

– Моё дело – тебя предупредить. Дважды повторять не буду.

Белобрысый снова оглядел Дану с ног до головы:
– Знаете что, катитесь вы оба в баню, и не мешайте порядочным людям культурно отдыхать… Руки об вас марать неохота!

– Так-то лучше…

Белобрысый парень скрылся в боковой аллее парка.

– Теперь пойдём-ка и мы отсюда… Я тебя провожу… До подъезда… Эх, надо было для разговора с тобой всё же выбирать место побезлюдней.

Дана кивнула и поплелась рядом. На расстоянии метра.

– Что означает слово «целка»?

– М-м-м… Девственница. Вот что оно означает.

– Я так и поняла… – от смущения Дана запихнула руки в карманы джинсов, – а «перепихнуться», соответственно означает… – она еще больше смутилась и невольно ускорила шаг.

– Да наплюй ты на этот дурацкий ликбез! – он снова сделал жест, будто хотел её приобнять за плечи, но, спохватившись, тоже запихнул руки в карманы джинсов. И рассмеялся, икоса глянув на Данку.

Она хмыкнула, демонстративно убрав руки из карманов. Он кивнул:
– Так-то лучше! И вовсе ты не пацанка, а очень даже симпатичная девчонка. Забудь про эту дурацкую ситуацию в парке! Парень, конечно, грубиян, но… Со стороны наше с тобою общение, должно быть выглядело, как… Ну, в общем, парень таким способом защитить тебя хотел. Не обижайся на него… Просто, каждый разговаривает на привычном для него «языке».
– Да понимаю я это… – она шмыгнула носом. Стало чуть веселее на душе, но Дана всё равно по-прежнему чувствовала себя будто оплёванной.

– Вот только реветь не надо… – он покачал головой, – а то я и так уже чувствую себя полным кретином… Первый раз в жизни попадаю в столь дурацкие обстоятельства…

Дана попыталась улыбнуться:
– А… как у те… Как у вас это выходит?

– Мы с тобой уже вроде как на «ты» перешли…

– Простите меня за фамильярность… – Данка отчаянно покраснела, – я ведь не знала, что вы уже… взрослый… Как у вас получается внешность менять?

– Это не у меня получается… Хотя я тоже, конечно, кое-что умею. Это у тебя… получается видеть именно то, что тебе хочется видеть в данный момент. И для этого ты вызываешь у себя определенное душевное состояние… с помощью звуковых вибраций нужной частоты… Во всяком случае, я пока именно так расцениваю сей забавный феномен. Вот только не совсем понимаю, для чего тебе нужен этот эффект самообмана… Тебе, должно быть, трудно общаться с окружающими. Я правильно понял?

Дана пожала плечами:
– Может, вы и правы. А… как вас, в действительности, зовут?

Он искренне изумился:

– Так ты ещё не поняла, как меня зовут?.. Хотел бы я знать, каким ты меня сейчас видишь… Надеюсь, не Бармалеем?

Данка хмыкнула, а он по-мальчишески хлопнул себя по лбу:
– Я – дурак! Сейчас мы запросто проверим, КАКИМ ты меня видишь… Хорошо, что я его прихватил. Никогда не ношу с собою документы, но сегодня взял почему-то…

Он вытащил из нагрудного кармана паспорт:
– Надеюсь, фотке на документе ты поверишь больше, чем своим глазам … Презабавно, однако…

Дана глянула на фотографию, потом на мужчину:
– Вы здесь немного моложе…

– Ну, слава Богу! – он рассмеялся. – Наконец-то, я выгляжу для тебя почти таким, каков на самом деле!

– Таким я вас уже видела однажды… На крыше… Вот только никак не могу поверить, что вас зовут… Аристарх Вениаминович.

– Я тоже своё имя-отчество не очень жалую. Меня в детстве СтАриком или Старым называли… И эти звуковые вибрации, очевидно, сыграли не последнюю роль при нашей первой встрече… Кстати, тебе абсолютно не подходит имя Лена. А вот Дана – подходит по вибрациям…

– А почему там, на крыше, вы назвали меня «мучача»?
– Трудно объяснить…- Аристарх Вениаминович дёрнул плечом, – я просто это «услышал»… И имя твоё услышал… И страх твой слышу, когда боишься… И огорчение тоже слышу… И смущение…

– Так вы музыкант? – сообразила Дана.

– Нет, – он рассмеялся, – я математик по профессии. Бывший препод университета. А теперь астролог. Гороскопы составляю. Тем и зарабатываю на жизнь. Но и музыкой занимаюсь тоже… Правда, весьма своеобразно. Для себя. Всё пытаюсь понять, почему они оба сгорели… Никто так и не смог мне этого объяснить…

– Мой вопрос, наверное, покажется вам невежливым… Но о ком вы говорите? Кто сгорел…

– Игорёк и Люся… Я как раз и собирался тебе о том случае рассказать…

– Аристарх Вениаминович, давайте мы куда-нибудь свернём. В другой двор. Сейчас мои родители с работы придут и…

– Понимаю, – он криво усмехнулся, – надо признать, взгляд твоего отца был весьма красноречив… И мыслей читать не надо, чтобы понять, о чём он подумал. А уж твоя мама, так и вовсе…

– Может, к вам домой пойти?
– Нет! – в его голосе прозвучал почти испуг. – Теперь это тоже не вариант, к сожалению. Давай так: ты меня подождёшь на лавочке у дома за вон тем углом. Я заскочу в гараж и вернусь с мотоциклом. Прокатимся с тобою по объездной дороге. Туда. К реке. Там сейчас, только собаки, да птицы. И Рэкс нам компанию составит.

– А как он узнает, что мы там? – изумилась Данка.

– Ну, во-первых, я его мысленно туда позову, во-вторых, он, думаю, и без зова нас «вычислит» по вибрациям биополей… Птицы гораздо чувствительнее людей…

– А тот чёрный голубь с белой ниткой на лапе, это был Рэкс?

– Нет, конечно! Глупости какие! Фантазёрка ты! Это был голубь Люпус. Мы с ним тоже дружим…

– Так вы его ко мне специально отправили? – поразилась и даже испугалась Дана.

– Никого я никуда не отправлял… Люпуса мальчишки уже не первый раз поймать пытаются… А мне он доверяет. В окошко частенько залетает, как Рэкс… Он, очевидно, перепутал тебя со мною…

– Перепутал???

– Понимаешь, я ведь тоже по вибрациям почувствовал, что где-то рядом, есть человек, похожий на Игорька… Давно почувствовал. Но никак не мог с тобою встретиться…

– И попросили ту старуху???
– Никого я ни о чём не просил… Хотел бы я знать сам, кто та старуха! В общем, так: давай мы всё же не здесь будем обо всём этом разговаривать. Мне как-то не по себе, когда на нас люди смотрят так осуждающе… Надеюсь, теперь ты хоть немного, но доверяешь мне, и не будешь бояться.

– Договорились, – она кивнула, – я подожду вас на той скамейке.

Глава 15. Гореть синим пламенем…

На улице отнюдь не было жарко. Порывы ветра безжалостно гнули ветви деревьев.

«Холодно, мне должно быть холодно, – панически думала Дана, чувствуя, что её губы и щеки пышут жаром. – «Гореть синим пламенем» – есть такое выражение… Почему горят именно синим пламенем?»

Дане мерещилось, будто кто-то высасывает косточки из ее пальцев: «Игорек и Люся – оба сгорели… Почему? Как мне с ЭТИМ справиться? Как ЭТО остановить?»

Ей казалось, что незнакомые дети, играющие поблизости, странновато поглядывают на неё: «Не хочу!.. Не хочу!.. Не буду смотреть на свои руки!..»

Дана упрямо заставляла себя созерцать крышу противоположного дома, но… Тщетно. Кончики пальцев не жгло – жар концентрировался где-то в области сердца, в горле и во лбу, распространяясь по лицу и груди – но она точно знала, что это всё происходит из-за того, что её руки «горят» холодным синим пламенем…

«Переключиться… Господи! Как мне переключиться? Скорей бы Аристарх Вениаминович появился со своим мотоциклом! Почему его так долго нет?.. Не думать о синем пламени так же трудно, как не думать про Белую Обезьяну из китайских сказок! Нужно срочно на что-то переключиться… Думать о чём-то другом…. Срочно… Срочно… Как-то полночью бессонной повстречался Данке Ворон. Очень-очень странный ворон… То ли птица, то ли…»

…Мотоцикл резко тормознул совсем радом с Даной. В метре от скамейки, на которой она сидела.

Дану, как волной, обдало запахом бензина.

– Что с тобой? Никогда ни с кем не ездила на мотоцикле?

Она не шелохнулась, пялясь на зеркально-черный пластик, скрывающий половину лица… Аристарха Вениаминовича?

– Ах да, – он снял свой гермошлем. – МЕНЯ видишь? Или Бармалея? Может, снова паспорт показать?

Улыбка Аристарха Вениаминовича мгновенно успокоила Дану. Даже порыв ветра вдруг ощутился. Лицо и шея похолодели. Неприятные ощущения в области горла прошли.

– Не надо паспорт показывать… – она смутилась.

– Надевай шлем и садись.

Дана кивнула, неуверенно устраиваясь на заднем сидении мотоцикла…

– Если боишься – держись за меня, а не за специальную скобу… Но тогда руки уже не отпускай всю дорогу. А внезапно цепляться за меня на поворотах – не надо. Договорились?

Дана снова кивнула, неуверенно обнимая Аристарха Вениаминовича за талию.

2
Нельзя сказать, что Аристарх Вениаминович лихачил, но пару раз ей все же стало не по себе. И страшнее всего было, когда мотоцикл неожиданно «сиганул» с горки прямиком к воде.

– А как обратно выезжать будем? – снимая шлем, робко поинтересовалась Дана. Причем, собственный голос показался ей чуть ли не громоподобным…

– Поедем по тропке вдоль берега, а метров через пятьсот – не слишком крутой подъем. Я здесь иногда бываю… Когда на мотоцикле…

– Аристарх Вениаминович, а зачем вам личный транспорт? Женщин очаровывать?

– Чего??? – он на мгновение опешил. – А не слишком ли бесцеремонны ваши вопросы, юная леди?

Дана покраснела, сообразив, что сморозила глупость и грубость…

Аристарх Вениаминович насмешливо глянул на нее из-под ресниц, потом спросил с непонятной интонацией:
– А что? Эффектно смотрюсь?

– Угу, – Дана еще больше смутилась, опуская голову всё ниже.

Аристарх Вениаминович прыснул от смеха.

Потом, отсмеявшись, почти серьезно сказал:
– Ну, разумеется, у меня нет других дел, кроме как очаровывать молоденьких девочек!

– Извините… Я не хотела вас обидеть…

Аристарх Вениаминович криво усмехнулся:
– Извиняться незачем… Ты меня ничуть не обидела. Наоборот… Спасибо тебе за откровенность… Буду честным и я… На самом деле, мне больше всего нравится ходить пешком… А мотоцикл… Не знаю, как объяснить… Я временами устаю «слышать» пространство. Хочется отключиться… В грохоте… Понимаешь?

– Кажется, понимаю… – Дана попыталась представить, каково это. – Мотоцикл вас «отключает» по принципу контузии? Да?

– Пожалуй, что и так… Хватит обо мне! Я хотел рассказать тебе об Игорьке… Это мой сын…

– А Люся – жена?

– Н-н-нет… Мы просто жили вместе… Я ведь так и не развелся с Галей официально… В общем, Игорьку сейчас было бы девять лет…

– А мать Игорька? Где она?

– М-м-м… Раз уж взялся рассказывать… Она нас бросила, когда узнала кое-что про Игорька. Ушла в магазин и не вернулась… Прихватив все деньги, какие были в доме. Вот такой я лох… А ты говоришь – женщин очаровываю… Вот разве что… Люсю… Она была моей аспиранткой. И с Игорьком они как-то сразу же сошлись характерами. Тяжелый у него был характер. Ревнивый. Оно и понятно. Я ему был и папа, и мама… Игорёк, когда сердился, иногда умудрялся бумагу поджечь… Взглядом… Я заметил эту его способность, когда однажды читал ему Чуковского. Как сейчас помню: «Не ходите, дети, в Африку гулять…» Ему почти три года было тогда… Игорёк, я думаю, очень обиделся на мать. Что отшлепала его на улице. Принародно… Потом домой завела. Чуть ли не по ступеням волокла… Рев и крик на весь подъезд стоял. Из-за чего Галя так рассердилась – не знаю. Могу лишь догадываться… Ни он, ни она мне об этом не сказали… Потом еще эта книга, которая вдруг в моих руках вдруг начала дымиться… Когда Игорек и Люся сгорели, это отнесли к разряду самовозгорания.

– А вы считаете, что… – Дана не рискнула продолжить.

Аристарх Вениаминович ответил не сразу. Молчал долго. Так долго, что Дана уже пожалела, что заикнулась об этом.

– Видишь ли… – он запустил плоский камень «блинчиками» по воде, – все могло быть… Хотя я и не верю, что причиной всему Игорёк. А может, просто не верю в свое отцовское бессилие. Я ведь с ним каждый день занимался. И он вроде бы даже научился владеть собою. С помощью музыки. Музыка лечит. Музыка успокаивает. Определенными звуковыми вибрациями можно вызывать грозу, разрушить каменную стену, как пением Иерихонской трубы… Помнишь Библию? А другого рода вибрациями можно снять боль, достичь состояния умиротворенности… Духовная музыка. Церковные песнопения. Молитвы. Мантры. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю… Когда мне плохо, я всегда стихи сочиняю… И часто читаю их вслух. Но я никому никогда не желала вреда, честное слово! Не может быть, чтобы женщине отрубили голову из-за меня… Я только почему-то очень сильно волновалась за Ари… За вас… Думая, что вы старик.

– Господи! Даночка! Конечно, ты здесь ни причем! Ну что за фантазии! Я даже не знал о том, что кого-то убили в нашем дворе! Я просто… Почувствовав, что ты есть, искал тебя, чтобы помочь, чтобы успеть предупредить, что у всякого рода способностей есть оборотная сторона… Страшно подумать, что было бы, если б Игорек внезапно осознал свой дар. Когда никого рядом… И вдруг спонтанно воспользовался бы этим даром. Понимаешь? Потому-то я так и всполошился, когда год назад вдруг почувствовал, что есть ты. Кто-то очень похожий по вибрациям на Игорька. Но тогда, год назад, твои вибрации были совсем слабыми. А сейчас…

– А вы умеете поджигать бумагу?

– Да… И не только бумагу… Но не так, как Игорёк… У него это получалось моментально… Мне же нужен подготовительный этап…

– Это как?
– Сейчас покажу…

Аристарх Вениаминович пошарил взглядам по земле. Извлёк из-под камня клок какой-то грязной бумаги. И запел… Причем, опять на каком-то непонятном языке… Мелодия была протяжной, странной, какой-то загробной – аж мурашки по коже… У Даны даже зубы заныли…

Сколько времени прошло – трудно сказать… Дане показалось – минут десять. Не меньше.

Бумага задымилась, стала обугливаться по краям. Потом ярко вспыхнула и тут же опала хлопьями пепла…

– Здорово… – заворожено выдохнула Дана.
– У любого, кто сможет спеть это в нужной тональности, бумага загорится…

– Но спеть это в нужной тональности очень трудно? Верно? – догадалась Дана.

Аристарх Вениаминович кивнул:
– Этому специально учатся…

– А кто учил вас?

– Игрёк. Мы вместе. Он учился владеть собою, а я слушал его вибрации, параллельно изучая христианские песнопения и индийскую музыку. Но, как выяснилось, кое-что было дано мне от рождения…

– Вы, наверное, плакали, как Моцарт, если вдруг случалось слышать фальшивые ноты? – сообразила Дана.

– Н-ну… Не совсем так… Я не знаю, как тебе это объяснить. Понимаешь, большинство людей «фальшивят». Бессознательно. Даже не догадываясь об этом. Сколько себя помню, я был достаточно одинок… в детстве… Мне все вокруг казалось фальшивым, ирреальным, не существующим… Кроме вибраций растений и животных. Кроме вибраций природы… Мальчишкой я очень завидовал Маугли. И очень долго учился не воспринимать… фальшь… всего, что меня окружает. Спасали музыка и математика. Всегда можно было сослаться на музыкалку и дополнительные занятия по математике… Меня в детстве считали…
– …вундеркиндом. А на самом деле вы всеми силами избегали общения с людьми…

Аристарх Вениаминович застенчиво, совсем по-мальчишески, улыбнулся:
– В этом мы с тобою похожи, верно, Дана? Тебе тяжело со сверстниками. Но и со взрослыми людьми, за редким исключением, тебе тоже нелегко общаться… Ты не фальшивишь, но я уже отвык иметь дело с такими, как ты… и Игорёк…

Дане захотелось прижаться к нему. Всем телом. Крепко-крепко. И даже…

– Не надо! – его голос прозвучал неожиданно хрипло и умоляюще. – Лучше спроси меня о чем-нибудь еще…

Он резко отвернулся. Нервно пошарил рукой по земле… По воде заскользил очередной блинчик…

«А ведь я нравлюсь ему настолько, что… – панически подумалось Дане, – надо задать какой-то вопрос… О чем же спросить?»

– Аристарх Вениаминович, – Дана не узнала свой голос, – Аристарх Вениаминович, а что вы ещё умеете?… Пением вызывать…

– Можно и не пением…- он обернулся. – Закрой глаза и считай до десяти. Тогда открывай.

Она послушно сомкнула веки, стараясь не думать о том, насколько он смущен…

– …девять… десять… – она открыла глаза.

Аристарха Вениаминовича нигде не было видно.

Она недоуменно огляделась по сторонам – пусто… Откуда-то со стороны вылетел Рэкс и приземлился… в воздухе.

