My darling angel

Я всегда буду рядом.
Клятва Хранителя

На улице мягко шелестел дождь, и город жадно дышал этой влагой, все мы дышали ею, постепенно оживая после жаркого лета.
Я сидела на порожке балкона, смотрела на медленное движение капель по стеклу и быстрое – за ним, и чувствовала дождь в своей душе – все невыплаканные мною слёзы, – и в этом было моё единение с природой, со стихией, словно я была несказанно близка и дорога миру. Но стоило мне вспомнить вчерашний вечер, и все эти мои размышления и домыслы уже казались обманом, коварной ложью.
Мы расстались. Разве одно это не странно? Мы, кто ещё вчера утром клялись друг другу в вечной любви, не дотянули до следующего рассвета. Неужели все слова – ложь, а чувства – всё тот же обман?
Мы расстались. Теперь мне это даже смешно, но тогда слова эти звучали как приговор.
Я сидела, наблюдая за тем, как по стеклу стекали капли, и по моим щекам тоже стекали капли – капли дождя из глубины души.
Мы расстались, что тут ещё прибавишь? Этим всё сказано и, что бы я ни пыталась сделать, этого не изменишь. Это – Судьба.
А я пыталась от неё убежать. Прочь мысли, всё прочь! Что угодно лишь бы не думать о нём, о том, какой он, о его смеющихся глазах, которые всегда так пристально и с такой любовью наблюдали за каждым моим движением, о том, как в них горели нарочито-тусклые искры, когда нас пожирало пламя страсти, о его нежно-крепких руках, о его теле, казавшемся почти серебристым в лунном свете, о том, каким он был – одним днём, и совсем другим в свете звёзд. Но эти мысли вновь и вновь настигали меня, заполняли собой всё моё существо. Это был яд, ужасно притягательный, неимоверно сладкий, но всё же яд. И я пила его, глоток за глотком, чашу за чашей осушая до самого дна.
Я и не помню, как в моих дрожащих руках оказался фотоальбом с моими пометками гелевыми ручками на фотографиях. Сначала я как-то бездумно листала его, всё ещё поглощённая мыслями совсем о другом, но вдруг одна из фотографий напомнила мне о самом главном…

Нас было трое закадычных друзей – я, моя подруга Оля и друг Димка – святая, неделимая троица. И было нам тогда лет по 10, а началось всё у Димки дома. Помню, мы втроём сидели на терраске и думали, чем бы таким заняться, когда в гости к нему приехали его тётя и её 7-ми летний сынок – Юрик, ходивший за нами хвостиком и пытавшийся во всём нам подражать. Он был таким назойливым и так быстро надоел нам своими глупыми вопросами, что мы решили его проучить и, словно сговорившись, стали рассказывать ему страшилки. Увидев, что они более чем действуют на бедного Юрика, мы решили и в конец его запугать.
Кто из вас в 10-ти летнем возрасте не увлекался духами-привидениями, ангелами-бесами и всякой прочей нечистью? Вот и мы, начитавшись, насмотревшись и наслушавшись страшилок, решили воплотить одну из них в реальность. Усадив Юрика на стул и строго-настрого велев ему не шевелиться, а по возможности и не дышать, мы приступили к делу. Пока Димка грозным – прегрозным голосом читать заклинание (в общем, говорил какую-то тарабарщину), мы с Олей сооружали из стульев и проволоки довольно-таки странную конструкцию. Когда же Юрик оказался в центре законченной затейливой паутины, Димка хлопнул в ладоши и громко произнёс:
– Ангелы-хранители, покажитесь нам!
Закрыв глаза, он вытянул перед собой правую руку и, обернувшись, указал в окно.
Если до этого момента Юрик был просто бледным, теперь оттенок его кожи стал синевато-серым. Мы с Олей тоже застыли на месте, не в силах сказать ни слова – за окном в воздухе висела ковбойская шляпа.
