Кровавые стены

Сидевший передо мной лейтенант Такер оккупировал не меньше половины дивана. Хорошо, что я не предложил ему стул – такая хрупкая мебель не выдержала бы контакта с трёхсотфунтовым телом. В его огромных ладонях тонул блокнот, в котором он непрерывно делал ему одному ведомые записи. Насколько эти заметки были связаны с моими ответами на вопросы, сказать сложно – тучный полицейский даже не поднимал на меня глаз.
– Так вы говорите, что наблюдаете это явление не первый раз, мистер Бейли? – поинтересовался Такер.
– Да, – ответил я. – Если точнее, второй. Оба раза – утром, в своей спальне.
– Почему в первый раз вы решили не вызывать полицию?
– Я не мог предположить, что вещество, оказавшееся на моих стенах, действительно было кровью. Откуда ей взяться в моём доме? Я осмотрел второй этаж, но ничего не обнаружил.
– А что вы рассчитывали там обнаружить?
– Не знаю.
– И к какому же выводу вы пришли?
– Решил, что из стен начала выделяться какая-то краска… Откуда и почему – я не задумывался. Просто содрал обои, которые и так давно пора было сменить, и наклеил на их место новые. Знаете, из тех, что нужно только намочить с обратной стороны.
Полицейский, наконец, закрыл блокнот и, отложив его в сторону, начал протирать очки большим носовым платком.
– Вещество, обнаруженное на ваших стенах, было вчера отправлено на экспертизу, мистер Бейли.
Такер надел очки и продолжил, сделав тон менее официальным:
– Но я с уверенностью могу сказать, что это человеческая кровь. После стольких лет работы в полиции я не спутаю её ни с чем.
– И как вы объясните её появление? – спросил я без всякой надежды на конкретный обстоятельный ответ. – Ваши люди ничего не нашли. Да и что они могли найти? Свежий труп? Совершив убийство, я вряд ли стал бы вызывать полицию, не говоря уж о том, чтобы прятать тело на втором этаже собственного дома.
Полицейский вздохнул, от чего его живот стал похож на мутировавший до невероятных размеров арбуз.
– Вас никто ни в чём не подозревает, мистер Бейли. Но кому, как не полиции, заниматься этим делом.
Мне показалось, что последнюю фразу Такер произнёс отлично от всех предыдущих – он словно прощупывал меня, хотел пронаблюдать реакцию. Но я лишь сочувственно кивнул и предложил лейтенанту кофе. Тот с благодарностью согласился.
Первые десять минут мы молча сидели в тишине гостиной за небольшим столиком чёрного дерева, держа в руках кофейные чашки.
Молчание нарушил Такер.
– Мистер Бейли… Разумеется, я не должен задавать этот вопрос, а вы не обязаны на него отвечать. И всё же – как вы относитесь к мистике, потусторонним явлениям? Они существуют для вас, или вы живете исключительно в реальности дня сегодняшнего?
– Жизнь не позволяет далеко уходить из реальности, – улыбнулся я.– Но приходится признавать существование того, что принято называть сверхъестественным. Порой поражаешься, как далеко продвинулась наука, но как плохо мы знаем окружающий мир.
На лице лейтенанта появилось облегчение.
– Тем лучше. Необъяснимые случаи происходят чаще, чем вы можете себе представить. У полиции в таких ситуациях есть один способ – замять дело, по возможности скрывая всё от прессы, чтобы не поднимать лишнего шума. С потерпевшими проводятся беседы, их убеждают не распространять информацию о случившемся, но не все следуют этому совету. А когда человек верит в необъяснимое, вероятность того, что он будет хранить молчание, значительно повышается.
Слова Такера не стали для меня открытием – примерно так я и представлял себе ход «расследования», когда случай не поддаётся логическому объяснению.
– Мой отец был священником, – сказал я. – Увидеть его мне не довелось, но, судя по всему, какая-то часть веры мне передалась.
– А что случилось с вашим отцом? – вдруг заинтересовался Такер.
– Мать почти ничего не рассказывала мне о его судьбе. Со временем я понял, что эта тема в нашей семье относится к разряду закрытых. Расспрашивать о причинах я не стал, чтобы не делать матери больно. И в будущем, после её смерти, никогда не стремился узнать что-то об отце.
Такер задумался, неторопливо помешивая кофе.
– Так почему вы заговорили о потустороннем, лейтенант? – полусерьёзно спросил я.– Вы приверженец мистических теорий?