…Аристарх Вениаминович стоял там же, где и стоял, когда она закрывала глаза. И улыбался. На его плече доверчиво сидел Рэкс…

– Фантастика! – выдохнула Дана. – Я теперь понимаю, как вы прошли за мною следом на крышу… Вам бы шпионом работать с такими способностями! Можно было и в шкаф не прятаться, когда я к вам домой нечаянно нагрянула!

– А я и не прятался… До того, как ты рассказала, я понятия не имел, что ты почтила мою квартиру своим посещением! – он хлопнул себя по лбу. – Господи! Какой же я дурак! Швабра… Неужели кто-то убил Анечку? Ключи были только у нее… Дана, надевай шлем! Поехали скорее! Я должен немедленно все это выяснить… Она сегодня не убирала квартиру… Значит…

– Кто не убирал? О ком вы???

– Анна… Соседка. Она до этого убирала у меня в квартире каждый день… Я попросил ее сделать генеральную уборку, потому что после многих лет объявилась Га… О, господи! Ты её, наверное, напугала до смерти! То-то металлическая ножка на кухонной табуретке мне показалась скособоченной… Она, очевидно, упала с этой чёртовой табуретки, когда вытирала плафон над дверью в коридоре!

– Кого я напугала??? Кого???

– Анну! Она в ЖЭКе работает уборщицей. Подъезды моет. Ну, и ко мне полы мыть попросилась… Ей очень деньги нужны были. А я предупредил ее, что должна прийти в гости моя внезапно объявившаяся жена… Попросил навести полный порядок по такому случаю…

3
Аристарх Вениаминович резко тормознул у Даниного подъезда…

– Вы мне потом расскажете всё, ладно? Когда станет ясно, жива ли ваша уборщица…

Он кивнул:
– Дана, сможешь к часу дня быть там же, где сегодня? Я должен еще кое-что тебе объяснить. Про резонанс… Иначе впоследствии нам будет трудно общаться… Опасная это штука в нашем с тобою случае…

– Договорились! Буду завтра в час. У меня как раз закончится консультация… Доеду на велике. Так быстрее…

Глава 16. Не сюр…

Отец встретил её добродушной усмешкой:
– А ничё так твой рокер. Правда, гермошлем так и не снял, но… Вы с ним весьма эффектно смотрелись, когда под окна подкатили! Услышал шум. Вышел на балкон глянуть. В нашем дворе мотоциклистов ведь не водится… А это, оказывается, мою мучачу к самому подъезду вежливо доставили… Когда парня в гости-то пригласишь?

– Н-не знаю… – Дана растерялась.

– Ладно-ладно, – фыркнул отец, – не смущайся! Когда познакомишь, тогда познакомишь… А зовут его как? Интересно же…

– А-аристарх… – пролепетала Дана.

Отец расхохотался:
– Редкое имя по нынешним временам. Впрочем, твоё не менее редкое. А сокращенный вариант имени Аристарх – какой?

– СтАрик…

Отец хмыкнул:
– Ладно хоть не СтарИк… Непременно пригласи его в гости. Мать «за» обеими руками… Я с нею на эту тему сейчас только что переговорил.

– Мам… Ты где?

– Не тревожь её. Голова у неё болит… Прикорнула в спальне.

– А что случилось? – Дана перешла на шёпот.

– Да… у меня самого мороз по коже… Как хорошо, что с тобою всё в порядке, мучача… Тут весь город на ушах стоит… Оказывается, в нашем квартале женщину убили. Голову отрубили. И на швабру насадили… Как раз этой ночью… Мне до сих пор дурно. Мать твоя эту женщину, оказывается знала… Приходила эта Анна к нашей маме лечиться. Кстати, твою школу она заканчивала… Да и я эту Анну смутно припоминаю… Несчастная женщина… Вечно побитая ходила…

– А… кто убийца уже известно?
– Тут и гадать долго не пришлось… Муж ее убил. У спящей голову отрубил… Вся постель кровью пропитана была, говорят… Увезли его, алкоголика, в психушку… Совсем у него крыша съехала, рассказывают. Когда арестовывали его, орал благим матом про ведьму какую-то. Которая, якобы, подругой его жены была. Вроде как она и заставила его все это проделать… Ну да в белой горячке чего только людям не видится…

Дану затошнило…

– М-да… Я смотрю тебе тоже от всего этого жутко… – отец тоже перешел на шёпот, – умоляю тебя, мучача, не ходи больше по ночам гулять. А то я чокнусь от страха за тебя… Договорились?

Дана кивнула…

– Мучача, я тут тебе подарок добыл… Кассету с записью «Пинк Флойд». Мне молодежь в бюро сказала, что подростки сейчас от этой музыки… Слово забыл… Вспомнил… «тащутся» от этой музыки… Я послушал уже немного… Знаешь, ничего так… Мне даже понравилось. Угодил? Знаешь «Пинк-Флойд»?

Дана кивнула, заставив себя улыбнуться. Даже чмокнула отца в щёку.

Он просиял от удовольствия.

2
Запираться в комнате Дана не стала. Включила на малую громкость «Пинк Флойд» и попыталась сосредоточиться на музыке, которую слышала первый раз в жизни… Но не тут-то было. В мозгу все время «прокручивались кадры» беседы с Аристархом Вениаминовичем.

«Хорошо, что с убийством всё уже выяснилось. Бедная Анна! Сначала она испугалась меня. А потом её убил её же сумасшедший муж! Как это все страшно! Одно радует, что Аристарх Вениаминович здесь совершенно ни при чем… И никто его, соответственно, ни в чём не подозревает, – думала Дана, – но все же, Господи, почему жизнь так не справедлива? Почему единственный человек, который мне так интересен, так нужен, чуть моложе моего отца? В девятнадцатом веке такая разница в возрасте, как у нас с ним, мало кому показалась бы фатальной… Но сейчас не девятнадцатый век… Более того, он так официально и не развелся с женой, которая его бросила… И они снова собираются сойтись… Но хуже всего то, что я ему очень-очень нравлюсь. Настолько нравлюсь, что он даже не в состоянии это скрыть… Вот что такое резонанс в нашем с ним случае…»

Глава 17. Не сюр… не сэр… не сон… не приз…

Предэкзаменационную консультацию Дана едва высидела.

А, придя домой, тут же схватилась за велосипед. Но, глянув на часы, решила идти пешком. Время вполне позволяло…

Аристарх Вениаминович уже ждал её, монотонно кидая камешки в воду. Будто кормил волны. Как птиц…

Мотоцикл валялся на боку чуть ли не в полуметре от него. Небрежно брошенный…

– Привет… – тихо поздоровалась Дана.

– Привет-привет… – Он грустно усмехнулся, снял с себя свою джинсовую куртку и положил рядом с собою, – садись, мучача. В ногах правды нет.

Дана послушно устроилась рядом…

А он тут же принялся пересказывать ей все, что она слышала от отца об убийстве Анны…
Но Дана не стала говорить ему, что уже обо всем этом знает. Ей просто приятно было сидеть рядом с ним, смотреть на него, слушать его… Единственное, что смущало девочку, это его настроение. Она чувствовала, что он мрачен, как туча…

– Что-то не так? – она все же рискнула задать вопрос, что называется, в лоб.

Он кивнул, продолжая швырять мелкие камни в воду.

– Ну, так поделитесь этим со мною…

– Видишь ли… – он глянул на нею с нежностью и жалостью… – видишь ли… Анна никогда не курила. Я теперь буду бояться за тебя, девочка…

– Глупости! – Дана рассмеялась. – Ну кто еще это мог быть, кроме Анны? Вы же сами мне сказали, что ключи от вашей квартиры были только у нее… Или вы… соврали?

– Я не соврал… Но… Но… – он мотнул головой, кривясь, как от боли, – я должен был сразу же это предположить. Прежде, чем пытаться искать тебя. Но я никак не хотел в это верить. Даже сейчас не хочу верить…

– Во что? В резонанс? Всё дело в том, что я вам нравлюсь больше, чем должна нравиться ученица? Вы не могли это предположить сразу? А теперь ещё на вашем горизонте снова всплыла бывшая жена…

Он глянул на неё то ли растеряно, то ли смущенно. Потом сдавленно рассмеялся:
– Ты рассуждаешь, как малое дитя, Дана … И так же прямолинейна… Как ребенок… Я, наверное, был таким же забавным в твоем возрасте: то невероятно замкнутым, то откровенным до нелепости…

Дана покраснела, как помидор:
– Мне не следовало это говорить вслух, да?

– Не знаю… – он добродушно улыбнулся, – может, как раз и хорошо, что ты сказала… Ну, да дело не в этом… Хотя и в этом тоже… А упомянув резонанс, я имел в виду вот что…

Он повернулся к ней лицом, встав на колени, и осторожно взял её руку в свои. Потом прижал к её левой ладони свою правую…

Синий огонь, сорвавшись с кончиков их пальцев, полыхнул снопом чуть ли на метр в высоту.

Дане невольно отшатнулась.

– Вот что я имел в виду, говоря о резонансе. Находясь рядом, мы усиливаем способности друг друга. Этим просто надо научиться владеть, поскольку иногда это может быть слишком заметным для окружающих. Но я не то сейчас хотел тебе показать и рассказать… Вернее, и это тоже… Понимаешь, сопоставив все факты, я вдруг понял, почему погибли Игорёк и Люся. Их убили… И резонанс здесь совершенно ни при чём. Мы сейчас с тобой поедем к тебе домой. Дождемся там твоих родителей. И я им все объясню. Надеюсь, вместе мы сможем тебя уберечь от неё…

– Вы себе даже представить не можете, что будет с моими родителями, когда они вас увидят! – Дана содрогнулась, представив, что в запальчивости может наговорить мама.

– Очень даже представляю… – он криво усмехнулся, – ну лучше уж скандал, чем…

– Да-ана!

Она подскочила с земли, как ужаленная…

– Вы слышали?

– Что?

– Это мой отец… Не знаю как, но он нас… нашел. Пойду к нему. Лучше я сначала подготовлю его к такому сюрпризу.

– Пойдем вместе.

– Не надо! Пожалуйста, не надо… Хотите, я вас поцелую? Только останьтесь пока здесь!

– Иди-иди… Я подожду здесь. Не надо меня целовать!

Но она все равно чмокнула его в щеку. И помчалась туда, откуда послышался голос.

…На автостраде никого не было…

Дана с недоумением огляделась по сторонам…

…У реки раздался взрыв…

…Из-за деревьев заполошно вылетел Рэкс. Растопырив крылья, плюхнулся на траву… Потом, как-то странно припадая набок, заковылял к Дане.

…Ей показалось, что внезапно отнялись ноги… И, не сумев сохранить равновесие, она рухнула на землю…

2

…Дана все же сумела как-то тормознуть грузовик… И водитель, не сразу поняв, в чём дело, тем не менее довез её до ближайшего телефона…

Потом приехала милиция…

…Говорили о спичке, брошенной в полупустой бензобак…

Дану о чем-то спрашивали, спрашивали. Но она никак не могла понять – о чём… Только твердила:
– Он не курил. Никогда не курил…

И прижимала… прижимала к груди раненого Рэкса, совсем обмякшего на её руках…

…Глянуть на тело Аристарха Вениаминовича во второй раз Дана отказалась… Впрочем, никто слишком и не настаивал…

3

…Народу на похоронах было много – чуть ли не полгорода. Пришла даже Марьяна. Оказывается, она была с ним знакома.

Дана так и не подошла к могиле. Наблюдала за всем происходящим издали.

Ближе всех к гробу стояла его вдова… Толстая женщина под чёрной вуалью…

«Я уже где-то её видела», – подумалось Дане, как сквозь сон.

Женщина повернула голову в Данину сторону и, будто бы специально, подняла вуаль…
«Старуха… – ужаснулась Дана, – та самая старуха из парка, которая ботала про инопланетян… Не может быть!»

Лицо женщины вдруг помолодело, став потрясающе красивым… Фигура устройнилась…

«Мне кажется… Мне всё это просто кажется. Я не верю, что их всех убила ЭТА ведьма! Но… получается, что она… убийца… Жена Аристарха Вениаминовича – убийца… И собственного сына – Игорька – тоже она сожгла… Нет! Не верю! Мне это кажется… Кажется…» – повторила Дана несколько раз, как заклинание.

Дома её ждал Рэкс… Кое-как ковыляющий по квартире, но все ж таки живой.

Мама впервые согласилась приютить в доме хоть какую-то живность…

Как мои руки… – она глянула на свои пальцы, поскольку ей казалось, что их кто-то высасывает

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

При-Данное (Приданое)

Повесть «При-данное». Мистика. Фэнтези.

Глава 1. Сюр-приз

Голубь был абсолютно чёрный. Как ворон. За свои – без малого – шестнадцать лет Данка таких ни разу не видела… И он нагло уселся ей на тыльную сторону ладони.

– Ты что, сдурел? – девчонка резко сдёрнула правую руку с велосипедного руля и тормознула педалями.

Голубь заполошно и неуклюже взлетел, мазнув её крылом по щеке, и, похоже, сразу же где-то приземлился.

Данка спрыгнула с велика и беспокойно воззрилась по сторонам:
– Ты где, чокнутая птичка?

Оказалось, голубь облюбовал облупленную спинку парковой скамейки.

Немного подумав, Данка тоже решила чуток отдохнуть, и “припарковала” велик к лавочке. Правда, сесть на неё так, как подобает воспитанным людям, не представлялось возможным – слишком грязная. Кто-то совсем недавно изрядно по ней потоптался. В этой, западной, части парка подобное свинство было обычным делом. Вот уже года три здесь велись какие-то непонятные ремонтные работы, в результате которых дядьки в робах долбили асфальтированные дорожки, выкапывали лавочки, разрывали землю и рубили тополя… Но Дане здесь нравилось время от времени кататься на велосипеде. Особенно – по весне, когда именно в западной стороне парка цвели черёмуха и сирень, чудом уцелевшие в ремонтном бардаке.

Данка демонстративно уселась на спинку скамьи поближе к голубю, искренне полагая, что тот, испугавшись, наконец-то, куда-то улетит. Но он, квело перебирая лапками, только слегка отодвинулся. И выглядело это так, будто птица вежливо освобождает давней знакомой местечко поуютней…

– Больной ты что ли? – Дана осторожно протянула к голубю ладонь, стремясь погладить. Он почти не шелохнулся. Только, пожалуй, слегка нахохлился, когда его перьев коснулись кончики девичьих пальцев.

– Какой непуганый! – Данка даже рискнула взять его в руки и аккуратно осмотреть… Никаких видимых ран… Единственное, что настораживало – толстая белая нитка, трижды обматывающая лапку.
– Она тебе ножку передавливает, да, цыпа?

Голубь, разумеется, ничего не ответил, а Дана, конечно же, попыталась снять эту самую нить. Но не тут-то было: разрезать – нечем, а чем больше тянешь нитку, пытаясь развязать узел, тем сильнее она впивается в птичью лапу…

Голубь оказался на редкость терпеливым и доверчивым, но снять с его лапки нить, как ни билась, девчонке всё же не удалось.

– Потерпи ещё капельку, ладно?

Голубь терпел – нитка не поддавалась.

Дана, в буквальном смысле, уже стала ощущать на себе, как эта белая дрянь всё глубже врезается в кожу птицы, но помочь всё равно не могла, как ни старалась!

Девчонка вполне готова была разреветься, когда вдруг заметила нечто вроде голубого пламени, которое неожиданно “вызрело”, как бутон цветка, и “распустилось лепестками” на кончиках её пальцев. Причем, она этому не особенно удивилась.

Почему-то подумалось: “А что если этим холодным пламенем, как язычком свечи, пережечь проклятую нитку?”

Дана тут же представила, как это будет выглядеть: на манер лазера. Чирк лучом – и у голубя ноль проблем!

…Нитка мгновенно, будто её разрезали, лопнула сразу в трёх местах, и обрывками свалилась Данке на джинсы вместе с изрядной блямбой голубиного помета.

– Ну ты и неблагодарная…

Слова укора цели не достигли – голубь уже успел улететь.

– Ну и фиг с тобою! Слава Богу, что удалось помочь!

Слегка привстав, Данка извлекла из заднего кармана джинсов носовой платок, и принялась брезгливо оттирать штанину:
– Лучше не придумаешь! Любое доброе деяние наказуемо! И часто – дерьмом!
– Это кому вы адресуете свою гневную речь, барышня?
– Да уж, конечно, не вам! – она немедленно обернулась и уперлась взглядом в морщинистое лицо жутковатой старушенции…
– А ведь я всё видела! – карга ухмыльнулась, демонстрируя опухшие дёсны и редкие полусгнившие зубы.
– Что… видели?.. – Дана дрогнула, вспомнив о холодном голубом пламени на собственных пальцах, и машинально спрятала руки за спину.
– Всё… всё видела… И не пытайся меня обманывать! Много вас нынче развелось таких…
– Ка..ких?
– Инопланетян проклятых! Никуда от вас не деться!

“Чокнутая… Или пьяная… Ничего она не видела. Её проста шиза в очередной раз посетила!” – Дана с облегчением расхохоталась, спрыгнула со скамейки и ухватилась за руль велика.

– Я сама от тебя, бабулька, сейчас куда-нибудь денусь! Не переживай!
– Да ты не спеши улепетывать-то… Ходит здесь один такой, вроде тебя… Почитай, каждый день тут околачивается! Часов в десять-одиннадцать вечера приходит. И сидит… Не тебя ли дожи…

“Не слышу! Ничего не хочу слышать! Всё бред! Хватит с меня на сегодня!” – Дана поднажала на педали, да так, что старенький “конь” помчался по рытвинам парка, почти как новенький гоночный велик – по гладкому покрытию велотрека…

Глава 2. Сюр – пли-и-з…

“Не пойду, никуда не пойду!” – мысленно твердила Дана, отчаянно пытаясь вникнуть в стихи любимого Эдгара По. Она училась в элитарной “английской” школе и как раз готовилась к экзамену. Вообще-то английский всегда давался ей легко – не раз спокойно болтала с иностранцами. Но сегодня даже Эдгар По не шел ей на ум: она не столько читала, сколько смотрела на часы. Ей казалось, что стрелки истерично подергиваются, отмечая таким манером каждую следующую минуту. А внутренний “будильник” при этом непрерывно “звенел”, настоятельно требуя принять какое-то здравое решение.

