Ночь Севастополя.

Севастополь,
Но как рассказать мне о нём?

Маргарита Алигер

– Слышишь, соловей поёт?.. Так здорово! – тихо сказала Ленка. Её лица не было видно в темноте, но было понятно, что она улыбалась – её голос, мягкий и тихий, звучал очень нежно, она точно улыбалась.
– Так красиво…Всё поёт и поёт, – задумчиво проговорила Маша. Она раскинула руки и закружилась на месте. Подул ветер, и сверху на неё полетели лёгкие розовые лепестки с цветущего дерева.
Пройдя по аллее, мы вышли к флагштоку и круговой яме. Внизу в яме лежала куча листвы, прутья, палки и поломанный стул – всё для костра, а по бокам в несколько ярусов стояли скамейки. Скамейки были влажные, потому что днём шел дождь, но теперь, ночью, они почти совсем высохли.
– Сядем? – Надя вперёд нас подбежала к скамейкам и, расправив плащ, присела. Вскоре мы сделали то же самое.
– Жалко, звёзд нет. Пасмурно…- Лена сказала это уже без улыбки, но таким голосом, что её стало жалко. Захотелось взять её за руку и сказать: «Ленка, какая же ты хорошая и добрая! Не грусти.»Но я только улыбнулась ей, а она мне.
– Ой…на меня капнуло…наверное, скоро дождь пойдет. – Надя нарочно поёжилась и закрыла глаза. – Слышите, вы море слышите?
– И шелест листвы…Столько звуков! – Машка вздохнула и посмотрела на Лену.
– И соловей всё поёт…- Лена опять улыбнулась, застегнула верхнюю пуговицу куртки и, подтянув к себе ноги, обхватила руками колени.
– Давайте о чём-нибудь поговорим? – Надя сказала это слишком бодро и громко, так что мы почти вздрогнули, и Надин голос показался неуместно звонким и резким.
– Может, не будем портить вечер болтовней? – Маша исподлобья, искоса и устало посмотрела на Надьку.
– Такой вечер ничем не испортишь…- Сказав это, Лена положила голову Маше на плечо. – Не нервничай так.
Я молчала. Мне было тепло и свежо. Я пыталась послушать ночь, увидеть ночь, почувствовать ночь. Но разговоры действительно мешали. Я тихо встала. Прошла половину круговой ямы и села с другой стороны, напротив Маши, Лены и Надьки. Они уже во всю болтали. Их едва было слышно, но я понимала, о чём они говорили. Но это не важно. Напротив меня стояли два кипариса и фонарь, который не горел. Вперёд и вправо уходили аллеи. За забором слева шумело море, солёное и холодное. Сейчас оно было чёрно-фиолетовое. Даже темнее неба. Вдали, на другом берегу бухты светился город. Он отражался на небе белым сиянием. Этот город. Севастополь.
Вообще, я боюсь темноты, но сейчас свет бы только мешал. В темноте мне было уютно. Я думала о чём-то. О будущем. О том, чего я боюсь. А я боюсь жестоких перемен. Боюсь потерять тех, кого я люблю. Последнее время, я часто думаю об этом, потому что скоро будут большие перемены…всё, к чему я так привыкла почти полностью уйдёт. Я решила поскорее сменить тему своих размышлений и переключилась на разговор Лены, Маши и Нади. Они вдохновенно что-то обсуждали. Мне хотелось тоже, но я сдерживала себя, потому что понимала, что, вступив в их разговор, я уйду из того состояния, в каком нахожусь.
– Пойдёмте домой, я замёрзла. – Надя быстро встала, почти подпрыгнула, перешагнула через скамейку и сделала несколько шагов вперёд. Обернувшись она добавила, – Нас, наверное, уже потеряли.
Я услышала шаги. Лена с Машей, видимо, последовали за Надей. А я решила остаться пока здесь. Как жалко, что нет художника, который бы нарисовал то, что сейчас вижу я! Как жаль, что я не могу это нарисовать так, как я это вижу сейчас!
Я сейчас чувствовала себя не как я…Как-то совсем чисто и невесомо. Почти молитвенное состояние.
Вдруг я услышала голос Лены:
– Ты что сидишь? Не хочешь домой? – Лена взяла меня за руку, – У тебя холодные руки. Может, пойдем, попьём горячего чая?
Я не очень хотела уходить, но мне не хотелось перечить Лене. Она стояла и смотрела на меня, широко открыв глаза:
– Ну, что, пойдём? Тебе не холодно? Ты какая-то отмороженная. Всё в порядке? – спросила она участливо.
– Ага, – невнятно проговорила я, кивнув, – Пойдем, – я послушно встала. Чувствовала я себя, как маленький ребёнок, которого мама отправляет спать, а он не хочет, но не может не послушаться маму.
Я еле передвигала ноги. Глаза были на половину закрыты.
Мы вышли на аллею. По пути я собрала букет. Веточка кипариса, трава и веточка с розовыми цветами. Хотелось подарить этот маленький букетик кому-то хорошему. Только кому?