– Откровенность за откровенность?– усмехнулся Такер. – Ошибаются те, кто считает профессию полицейского несовместимой со сверхъестественными явлениями. Она так же способна привить веру в них, как, например, профессия врача. В обоих случаях нужно лишь открыть глаза, когда сталкиваешься с тем, чего не можешь объяснить.
– Не удивлюсь, если вы скажете, что когда-то состояли в секте. Или даже…
– Да, в пятнадцать лет я попал в секту, поклоняющуюся Восьми Керимам.
Такер вдруг рассмеялся и, допив одним глотком кофе, встал из-за стола.
– Меня ждут на службе, – сказал он. – Вы интересный собеседник, мистер Бейли. Не планируете завтра надолго уходить из дома?
– Пока не планирую.
– Замечательно. В таком случае, завтра же я сообщу вам о результатах экспертизы, но моё мнение вам уже известно.
В дверях Такер поблагодарил меня за кофе; мы пожали друг другу руки, и полицейский тяжёлой походкой очень полного человека спустился с крыльца. Я закрыл за ним дверь и направился в свой кабинет – работа заждалась меня не меньше, чем лейтенанта.

На следующий день Такер в самый разгар жаркого дня, когда солнце палило особенно нещадно, и даже неподвижные деревья стояли, уныло опустив ветви под лучами разбушевавшегося светила. С лица бедняги-лейтенанта градом катил пот. Впустив его, я предложил стакан холодной воды, в который он вцепился, как в долгожданное спасение, и опустошил залпом.
– Мистер Бейли, для вас две новости. Одна – официальная, вторая – лично от меня.
Присев на диван, Такер окончательно отдышался и приступил к делу.
– Итак, вещество, обнаруженное на ваших стенах, действительно является человеческой кровью.
Я лишь пожал плечами:
– И какие выводы я должен из этого сделать?
– Не знаю, Бейли. Мы сами затрудняемся делать какие-либо выводы. Я только доношу до вашего сведения результаты экспертизы, которые могли быть вам интересны.
– Благодарю. А в чём заключается вторая новость?
– Я узнал кое-что о вашем отце.
Это может показаться диким, но я не испытал никаких чувств. Даже элементарного интереса. Напротив, во мне поселилось полнейшее равнодушие – хотя, возможно, под равнодушием скрывалась подсознательная защитная реакция.
– Ваш отец действительно был католическим священником, но остаток своих дней провёл в тюрьме. Он был осуждён за убийство, носившее характер ритуального. Однозначно, Реймонд Бейли был не тем, за кого себя выдавал. В тюрьме над ним жестоко расправились, при невыясненных обстоятельствах. Вероятно, заключённые узнали о роде его занятий и совершённом преступлении – для большинства из них слово «Бог», как ни странно, многое значит. Впрочем, ничего странного, ведь, кроме Него, никто не станет прощать их грехи… Если хотите, я могу посвятить вас в подробности дела…
– Нет, лейтенант, не стоит.
– Что ж, ваше право. Но… – Такер чуть наклонился ко мне. – В свете нашего вчерашнего разговора… Вы человек понимающий… Возможно, стоит учесть то, о чём я вам поведал. Пригласить в дом священника…
– Вчера я сказал вам, что допускаю существование неизученных областей нашего бытия. Но это ещё не говорит о склонности к суевериям.
Такер поднялся и неожиданно положил руку мне на плечо.
– Тем не менее, Бейли, я думаю, вы понимаете, что вам может предстоять пережить. Поклянитесь, что знаете меру своей выносливости. Обещайте, что ничего с собой не сделаете.
– Теперь вы сами знаете, какая кровь во мне течёт, лейтенант, – улыбнулся я. – Мой отец был не только священником, но и убийцей. Всё это обязывает к хладнокровию.
– Что ж, тогда не буду отвлекать вас от работы, – вздохнул Такер. – В случае чего, я на связи.
Через минуту полицейская машина отъехала от моего дома.
«Грехи предков…» – подумал я, заходя в свою спальню. В то утро, за пару часов до приезда Такера, на одной из стен снова проступили кровавые полосы. Они имели нечёткую, но различимую форму пентаграммы, пятый луч которой был направлен вниз, в неведомые подземные царства, где обречён на вечные муки мой отец, Реймонд Бейли.