Дана резко захлопнула томик стихов, запихнула в задний карман джинсов ключи и направилась в коридор.

– На свидание что ли собралась? – сурово, будто бы мимоходом, поинтересовалась мама.

– Да хоть бы и на свидание! Нам-то что до того, мать? – демократично возразил отец. – Лишь бы вернулась не позже двенадцати! Ты слышишь меня, мучача?
– Да не на свидание я! – возмутилась Дана. – Тут такое дело…
– Ладно-ладно! – засмеялся папа. – Своей отцовской волей избавляю тебя от трусливого вранья. Иди, куда собралась, но чтоб, как Золушка, явилась домой ровно в двенадцать!
– Сдурел?! В одиннадцать!
– Не глупи, – добродушно возразил отец, – сейчас УЖЕ половина одиннадцатого! А мучаче, если ты забыла, уже почти шестнадцать! Хватит в отличницах ходить! Пора и жизни нюхнуть, поскольку…

Дослушивать родительскую перепалку Данка не стала:
– Буду в двенадцать!

…И хлопнула дверью…

2

Заветная скамейка в парке, разумеется, пустовала.

“Вот так всегда: когда чего-то очень хочется, то ничего не получится” – пожурила то ли себя, то ли судьбу Дана. Но, тем не менее, обречённо пристроилась на спинке скамьи – сидение, как всегда, было испачкано грязью – и приготовилась ждать чего-то или кого-то. Время шло, Дана сидела, замерев, как статуя:
“Как-то полночью бессонной
я корпел над книжным томом…
Был немного не в себе,
размышляя о судьбе.
Мозг мой был безумьем тронут,
будто этим самым томом
треснул кто по голове…
Тут влетел в окошко Ворон,
как баран проблеяв: бе-е-э” –
сам собою складывался в уме “данский перевод” обожаемого ею стиха Эдгара По.

Дане казалось, что прошло минут двадцать, но, глянув на наручные часы, поняла – стоят! Стрелки, будто бы издеваясь, катастрофически замерли на половине одиннадцатого…

“Пора двигать домой! – вздохнула она – Бис! Аплодисменты! Надо ж было так идиотски попасться на безумный старушечий трёп!”
Подтрунивая над собственной глупостью, Данка изобразила “бурные аплодисменты”… Кончики пальцев искранули и “засветились” призрачным синим пламенем. Небо ни с того, ни сего стало заволакивать грозовыми тучами, причем так быстро, будто при ускоренной прокрутке кинопленки…

– Ничего умнее юная леди, конечно же, придумать не смогла! – насмешливо проскрипел старческий голос.

Дана обернулась…

Мужчине на вид было лет под восемьдесят – классический интеллигент, сбежавший с кинопленки какого-нибудь Эйзенштейна. В руках – длинный зонтик-тросточка.

– Так это вы?.. – разочарование в девичьем голосе прозвучало так отчетливо, что старичок трескуче засмеялся.

Дана покраснела от смущения.

– Юная леди может меня называть Аристархом Вениаминовичем. А вас как величать?
– Лена, – честно соврала Дана.

Старик усмехнулся:
– Если вам, Леночка, интересно, то я позволю себе все же показать, каким образом ЭТО делается по всем правилам искусства, а не, “с дуба рухнув”, как обычно предпочитаете вы.

– Что ЭТО? – Дана почти обиделась, но что-то удержало ее от резкости в голосе, заставив сформулировать вопрос вежливее. – Что вы, Аристарх Вениаминович, имеете в виду, говоря “ЭТО”?

– Держите зонтик, Да… Леночка. Да-да! Именно так. Раскройте его! И спрячьтесь под ним!

Дана послушалась,

Старикан встал напротив неё на расстоянии метра – лицом к лицу – и запел что-то на непонятном языке. Причём, оказалось, что голос у него вовсе не скрипучий, а очень даже красивый, сильный, молодой.

Полыхнула толстенная молния.

Ливануло так ливануло!!!

– Идемте, Леночка, я провожу вас домой. У меня зонтик как раз для двоих. А попутно объясню вам, где и как можно будет меня найти, если у вас возникнут какие-нибудь… серьезные вопросы, касающиеся сил, которыми вы пока по наитию учитесь управлять.
Предупреждаю сразу: если будете плохой ученицей – добром для вас ваше неумение не закончится…

Глава 3. Сэр – пли-и-з!

Она почему-то так и не решилась назвать Аристарху Вениаминовичу свое настоящее имя – Дана… Хотя скрывать его, в общем-то было незачем. Судя по адресу, который был ей сообщен вместе с номером телефона, старикан жил совсем недалеко – можно дойти до его дома минут за десять…

“Все же интересно, сколько сейчас времени?” – размышляла Дана, поднимаясь вверх по лестнице пешком, поскольку лифт опять зачем-то отключили. Разумеется, остановившиеся часы по-прежнему показывали половину одиннадцатого, а спросить у Аристарха Вениаминовича, который час, Дана просто не догадалась.

Уже поднявшись на свой седьмой этаж, она вдруг сообразила, что каким-то чудом “промахнулась”, зайдя в чужой подъезд…

“А вдруг и домом я тоже ошиблась? – мелькнула дурацкая мысль. – Надо бы выйти из этого чёртова подъезда, да быстрей бежать домой. Предки, наверное, уже на ушах стоят!” Но эта вполне здравая мысль, “щелкнув” в мозгах, мгновенно погасла, и тут же сменилась на совсем идиотскую: “Интересно, чердачная дверь в этом подъезде открыта или нет? Осталось пройти только два этажа и…”

…Разумеется, решетчатая чердачная дверь оказалось запертой. На ней висел огромный-преогромный, к тому же, давно заржавевший, амбарный замок.

“Вот так всегда!” – огорчилась Данка. Но, вместо того, чтобы поспешить к родителям, уселась на ступеньку, упершись спиной в железную решетку.

В чужом подъезде было тихо-тихо, неестественно тихо – не доносилось почти никаких звуков. Разве что ветер слегка подвывал в трубе мусоропровода…

Будь у неё в волосах шпильки, Дана непременно попробовала бы согнуть одну из них, и обязательно попыталась бы открыть ею амбарный замОчище. Несколько раз она уже проделывала подобный трюк с замчИщем на двери дачного домика.

Отправляясь в одиночестве на дачу, которая находилась в получасе езды на электричке, девчонка почему-то часто забывала дома ключ. Но всегда выручили шпильки – Даниной маме очень нравилось, когда ее дочь делала себе высокую, “взрослую” прическу. А вот сегодня, спеша в парк, Дана, как на зло, заплела волосы в косы… По-детски…

На лестничных ступенях не валялось ничего, кроме окурков. Причем, почти все фильтры – в ядовито-красной помаде. И наличие именно этой мерзко алой гадости расстроило Данку еще больше, чем отсутствие шпилек…

Ей снова припомнились и тут же перевелись “на данский язык” стихи Эдгара По:
Как-то полночью бессонной,
текстик я читал мудрёный
но не понял ничего.
Горькой думай удручённый,
сам себя спросил: “Учёный,
ты учился для чего?”
Тут влетел в окошко ворон,
был он, словно уголь, чёрен.
Птиц спросил: “Встречал его?”
Я ответил: “Nevermore!”

Дана встала со ступеней. Повернулась к металлической двери лицом… Потерла ладонью о ладонь, представляя, как на кончике указательного пальца левой руки разгорается призрачное пламя… А когда, и вправду, появился тёмно-синий огонь, она, не долго думая, заполнила им замочную скважину, воображая, как язык синего пламени, подобно расплавленному металлу, начинает медленно затвердевать, принимая нужную форму.

Оставалось лишь повернуть этот “ключ”, что она и сделала…

Замок не поддался…

“Замечательно! – в сердцах подумалось Дане. – Вором-домушником, мне, к счастью, не стать, потому что… потому что… я не в состоянии увидеть устройство замка изнутри… А если попробовать увидеть?..”

Она закрыла глаза… На чёрном фоне вдруг высветилось подобие экрана, на котором неожиданно для самой Даны появилось отчетливое изображение ключа…

Не размыкая веки, девочка представила, как синее густое пламя уподобляется тому, что, высветилось на “экране”… Потом… повернула указательным пальцем, как ключом…

Замок кракнул, а Дана поспешила подняться на крышу.

2
По-прежнему лил дождь. Но Данке он ничуть не мешал. Ей нравилось, и даже иногда удавалось, тайком от всех забираться на крышу девятиэтажки.

…Ветер. Высота. А вот сегодня еще и ливень! Красота! Летать хочется…

– Не шевелись! – властно и жестко приказал незнакомый мужской голос.

Едва не сброшенная с девятиэтажки волной ужаса, поднявшейся изнутри, Дана покрепче впилась пальцами в шероховатости бетона… Она сидела на нешироком бортике. Такими всегда окаймляют плоские крыши… Причем, сидела спиной к незнакомцу… Пара его шагов, одно движение его руки, и… она, Дана, грохнется вниз…

– Я стою на месте, мучача. Медленно повернись ко мне!

Деревенея от ужаса, Дана послушалась…

Но прежде, чем ее ноги уперлись в плоскость крыши, незнакомец одним прыжком оказался возле девочки и резко дернул её за плечи, повалив на себя.

От него пахло то ли хорошим вином, то ли французским одеколоном… Отец примерно таким пользовался иногда… И всегда называл дочь “мучачей”…

Дана разрыдалась…
– Ну, ну… Не надо… – мужчина бережно прижал девочку к себе, – всё уже позади. Знал бы того козла, который довёл тебя до подобного состояния, оторвал бы ему кое-что… Сейчас отведем тебя домой, и все будет замечательно…

– Отведем? Вы… не один?..
– Нет, конечно, – радостно заулыбался мужчина, увлекая Дану к чердачной двери. – Мы с Анной гуляли. Дождь. А ей курить приспичило… Зашли в первый попавший подъезд. Поднялись наверх, как водится… Я смотрю: дверь на чердак открыта. Из чистого любопытства попёрся из крышу. И тут увидел тебя, дурочку… От страха едва не обосс… В общем, испугался, как малый ребенок… Но хорошо то, что хорошо кончается…

На лестничной площадке никого не было. И табаком не пахло…

– А девушка ваша где?
– Ушла, не дождавшись, наверное… Как только доставлю тебя родителям и передам из рук в руки, пойду свою девушку искать!

Глава 4. Сюр-принц

Незнакомец, как и обещал, доставил Данку родителям и даже как-то неприятно церемонно передал её им, что называется, из рук в руки. Причем, дома она оказалась не раньше, не позже 24.00 Настенные часы ещё отбивали полночь, когда отец запирал за дочерью дверь.

– Староват он для тебя, мучача… – тягостно помолчав с минуту, непривычно серьезно изрёк папа, а мать, та и вовсе разговаривать с дочерью не стала, развернулась, не проронив ни слова, и сразу же ушла в спальню. – Тридцать “с хвостиком” мужику, наверняка… Чего угодно от тебя ожидал, но не этого… Одно радует, человек, он, похоже, порядочный, раз счёл необходимым показаться родителям… невесты…

– Да ты что, пап! С ума сошел??? Какая невеста??? Какой жених??? Я даже имени его не знаю… Он просто меня проводил, потому что испугался… Решил, что я самоу… Сама не дойду… – Дана осеклась, вдруг сообразив, что впервые в жизни НЕ МОЖЕТ рассказать отцу правду. Он просто… не поверит или, того хуже, решит, что с головой у дочери не в порядке…

Вообще-то, с Данкой и раньше случались всякие странности. Давно. В детстве… Сидя на скамейке возле дома, играла опавшими с клёна листьями. Вырезала из них куколок, как будто из бумаги. И вдруг ни с того, ни с сего задумалась: “А как живые, зелёные, листья изнутри устроены?” Хотела сорвать один, но неожиданно почувствовала, что ему и дереву будет больно… И в этот момент вдруг увидела на стене дома странную, похожую на мультяшную, “картинку”.

“Это то, что живет внутри листа, – сообразила четырехлетняя Дана, – много-много всяких “чудиков”, которые живут, как люди, в “домах”, ходят друг к другу в гости, общаются… И даже дети у них постоянно появляются. Если я сорву лист, то непременно убью кого-нибудь… Мамочки мои! Как же больно и страшно цветочкам, когда их рвут…”

Впечатление от увиденного оказалось таким сильным, что девочка тут же побежала домой, рассказать о своем открытии маме…

Мамино лицо стало белым, а глаза – почти круглыми.

“Ты видела эти картинку во-о-т на той стене???” – как-то удивительно тревожно и неприятно переспросила мама.

Дана хотела было сказать, что все так и было, но вдруг испугалась, решив сообщить полуправду.
– Я похожее в больших толстых книжках видела. Папа их энциклопедией называет…
– Слава Богу! – облегченно вздохнула мама. – Значит, ты сначала книжки посмотрела, а потом придумала про рисунок на стене! А то я уж напугалась, что у тебя, как у сына одной моей знакомой шизофрения с малолетства… Беда с этими вундеркиндами!

Что такое “шизофрения” Дана спрашивать не стала, поскольку поняла, что это что-то очень плохое и страшное…

А про шизофрению она все же прочла на следующий день в “Медицинской Энциклопедии”. Дана научилась читать, когда ей было всего три года… Смысла многих слов не знала, конечно, но суть статьи и каковы симптомы болезни усвоила…

– Значит так…- отец ещё раз тяжело вздохнул, впотьмах провожая дочь по коридору до дверей ванной, – лучше мне вообще ничего не рассказывай…. Только не ври никогда… Договорились? Я сам попробую всё понять и во всём разобраться… Знаешь, в твоём возрасте у меня тоже был… роман. С одной красивой тридцатилетней женщиной… И мы были… достаточно близки. Ну, ты сама понимаешь, о чём я… Но… Но… Мальчики – это совсем не то, что девочки. Что можно одним, то не стоит слишком рано пробовать другим… В общем, иди умывайся и ложись спать. И обещай мне, что завтра весь день просидишь дома, готовясь к экзаменам. А дальше… Дальше видно будет… Договорились?

Дана кивнула.

Никогда в жизни, ей еще не было так скверно… Всё, о чем подумал отец, было его личной фантазией от начала до конца… Но хуже всего было то, что Дана НЕ МОГЛА всё это опровергнуть, точно зная, что ей никто не поверит. Да и не хотела, чтобы её считали шизофреничкой… Кроме того, всё произошедшее вчера и сегодня, казалось Дане странным, нелогичным и абсолютно необъясним с позиций здравого смысла… А здравый смысл и, так называемые, точные науки она любила куда больше всех литератур, вместе взятых…

2
“А ведь он красивый… Даже очень красивый…- неожиданно для себя подумала Дана, вспомнив лицо и фигуру незнакомца на крыше. – Неудивительно, что папа за меня испугался… И никакой Анечки с этим киношным красавцем, совершенно точно, не было. Он шёл именно за мною и, может, даже наблюдал, как я открываю замок… Хотя… Нет! Вряд ли… В подъезде было до невероятности тихо… Я бы услышала шаги. Значит, поднялся по лестнице, когда я УЖЕ была на крыше… Ничего не понимаю! Ничегошеньки!”

Дана честно попыталась уснуть, но не вышло…

Поворочавшись минут пятнадцать с боку на бок, она встала, закрыла на защёлку дверь своей комнаты и включила настольную лампу. Потом, немного подумав, почти бесшумно открыла окно и уселась на подоконник, свесив ноги на улицу…

Высоты она никогда не боялось. Наоборот… Её, как магнитом, постоянно тянуло забраться на какие-нибудь высоченные металлические конструкции. Что она и проделывала время от времени. А уж как ей нравилось лазать по пожарным лестницам на крышу!

Дождь, похоже, заканчивался…Одуряюще и влекуще пахло мокрой листвой…

Как-то полночью дождливой
я сидела сиротливо,
свесив ноги из окна,
размышляя не шутливо,
что за чудо-юдо я?
Тёмной или светлой силой
я зачем наделена?
Вдруг влетел в окошко Ворон,
был тот птиц не сед, не чёрен…
Будто в перышках – зола…
Он сказал: “Не важно, право,
много силы или мало,
цвет её не важен тоже…
Лишь бы ты была не зла!”

Посидев ещё немного на подоконнике, Дана поняла, что сочинение дурацких стишков и созерцание фонарей ночного города подействовало на неё усыпляюще.

Она снова перебралась в комнату, выключила настольную лампу и улеглась на тахту.

Окно закрывать не стала…

А когда глаза уже почти совсем слипались, она заметила, как на подоконнике открытого окна сгустился туман…

…Туман принял человеческую форму, но разобрать толком черты лица КОГО-ТО Дана так и не смогла…

– Ну и не надо, – тихо сказало НЕЧТО. Дане даже показалось, что оно добродушно улыбается.

– Не надо, так не надо… – ответила Дана, уже почти не слыша собственного голоса.

– Твой папа прав! – заверило девочку НЕЧТО. – Завтра никуда не ходи и никому не звони. Даже… Аристарху Вениаминовичу. И пока ничего никому не рассказывай… Мы еще встретимся, но ты и сама постепенно во всем разберёшься. Только никому ничего о своих способностях не рассказывай. И дверные замки больше не пробуй открывать без ключа. Договорились?

– Конечно, не буду! Я что, совсем дурочка? Или преступница какая? – хотела пробурчать Дана, но… кажется, не смогла…

– Я сплю…
– Спишь! – засмеялось НЕЧТО, медленно растворяясь и сливаясь с силуэтами деревьев…

Глава 5. Сюр, брысь!

К сегодняшнему экзамену Данка не готовилась. Провалялась весь вчерашний день на тахте, почитывая книжки на английском. Тем не менее, сдала англо-американскую литературу на “ура”, и в числе первых.