Димка открыл глаза и тут же снова их закрыл. Да нам и самим не верилось, что безобидная детская шутка возымеет такие последствия.
Шляпа повисела в воздухе с минуту, как вдруг рядом появилась бандана и панама. Это была последняя капля. Юрик разразился таким плачем, какого ещё не слышали уши человека, но, надо признать, не без результата – все 3 головных убора исчезли. Юрик, выбравшись наконец-таки из нашей паутины, с громкими воплями убежал к маме, а мы плюхнулись в кресла, где мы всегда вели наши разговоры.
– Димка, как это у тебя получилось? – спросила Оля.
– Получилось что? – не понял он.
– Да ладно тебе строить из себя Джеймс Бонда, мы все свои, – не унималась она. – Лучше скажи, где шляпу взял.
– Вы думаете, что я всё это подстроил?! – удивился он, взглянув на меня, словно ожидая поддержки. – Люба, и ты туда же?
– А как ещё ты это объяснишь?
– Это ведь была всего лишь игра, я думал, вы знаете, – начал было он.
– То есть это была просто игра до какого-то момента, пока мы не сделали что-то, что заставило их явиться, – предположила я, заметив, что моей подруге такие аналогии даются с трудом.
– Кого их? – спросила она с таким видом, словно в ответ хотела услышать: ” Да брось пугать её, Любка”
– Ангелов-хранителей, – выдохнул Димка. – Я их вызывал.
– Хорошо ещё, что не догадался для начала вызвать самого Дьявола , – огрызнулась я.
– А что, можно попробовать.
– Только без меня, ладно? – я поднялась на ноги и направилась к двери. – Мне моя жизнь дорога как память, – блеснула я новой цитатой.
– А что нам теперь делать? – спохватилась Оля. – Дима кашу заварил, пусть сам её и расхлёбывает.
– Нет уж, – ответила я, – мы одна команда, и расхлёбывать её будем вместе.
Просовещались мы допоздна, порешив, что пока ничего предпринимать не стоит.
Дома мне досталось за то, что я слишком поздно вернулась, хотя я точно знала, что, вернись я раньше, легче не стало бы. И, чтобы уж совсем не ”расстраивать родителей”, я ушла спать пораньше. Но, оказавшись в уюте между темнотой и теплотой одеяла, я никак не могла заснуть – эти непонятные, висящие в воздухе головные уборы не давали мне покоя. Я едва переборола желание выйти на кухню и рассказать обо всём родителям, но на ум пришли слова, сказанные как-то между прочим моею мамой кому-то по телефону и совершенно случайно услышанные мной: ”Да, она хорошая девочка, но у неё слишком богатое воображение’‘ (может, именно благодаря этой фразе, о которой уже давно забыли все, кроме меня, я сейчас и пишу всё это), и я решила, что меня послушают и не услышат.
– Да, в это сложно поверить, – послышался чей-то, довольно-таки приятный голос.
Я испугано огляделась – насколько я могла видеть в уличном свете, в комнате больше никого не было.
– Тебе и самой порой не вериться, – снова сказал он.
Я вскочила на ноги и включила свет – никого.
– Любаш, всё хорошо? – донеслось с кухни
– Да, мам, я просто… забыла положить дневник!
И тут же взволнованный полушёпот:
– Не слишком ли серьёзно она относиться к учёбе?
Я, фыркнув, выключила свет и улеглась, как вдруг, подняв глаза к потолку, увидела гамак, висящий в полуметре над моей кроватью в лучике лунного света.
– Это ещё что за?! – подумала я, и тут со ”второго этажа” свесилась мальчишечья голова с тёмными, чуть курчавыми волосами и улыбкой 6 на 9.
– Привет, – сказал он тем самым таинственным голосом, звучавшим уже дважды из ниоткуда.
– Как ты сюда попал? – спросила я. – Тебя мои родители впустили?
– Не совсем так…, – протянул он, спрыгнув на пол и усевшись на стул напротив кровати. – Можно сказать, я не совсем законно проник в ваше жилище.