– Грехи предков, – произнёс я вслух, поддевая перочинным ножиком полосу наклеенных всего месяц назад обоев и начиная снимать её со стены.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Кровавые стены

Сидевший передо мной лейтенант Такер оккупировал не меньше половины дивана. Хорошо, что я не предложил ему стул – такая хрупкая мебель не выдержала бы контакта с трёхсотфунтовым телом. В его огромных ладонях тонул блокнот, в котором он непрерывно делал ему одному ведомые записи. Насколько эти заметки были связаны с моими ответами на вопросы, сказать сложно – тучный полицейский даже не поднимал на меня глаз.
– Так вы говорите, что наблюдаете это явление не первый раз, мистер Бейли? – поинтересовался Такер.
– Да, – ответил я. – Если точнее, второй. Оба раза – утром, в своей спальне.
– Почему в первый раз вы решили не вызывать полицию?
– Я не мог предположить, что вещество, оказавшееся на моих стенах, действительно было кровью. Откуда ей взяться в моём доме? Я осмотрел второй этаж, но ничего не обнаружил.
– А что вы рассчитывали там обнаружить?
– Не знаю.
– И к какому же выводу вы пришли?
– Решил, что из стен начала выделяться какая-то краска… Откуда и почему – я не задумывался. Просто содрал обои, которые и так давно пора было сменить, и наклеил на их место новые. Знаете, из тех, которые нужно только намочить с обратной стороны.
Полицейский, наконец, закрыл блокнот и, отложив его в сторону, начал протирать очки большим носовым платком.
– Вещество, обнаруженное на ваших стенах, было вчера отправлено на экспертизу, мистер Бейли.
Такер надел очки и продолжил, сделав тон менее официальным:
– Но я с уверенностью могу сказать, что это человеческая кровь. После стольких лет работы в полиции я не спутаю её ни с чем.
– И как вы объясните её появление? – спросил я без всякой надежды на конкретный обстоятельный ответ. – Ваши люди ничего не нашли. Да и что они могли найти? Свежий труп? Совершив убийство, я вряд ли стал бы вызывать полицию, не говоря уж о том, чтобы прятать тело на втором этаже собственного дома.
Полицейский вздохнул, от чего его живот стал похож на мутировавший до невероятных размеров арбуз.
– Вас никто ни в чём не подозревает, мистер Бейли. Но кому, как не полиции, заниматься этим делом.
Мне показалось, что последнюю фразу Такер произнёс отлично от всех предыдущих – он словно прощупывал меня, хотел пронаблюдать реакцию. Но я лишь сочувственно кивнул и предложил лейтенанту кофе. Тот с благодарностью согласился.
Первые десять минут мы молча сидели в тишине гостиной за небольшим столиком чёрного дерева, держа в руках кофейные чашки.
Молчание нарушил Такер.
– Мистер Бейли… Разумеется, я не должен задавать этот вопрос, а вы не обязаны на него отвечать. И всё же – как вы относитесь к мистике, потусторонним явлениям? Они существуют для вас, или вы живете исключительно в реальности дня сегодняшнего?
– Жизнь не позволяет далеко уходить из реальности, – улыбнулся я.– Но приходится признавать существование того, что принято называть сверхъестественным. Порой поражаешься, как далеко продвинулась наука, но как плохо мы знаем окружающий мир.
На лице лейтенанта появилось облегчение.
– Тем лучше. Необъяснимые случаи происходят чаще, чем вы можете себе представить. У полиции в таких ситуациях есть один способ – замять дело, по возможности скрывая всё от прессы, чтобы не поднимать лишнего шума. С потерпевшими проводятся беседы, их убеждают не распространять информацию о случившемся, но не все следуют этому совету. А когда человек верит в необъяснимое, вероятность того, что он будет хранить молчание, значительно повышается.
Слова Такера не стали для меня открытием – примерно так я и представлял себе ход «расследования», когда случай не поддаётся логическому объяснению.
– Мой отец был священником, – сказал я. – Увидеть его мне не довелось, но, судя по всему, какая-то часть веры мне передалась.
– А что случилось с вашим отцом? – вдруг заинтересовался Такер.
– Мать почти ничего не рассказывала мне о его судьбе. Со временем я понял, что эта тема в нашей семье относится к разряду закрытых. Расспрашивать о причинах я не стал, чтобы не делать матери больно. И в будущем, после её смерти, никогда не стремился узнать что-то об отце.
Такер задумался, неторопливо помешивая кофе.
– Так почему вы заговорили о потустороннем, лейтенант? – полусерьёзно спросил я.– Вы приверженец мистических теорий?