Когда вернулась домой, часы показывали всего-то четверть двенадцатого.

Родители приходили с работы не раньше семи, никаких “официальных заявлений” о том, где и с кем она проведёт день, Данка никому из них не делала… Следовательно, могла распоряжаться своим свободным временем по собственному усмотрению.

Конечно, имело смысл пообщаться с Аристархом Вениаминовичем, но… Не хотелось ей его видеть! Ну, ни капельки! Почему? Трудно сказать. Спроси кто об этом Данку, она б вряд ли нашлась, что ответить…

Мелочевки в банке-копилке на трюмо как раз хватало, чтобы доехать до дачи, вернуться обратно и, попутно, купить что-нибудь поесть – пирожок или булочку…

Не долго думая, Данка сгребла бОльшую часть монет, оставив немного денег на донышке банки, и потопала пешком на вокзал.

До отправления нужной электрички, согласно расписанию, оставалось минут сорок – можно сказать, вагон времени! Но вместо того, чтобы спокойно купить билеты, а потом торчать в зале ожидания, Данка попёрлась к стоящему на отшибе ларьку со всякой снедью. Хотя есть, в общем-то, не хотелось…

– Мне, пожалуйста, пирожок с повидлом…

Девочка уже протягивала продавщице деньги, когда вдруг неожиданно услышала чьи-то истеричные всхлипывания. Где-то совсем рядом…

– …Верните мне деньги! Ну, пожалуйста! Он меня убьёт, если узнает… Последние это деньги… Ну, пожалуйста… Лучше завтра вам своё кольцо золотое принесу…

На перроне, в закутке между двумя ларьками стояли двое: молодая заплаканная тётка и тучная цыганка неопределенного возраста:
– Не любит тебя твой муж, милая моя, изменяет. Но я счастье тебе нагадала. Много счастья. Другого суженого… Скоро явится. Жди. Дорого стОит эта ворожба! О деньгах не жалей! В одну бумажку волосы твои завернуты. Не вернуть уж ту бумажку – испарилась – ты своими глазами это видела.

– Верни мне деньги… – продолжала канючить молодуха, тряся пышной грудью и пустым, открытым кошельком. – Вот те крест, завтра кольцо золотое принесу! Честно… Только все деньги, что в кошельке были, верни! Христом Богом молю! А то в милицию пойду жаловаться!

– Сама кошелек открывала, сама деньги отдавала! Почему теперь меня винишь? Если деньги верну, хуже тебе станет, чем было! Заболеешь, пожелтеешь – камни в почках будут…
– Отдайте ей деньги немедленно! – не выдержала Дана. – У вас у самой в левой почке камень. И поясница сейчас болит очень! Да и муж вам спину вчера исполосовал!

Цыганка на мгновение сжалась, кутаясь в шаль, но тут же снова, будто очнувшись, затараторила:
– А уж тебя-то, красавица, ко мне бог направил, точно! Добрая ты чересчур. Через доброту свою и пострадаешь! Но я тебе помочь могу – проклятие уберу!

И прежде, чем Данка успела как-то отреагировать, цыганка одним резким быстрым движением вырвала у неё клок волос из челки.

– Теперь дай мне любую бумажную денежку. Заверну в неё волосы – беду твою отведу. Уж близко она, беда твоя – черным вороном над тобою кружит…

– Нет у меня бумажных денег! А те, что ты из кошелька у этой женщины вытащила – в рукаве у тебя! Простейший трюк!

– Больно много знаешь! – хохотнула цыганка. – Да всё не так, как думаешь. Врагов с друзьями путаешь!
\
– А хоть бы и так! – рассердилась Дана. – Тебе-то до того – что??? Верни ей деньги! Просто верни – и все!

– Да подавись ты ими! – фыркнула цыганка. – Охота тебе чужую печаль на себя брать – бери!

И сунув Дане в руки пачку мятых бумажек, неожиданно пустилась наутёк…

– Вот… Держите…

Заплаканная молодуха тщательно развернула каждый комок и пересчитала деньги – бумажку за бумажкой… Причем, оказалось, что в одной из них завернут клок её собственных, крашенных перекисью волос…

Тётка с минуту потаращилась на “подарочек” – будто не веря своим глазам… И вдруг взвыла, двинувшись на Дану с кулаками:

– Тебя, сучка молодая, век не забуду! Думаешь, благодарить буду???

– Но… – Дана растерялась, – что дурного я сделала-то?

– Шалава малолетняя-а-а-я! – снова горестно взвыла тётка. – И денег больше половины нет, и беду мою ты мне же и верну-у-ула!

– Да глупости все это! Предрассудки! Не бойтесь ничего!

– Я-то не боюсь, отбоялась уж! Ты о себе подума-а-ай хотя бы!

– На тебе деньги! – Дана выгребла из собственных карманов мелочь и протянула чокнутой молодухе. – Это все, что у меня есть… Извините…

Женщина протянула ладонь, зажала в кулаке монетки, поводя рукой то вверх, то вниз… Будто взвешивала их. И в сердцах швыранула деньги на железнодорожные пути:
– Дура ты богатая… Не нюхавшая жизни…

Развернулась и быстро засеменила к зданию вокзала…
Данка оцепенела… Но потом, опомнившись, тоже пошла. Прямиком через железнодорожные пути… Домой…

2
До дома не добрела. Завернула в ближайший скверик и горестно плюхнулась на лавочку…

Настроение было – паршивей некуда…

– Закурить не найдется?

Проходящий мимо парень аж поперхнулся дымом от такого вопроса:
– А ты курить-то умеешь, барышня?

– Нет, – честно призналась Дана, – но хочу попробовать…

– Я те попробую, дура! – неожиданно вскипел парень. – Старшего брата на тебя нет!

– Нет, – подтвердила Дана, и расплакалась…

– Перестань! Хочешь сигарету – на… – парень щёлкнул зажигалкой, – только не реви! И больше не приставай ни к кому… Все образуется… Слышишь?

Дана поперхнулась дымом и раскашлялась…

– Эх, зря курево перевёл! – засмеялся парень и, вырвав у неё из рук сигарету, швырнул в урну.

– Хочешь, домой провожу?

Дана отрицательно мотнула головой.

– Ну, как знаешь…

Она проводила незнакомца взглядам и собралась, было, встать со скамьи.

– Погоди… Специально за тобой шла… С вокзала… Что еще про меня сказать можешь?

– С обменом веществ у вас не в порядке… – всхлипнула Дана, внимательно оглядев знакомую по вокзалу цыганку с ног до головы…

– Это и дураку ясно! – тучная бабище добродушно рассмеялась. – А сколько у меня деток, сказать можешь?

“Пятеро…” – почему-то подумалось девочке.

– Кажется, пятеро…
– Сколько сынков, сколько дочек, сказать можешь?

– Все девочки… И… кроме почек, печень у вас больная…

Цыганка кивнула, будто принимала экзамен.

“Неужели угадала?” – изумилась Дана.

– Значит так, девонька… Заработком с тобою делиться впредь не буду… – цыганка тяжело вздохнула, – и … чтоб на вокзале твоей ноги больше не было! Я-то тебя пожалею, да другие не пожалеют… Изукрасят так, что всю оставшуюся жизнь поминать будешь. Каждый должен работать в своем районе. Границу не смей нарушать… И клиентам деньги никогда не возвращай… Тебе же хуже будет… Дуракам обман в радость – запомни это! Я тебя не видела – ты меня не знаешь… Поняла???

– Поняла, – Дана устало кивнула.

В мозгах, как всегда, крутились дурацкие стишки:
Ворон каркнул: “Чудо-юдо!
Как ни больно, как ни трудно,
прежней жизни не вернуть!
Надо выбрать новый путь…
Всё, что было,
сгнило, сплыло,
стОит ли гадать – куда?
Я хотела крикнуть: “Гад!”
Да язык родной забыла…
Хорошо – не навсегда!

…Телефон и адрес Аристарха Вениаминовича Дана прекрасно помнила, но позвонить , чтобы напроситься на встречу, было не откуда: “Вернуться на вокзал к телефонной будке? Нет, не сегодня… Завтра… Когда пойму окончательно, что со мной происходит…”

И она отправилась в гости, не позаботившись заранее предупредить хозяина о своих намерениях…

Глава 6. Жуть, брысь!

Аристарха Вениаминовича дома не оказалось. А может, он просто не счёл нужным впускать незваную гостью. Судя по всему, у хозяина сломался звонок или батарейка в нём села… Во всяком случае, при надавливании на кнопку, в подъезде не слышалось никаких трелей. Но Данка почему-то никак не могла избавиться от ощущения, что там, по ту сторону двери, кто-то стоит и тяжело дышит.

Стучать тоже пробовала. Но, когда внешняя сторона двери обита искусственной кожей, раздается только слабенький хлопок. Подобный звук не так-то просто услышать, скажем, из дальней комнаты-кабинета. У Данкиной бабушки тоже была когда-то такая обитая кожей дверь… Да и с планировкой подобных угловых квартир девочка была знакома не понаслышке – две комнаты, плюс небольшая кладовка, снабженная окном. Такие кладовки с окном рачительные хозяева, вроде родителей Данкиной подруги, обычно переделывали в ещё одну комнату, типа кабинета…

“Не везет, так не везёт!” – Дана вздохнула, подолбилась в дверь ещё немного. Для порядка, так сказать. Потом разочарованно побрела вниз по ступеням, горестно скользя ладонью по длинным деревянным перилам. И, конечно же, напоролась на шляпку гвоздя, выпирающую над поверхностью.

“Ранка неглубокая, но все равно обидно! Это ж надо! Неприятность за неприятностью!” – не долго думая, Данка, по детской привычке, сунула пораненный палец в рот…

…Вверху грохнуло, будто на пол рухнуло что-то тяжелое. И как раз на пятом этаже. Там где находилась квартира Аристарха Вениаминовича…

“Господи боже!” – она моментально забыла о ссадине на руке и кинулась бежать вверх по лестнице, туда, где только что безрезультатно терзала кнопку звонка…

За дверью квартиры Аристарха Вениаминовича было тихо-тихо. Дане даже перестало казаться, что там кто-то стоит.

“Это, конечно, не правильно… И я дала слово никогда больше этого не делать… Но… Но… Вдруг у старика инфаркт? Ведь так бывает! А я, вместо того, чтобы помочь, развернусь и равнодушно уйду домой???” – синее пламя вспыхнуло на пальцах мгновенно, при одной мысли о ключе… И форма его “увиделась” сразу же. Стоило лишь закрыть глаза и представить экран.

Дана повела пальцем, поворачивая в замке виртуальный “ключ” и…

…В прихожей квартиры Аристарха Вениаминовича было пусто…
“Неужели мне померещилось? А может, он в ванной… упал” – дверь в совмещенный санузел была полуоткрыта, и Дана сочла возможным туда заглянуть… Ни-ко-го!

– Аристарх Вениаминович! Это я Дана, то есть, Лена!

Ни звука в ответ…

Дана осторожно захлопнула дверь, ведущую на лестничную клетку, и вошла в гостиную. Там тоже было пусто…

В спальне и в угловом “кабинете”- кладовке также никого не было.

“Книг-то, книг сколько!!! – Изумилась девочка, между делом оглядывая квартиру. – Ба! Какие экзотические музыкальные инструменты на стенах! И большой шар из голубого хрусталя на письменном столе! Интерьерчик, как у волшебника из сказки! И волшебник этот очень аккуратный. На полированной мебели – ни пылинки. Пол отдраен до блеска! Единственная небрежность – слегка приоткрытый платяной шкаф… Выходит, и на старуху, то есть, на старика, бывает проруха!”

Заглядывать в шкаф Данка, разумеется, не стала. Незаметно выскочила из квартиры, не встретив в подъезде никого. И порадовалась: “Ну, хоть в этом мне сегодня повезло!”

Следующая мысль была менее оптимистичной: “Дура я, дура! Совсем сбрендила… Неужели, у меня слуховые галлюцинации? И данное слово я нарушила, к тому же… Стоп! А кому я давало слово? Мне ж всё приснилось! Нечто, похожее на человека… Конечно, приснилось! Получается, я себе самой слово давала… Себе и изменила… Ничем не лучше, чем, если бы дала слово кому-то постороннему, и не сдержала его…”

Чувствуя себя чуть ли не преступницей, Дана выскользнула из подъезда Аристарха Вениаминовича, и направилась, было, домой. Но, не пройдя ста метров, невольно замедлила шаг: “Стоп! И всё же в этой квартире было что-то не так… Ну, во-первых, этот полуоткрытый платяной шкаф без ключа в замке… Ключ я не видела… На полу возле шкафа его не было… Во-вторых…. Форточка в кабинете была открыта настежь. Этаж пятый, но все же… Уходя куда-то, нормальные люди обычно закрывают окна и форточки. А значит… И… и… какую-то ещё деталь я всё время упускаю… Ну, конечно же!!! В кабинете пахло табаком… Но ни пепельницы, ни окурков я не видела нигде… Следовательно…”

Дана вернулась к дому Аристарха Вениаминовича, зашла за угол и глянула на окно кабинета-кладовки… Форточка была закрыта!!!

Дана невольно ахнула, и припустила домой… Бегом… Со всех ног! Что было силы…

2
Она забежала в квартиру и судорожно заперла дверь на все три замка, чего не делали никогда…

Расшвыряв туфли в прихожей, заскочила в свою комнату и закрыла дверь на замок, что тоже делала редко. И рухнула на кровать.

…Солнце мягко и уютно освещало розовые с золотом обои на стене…

“Всё совсем не так страшно, как мне кажется! И вообще, все не так, как я вообразила!” – но лихорадочное сердцебиение подсказывало ей нечто прямо противоположное, а воображение услужливо рисовало одну жуткую картинку за другой…

“Мне просто надо попытаться уснуть…” – решила Дана, и закрыла глаза, убаюкивая себя очередным идиотским стишком:

Как-то полночью бессонной
в потолке открылся люк,
и оттуда выплыл глюк –
то ли парень, то ли ворон.
– Кто ты? Враг мой или друг?
Ворон каркнул: “Мне соврать?
Или правду хочешь знать?
Ты сама мне друг иль враг?”
Я сказала: “Сам дурак!
Можешь ли открыть мне суть?”
Он ответил: “Не вернуть!”

“Что не вернуть? – Подумалось ей сквозь сон. – Или… Кого… не вернуть?”

Глава 7. Чур меня, сюр!

Дана проснулась в полной темноте…

“Ох-хо-хо… А дверь в мою комнату до сих пор на замке! Родители, наверное, чёрти чё подумали… Жуть!” – она подскочила с тахты, быстренько расстелила постель, переоделась в пижаму, и только тогда рискнула проскользнуть в зал.

Родительская спальня закрыта. Свет везде погашен… И только на кухне – светло. Должно быть, отец опять корпит над очередной “халтурой”…

Он работал главным конструктором и всё всегда делал виртуозно, на совесть, ни капли не халтуря. Тем не менее, по странной традиции инженеров, любые “левые”, полученные помимо конструкторского бюро, проекты называл именно так – “халтура”…

Но на этот раз он занимался отнюдь не чертежами…

– Привет! Что читаешь?
– Твоего обожаемого Эдгара По, – отец добродушно усмехнулся.

“Ну, слава Богу! – порадовалась Дана. – Похоже, родители восприняли мой дневной сон при запертых дверях, вполне спокойно”

– Ну ты даёшь! Вот уж никогда бы не подумала, что ты способен читать что-то, кроме технической литературы!

– Угу… А по молодости не только читал фантастику, но даже и стихи пописывал…

– А за Эдгара почему взялся?

Отец кривовато улыбнулся:
– Не стихи его я читал… Предисловие к собранию сочинений… Если ты помнишь, его возлюбленной было ещё меньше, чем тебе сейчас, когда они поженились…

– Ах вот ты о чём… Папочка, – ну, честное слово! – всё совсем не так, как ты думаешь! Я, действительно, видела того мужчину первый и единственный раз в жизни! Я не знаю его имени. Я не знаю, кто он… Понимаешь? Только не ругайся, ладно?.. Я залезла на крышу дома и сидела на бортике, свесив ноги вниз, а он… Он подумал, что я самоубийца. Он меня за руку с бортика сдёрнул. И, боясь, что я ещё что-то утворю, довел меня до нашей квартиры и передал вам – из рук в руки… Ты мне веришь???

– …Верю…- отец кивнул, – я чувствую, что это чистая правда… И даже не спрашиваю, зачем тебя понесло на крышу… Но… Я сейчас почему-то очень боюсь за тебя, мучача. В твоей жизни происходит нечто, чего ты и сама, кажется, не понимаешь… И я – не по-ни-ма-ю!

– Пап, ты даже не спросил, как я сдала экзамен…

– И так знаю, что на “отлично”. Ты у меня умничка. Редкостная. Вот только жизненного опыта у тебя маловато. С одноклассниками почти не общаешься. Ни в каких подростковых компаниях не бываешь… Ты хоть раз ходила с каким-нибудь парнем в ДК на танцы?
– Я… Я думала вы с мамой меня не отпустите… Мама так за меня трясётся. Будто я младенец до сих пор! Эх, “предки”! Это всё потому, что я у вас единственная. Могли бы и ещё одного ребенка завести!

– Видишь ли… – отец вздохнул, – нас с матерью понять не трудно… Боится она ещё раз… беременеть…

– Почему??? Молодая ведь пока! Красивая!

– Все так… Но, если ещё один ребенок умрёт, она не выдержит…

– Ты хочешь сказать, что?..

Отец утвердительно кивнул:
– У тебя был брат… На двадцать три минуты старше тебя…

– Близнец?

– Нет! Вы абсолютно не похожи… Если б он дожил до твоего возраста, наверное, выглядел бы, как… типичный голубоглазый блондин. В дедушкину, прибалтийскую, родню внешностью… И были бы вы сейчас, как Аполлон и Артемида… Твоему брату и полугода не исполнилось, когда он умер… Вы оба заболели пневмонией… Мать тогда в студентках ходила, плюс – ночные дежурства в роддоме. Вас часто приходилось на всяких нянек-подружек оставлять…

– А где был ты?