– Ты взломал дверь? – чуть не воскликнула. – Или залез через окна?!
– Нет, я вошёл через дверь, но дело в том, что никто не видел, как я вошёл.
– И как это тебе удалось?
– Так же, как нам удаётся разговаривать без помощи голоса и всего прочего.
Тут я действительно поняла, что за нашу беседу не было произнесено ни слова, но, тем не менее, мы слышали друг друга,… мысленно слышали.
– Да, это так, хотя тебе это и покажется несколько странным.
– Странным?! – усмехнулась я. – Да ты в своём уме?! И вообще, КТО ТЫ ТАКОЙ?!
– По-моему, твой друг довольно ясно выразился. Я – один из трёх ангелов-хранителей (как вы нас называете), прибывших на Землю для того, чтобы оберегать вас.
– Оберегать нас?
– Главным образом – тебя, – чуть улыбнулся он.
– Меня?! Зачем?! И главное – от кого?!
– Это довольно сложные вопросы, но на них ты, в своё время, получишь довольно полные ответы, – блеснул он выученной фразой.
– И ты думаешь, что я поверю в то, что ты явился неизвестно откуда с целью защитить меня? – я усмехнулась. – Может, мы и дети, но мы не настолько наивны. В наше время взрослеют рано и… – тут он исчез, как исчез и его гамак, висевший на лунном луче и ковбойская шляпа, лежавшая на моём столе. – Эй, куда ты подевался?
– Спи крепко – спокойной ночи, – услышала я его шёпот у своего лица. – Я буду рядом.
И он действительно всегда был рядом: когда я отвечала у доски историю или математику, я ощущала на себе тёплый взгляд его синих глаз; когда я шла со школы домой, я знала, что он следует за мной попятам. Но сильнее всего я ощущала его присутствие, когда была в комнате одна. Иногда я видела его, и тогда мы часто вели бесконечно-долгие и такие необходимые нам обоим беседы, но он никогда не говорил ни о себе, ни о своей ”миссии”.
Я пыталась рассказать другим о том, что у меня есть близкий друг, о его неповторимости и уникальности, но никто мне не верил и, хоть я и обижалась, я всё же понимала, что расскажи мне такую вот историю, я сама едва ли ей поверила.
И всё же, я пыталась вновь и вновь. Как-то вечером (мне тогда было лет 12), я вместе с двумя моими подругами со двора сидела на заборчике. Мы грызли семечки и болтали о том – о сём, когда Танька вдруг перевела разговор на сверхъестественное. Приведения, домовые, вампиры и прочая нечисть зачастую были главной темой во время ”посиделовок”. И тут, собравшись с мыслями, я решилась рассказать ей и Женьке о Ковбое.
– Да ну ты брось, – сказала Женька, плюясь кожуркой от семечек, когда я закончила говорить. – Хваток врать. Всем известно, что это просто сказки, всякие там ангелы-хранители и прочая дребедень. Их придумали взрослые, чтобы детишки не боялись темноты, а ты поверила! – тут она засмеялась, звонко и разливисто. – Их нет! Просто нет.
– А вот и нет! – воскликнула я. – Ковбой существует!
И тут, словно в подтверждение моих слов, Женька ни с того ни с сего падает с забора, разорвав только сегодня купленные модные шортики. Раздаётся весёлый, дерзкий смех, и прямо перед ней появляется Ковбой, ловко достаёт их кобуры пистолеты, вертит их в руках и произносит свою ”коронную” фразу:
– Станцуем танец маленьких утят!
Женька с трудом поднимается с земли, и видно, что она не верит своим глазам (а, точнее, не хочет им верить). И, вместе с Таней, они покидают поле битвы, оставив победу за нами. Но, одержав её, я потеряла подруг, которых у меня и так было немного.
Но зато, с другой стороны, я, Оля и Димка стали дружны как никогда. Порой мы часами засиживались где-нибудь и, не умолкая ни на минуту, говорили о своих хранителях.