– Откровенность за откровенность?– усмехнулся Такер. – Ошибаются те, кто считает профессию полицейского несовместимой со сверхъестественными явлениями. Она так же способна привить веру в них, как, например, профессия врача. В обоих случаях нужно лишь открыть глаза, когда сталкиваешься с тем, чего не можешь объяснить.
– Не удивлюсь, если вы скажете, что когда-то состояли в секте. Или даже…
– Да, в пятнадцать лет я попал в секту, поклоняющуюся Восьми Керимам.
Такер вдруг рассмеялся и, допив одним глотком кофе, встал из-за стола.
– Меня ждут на службе, – сказал он. – Вы интересный собеседник, мистер Бейли. Не планируете завтра надолго уходить из дома?
– Пока не планирую.
– Замечательно. В таком случае, завтра же я сообщу вам о результатах экспертизы, но моё мнение вам уже известно.
В дверях Такер поблагодарил меня за кофе; мы пожали друг другу руки, и полицейский тяжёлой походкой очень полного человека спустился с крыльца. Я закрыл за ним дверь и направился в свой кабинет – работа заждалась меня не меньше, чем лейтенанта.

На следующий день Такер в самый разгар жаркого дня, когда солнце палило особенно нещадно, и даже неподвижные деревья стояли, уныло опустив ветви под лучами разбушевавшегося светила. С лица бедняги-лейтенанта градом катил пот. Впустив его, я предложил стакан холодной воды, в который он вцепился, как в долгожданное спасение, и опустошил залпом.
– Мистер Бейли, для вас две новости. Одна – официальная, вторая – лично от меня.
Присев на диван, Такер окончательно отдышался и приступил к делу.
– Итак, вещество, обнаруженное на ваших стенах, действительно является человеческой кровью.
Я лишь пожал плечами:
– И какие выводы я должен из этого сделать?
– Не знаю, Бейли. Мы сами затрудняемся делать какие-либо выводы. Я только доношу до вашего сведения результаты экспертизы, которые могли быть вам интересны.
– Благодарю. А в чём заключается вторая новость?
– Я узнал кое-что о вашем отце.
Это может показаться диким, но я не испытал никаких чувств. Даже элементарного интереса. Напротив, во мне поселилось полнейшее равнодушие – хотя, возможно, под равнодушием скрывалась подсознательная защитная реакция.
– Ваш отец действительно был католическим священником, но остаток своих дней провёл в тюрьме. Он был осуждён за убийство, носившее характер ритуального. Однозначно, Реймонд Бейли был не тем, за кого себя выдавал. В тюрьме над ним жестоко расправились, при невыясненных обстоятельствах. Вероятно, заключённые узнали о роде его занятий и совершённом преступлении – для большинства из них слово «Бог», как ни странно, многое значит. Впрочем, ничего странного, ведь, кроме Него, никто не станет прощать их грехи… Если хотите, я могу посвятить вас в подробности дела…
– Нет, лейтенант, не стоит.
– Что ж, ваше право. Но… – Такер чуть наклонился ко мне. – В свете нашего вчерашнего разговора… Вы человек понимающий… Возможно, стоит учесть то, о чём я вам поведал. Пригласить в дом священника…
– Вчера я сказал вам, что допускаю существование неизученных областей нашего бытия. Но это ещё не говорит о склонности к суевериям.
Такер поднялся и неожиданно положил руку мне на плечо.
– Тем не менее, Бейли, я думаю, вы понимаете, что вам может предстоять пережить. Поклянитесь, что знаете меру своей выносливости. Обещайте, что ничего с собой не сделаете.
– Теперь вы сами знаете, какая кровь во мне течёт, лейтенант, – улыбнулся я. – Мой отец был не только священником, но и убийцей. Всё это обязывает к хладнокровию.
– Что ж, тогда не буду отвлекать вас от работы, – вздохнул Такер. – В случае чего, я на связи.
Через минуту полицейская машина отъехала от моего дома.
«Грехи предков…» – подумал я, заходя в свою спальню. В то утро, за пару часов до приезда Такера, на одной из стен снова проступили кровавые полосы. Они имели нечёткую, но различимую форму пентаграммы, пятый луч которой был направлен вниз, в неведомые подземные царства, где обречён на вечные муки мой отец, Реймонд Бейли.
– Грехи предков, – произнёс я вслух, поддевая перочинным ножиком полосу наклеенных всего месяц назад обоев и начиная снимать её со стены.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.