– Я ЛЭП для вечной мерзлоты проектировал, коварная эта вещь – вечная мерзлота… За строительством приходилось лично присматривать. Потому что на вечной мерзлоте любые конструкции из земли “выпучивает”. У меня был свой оригинальный проект… Месяцами из тайги не вылазил…

– Так вот почему я всегда играла только кубиками, машинками и мастерила из конструктора подъемные краны, антенны, самолеты… Все это для брата покупали?

– Для тебя и только для тебя, мучача… Я всегда поражался твоей способности из ничего сделать что-то. Да так искусно… По-взрослому… И отваге твоей не раз удивлялся – ты никаких насекомых и зверей никогда не пугалась… Контакт находила с любой самой злющей собакой… Вот только… кукол боялась. Особенно – больших. Пластмассовых…. С закрывающимися и отрывающимися глазами…

Дана всхлипнула и уткнулась в отцовское плечо:
– Теперь понимаю, почему боялась… А могилу брата ты мне покажешь?

– Покажу. Только матери ничего о нашем с тобой разговоре не рассказывай, ладно?

– Ладно… А… как его звали? Брата…

– Эдгар.

– Ка-а-ак???

– Я тоже в юности любил творчество Эдгара По. Особенно – “Ворона”…

Глава 8. Сюр чересчур…

Отец ушел в спальню, Дана – в свою комнату…

Может, он и сумел быстро уснуть, но к Дане сон никак не шёл, зато навязчиво лезли всякие непрошенные мысли…

Она всё время пыталась представить, как бы сейчас выглядел Эдгар: «Если он – в дедушкину родню внешностью, значит, похож на двоюродного брата Артура… Блондин, но… Оттенок волос – стальной. И глаза такие же. Не голубые вовсе… Тёмно-серые… »
Кузен жил в Норильске, но два лета подряд родители возили его отдыхать не в Крым, а сюда, на юг Сибири.

Артур и Данка – вместе – составляли гремучую смесь. Им на пару постоянно приходили в голову какие-нибудь фантастические идеи… К примеру, выстроить маленький зАмок из увесистых валунов на берегу реки, и устроить возле него сражение на крепких деревянных мечах. Или… сварганить престранный плот. А потом, не обзаведясь никакими спасательными поясами, сплавиться на том диковинном сооружении, по бурным речным порогам… Причем, мало того, что кузен с кузиной сами чудили, но ещё и умудрялись привлечь к участию в «подвигах» ребят из окрестных дворов!

Не удивительно, что Данкина мама, в конце концов, вдрызг разругалась с Артуровой… Она, бедная, наивно полагала, что инициатором приключений был старший «викинг», а не ее маленькая принцесса…

«Как же мне вас обоих не хватает сейчас!» – горестно подумалось Данке об умершем брате и, к счастью, живом кузене. Но, вместо того, чтобы перевернуться на другой бок и уснуть, упиваясь грустью, она – ни с того, ни сего – решила прогуляться по ночному городу. Почему-то была уверена, что, во-первых, с ней ничего не произойдет… Во-вторых, она теперь чувствовала, что в случае чего, отец поймет её и не «сдаст» матери.

Маму она тоже любила нежно, но общаться с нею не умела, болезненно воспринимая её несколько деспотичный характер…

2

Ноги сами собой привели её к дому Аристарха Вениаминовича… Что именно она там хотела обнаружить – Дана и сама не знала.

Пустынный двор. Штук пяток «безгаражных» машин, приткнутых к газонам.

Дана глянула на знакомые окна – тёмные, плотно зашторенные, хотя днём шторы были раздвинуты… Форточки на всех окнах закрыты… Ничего необычного! Все так, как и должно быть!

«Какого чёрта я так волнуюсь за него? С чего я, собственно, взяла, что «волшебник» мёртв или убит? Почему мне так беспокойно? Почему? Почему? Почему? Надо бы подняться наверх и глянуть – а вдруг дверь Аристарха Вениаминовича уже опечатали?» –

Дана осторожно проскользнула в подъезд.

…Лампочки ни на одном из этажей не горели. Вернее, их просто не было… Должно быть, выкрутил кто-то…

Глаза быстро привыкли к темноте. А ещё Дана почему-то никак не могла избавиться от ощущения, будто позади неё кто-то идёт, подсвечивая ступени карманным фонариком. Она даже несколько раз оглянулась, недоумевая, откуда это льется свет…

Но никого там, за её спиной, разумеется, не было.

Дверь Аристарха Вениаминовича никто не опечатывал. Следовательно…
Лишний раз вслух выругав себя идиоткой, Дана ринулась вниз по ступеням.

…На первом этаже кто-то стоял… Силуэт человека отчетливо вырисовывался на фоне полуоткрытых подъездных дверей.

Дану и незнакомца разделял всего лишь один лестничный пролёт – прятаться бесполезно… Он наверняка уже услышал звук ее шагов…

– Ты кто? – как можно громче спросила она, стараясь говорить спокойно и даже сурово.
Человек не ответил.

Дана пригляделась повнимательнее… В дверях никто не стоял…

«Вот ненормальная!» – Дана с облегчением рассмеялась, сообразив, что «в роли незнакомца» выступила тень дальнего клёна – зрение, на которое она до сих пор не жаловалась, подвело, сыграв с нею презлую шутку.

«Все хватит с меня похождений на сегодня!» – Дана решительно вышла из подъезда, но тут же снова замерла. Почему? Она и сама не знала. Просто, какая-то опасность почудилась на мгновение… И эта опасность исходила от… двери, ведущей в подвал.

Подвальная дверь скрипнула, будто подтверждая догадку.

«Не боюсь! Ничего не боюсь» – Дана несколько раз мысленно повторила эту фразу и, обливаясь потом от страха, тронула ржавую ручку двери.

Из подвала несло запахом плесени и еще чем-то, кисло-сладким и гадким…

«Раз-два-три-четыре-пять! Ворон вышел погулять…» – она шагнула вниз, в густую темноту, автоматически отметив, что бегущие впереди неё огоньки, похожие на свет от ручного фонарика, никуда не пропали.

…Подвальные ступени были залиты какой-то липкой дрянью, подошвы приходилось чуть ли не отдирать от нее.

«Седьмая ступенька… Восьмая…» – Дана их зачем-то считала.

В глубине подвала, там, где находилась металлическая дверь, ведущая к каморкам-кладовкам, что-то стояло…

Дана замерла, не решаясь сделать ещё один шаг, и усиленно всмотрелась в нечто…

«Господи! Какая я дура! Ну чем пламя на кончиках моих пальцев – не фонарик!» – руки тут же засветились, как по заказу…

Она попыталась мысленно сфокусировать собственное свечение в пучок лучей. Получилось…

Там внизу, прислоненная к стенке, стояла… швабра. Обыкновенная швабра!

Дана рассмеялась, направила руку-фонарик выше, и… взвизгнув от ужаса, кинулась бежать.

На швабру была насажена отрубленная голова. Волосы седые. Глаза открыты. Рот в полуулыбке… А рядом, в углу, стояло безголовое тело…

3

– Мучача! Вставать пора! – раздался из прихожей спокойный ласковый голос отца. – Мы с матерью на работу уходим. Там на плитке – яичница с ветчиной. Позавтракай, пока еда не остыла…

Дана подпрыгнула в постели: «Значит, мне всё приснилось. Никуда я ночью не ходила! Да и Аристарх Вениаминович жив! Слава Богу! Сон-то какой страшный…»

Дверь хлопнула… Родители ушли.

Дана отправилась умываться, но в прихожей все же «тормознула», чтобы на всякий случай осмотреть собственную обувь. Кроссовки, чисто вымытые и аккуратно поставленные, красовались на второй снизу полке для обуви. Рядом стояли туфли – тоже абсолютно чистые.

«Ну и хорошо то, что хорошо кончается! Это просто замечательно, что я никуда не ходила! Просто – страшный сон!» – Дана с аппетитом «прикончила» яичницу, запив её кофе, и поскакала в школу на консультацию перед очередным экзаменом…

… Половины учеников в классе не было. Да и учительница тоже где-то пропадала.

– Что стряслось-то? – мимоходом поинтересовалась Дана у одноклассницы Ленки, раскрывая на парте тетрадь.

– Да Серега тут всех взбаламутил… Во дворе, рядом с его – ты ведь помнишь, где Серый живет? – девушку молодую убили. Голову отрубили, насадили на швабру. И тело рядом, безголовое стояло… Двор менты оцепили, но большинство наших все равно там сейчас толпится. Поблизости. И Варванна с ними. Вроде как в нашей школе та девушка когда-то училась. Как раз у неё… У нашей класухи, Варвары Ивановны…

Дану затошнило…

Глава 9. Сюр – не сюр…

До Аристарха Вениаминовича она попыталась дозвониться из учительской.
…Длинные гудки… Длинные гудки… Потом включился автоответчик.
Разговаривать с автоответчиком Дана не стала – просто положила трубку.

Предэкзаменационную консультацию перенесли аж на послезавтра.

…Дана брела из школы, куда глаза глядят. Что теперь следует предпринять и к кому еще, кроме Аристарха Вениаминовича, можно обратиться за советом – она абсолютно не представляла.

Как-то полночью бессонной
я блуждал завороженный
мыслью странной и простой:
происходит ЧТО со мной?
Жизнь была такой прекрасной,
а теперь мне ВСЁ не ясно!
Горькой, высохшей слезой
на ресницах тает соль.
Страх меня куда-то гонит:
то ли в омут, то ли в бой…
Ты мне смерть пророчишь, Ворон?
Каркнул Ворон: «Бог с тобой!»

Концовка собственного импровизированного «пророчества» несколько успокоила Дану: «Почему, собственно, я решила, что убить хотели именно меня? Та девушка, если она выпускница Варвары Ивановны, старше меня, как минимум, лет на шесть… Допустим, мы даже с ней похожи внешне, но перепутать нас все же затруднительно. Из-за возраста… Хотя… Может у неё волосы длинные. Как у меня. Тогда со спины, конечно… Увидеть эту девушку я не смогу даже на похоронах… Гроб вряд ли откроют… Попросить классную, чтобы показала её фотографию? Нехорошо как-то… У людей беда, а я… Господи, как же всё жутко и непонятно!.. Даже если я, и вправду, ночью была в ТОМ подвале, то почему я видела мёртвой не девушку, а Аристарха Вениаминовича? Вот, что самое необъяснимое!»

– Сойди с рельс, дура!

Дана замерла на мгновение, вдруг сообразив, что идёт прямиком по железнодорожной ветви, да еще и навстречу электричке…

– Нанюхалась чего или на солнце перегрелась! Ну и молодежь пошла – оторви да брось! –
«отчитала» её какая-то бабулька на перроне.

– Я… просто задумалась… – пролепетала Данка, не слишком понимая, кому и зачем что-то объясняет.

Электричка остановилась. Дачники, гружёные всякими баулами, ринулись занимать вагоны, поминутно натыкаясь на Дану, которая медленно брела навстречу потоку людей в сторону здания вокзала…

2
Дана пробежалась по всем этажам, потом обошла вокруг здания вокзала несколько раз, стараясь не пропустить ни один закуток между ларьками на перроне – знакомой цыганки нигде не было!

Хотелось пить. Данка порылась в карманах джинсов – там завалялось несколько жалких монеток, на которые даже чая-то не купишь в буфете. Разве что, за вход в вокзальный туалет можно заплатить. «Может, там уже фонтанчик-поилку поставили… Или… На крайняк – воды из–под крана напьюсь» – подумалось Данке.

…Женщины, прижимая к себе сумочки и пакеты, боязливо обходили стороной маленькую цыганочку, которая грациозно и аккуратно мыла шваброй пол, как заправская уборщица… Вот только зелёной униформы на ней не было. И гнусных резиновых перчаток…

Дана решительно прошла мимо смуглянки со шваброй к раковине умывальника. Мимоходом глянула на себя в зеркало и принялась мыть руки с мылом, чтобы потом напиться воды из собственных ладоней…

– Слышь, подруга, – цыганочка тронула её за локоть, – здесь за углом баня есть. Знаешь ее?

– Знаю… А зачем мне туда? – изумилась Дана

– Мать велела передать – ждёт она тебя там. В холле, – быстро шепнула цыганочка и склонилась над тряпкой и ведром…

– Чья мать? – тихо переспросила Дана.

– Да уж не твоя, наверное, а моя, – фыркнула смугляночка, – знала она, что ты всё равно на вокзал когда-нибудь, да придёшь, не струсишь…

3
Тучную цыганку узнать было непросто – помолодела и похорошела. Глазищи подведены тушью, губы накрашены алой помадой. Костюм – как для выхода на сцену. Волосы убраны под красивый шёлковый платок, а не под черти чё, да ещё и засаленное… В ушах – золотые серьги-кольца.

Она цепко ухватила Дану за руку и завела в один из шикарных номеров, стилизованных под Испанию.

– Деньги с собою прихватила?
– Нет…- Дана машинально пошарила в карманах, – у меня с собой только…
– …только ключи! – фыркнула цыганка, – «от квартиры, где деньги лежат»… Думаешь, ключи украсть не сумею? А потом ведь и следом могу незаметно прокрасться и унести всё подчистую, пока ты родителей дожидаться будешь где-нибудь у подруги…

Дана внутренне сжалась…

– Шучу-шучу, не бойся… Наивная ты, ох, наивная. Хотя и храбрая по легкомыслию… Храбрости у тебя не отнять – вечно голову свою суёшь, куда попало… Ума бы еще прибавить немного – цены бы тебе не было!

– Вы со мною, как мать разговариваете…
– А хотя бы и как мать! Знала б про дар твой раньше, когда ты ещё маленькой была, украла бы тебя! И в дочки себе записала…

– Вы… серьезно? – Дана растерялась, так и не поняв, издеваются над нею или нет..

Цыганка снова рассмеялась, не поймешь, угрожающе или добродушно:

– Шучу! Конечно, шучу! А может, и не шучу! Неужто, мать твоя не учила цыган бояться? Ладно-ладно… Не дергайся! Говори, зачем пришла. А то тут скоро клиенты нагрянут…

– Какие?

– Богатые, – цыганка опять хохотнула. – Смешно с тобою разговаривать! Ты откуда такая мне на голову свалилась? Как инопланетянка, честное слово! Неужели не поняла еще? Гадаю я здесь на картах и по руке. Меня тут многие знают. И друзья их друзей меня знают…

– А чего ж вы тогда на вокзале делали?

– Чего-чего… Всякое бывает… И «пустые» дни случаются… В общем, не тяни, девонька, говори, с чем пожаловала…

– Вы вчера сказали, что беда надо мною уже кружит чёрным вороном… Вы просто так это брякнули? Как всем другим клиентам? Или?..

– А ты вчера про болезни мои, про детей, да про мужа просто так ляпнула? Или?..

– Я… Вдруг увидела это… И все…

– Вот и я так же, – цыганка серьезно кивнула, – когда вижу, когда не вижу.
– А…- Дана долго не могла сформулировать вопрос, – что вы еще увидели? Про меня?

– Что еще… – цыганка усмехнулась, – «за так» не гадаю, но… тебе, уж ладно, скажу. Потом сочтемся. Видела я парня молодого, светловолосого, сероглазого, который над тобою ангелом кружит. Видела еще кого-то… Да не разобрала, кого… Сама-то ты что чувствуешь?

– Не знаю, – Дана пожала плечами.

– А ты прислушайся к сердцу. За кого оно болит?

– За брата умершего…
Цыганка с сомнением покачала головой:
– Не лукавь перед собой… За брата сердце и не болит уж почти… Давно он умер. О другом человеке думаешь… Интересен он тебе, как никто другой. Но ты его боишься, а он – тебя. Нравишься ты ему очень… А который…

– Марьяна! Тут к тебе пацан из ваших. Выдь, поговори… – в дверь номера заглянула пожилая женщина в синей, «банной», униформе с бейджиком.

…Ждать Марьяну долго не пришлось. Вбежала в номер, чуть ли не путаясь в длинных юбках…
– Уходи, девонька! И не появляйся здесь с месяцок! О работе на паях потом поговорим… Через месяц! Уходи же!!! Беда за тобой – хвостом…

– А что случилось?

– Клиентку нашу убили!

– Нашу???

– Ту самую, которой ты вчера деньги возвращала… Голову ей отрубили! На швабру насадили… Иди домой… Потом о совместной работе поговорим… Ох, чует мое сердце кто-нибудь на Марьяну укажет. Или на тебя… Мол, видели с убитой… Ну да ничего… отбрешемся…

Глава 10. Ворон ворону

…Навстречу – ни одного прохожего. Жутковато и безлюдно. Справа – река, слева – дорога и бесконечные бетонные стены, перемежающиеся металлическими воротами с колючей проволокой наверху и шлагбаумами возле будок-постов…

На дороге ни одной легковушки, только – защитного цвета УАЗы, грузовики и фуры, оставляющие за собой шлейфы едкой сухой пыли…

“Спасибо, что тополя здесь не повырубили! Всё как-то уютнее с ними! Хоть какая-то зелень, пусть и блёклая из-за всяких заводских выбросов!” – Дане уже стало казаться, что индустриальным постройкам не будет конца. Конечно, можно было спуститься к реке и идти по галечнику, но, отправляясь утром в школу на предэкзаменационную консультацию, она сдуру надела туфли на каблуке, а не кроссовки…

В этом заводском районе, примыкающем к железной дороге, Дана еще не бывала, хотя ей и казалось, что она отлично знает все закоулки своего далеко не маленького – с миллионным населением – города…

Расставшись с цыганкой Марьяной, она вздумала пройтись пешком до железнодорожного моста, а потом, сделав крюк, повернуть по объездной дороге назад и выйти на набережную в центре города. Но путь оказался куда длиннее, чем ей представлялось. Она “путешествовала” уже два часа, а до центра города, видимо, было еще идти и идти…

Конечно, можно было бы проделать этот путь на “велике”, транспорт, как-никак, но вернуться за ним домой девочке просто в голову не пришло.