У Димки это был парнишка из будущего с огромным бластером в руке и банданой на голове по имени Мун, а Олин хранитель был похож на Индиану Джонса, и звали его Снейк, а носил он панаму (помимо всей прочей одежды  ).
Так же как и мы, наши хранители скоро стали друзьями.

Каждую ночь мы спали в одной комнате – на луче лунного света над моей кроватью всё так же висел его гамак, и мы зачастую долго разговаривали, прежде чем ему удавалось усыпить меня.
Так было и в тот день, когда мне исполнилось 13. Вообще-то, я никогда не относилась кс предубеждением к этому числу, скорее, даже наоборот: 13-го числа, особенно, если это была пятница, мне везло. Но на этот раз я впервые ложилась спать с плохим предчувствием в душе.
Но едва мы с ним остались вдвоём, как это предчувствие исчезло. Ковбой заботливо укутал меня одеялом и, нежно поцеловав мой лоб, улёгся в своём всегдашнем гамаке.
– Ковбой, – шепнула я.
– Да, – тихо ответил он
– Ты не спишь?
– Ты же знаешь, что я никогда не сплю.
– Я просто хотела сказать тебе спасибо.
– Не за что.
– Ты обиделся, да? – предчувствие вернулось ко мне с его молчанием. – Почему?
– Этот мальчик…, – вдруг произнёс он, кода я уже не надеялась услышать его ответ. – Ты его любишь?
– Я не знаю.
– Что ж, тем лучше.
Молчание. Никогда не забуду этих минут – самых ужасных минут моей жизни.
– Ковбой…
– Да, – голос без эмоций, холодный и безмерно далёкий.
– Это так много для тебя значит?
– Да, – прозвучала обида. Ну, хоть что-то.
– Почему?
– Потому, что ТЫ для меня много значишь.
– И поэтому ты хочешь лишить меня своей дружбы и защиты?
– А ты нуждалась в них хоть однажды? Хоть один день ты думала обо мне так, как я думаю о тебе – каждый час, каждую минуту?! Для меня в целом мире больше никого нет, не было и не будет!
– Ты…
– Да, я отнёсся к заданию, к этой своей миссии слишком серьёзно, настолько серьёзно, что позволил себе влюбиться в простую смертную девушку!
– И ты говоришь об этом сейчас?
– Я пытался, хотел сказать всё 14 февраля, в день Святого Валентина, помнишь? Украшенный цветами стол, зажженные свечи, но ты отправила ЕМУ валентинку с тремя заветными словами. А я… я слышал твои мысли, и не мог, боялся им верить. Как ты подумала? ”Прости, Ковбой, но ты всего лишь призрак, а он – такой же, как и я”.
– Но…
– И это причинило мне боль. Но я надеялся и терпеливо ждал, что однажды, не пройдёт и недели, ты поймёшь мои чувства и, когда я открою их тебе, ты… но ты влюбилась в него по самые уши. Так ведь? И ты чуть не забыла меня, все те дни, что мы провели вместе, все наши друзья для тебя словно перестали существовать. Когда, ответь мне, когда ты в последний раз была у Димки? А с Олей хотя бы говорила по телефону?
– Ковбой, я…
– Он вошёл в твою жизнь и до основания разрушил всё, что там было до него. Он не отнял тебя у меня, он отнял тебя у нас.
– Но почему ты молчал, почему не сказал раньше, что я для тебя значу нечто большее, чем просто задание?
– Я боялся. Боялся того, что именно так всё и получится. А теперь, если ты не возражаешь, спи. Тебе завтра в школу.
– У меня каникулы, – раздражённо ответила я.
Не помню, плакала ли я, но вскоре я уснула. И этот сон был не из лучших: я бежала по ужасно узкому бесконечному коридору, аза мной гнались… уж не знаю кто там, но посреди этого сна я почувствовала, как меня кто-то схватил за руку.
– Вставай и одевайся. Только быстрее. Свет не зажигай.
