Уличная кошка родила —
слышу, кто-то жалобно мяучит.
Родила — и тут же предалА.
Кто их только материнству учит?
Убежала. Где-нибудь с дружком
бродят вольно по библейским кущам.
Под крыльцом живой дрожащий ком —
сколько их и не увидеть в гуще.
Вот они, безвольные плоды,
всяких беспорядочных соитий.
Как детей упрятать от беды
при таком развитии событий?
Жизнь свечою теплится ещё,
прячась за орбитами слепыми.
Где ты, материнское плечо? —
Отзовитесь отчество и имя.
Час уходит. Важен каждый миг —
нарастает драма, между прочим.
Нужен хоть какой-нибудь двойник? —
Может, я попробую помочь им.
Отпою коровьим молоком,
супный сыр на блюдечке расплавлю.
Пусть растут неспешно. А потом
на хлеба их вольные отправлю.
Знаю, встретят мать когда-нибудь,
и на миг застынут, задохнуться,
словно кто-то наступил на грудь…
Зашипят, не вспомнив, отвернуться.
Но взрослея, будут по ночам
дико плакать, в крик, по-человечьи…
У сиротства есть своя печать —
сиротою оставаться вечным.