Она брела по пыльной тропке, глядела по сторонам, машинально обращая внимание на какие-то совершенно незначительные детали урбанистического пейзажа, вроде высоченных труб, и нелепых надписей на бетонных оградах. Но думала лишь о том, какими, собственно, мотивами мог руководствоваться убийца.

“Спрашивается, зачем ему, или ей, понадобился столь жуткий способ убийства? Ведь слухи об этом кошмаре могут всполошить и напугать, если не весь город, то целый район! – напряженно размышляла Дана. – Ну, допустим, эта несчастная женщина кому-то дорогу перешла или была замешана в чем-то, типа торговли наркотиками… И её решили убрать, свои же, чтобы спрятать концы в воду… Но разве концы в воду прячут так демонстративно??? Нет, конечно! Проще всего, разумеется, предположить, что её убил маньяк… Я где-то читала, что осенью и весной у шизиков происходят обострения… Но… Но… Даже у сумасшедших должны быть, пусть и надуманные, связанные с их безумием, но всё же – мотивы… Что самое главное в этом преступлении? Правильно – демонстративность! Такое ощущение, что убийца уверен в своей безнаказанности или просто о ней не думает… А думает о том, чтобы… Стоп! Марьяна испугалась, что подозрения падут на неё… Или… на меня… Причем, подозревать меня у следователей, даже больше оснований… Весь прошлый день я крутилась в ТОМ дворе. Меня многие видели… Более того, я, наверняка, оставила следы… Ну, чем не улика – моя кровь на перилах? Впрочем, вряд ли это можно считать уликой… Я ведь не знаю, где жила та несчастная… Наверняка, не в том же подъезде, где квартира Аристарха Вениаминовича… Хотя… Не удивлюсь, если именно там… А значит… Нет, быть того не может! Зачем кому-то подставлять меня. И почему именно меня? Стоп… Марьяна ляпнула в шутку, что украла бы меня, если б знала про мой дар раньше… А я и сама-то про свой дар ничего до недавнего времени не знала. О том, что я что-то там могу, известно лишь… старой карге из парка, Аристарху Вениаминовичу и… Марьяне… И раньше всех об этом узнала старуха… Голубь, разумеется, не в счёт… Хотя… Может, и можно выдрессировать птицу так, чтобы она… Выходит, вероятен еще один человек, знающий о моих идиотских способностях… Нет, пожалуй, это, уж точно, из области фантастики! Остаются – старуха, Аристарх Вениаминович и Марьяна… Именно старуха сообщила, что меня, возможно, кто-то дожидается вечерами в парке. Господи, кто же тогда в этом “раскладе” Аристарх Вениаминович??? Неужели, я не могу встретиться с ним именно потому, что он и есть… убийца… Нет! Не верю!!! Хотя… Ох, все, наверное, гораздо проще, чем я навыдумывала. Что-то до невероятности простое… Пойду-ка я к реке. Дышать больше не могу этой пылью!”

2
Прикинув, что, спускаясь вниз по галечнику, наверняка сломает каблуки, Дана предусмотрительно сняла туфли…

Идти по камням босиком было не очень приятно, но необходимость ступать осторожно на время отвлекла Дану от тяжких раздумий.

Она шмякнула туфли в метре от воды и уселась на большой валун. Ноги гудели…

Расстояние-то она прошла немалое, причем, на каблуках: “Ох и досталось бы мне от мамы за подобное небрежное обращение с приличной обувью!”

От реки несло запахом тины. Воняло рыбьим жиром…

Дана побултыхала ладони в воде, а потом даже рискнула вымыть ноги…

Солнце изрядно припекало, в синеве неба кружили птицы…

“Вороны, наверное, – решила она – где-то здесь рядом находится свалка”

Метрах в пятидесяти, действительно, виднелась куча мусора – промышленные отходы, вперемешку с бытовыми… Куски асфальта, какие-то гнутые металлические штыри, картонные ящики…

“Даже, похоже, что-то съестное там завалялось… Или не съестное, а…”- Данкино сердце в ужасе ёкнуло.

Забыв про туфли, она поспешила туда, где что-то упрямо клевал ворон.

…Тук-тук, тук-тук… Тук-тук… Тук-тук-тук…

Дана вгляделось в нечто… И подошла чуть ближе…

Ворон безуспешно пытался выклевать… глаз у пластмассовой куклы. Рук и ног у сломанной “маши” не было. Только голова, да помятое туловище…

Дана невольно охнула и ринулась по галечнику наверх. И, уже стоя на бетоном бордюре автодороги, вдруг вспомнила про туфли…

“И чего, собственно, я напугалась? Я уже выросла! Вы-рос-ла! И УЖЕ не боюсь больших пластмассовых кукол, так похожих на моего маленького мёртвого брата!” – она решительно двинулась вниз, снова к реке.

…Вверх по насыпи, навстречу Дане, поднимался какой-то парень.

– Эй, заполошная, не твои ли “котурны”? А то мой Рэкс уже решил попробовать их на вкус…

– Мои… котурны… – рассмеялась Дана, принимая из рук в руки и напяливая на грязные ноги свои “приличные” туфли. – Представляешь, какая я дура? Напугалась ворона, который выклёвывал глаза кук…

…Парню было лет шестнадцать на вид. Тёмный блондин с яркими серыми глазами. Одет в джинсовый костюм, такой же, как у Даны…

…И… никакой собаки рядом.

Глава 11. Сюр-невермур

…Огромный чёрный ворон шумно «приземлился» на его вытянутую руку. А потом, по-деловому перебирая лапами, добрался до плеча и уселся, нахохлившись…

– Так это и есть Рэкс? – Дану скрутило от хохота.

– А ты что подумала??? – изумился парень.

– Я решила, что Рэкс это кличка собаки!!! Ой, не могу!.. – Дана едва справилась со смехом. – Ты его что, вместо домашнего животного держишь?

– Никого я не держу! – обиделся парень. – Рэкс летает, где хочет… Просто его пару лет назад ранил какой-то гад… Я его случайно нашел. Раненого. Именно здесь нашел. Возле реки. Клевучий он был, зараза. Когда первый раз его в руки взял, он меня не только когтищами поцарапал, но и глаз чуть не выклевал. Только я его все равно домой забрал… Не бросать же подыхать! Птицы – моя слабость. Я этого Рэкса подлечил, как смог, а потом вытурил… Правда, он всё равно ко мне хоть через день, да прилетает. Можно сказать, он мне самый верный друг… Мы с ним здесь иногда гуляем вместе…

– А зачем ты его вытурил-то, раз у вас такое… взаимопонимание?

– Да, говорю же, – парень почему-то смутился, – клевучий он. Беда с ним! Когда дома у меня безвылетно жил, норовил всех, кто ко мне приходит, за ноги ущипнуть или клюнуть… Как собака дом охранял. Вот и назвал его Рэксом… А твои туфли мелкими клепками украшены. Блестят на солнце. Вот он их и решил попробовать…
– …на клюв! – фыркнула Дана.

– Уж точно, не «на зуб», – усмехнулся парень.

– Я тоже птиц люблю… И животных всяких… Но моя мама – врач… Даже на рыбок в аквариуме не согласилась, хотя мы с папой её долго уговаривали… А зовут тебя как? – Дана расхрабрилась, поскольку парень ей нравился все больше и больше.

– А какое имя ты мне дала бы?

– Эдгар! – не задумываясь, брякнула Дана.

– Угу…- насмешливо буркнул парень и процитировал. – «Каркнул Ворон: «Невермур!»». Ничего оригинальнее, учитывая обстоятельства, ты, конечно же, придумать не смогла…

– Не в том дело… – Дана замялась в нерешительности. – Видишь ли, так моего брата называли бы…

– Называли бы?..

Она кивнула:
– Он умер, понимаешь… От пневмонии…

– Понятно… – юноша снова смутился, – если хочешь, называй меня Эдгаром.

– Ты в выпускном классе учишься? Как я? В какой школе?

– В тридцать третьей…
– Далеко отсюда! – огорчилась Дана. – Выходит, ты даже в другом районе живешь!

– Зато люблю бродить здесь…- мягко улыбнулся парень.
Дане снова показалось, что он засмущался. И это её, честно сказать, порадовало…

2
…Они проболтали о всяких пустяках всю дорогу, до самой набережной…

– А Рэкс почему улетел? – спохватилась Дана. – Моё общество ему, что ли, не нравится?

– Ты здесь ни при чем! Просто Рэкс не любит, когда вокруг много людей. Такой уж у него характер сумрачный. Обычно он вечерами сам ко мне в гости прилетает. Я на всякий случай, каждый вечер форточку открываю, – пояснил Эдгар.

Настоящее его имя Дана спрашивать не стала. Да и сам парень, кажется, был совсем не против того, чтобы называться Эдом…

– Хорошо с тобой! – Дана вздохнула. – Но мне все же надо домой… Правда, опять пешком придется идти, но…

Парень выгреб из заднего кармана горсть мелочи:
– Держи! На автобус хватит… И… может, встретимся завтра? Там же, где сегодня?

Именно этого вопроса Дана от него и ждала с нетерпением:

– Конечно, встретимся, Эд! Завтра! Там же! И в то же время! Как в песне…

Эд радостно – как показалось Дане – кивнул, будто бы тоже с нетерпением ждал именно этих слов.

Ей даже захотелось чмокнуть его в щеку. Но она не решилась…

Глава 12. Джаз-сюр

…Дома кто-то был…

Дана окинула быстрым взглядом полочки для обуви…

– Пап! Ты чего домой обедать пришёл? На работе что-то стряслось?

– Да ничего не стряслось! Уж и домой прийти нельзя среди дня! – отец выглянул из кухни с открытой банкой тушенки и вилкой в руках.

– Ну ты и шутник! – фыркнула Дана. – Сказал бы утром, что придешь на обед, я бы хоть картошку пожарила…

– Ничего, мучача, я и одной тушенкой перебьюсь… На самом деле, поговорить с тобою хотел… Один на один…

– … О чём? – руки и ноги Даны одеревенели.

– Да не напрягайся ты так! Разве я хоть раз тебя за что-то ругал? Не враг я тебе, поверь.

– Знаю, что не враг…- с трудом выдохнула Дана, боясь, что сейчас разревётся.

– Идём на кухню кофе пить… А я тебе тем временем одну историю из своей жизни расскажу…

Дане стало чуть легче…

– В общем, так, – отец, добродушно улыбаясь, выдвинул из-под кухонного стола табуретку, – садись, мучача! Нечего стоять. Ты ж не экзамен у доски сдаешь… Так вот… У меня всегда был очень хороший музыкальный слух… Время послевоенное… Мне девять лет… Отец мой и твой дедушка тогда считался без вести пропавшим. Только лет через десять после войны известно стало, где и как он погиб… Мать одна с тремя детьми. Я старший… Очень мне хотелось в музыкальной школе учиться. Но там деньги за обучение надо было платить. Бесплатно – только для круглых сирот. Мать, понятно, сказала, что платить за меня не станет… И я… решился на некоторый обман. Попросил приятеля – а у него была такая возможность – подделать справку… Якобы, я круглый сирота. Приняли меня в музыкалку. Целый год отучился на “отлично”. Потом объявили отчётный концерт. Я солировал… И мать моя на этот концерт пришла. Подружка ей сказала, что я там выступать буду… До сих пор помню, как мне стыдно было, когда мой “сиротский” обман после концерта раскрылся… Мать не ругалась… Мать плакала… Себя винила за моё враньё. И деньги школе потом заплатила. За целый год моей учебы… Продав почти всё, что у нас было… Я про этот случай всякий раз вспоминаю, когда на могилу матери езжу… Никогда не забуду…

– Пап, ты к чему мне все это рассказываешь? Я ничего никогда не подделывала, честное слово!

– Знаю, мучача… Но… В общем, не стоит тебе прятаться со своим музыкантом-неформалом по всяким подвалам. Не дело это – среди ночи куда-то срываться… Верю, что ничего страшного у вас там не происходит, но мне, ей Богу, станет спокойнее, если вы здесь будете собираться… У нас дома. Не знаю, что вы там сейчас слушаете, поёте и играете, кроме джаза и “битлов”, но, думаю, общий язык с твоими приятелями-музыкантами все же сумею найти…
– А с чего ты взял, что мой приятель музыкант?
– Ты справочник оставила открытым… Как раз на статье про экзотические инструменты. Я книгу аккуратно на полку поставил, чтобы мать не ругалась за то, что вещи где попало разбрасываешь…

– И мои кроссовки тоже ТЫ ночью вымыл? – осторожно спросила Дана, боясь услышать, что…

– Конечно, я… И понял сразу же, что вы где-то в подвале собираетесь… Банку с малиновым вареньем нечаянно грохнули и повывозили обувь…

– Малиновое варенье??? – Дана оторопела.

– Малиновее… – отец засмеялся, – вот, наверное, кому-то от матери за порчу припасов досталось!

– Точно – малиновое варенье, а не…?

– Полагаешь, не отличу малиновое варенье от смородинового или какого-то другого?

Дана кинулось отцу на шею:
– Папочка!!! Я тебя обожаю!!!

– И я тебя, мучача… Ты своего неформала приводи к нам в гости… Познакомимся… Не сегодня, конечно… Завтра, например. А я до этого времени постараюсь мать подготовить, чтоб она все спокойно восприняла, и не бушевала…

2

Допив кофе, отец снова ушел на работу. А Дана, тщательно вымыв туфли и полы в квартире, отправилась принимать ванну.

После разговора с отцом Данкино настроение явно улучшилось, хотя мысль о том, кто и зачем убил “клиентку” Марьяны, по-прежнему не давала ей покоя.

“Итак, – она то набирала в ладони, то сдувала с них мыльную пену, – я теперь кое-что знаю о месте преступления… На ступенях, где я стояла, было разлито малиновое варенье. Но не стоит всё же думать, что преступление – всего лишь чей-то розыгрыш. Иначе, оно не переполошило бы так всех вокруг… И труп – не кукла какая-нибудь. Труп – настоящий… Но… то, что я приняла за кровь – не кровь. Точнее так: кровь была там внизу… Возле швабры… И… ее было мало… А может даже и не было… А варенье – случайность… Или… способ подловить кого-то. На высыхающем варенье, наверняка, хорошо отпечатались мои следы… Получается, что меня все же кто-то хотел “подловить”? Да нет, вряд ли… Хотя… Нет, всё равно здесь что-то не так! Концы с концами не сходятся!”

Дана вылезла из ванны, облачилась в зелёный домашний халат и принялась вытирать волосы, машинально оглядывая себя в зеркало.

“Я сейчас очень похожа на какую-нибудь, одетую в униформу, уборщицу на железнодорожном вокза… Стоп! Швабра! Почему голову женщины насадили именно на швабру?” – на мгновение подумалось Дане.

Но, в следующий момент её мысли изменили направление:
“А может, ту несчастную вообще никто не убивал? Что если она умерла где-то дома, а голову отрубили и насадили на швабру уже потом, спустя какое-то время? А швабра – это явный намек на что-то! Например, на то, что она работала уборщицей… В таком случае, надо искать сначала того, кому понятен этот “знак” со шваброй… То есть, можно предположить, что… таким странным способом кого-то… ловят??? Но кого и зачем??? Вряд ли меня… Но этот кто-то всё же как-то связан со мною. Возможно, его следует искать в моем окружении… и… среди тех, кому известно о моем даре??? Старуха, Аристарх Вениаминович, Марьяна… Стоп… А вдруг и тот красивый брюнет на крыше тоже во все этом замешан??? Нет, вряд ли… Получается, что надо всё же встретиться с Аристархом Вениаминовичем! Сдается мне, что кого-то ловят на… МЕНЯ… Ко всему прочему, мне до сих пор не понятно, почему на швабре я видела голову Аристарха Вениаминовича…”

Глава 13. Сюр, так сюр…

До Аристарха Вениаминовича Дана опять не дозвонилась…

Полистала учебники, пытаясь настроиться на повторение пройденного материала, но вскоре вынуждена была признать себе, что не воспринимает сейчас никакой текст.

Смотреть телевизор тоже не получилось. Оставалось одно – снова отправиться бродить по городу или же, прихватив пакетик с семечками, идти в парк и кормить вечно голодных глубей и воробьёв. Она могла смотреть на них долго-долго. И ни о чём, по сути, не думать…

Разумеется, из всех скамеек в парке, она выбрала именно ту, заветную, с вечно грязным сидением… Причем, стоило ей лишь вытащить из кармана пакет с угощением, как птицы моментально слетелись на пиршество.

Горсть за горстью – семечки почти закончились… Она порылась на дне целлофанового мешочка, выгребая остатки, но в этом момент полчище голубей будто ветром сдуло… Наверное, потому, что прямо перед Даниными ногами шумно “спикировал” ворон.

– Рэкс? – изумилась она.

– Крэкс, фэкс, брэкэкекс, – отчетливо процитировал ворон сказочное заклинание.

Дана рассмеялась:
– А на плечо ко мне взлететь не побоишься?

Ворон, вполне по-человечески, задумался, склонив голову набок, будто бы прикидывал, стОит или не стоит ей доверять…

– Ну же, не бойся! – Дана даже отвела в сторону согнутую в локте руку. Так, как это делают сокольничие.

Рэкс взлетел ей на руку и, важно перебирая лапами, добрался до плеча.

– Вот только бусы у меня на шее клевать не надо! – спохватилась Дана.

Но, судя по всему, бусы-то как раз птицу и не интересовали. Рэкс почему-то принялся сварливо требушить её косу – прядь за прядью.

– И чем тебе мои волосы не понравились? Или, наоборот, по вкусу пришлись?