– Что случилось? – спросила я, натягивая свитер.
– Час настал, – он надел шляпу, откинув волосы со лба, – время пришло, и началась охота. На тебя.

Мы, неслышно затворив дверь, выскользнули в ночную тишь – слух и зрение напряжены до предела, волосы на затылке взъерошены. Ковбой, натянув шляпу почти на глаза, достал заряженные пистолеты.
Мы шли рядом, стараясь как можно тише ступать по мокрому от прошедшего ночью дождя асфальту. И вдруг какой-то странный звук – звук, которому не место в моём родном городе. Ковбой превратился в напряжённый комок нервов.
– Быстрее, – шепнул он, и мы побежали.
Пару раз ковбой оборачивался, но мне сделать этого не давал.
– Береги силы, – чуть слышно сказал он, – беги.
Но с каждой секундой, с каждым нашим шагом это нечто, неуловимое и потому пугающее, приближалось. И уже можно было не оборачиваться, чтобы знать, что оно рядом.
И, словно в подтверждение нашим мыслям, раздался душераздирающий визг. Такого мучительного вопля люди не слышали, и, надеюсь, больше не услышат. Впереди показалась небольшая каменная ограда какого-то кафе, и мы спрятались за ней.
– Что бы ни случилось, – прошептал Ковбой, – как бы ужасно ни было то, что ты сейчас увидишь, помни, что это реальность. И если оно до тебя доберётся, ты погибнешь.
Я хотела было задать ему кучу вопросов, но он коснулся своим прохладным пальцем моих губ, заставляя меня молчать.
– Слушай внимательно, если тебе придётся уйти отсюда одной, доберись до западного пригорода. Там есть заброшенная ферма. Мун и Снейк смогут тебя защитить, пока меня не будет рядом. Слышишь?
Я лишь кивнула в ответ.
Прошло несколько секунд, и вдруг меня сковал леденящий ужас. Ковбой сильно сжал пистолеты и, чуть приподнявшись, выглянул из-за ограды. Мгновенно меня чуть не ослепила яркая вспышка.
– Трое, – услышала я напряжённый шёпот Ковбоя у своего уха. – Ты должна идти прямо сейчас. Через кафе. Поняла? Иди!
Я проскользнула к двери, которая, как это ни странно, оказалась открытой, и услышала его голос.
– Станцуем танец маленьких утят!
Я бросилась прочь.
Неимоверно долго я бежала тихими тёмными улочками, с трудом ориентируясь при неверном свете луны. К тому же, опять начался дождь. Да уж, 13-й год моей жизни начался, явно, не счастливо. Но, всё же, я была ещё жива.
Не помню, как к утру я добралась до заброшенной фермы. Помню только сладкий запах сена и крепкий сон.
Когда я проснулась, снова была ночь. В помещении горел огонь, около которого сидел мой Хранитель в порванной куртке и без шляпы. Его лицо было исцарапано, на руке – глубокая рана, да и вид у него был какой-то отсутствующий. Но стоило мне чуть пошевельнуться, как он снова вернулся в этот мир и посмотрел на меня так, как ещё никогда не смотрел.
– Кто это были, Ковбой? – спросила я. – И почему им нужна именно я?
– Когда-то, давным-давно, я был простым смертным человеком, таким, как ты и миллиарды других людей. Мне было 18, мой отец умер, оставив мне небольшое ранчо, на доходы с которого я мог безбедно существовать до конца жизни. И тут в наши скромные и скучные края приехала Мария де Маст, твоя прапрабабка.
Я кивнула. Отец часто рассказывал о моей прапрабабке Марии, которая совершила кругосветное путешествие на воздушном шаре, а конец жизни провела в дальних краях, оставив на руках у мужа полугодовалую дочку.
– Она жила со мной по соседству, – продолжил Ковбой, – была мила и одинока, и скоро мы поняли, что любим друг друга, – Ковбой замолчал.
– Что случилось потом?