– Др-ругой… Др-ругой… Шуры-муры… Невермур-р-р… – то ли объясняя, то ли просто болтая что попало, пробурчал Рэкс, но Данины волосы выплетать из косы все же перестал. Потоптался по плечу девочки, как будто раздумывал – уютно ему тут или нет. А потом спрыгнул на землю… и, вспорхнув, скрылся за верхушками деревьев. Но, видимо, опять где-то совсем недалеко приземлился.

“Там Эд! – немедленно подумалось Дане. – Вот только, что он здесь делает? Странное совпадение…”

В глубине аллеи действительно показался Эд. Или… не Эд. Но похож…

“Будто бы ростом выше… – Дана вгляделась повнимательнее. – Конечно, Эд! Раз у него на плече сидит ворон, значит, я вижу именно Эда! Второй такой чудик, с другом-вороном, вряд ли существует… А насчет роста… мне просто померещилось. Ветер. Тени деревьев движутся, удлиняя силуэт идущего навстречу человека… Но всё равно… Как-то это странно… ”

Дана спрыгнула со скамейки, не зная, убегать от парня или, наоборот, мчаться ему навстречу.

– Подожди! Не беги! Я именно тебя искал! – крикнул Эд, ускоряя шаги.

– С чего ты взял, что я собралась бежать?

– М-м-м… Я почувствовал, что ты испугалась меня… Почему?

Рэкс – до этого цепко сидевший на плече парня – снова взмыл вверх. Дана заворожено остановилась, пытаясь понять, куда на этот раз полетел ворон.

…Эд поймал ее ладонь в свои…

Дана невольно дёрнулась, стремясь освободиться. Но парень властно удержал её руку.

– Не шарахайся от меня, пожалуйста! Всего в десяти метрах отсюда полным-полно народа! Я тотчас тебя отпущу. Но, прежде, скажи – только честно! – что во мне тебя сейчас испугало?

– Я… – Дана перевела дыхание, – понимаешь… Ты мне показался каким-то другим…

– Каким?

– Выше и старше…

Эд по-деловому кивнул, отпуская её руку…

– В общем, так… Я, видимо, должен кое-что тебе объяснить и показать… Только не здесь… Например, там же, где мы встретились сегодня…

Дана внутренне сжалась…

– Скажи, что мне сделать, чтобы ты не боялась меня? – его голос прозвучал почти умоляюще.

– Не знаю…

– Тогда расскажи мне, чего боишься в себе! – почти выкрикнул он. – Пока не поздно! Здесь! Сейчас! За деревьями полным-полно народа! Стоит лишь крикнуть, и кто-то да прибежит на помощь! Чего ты так боишься в себе??? Что это? Кража? Убийство???

На слове “убийство” он внезапно и резко тряхнул её за плечи.

Дана закрыла лицо ладонями и разрыдалась…

А он… обнял её… по-отцовски… И прижал к себе…

2

Они оба сидели на спинке злосчастной, вечно грязной скамьи…

Эд кормил голубей… При нём, по странному совпадению, тоже оказался мешочек с семечками…

Голуби жадно клевали угощение… А Дана рассказывала и рассказывала… Всё по порядку… Начиная со странного заявления старухи о ком-то, похожем на неё, Дану…

Эд время от времени что-то переспрашивал. Как-то совсем по-взрослому… И монотонно бросал семечки птицам. И каждое движение его руки действовало на девочку завораживающе, успокаивающе, чуть ли не усыпляюще…

Время от времени она ловила странноватые взгляды редких прохожих. Машинально отмечая, что люди смотрят на Эда как-то осуждающе, а на неё – с жалостью, чуть ли не отвращением…

…Он всё кивал, а она все говорила и говорила… Как в полусне…

– И… кого же ты подозреваешь в убийстве?

Дана тяжело вздохнула:
– Я не хочу верить, но…

– …Аристарха Вениаминовича… – с непонятной усмешкой продолжил Эд…

Потом, тягостно помолчав, почти приказал:
– Немедленно закрой глаза!

Она автоматически послушалась…

– Не открывай, пока не скажу…

– Ладно…

– Как-то полночью бессонной, – неожиданно “процитировал” Эд, – я сидел завороженный странной песней о былом. Шум услышал за окном. Чей-то крик и топот конский… Может, посвист боевой…

Рука Эда обняла Дану за плечи… Но она почему-то отнеслась к этому жесту спокойно… Поскольку глаза её слипались… Она почти кимарила…

– Смотри на меня!!!

Дана машинально глянула, чуть не упав со скамейки… И завопила… Будто её режут…

Глава 14. Резонанс-сюр

…Неприятная пьяная ухмылка. Золотой зуб. Белобрысые волосы, стриженые ёжиком…
Дана поёжилась, как от холода, не понимая, что означает этот сверлящий, оценивающий взгляд парня.

– Нашёл, блин, где целку распаковывать…- он смачно сплюнул, поддёрнув одной рукой сползающие с пуза спортивные штаны, и отхлебнул пива из открытой бутылки, – я уж подумал: тут режут кого.

– Шёл бы ты своей дорогой…

– Я-то пойду, а ты, глиста поганая, если ещё раз здесь покажешься…

– Знаешь что, друг, лучше просто иди мимо!

Белобрысый снова окинул Дану липким взглядом:
– Вот что я тебе скажу, пацанка, ты вместо того, чтоб хайло раскрывать в общественном месте, вереща, как недоколотая свинья, прежде с мальчиками перепихнись. А уж потом с солидным хреном пробуй…

– За-мол-чи! Немедленно! И уходи!

– Сам катись, раз справиться с этой куклой не сумел! И не играйся тут в интеллигентность…

– Я не играюсь. Я предупреждаю: если произнесёшь ещё хоть одно грубое слово, я тебе интеллигентно «запечатаю» рот кулаком! Тоже мне, защитник выискался!

– Спортсмен что ли какой? Ну-ну… Мы с пацанами вашего брата, «спортсмена», не раз…

– Моё дело – тебя предупредить. Дважды повторять не буду.

Белобрысый снова оглядел Дану с ног до головы:
– Знаете что, катитесь вы оба в баню, и не мешайте порядочным людям культурно отдыхать… Руки об вас марать неохота!

– Так-то лучше…

Белобрысый парень скрылся в боковой аллее парка.

– Теперь пойдём-ка и мы отсюда… Я тебя провожу… До подъезда… Эх, надо было для разговора с тобой всё же выбирать место побезлюдней.

Дана кивнула и поплелась рядом. На расстоянии метра.

– Что означает слово «целка»?

– М-м-м… Девственница. Вот что оно означает.

– Я так и поняла… – от смущения Дана запихнула руки в карманы джинсов, – а «перепихнуться», соответственно означает… – она еще больше смутилась и невольно ускорила шаг.

– Да наплюй ты на этот дурацкий ликбез! – он снова сделал жест, будто хотел её приобнять за плечи, но, спохватившись, тоже запихнул руки в карманы джинсов. И рассмеялся, икоса глянув на Данку.

Она хмыкнула, демонстративно убрав руки из карманов. Он кивнул:
– Так-то лучше! И вовсе ты не пацанка, а очень даже симпатичная девчонка. Забудь про эту дурацкую ситуацию в парке! Парень, конечно, грубиян, но… Со стороны наше с тобою общение, должно быть выглядело, как… Ну, в общем, парень таким способом защитить тебя хотел. Не обижайся на него… Просто, каждый разговаривает на привычном для него «языке».
– Да понимаю я это… – она шмыгнула носом. Стало чуть веселее на душе, но Дана всё равно по-прежнему чувствовала себя будто оплёванной.

– Вот только реветь не надо… – он покачал головой, – а то я и так уже чувствую себя полным кретином… Первый раз в жизни попадаю в столь дурацкие обстоятельства…

Дана попыталась улыбнуться:
– А… как у те… Как у вас это выходит?

– Мы с тобой уже вроде как на «ты» перешли…

– Простите меня за фамильярность… – Данка отчаянно покраснела, – я ведь не знала, что вы уже… взрослый… Как у вас получается внешность менять?

– Это не у меня получается… Хотя я тоже, конечно, кое-что умею. Это у тебя… получается видеть именно то, что тебе хочется видеть в данный момент. И для этого ты вызываешь у себя определенное душевное состояние… с помощью звуковых вибраций нужной частоты… Во всяком случае, я пока именно так расцениваю сей забавный феномен. Вот только не совсем понимаю, для чего тебе нужен этот эффект самообмана… Тебе, должно быть, трудно общаться с окружающими. Я правильно понял?

Дана пожала плечами:
– Может, вы и правы. А… как вас, в действительности, зовут?

Он искренне изумился:

– Так ты ещё не поняла, как меня зовут?.. Хотел бы я знать, каким ты меня сейчас видишь… Надеюсь, не Бармалеем?

Данка хмыкнула, а он по-мальчишески хлопнул себя по лбу:
– Я – дурак! Сейчас мы запросто проверим, КАКИМ ты меня видишь… Хорошо, что я его прихватил. Никогда не ношу с собою документы, но сегодня взял почему-то…

Он вытащил из нагрудного кармана паспорт:
– Надеюсь, фотке на документе ты поверишь больше, чем своим глазам … Презабавно, однако…

Дана глянула на фотографию, потом на мужчину:
– Вы здесь немного моложе…

– Ну, слава Богу! – он рассмеялся. – Наконец-то, я выгляжу для тебя почти таким, каков на самом деле!

– Таким я вас уже видела однажды… На крыше… Вот только никак не могу поверить, что вас зовут… Аристарх Вениаминович.

– Я тоже своё имя-отчество не очень жалую. Меня в детстве СтАриком или Старым называли… И эти звуковые вибрации, очевидно, сыграли не последнюю роль при нашей первой встрече… Кстати, тебе абсолютно не подходит имя Лена. А вот Дана – подходит по вибрациям…

– А почему там, на крыше, вы назвали меня «мучача»?
– Трудно объяснить…- Аристарх Вениаминович дёрнул плечом, – я просто это «услышал»… И имя твоё услышал… И страх твой слышу, когда боишься… И огорчение тоже слышу… И смущение…

– Так вы музыкант? – сообразила Дана.

– Нет, – он рассмеялся, – я математик по профессии. Бывший препод университета. А теперь астролог. Гороскопы составляю. Тем и зарабатываю на жизнь. Но и музыкой занимаюсь тоже… Правда, весьма своеобразно. Для себя. Всё пытаюсь понять, почему они оба сгорели… Никто так и не смог мне этого объяснить…

– Мой вопрос, наверное, покажется вам невежливым… Но о ком вы говорите? Кто сгорел…

– Игорёк и Люся… Я как раз и собирался тебе о том случае рассказать…

– Аристарх Вениаминович, давайте мы куда-нибудь свернём. В другой двор. Сейчас мои родители с работы придут и…

– Понимаю, – он криво усмехнулся, – надо признать, взгляд твоего отца был весьма красноречив… И мыслей читать не надо, чтобы понять, о чём он подумал. А уж твоя мама, так и вовсе…

– Может, к вам домой пойти?
– Нет! – в его голосе прозвучал почти испуг. – Теперь это тоже не вариант, к сожалению. Давай так: ты меня подождёшь на лавочке у дома за вон тем углом. Я заскочу в гараж и вернусь с мотоциклом. Прокатимся с тобою по объездной дороге. Туда. К реке. Там сейчас, только собаки, да птицы. И Рэкс нам компанию составит.

– А как он узнает, что мы там? – изумилась Данка.

– Ну, во-первых, я его мысленно туда позову, во-вторых, он, думаю, и без зова нас «вычислит» по вибрациям биополей… Птицы гораздо чувствительнее людей…

– А тот чёрный голубь с белой ниткой на лапе, это был Рэкс?

– Нет, конечно! Глупости какие! Фантазёрка ты! Это был голубь Люпус. Мы с ним тоже дружим…

– Так вы его ко мне специально отправили? – поразилась и даже испугалась Дана.

– Никого я никуда не отправлял… Люпуса мальчишки уже не первый раз поймать пытаются… А мне он доверяет. В окошко частенько залетает, как Рэкс… Он, очевидно, перепутал тебя со мною…

– Перепутал???

– Понимаешь, я ведь тоже по вибрациям почувствовал, что где-то рядом, есть человек, похожий на Игорька… Давно почувствовал. Но никак не мог с тобою встретиться…

– И попросили ту старуху???
– Никого я ни о чём не просил… Хотел бы я знать сам, кто та старуха! В общем, так: давай мы всё же не здесь будем обо всём этом разговаривать. Мне как-то не по себе, когда на нас люди смотрят так осуждающе… Надеюсь, теперь ты хоть немного, но доверяешь мне, и не будешь бояться.

– Договорились, – она кивнула, – я подожду вас на той скамейке.

Глава 15. Гореть синим пламенем…

На улице отнюдь не было жарко. Порывы ветра безжалостно гнули ветви деревьев.

«Холодно, мне должно быть холодно, – панически думала Дана, чувствуя, что её губы и щеки пышут жаром. – «Гореть синим пламенем» – есть такое выражение… Почему горят именно синим пламенем?»

Дане мерещилось, будто кто-то высасывает косточки из ее пальцев: «Игорек и Люся – оба сгорели… Почему? Как мне с ЭТИМ справиться? Как ЭТО остановить?»

Ей казалось, что незнакомые дети, играющие поблизости, странновато поглядывают на неё: «Не хочу!.. Не хочу!.. Не буду смотреть на свои руки!..»

Дана упрямо заставляла себя созерцать крышу противоположного дома, но… Тщетно. Кончики пальцев не жгло – жар концентрировался где-то в области сердца, в горле и во лбу, распространяясь по лицу и груди – но она точно знала, что это всё происходит из-за того, что её руки «горят» холодным синим пламенем…

«Переключиться… Господи! Как мне переключиться? Скорей бы Аристарх Вениаминович появился со своим мотоциклом! Почему его так долго нет?.. Не думать о синем пламени так же трудно, как не думать про Белую Обезьяну из китайских сказок! Нужно срочно на что-то переключиться… Думать о чём-то другом…. Срочно… Срочно… Как-то полночью бессонной повстречался Данке Ворон. Очень-очень странный ворон… То ли птица, то ли…»

…Мотоцикл резко тормознул совсем радом с Даной. В метре от скамейки, на которой она сидела.

Дану, как волной, обдало запахом бензина.

– Что с тобой? Никогда ни с кем не ездила на мотоцикле?

Она не шелохнулась, пялясь на зеркально-черный пластик, скрывающий половину лица… Аристарха Вениаминовича?

– Ах да, – он снял свой гермошлем. – МЕНЯ видишь? Или Бармалея? Может, снова паспорт показать?

Улыбка Аристарха Вениаминовича мгновенно успокоила Дану. Даже порыв ветра вдруг ощутился. Лицо и шея похолодели. Неприятные ощущения в области горла прошли.

– Не надо паспорт показывать… – она смутилась.

– Надевай шлем и садись.

Дана кивнула, неуверенно устраиваясь на заднем сидении мотоцикла…

– Если боишься – держись за меня, а не за специальную скобу… Но тогда руки уже не отпускай всю дорогу. А внезапно цепляться за меня на поворотах – не надо. Договорились?

Дана снова кивнула, неуверенно обнимая Аристарха Вениаминовича за талию.

2
Нельзя сказать, что Аристарх Вениаминович лихачил, но пару раз ей все же стало не по себе. И страшнее всего было, когда мотоцикл неожиданно «сиганул» с горки прямиком к воде.

– А как обратно выезжать будем? – снимая шлем, робко поинтересовалась Дана. Причем, собственный голос показался ей чуть ли не громоподобным…

– Поедем по тропке вдоль берега, а метров через пятьсот – не слишком крутой подъем. Я здесь иногда бываю… Когда на мотоцикле…

– Аристарх Вениаминович, а зачем вам личный транспорт? Женщин очаровывать?

– Чего??? – он на мгновение опешил. – А не слишком ли бесцеремонны ваши вопросы, юная леди?

Дана покраснела, сообразив, что сморозила глупость и грубость…

Аристарх Вениаминович насмешливо глянул на нее из-под ресниц, потом спросил с непонятной интонацией:
– А что? Эффектно смотрюсь?

– Угу, – Дана еще больше смутилась, опуская голову всё ниже.

Аристарх Вениаминович прыснул от смеха.

Потом, отсмеявшись, почти серьезно сказал:
– Ну, разумеется, у меня нет других дел, кроме как очаровывать молоденьких девочек!

– Извините… Я не хотела вас обидеть…

Аристарх Вениаминович криво усмехнулся:
– Извиняться незачем… Ты меня ничуть не обидела. Наоборот… Спасибо тебе за откровенность… Буду честным и я… На самом деле, мне больше всего нравится ходить пешком… А мотоцикл… Не знаю, как объяснить… Я временами устаю «слышать» пространство. Хочется отключиться… В грохоте… Понимаешь?

– Кажется, понимаю… – Дана попыталась представить, каково это. – Мотоцикл вас «отключает» по принципу контузии? Да?

– Пожалуй, что и так… Хватит обо мне! Я хотел рассказать тебе об Игорьке… Это мой сын…

– А Люся – жена?

– Н-н-нет… Мы просто жили вместе… Я ведь так и не развелся с Галей официально… В общем, Игорьку сейчас было бы девять лет…

– А мать Игорька? Где она?

– М-м-м… Раз уж взялся рассказывать… Она нас бросила, когда узнала кое-что про Игорька. Ушла в магазин и не вернулась… Прихватив все деньги, какие были в доме. Вот такой я лох… А ты говоришь – женщин очаровываю… Вот разве что… Люсю… Она была моей аспиранткой. И с Игорьком они как-то сразу же сошлись характерами. Тяжелый у него был характер. Ревнивый. Оно и понятно. Я ему был и папа, и мама… Игорёк, когда сердился, иногда умудрялся бумагу поджечь… Взглядом… Я заметил эту его способность, когда однажды читал ему Чуковского. Как сейчас помню: «Не ходите, дети, в Африку гулять…» Ему почти три года было тогда… Игорёк, я думаю, очень обиделся на мать. Что отшлепала его на улице. Принародно… Потом домой завела. Чуть ли не по ступеням волокла… Рев и крик на весь подъезд стоял. Из-за чего Галя так рассердилась – не знаю. Могу лишь догадываться… Ни он, ни она мне об этом не сказали… Потом еще эта книга, которая вдруг в моих руках вдруг начала дымиться… Когда Игорек и Люся сгорели, это отнесли к разряду самовозгорания.