– Её обвинили в колдовстве. В 19-м веке это звучало глупо, но инквизиция всё ещё имела силу. И её убили. Я не смог спасти её, понимаешь? – его голос дрогнул, а в свете огня я увидела, как по щеке скатилась слеза.
– Но почему? Зачем им нужно было убивать её?
– Пророчество. Ребёнок, которого она родит, должна была родить от меня, мог изменить ход истории, доказав всему человечеству Его существование. Но это дало бы Ему слишком большую власть, нарушив тонкий и такой шаткий баланс между Добром и Злом.
– А второй стороне это невыгодно.
– Ковбой кивнул.
– Но причём тут я?
– Всё то же пророчество. Её праправнучка должна была стать преемницей всех генов и тоже смогла бы родить этого ребёнка.
– И эта праправнучка – я.
– Для Него задержка в век не является какой-то огромной. Он готов был подождать. Но дать, чтобы Зло восторжествовало дважды – даже Он не может себе этого позволить, – Ковбой, до этого смотревший на огонь, перевёл взгляд на меня. – Я был послан сюда Им, чтобы спасти тебя от того, от чего не уберёг твою прабабку. И я должен позаботиться о том, чтобы слуги Зла были повержены. Троих я убил вчера.
– А сколько их всего?
– Пятеро – по одному на каждый конец Дьявольской Звезды.
– Значит, остались ещё двое.
Дверь с ужасным треском влетела в комнату.
– А вот и они, – усмехнулся Ковбой. – Держи! – он кинул мне пистолет. – Спрячься где-нибудь и постарайся, чтобы тебя не убили.
Я выбежала из комнаты и бросилась по длинному коридору, как вдруг впереди, в свете фонарей, заметила зловещую фигуру. Словно почувствовав мой взгляд, она повернула ко мне свой череп с зияющими чернотой глазницами и, издав протяжный вопль, от которого ”кровь стыла в жилах”, выпустила ослепительный луч. Я едва успела отпрыгнуть в сторону. Слуга Зла стремительно приближался, а я не нашла лучшего пристанища, чем стойло для скота.
И вот оно было совсем рядом, прямо напротив меня, притаившейся за яслями, когда я внезапно выскочила из своего убежища и раз за разом нажимала на курок, выпуская в это существо пулю за пулей. За мою прабабку, за её погубленную жизнь, за её раннюю смерть, за моё загубленное детство. До тех пор, пока оно не умерло ещё раз.
Потом я бросилась в ту комнату, где оставался Ковбой и столкнулась с ним в дверях.
– Как ты? Всё в порядке? – взволнованно спрашивал он, пока не удостоверился, что я жива и здорова. – Всё позади. Всё кончено.

И вот настал день расставания. Да, даже ангелы-хранители покидают землю. Мы с Ковбоем стояли на крыше моей 9-тиэтажки и смотрели на радугу, одним концом стоявшую в нескольких шагах от нас, а другим упиравшуюся в небеса.
Ковбой сжал мою руку.
– Что ж, пора прощаться.
Я кивнула. Я с трудом сдерживала слёзы.
Тогда он, чуть улыбнувшись, надел на меня свою ковбойскую шляпу, заключил меня в свои объятия и нежно поцеловал.
– Мы ещё встретимся, – шепнул он.- И помни, – я всегда рядом.
Тут он сделал шаг назад и исчез в сиянии радуги, и мне стало грустно и радостно одновременно.

Мы расстались. Эти слова, должно быть, всегда звучат как приговор.
Я закрыла альбом и провела рукой по глазам, и тут погас свет.
Обругав всех, кого надо и не надо, и припомнив всех моих родственников, включая знаменитую Марию де Маст, я, перерыв всю кухню и перевернув там всё вверх дном, нашла наконец свечу, зажгла её и, войдя в комнату, села у зеркала.
На этом самом месте любил сидеть он, мой милый ангел.