– А вы считаете, что… – Дана не рискнула продолжить.

Аристарх Вениаминович ответил не сразу. Молчал долго. Так долго, что Дана уже пожалела, что заикнулась об этом.

– Видишь ли… – он запустил плоский камень «блинчиками» по воде, – все могло быть… Хотя я и не верю, что причиной всему Игорёк. А может, просто не верю в свое отцовское бессилие. Я ведь с ним каждый день занимался. И он вроде бы даже научился владеть собою. С помощью музыки. Музыка лечит. Музыка успокаивает. Определенными звуковыми вибрациями можно вызывать грозу, разрушить каменную стену, как пением Иерихонской трубы… Помнишь Библию? А другого рода вибрациями можно снять боль, достичь состояния умиротворенности… Духовная музыка. Церковные песнопения. Молитвы. Мантры. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю… Когда мне плохо, я всегда стихи сочиняю… И часто читаю их вслух. Но я никому никогда не желала вреда, честное слово! Не может быть, чтобы женщине отрубили голову из-за меня… Я только почему-то очень сильно волновалась за Ари… За вас… Думая, что вы старик.

– Господи! Даночка! Конечно, ты здесь ни причем! Ну что за фантазии! Я даже не знал о том, что кого-то убили в нашем дворе! Я просто… Почувствовав, что ты есть, искал тебя, чтобы помочь, чтобы успеть предупредить, что у всякого рода способностей есть оборотная сторона… Страшно подумать, что было бы, если б Игорек внезапно осознал свой дар. Когда никого рядом… И вдруг спонтанно воспользовался бы этим даром. Понимаешь? Потому-то я так и всполошился, когда год назад вдруг почувствовал, что есть ты. Кто-то очень похожий по вибрациям на Игорька. Но тогда, год назад, твои вибрации были совсем слабыми. А сейчас…

– А вы умеете поджигать бумагу?

– Да… И не только бумагу… Но не так, как Игорёк… У него это получалось моментально… Мне же нужен подготовительный этап…

– Это как?
– Сейчас покажу…

Аристарх Вениаминович пошарил взглядам по земле. Извлёк из-под камня клок какой-то грязной бумаги. И запел… Причем, опять на каком-то непонятном языке… Мелодия была протяжной, странной, какой-то загробной – аж мурашки по коже… У Даны даже зубы заныли…

Сколько времени прошло – трудно сказать… Дане показалось – минут десять. Не меньше.

Бумага задымилась, стала обугливаться по краям. Потом ярко вспыхнула и тут же опала хлопьями пепла…

– Здорово… – заворожено выдохнула Дана.
– У любого, кто сможет спеть это в нужной тональности, бумага загорится…

– Но спеть это в нужной тональности очень трудно? Верно? – догадалась Дана.

Аристарх Вениаминович кивнул:
– Этому специально учатся…

– А кто учил вас?

– Игрёк. Мы вместе. Он учился владеть собою, а я слушал его вибрации, параллельно изучая христианские песнопения и индийскую музыку. Но, как выяснилось, кое-что было дано мне от рождения…

– Вы, наверное, плакали, как Моцарт, если вдруг случалось слышать фальшивые ноты? – сообразила Дана.

– Н-ну… Не совсем так… Я не знаю, как тебе это объяснить. Понимаешь, большинство людей «фальшивят». Бессознательно. Даже не догадываясь об этом. Сколько себя помню, я был достаточно одинок… в детстве… Мне все вокруг казалось фальшивым, ирреальным, не существующим… Кроме вибраций растений и животных. Кроме вибраций природы… Мальчишкой я очень завидовал Маугли. И очень долго учился не воспринимать… фальшь… всего, что меня окружает. Спасали музыка и математика. Всегда можно было сослаться на музыкалку и дополнительные занятия по математике… Меня в детстве считали…
– …вундеркиндом. А на самом деле вы всеми силами избегали общения с людьми…

Аристарх Вениаминович застенчиво, совсем по-мальчишески, улыбнулся:
– В этом мы с тобою похожи, верно, Дана? Тебе тяжело со сверстниками. Но и со взрослыми людьми, за редким исключением, тебе тоже нелегко общаться… Ты не фальшивишь, но я уже отвык иметь дело с такими, как ты… и Игорёк…

Дане захотелось прижаться к нему. Всем телом. Крепко-крепко. И даже…

– Не надо! – его голос прозвучал неожиданно хрипло и умоляюще. – Лучше спроси меня о чем-нибудь еще…

Он резко отвернулся. Нервно пошарил рукой по земле… По воде заскользил очередной блинчик…

«А ведь я нравлюсь ему настолько, что… – панически подумалось Дане, – надо задать какой-то вопрос… О чем же спросить?»

– Аристарх Вениаминович, – Дана не узнала свой голос, – Аристарх Вениаминович, а что вы ещё умеете?… Пением вызывать…

– Можно и не пением…- он обернулся. – Закрой глаза и считай до десяти. Тогда открывай.

Она послушно сомкнула веки, стараясь не думать о том, насколько он смущен…

– …девять… десять… – она открыла глаза.

Аристарха Вениаминовича нигде не было видно.

Она недоуменно огляделась по сторонам – пусто… Откуда-то со стороны вылетел Рэкс и приземлился… в воздухе.

…Аристарх Вениаминович стоял там же, где и стоял, когда она закрывала глаза. И улыбался. На его плече доверчиво сидел Рэкс…

– Фантастика! – выдохнула Дана. – Я теперь понимаю, как вы прошли за мною следом на крышу… Вам бы шпионом работать с такими способностями! Можно было и в шкаф не прятаться, когда я к вам домой нечаянно нагрянула!

– А я и не прятался… До того, как ты рассказала, я понятия не имел, что ты почтила мою квартиру своим посещением! – он хлопнул себя по лбу. – Господи! Какой же я дурак! Швабра… Неужели кто-то убил Анечку? Ключи были только у нее… Дана, надевай шлем! Поехали скорее! Я должен немедленно все это выяснить… Она сегодня не убирала квартиру… Значит…

– Кто не убирал? О ком вы???

– Анна… Соседка. Она до этого убирала у меня в квартире каждый день… Я попросил ее сделать генеральную уборку, потому что после многих лет объявилась Га… О, господи! Ты её, наверное, напугала до смерти! То-то металлическая ножка на кухонной табуретке мне показалась скособоченной… Она, очевидно, упала с этой чёртовой табуретки, когда вытирала плафон над дверью в коридоре!

– Кого я напугала??? Кого???

– Анну! Она в ЖЭКе работает уборщицей. Подъезды моет. Ну, и ко мне полы мыть попросилась… Ей очень деньги нужны были. А я предупредил ее, что должна прийти в гости моя внезапно объявившаяся жена… Попросил навести полный порядок по такому случаю…

3
Аристарх Вениаминович резко тормознул у Даниного подъезда…

– Вы мне потом расскажете всё, ладно? Когда станет ясно, жива ли ваша уборщица…

Он кивнул:
– Дана, сможешь к часу дня быть там же, где сегодня? Я должен еще кое-что тебе объяснить. Про резонанс… Иначе впоследствии нам будет трудно общаться… Опасная это штука в нашем с тобою случае…

– Договорились! Буду завтра в час. У меня как раз закончится консультация… Доеду на велике. Так быстрее…

Глава 16. Не сюр…

Отец встретил её добродушной усмешкой:
– А ничё так твой рокер. Правда, гермошлем так и не снял, но… Вы с ним весьма эффектно смотрелись, когда под окна подкатили! Услышал шум. Вышел на балкон глянуть. В нашем дворе мотоциклистов ведь не водится… А это, оказывается, мою мучачу к самому подъезду вежливо доставили… Когда парня в гости-то пригласишь?

– Н-не знаю… – Дана растерялась.

– Ладно-ладно, – фыркнул отец, – не смущайся! Когда познакомишь, тогда познакомишь… А зовут его как? Интересно же…

– А-аристарх… – пролепетала Дана.

Отец расхохотался:
– Редкое имя по нынешним временам. Впрочем, твоё не менее редкое. А сокращенный вариант имени Аристарх – какой?

– СтАрик…

Отец хмыкнул:
– Ладно хоть не СтарИк… Непременно пригласи его в гости. Мать «за» обеими руками… Я с нею на эту тему сейчас только что переговорил.

– Мам… Ты где?

– Не тревожь её. Голова у неё болит… Прикорнула в спальне.

– А что случилось? – Дана перешла на шёпот.

– Да… у меня самого мороз по коже… Как хорошо, что с тобою всё в порядке, мучача… Тут весь город на ушах стоит… Оказывается, в нашем квартале женщину убили. Голову отрубили. И на швабру насадили… Как раз этой ночью… Мне до сих пор дурно. Мать твоя эту женщину, оказывается знала… Приходила эта Анна к нашей маме лечиться. Кстати, твою школу она заканчивала… Да и я эту Анну смутно припоминаю… Несчастная женщина… Вечно побитая ходила…

– А… кто убийца уже известно?
– Тут и гадать долго не пришлось… Муж ее убил. У спящей голову отрубил… Вся постель кровью пропитана была, говорят… Увезли его, алкоголика, в психушку… Совсем у него крыша съехала, рассказывают. Когда арестовывали его, орал благим матом про ведьму какую-то. Которая, якобы, подругой его жены была. Вроде как она и заставила его все это проделать… Ну да в белой горячке чего только людям не видится…

Дану затошнило…

– М-да… Я смотрю тебе тоже от всего этого жутко… – отец тоже перешел на шёпот, – умоляю тебя, мучача, не ходи больше по ночам гулять. А то я чокнусь от страха за тебя… Договорились?

Дана кивнула…

– Мучача, я тут тебе подарок добыл… Кассету с записью «Пинк Флойд». Мне молодежь в бюро сказала, что подростки сейчас от этой музыки… Слово забыл… Вспомнил… «тащутся» от этой музыки… Я послушал уже немного… Знаешь, ничего так… Мне даже понравилось. Угодил? Знаешь «Пинк-Флойд»?

Дана кивнула, заставив себя улыбнуться. Даже чмокнула отца в щёку.

Он просиял от удовольствия.

2
Запираться в комнате Дана не стала. Включила на малую громкость «Пинк Флойд» и попыталась сосредоточиться на музыке, которую слышала первый раз в жизни… Но не тут-то было. В мозгу все время «прокручивались кадры» беседы с Аристархом Вениаминовичем.

«Хорошо, что с убийством всё уже выяснилось. Бедная Анна! Сначала она испугалась меня. А потом её убил её же сумасшедший муж! Как это все страшно! Одно радует, что Аристарх Вениаминович здесь совершенно ни при чем… И никто его, соответственно, ни в чём не подозревает, – думала Дана, – но все же, Господи, почему жизнь так не справедлива? Почему единственный человек, который мне так интересен, так нужен, чуть моложе моего отца? В девятнадцатом веке такая разница в возрасте, как у нас с ним, мало кому показалась бы фатальной… Но сейчас не девятнадцатый век… Более того, он так официально и не развелся с женой, которая его бросила… И они снова собираются сойтись… Но хуже всего то, что я ему очень-очень нравлюсь. Настолько нравлюсь, что он даже не в состоянии это скрыть… Вот что такое резонанс в нашем с ним случае…»

Глава 17. Не сюр… не сэр… не сон… не приз…

Предэкзаменационную консультацию Дана едва высидела.

А, придя домой, тут же схватилась за велосипед. Но, глянув на часы, решила идти пешком. Время вполне позволяло…

Аристарх Вениаминович уже ждал её, монотонно кидая камешки в воду. Будто кормил волны. Как птиц…

Мотоцикл валялся на боку чуть ли не в полуметре от него. Небрежно брошенный…

– Привет… – тихо поздоровалась Дана.

– Привет-привет… – Он грустно усмехнулся, снял с себя свою джинсовую куртку и положил рядом с собою, – садись, мучача. В ногах правды нет.

Дана послушно устроилась рядом…

А он тут же принялся пересказывать ей все, что она слышала от отца об убийстве Анны…
Но Дана не стала говорить ему, что уже обо всем этом знает. Ей просто приятно было сидеть рядом с ним, смотреть на него, слушать его… Единственное, что смущало девочку, это его настроение. Она чувствовала, что он мрачен, как туча…

– Что-то не так? – она все же рискнула задать вопрос, что называется, в лоб.

Он кивнул, продолжая швырять мелкие камни в воду.

– Ну, так поделитесь этим со мною…

– Видишь ли… – он глянул на нею с нежностью и жалостью… – видишь ли… Анна никогда не курила. Я теперь буду бояться за тебя, девочка…

– Глупости! – Дана рассмеялась. – Ну кто еще это мог быть, кроме Анны? Вы же сами мне сказали, что ключи от вашей квартиры были только у нее… Или вы… соврали?

– Я не соврал… Но… Но… – он мотнул головой, кривясь, как от боли, – я должен был сразу же это предположить. Прежде, чем пытаться искать тебя. Но я никак не хотел в это верить. Даже сейчас не хочу верить…

– Во что? В резонанс? Всё дело в том, что я вам нравлюсь больше, чем должна нравиться ученица? Вы не могли это предположить сразу? А теперь ещё на вашем горизонте снова всплыла бывшая жена…

Он глянул на неё то ли растеряно, то ли смущенно. Потом сдавленно рассмеялся:
– Ты рассуждаешь, как малое дитя, Дана … И так же прямолинейна… Как ребенок… Я, наверное, был таким же забавным в твоем возрасте: то невероятно замкнутым, то откровенным до нелепости…

Дана покраснела, как помидор:
– Мне не следовало это говорить вслух, да?

– Не знаю… – он добродушно улыбнулся, – может, как раз и хорошо, что ты сказала… Ну, да дело не в этом… Хотя и в этом тоже… А упомянув резонанс, я имел в виду вот что…

Он повернулся к ней лицом, встав на колени, и осторожно взял её руку в свои. Потом прижал к её левой ладони свою правую…

Синий огонь, сорвавшись с кончиков их пальцев, полыхнул снопом чуть ли на метр в высоту.

Дане невольно отшатнулась.

– Вот что я имел в виду, говоря о резонансе. Находясь рядом, мы усиливаем способности друг друга. Этим просто надо научиться владеть, поскольку иногда это может быть слишком заметным для окружающих. Но я не то сейчас хотел тебе показать и рассказать… Вернее, и это тоже… Понимаешь, сопоставив все факты, я вдруг понял, почему погибли Игорёк и Люся. Их убили… И резонанс здесь совершенно ни при чём. Мы сейчас с тобой поедем к тебе домой. Дождемся там твоих родителей. И я им все объясню. Надеюсь, вместе мы сможем тебя уберечь от неё…

– Вы себе даже представить не можете, что будет с моими родителями, когда они вас увидят! – Дана содрогнулась, представив, что в запальчивости может наговорить мама.

– Очень даже представляю… – он криво усмехнулся, – ну лучше уж скандал, чем…

– Да-ана!

Она подскочила с земли, как ужаленная…

– Вы слышали?

– Что?

– Это мой отец… Не знаю как, но он нас… нашел. Пойду к нему. Лучше я сначала подготовлю его к такому сюрпризу.

– Пойдем вместе.

– Не надо! Пожалуйста, не надо… Хотите, я вас поцелую? Только останьтесь пока здесь!

– Иди-иди… Я подожду здесь. Не надо меня целовать!

Но она все равно чмокнула его в щеку. И помчалась туда, откуда послышался голос.

…На автостраде никого не было…

Дана с недоумением огляделась по сторонам…

…У реки раздался взрыв…

…Из-за деревьев заполошно вылетел Рэкс. Растопырив крылья, плюхнулся на траву… Потом, как-то странно припадая набок, заковылял к Дане.

…Ей показалось, что внезапно отнялись ноги… И, не сумев сохранить равновесие, она рухнула на землю…

2

…Дана все же сумела как-то тормознуть грузовик… И водитель, не сразу поняв, в чём дело, тем не менее довез её до ближайшего телефона…

Потом приехала милиция…

…Говорили о спичке, брошенной в полупустой бензобак…

Дану о чем-то спрашивали, спрашивали. Но она никак не могла понять – о чём… Только твердила:
– Он не курил. Никогда не курил…

И прижимала… прижимала к груди раненого Рэкса, совсем обмякшего на её руках…

…Глянуть на тело Аристарха Вениаминовича во второй раз Дана отказалась… Впрочем, никто слишком и не настаивал…

3

…Народу на похоронах было много. Пришла даже Марьяна. Оказывается, она была с ним знакома.

Дана так и не подошла к могиле. Наблюдала за всем происходящим издали.

Ближе всех к гробу стояла его вдова… Толстая женщина под чёрной вуалью…

«Я уже где-то её видела», – подумалось Дане, как сквозь сон.

Женщина повернула голову в Данину сторону и, будто бы специально, подняла вуаль…
«Старуха… – ужаснулась Дана, – та самая старуха из парка, которая ботала про инопланетян… Не может быть!»

Лицо женщины вдруг помолодело, став потрясающе красивым… Фигура устройнилась…

«Мне кажется… Мне всё это просто кажется. Его жена не могла убить своего сына. Мне это кажется. Кажется…» – повторила Дана несколько раз, как заклинание.

Дома её ждал Рэкс… Кое-как ковыляющий по квартире, но все ж таки живой.

Мама впервые согласилась приютить в доме хоть какую-то живность…

Как мои руки… – она глянула на свои пальцы, поскольку ей казалось, что их кто-то высасывает

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.