Я смотрела в зеркало на своё отражение и на маленький огонёк свечи, думая о нём, как вдруг мне показалось, что я увидела его позади себя. Я обернулась, но там было пусто, и я снова смотрела в зеркало. И вот, минуту спустя я снова увидела его рядом. Я хотела повернуться к нему, но он покачал головой, и я не шевельнулась. Просто продолжала смотреть. Он подошёл ко мне и коснулся моего плеча. Я медленно встала, не спуская глаз с зеркала, и прижалась спиной к его груди, положив голову ему на плечо. Его нежные прохладные руки скользили по моему телу, я чувствовала влажность его губ на своей щеке, шее, лице. Он проводил рукой по моим волосам и целовал их, но смотреть на себя не позволял. Да и в зеркале его лица я разобрать не могла.
Вдруг он поднял мою руку к глазам, и я зажмурилась. Я почувствовала, как он взял меня на руки и понёс куда-то. Затем опустил на пол и убрал руку с моих глаз.
Мы оказались в какой-то странной комнате (странной потому, что в моей квартире такой не было). Я снова повернулась к нему, но его лицо всё так же оставалось в тени. Он поднёс мою руку к своей щеке, и я коснулась его лица, провела рукой по его кудрявым волосам и прижалась к нему.
Он целовал меня снова и снова, и мы были близки, как никогда. Я слышала биение его сердца, чувствовала тепло его тела, а его мягкие волосы накатывались на меня, унося в мир блаженства и мечты.

Проснулась я от солнечного света, лежавшего на моей щеке. Сладко зевнув, я села в постели и на подушке увидела записку:
” Спасибо за эту великолепную ночь.
Увидимся на пробах по адресу… в 10-35
P.S. Я всегда рядом”
Да, он был рядом. Я чувствовала это, когда засыпала, а он смотрел на меня, обволакивая меня своим мягким, тёплым взглядом; я чувствовала это и сейчас, хоть его и не было рядом.
Но самым удивительном было то, что я оказалась в Париже, причём за одну ночь выучила французский. Да, талант в изучении языков у меня был, но не настолько же!
Первым делом, я сняла телефонную трубку и попросила соединить меня с домом ( я назвала номер). Трубку взяла мама.
– Мам, привет.
– Ой, лапочка, как перелёт?
– Всё в порядке.
– А кинопробы уже были?
– Нет ещё, сегодня будут.
– Мы все так рады, что ты получила приглашение на пробы во Франции. Уже звонил Димка и требовал результаты.
”Милый Димка”, – подумала я.
– Передавай всем привет!
– Конечно.
– Пока!
Итак, меня пригласили на кинопробы, о чём я понятия не имела, и прилетела я сюда на самолёте, хотя и по этому поводу у меня было своё мнение.
Но времени на размышления Ковбой мне не оставил, а самое главное – что отныне мы будет вместе.
Я оделась и вышла на улицу. Без особого труда я нашла по адресу место проб и села в вестибюле, где, помимо меня, ждало ещё около 50 человек.
Рядом со мной сидел парень лет 23, с тёмными кудрявыми волосами, голубыми глазами, и явно нервничал.
– Ты на пробы? – спросил он меня наконец.
– Да, – ответила я с улыбкой. Было странно слышать французские фразы из своих уст.
– На кого будешь претендовать?
– На главную роль, – ответила я т.к. понятия не имела, что за фильм собираются снимать.
– На Жанну Д’Арк?! – воскликнул он.
– А что такого? Королеву Марго я уже играла.
– Это просто здорово.
– А ты?
– Я хочу сыграть Жиля Де Рэ.
– Мой советник?
– Телохранитель, – лукаво улыбнулся он.
– Тело – хранитель, – повторила я.
– Знаешь, здесь столько интересных вещей, – сказал он, подтянув к себе одну из коробок с реквизитом. – Вот, например, – он нахлобучил ковбойскую шляпу и взял пистолет.
– Телохранитель, говоришь?
– Да, а еще – любовник и друг.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.