0 Comments

  1. mihail_lezinskiy

    “… Мы вышли на аллею. По пути я собрала букет. Веточка кипариса, трава и веточка с розовыми цветами. Хотелось подарить этот маленький букетик кому-то хорошему. Только кому? ”

    Подарите мне , – я хороший , в меру пушистый , в меру кактусообразный , и никогда не обижаю севастопольцев , а , тем более , севастополек !
    У меня несколько вопросов . На какой вы аллее , с какой клумбы , сорвали цветы?
    Судя по описанию , где-то на Приморском бульваре , – там кучкуется молодёжь !.. И город на том берегу виден – северную сторону имеете в виду?..
    Я хоть человек простой , но не спроста задал вопросы , – рассказ
    ( любой рассказ) , ценен приметами города , и необязательно названным , ( у Грина и Паустовского , например!) , но приметы южного города , ( не только в названии !) , обязательно должны быть . А у вас получился усреднённый вариант …

    Уважительно , Михаил .

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Ночь Севастополя.

Севастополь,
Но как рассказать мне о нём?

Маргарита Алигер

– Слышишь, соловей поёт?.. Так здорово! – тихо сказала Ленка. Её лица не было видно в темноте, но было понятно, что она улыбалась – её голос, мягкий и тихий, звучал очень нежно, она точно улыбалась.
– Так красиво…Всё поёт и поёт, – задумчиво проговорила Маша. Она раскинула руки и закружилась на месте. Подул ветер, и сверху на неё полетели лёгкие розовые лепестки с цветущего дерева.
Пройдя по аллее, мы вышли к флагштоку и круговой яме. Внизу в яме лежала куча листвы, прутья, палки и поломанный стул – всё для костра, а по бокам в несколько ярусов стояли скамейки. Скамейки были влажные, потому что днём шел дождь, но теперь, ночью, они почти совсем высохли.
– Сядем? – Надя вперёд нас подбежала к скамейкам и, расправив плащ, присела. Вскоре мы сделали то же самое.
– Жалко, звёзд нет. Пасмурно…- Лена сказала это уже без улыбки, но таким голосом, что её стало жалко. Захотелось взять её за руку и сказать: «Ленка, какая же ты хорошая и добрая! Не грусти.»Но я только улыбнулась ей, а она мне.
– Ой…на меня капнуло…наверное, скоро дождь пойдет. – Надя нарочно поёжилась и закрыла глаза. – Слышите, вы море слышите?
– И шелест листвы…Столько звуков! – Машка вздохнула и посмотрела на Лену.
– И соловей всё поёт…- Лена опять улыбнулась, застегнула верхнюю пуговицу куртки и, подтянув к себе ноги, обхватила руками колени.
– Давайте о чём-нибудь поговорим? – Надя сказала это слишком бодро и громко, так что мы почти вздрогнули, и Надин голос показался неуместно звонким и резким.
– Может, не будем портить вечер болтовней? – Маша исподлобья, искоса и устало посмотрела на Надьку.
– Такой вечер ничем не испортишь…- Сказав это, Лена положила голову Маше на плечо. – Не нервничай так.
Я молчала. Мне было тепло и свежо. Я пыталась послушать ночь, увидеть ночь, почувствовать ночь. Но разговоры действительно мешали. Я тихо встала. Прошла половину круговой ямы и села с другой стороны, напротив Маши, Лены и Надьки. Они уже во всю болтали. Их едва было слышно, но я понимала, о чём они говорили. Но это не важно. Напротив меня стояли два кипариса и фонарь, который не горел. Вперёд и вправо уходили аллеи. За забором слева шумело море, солёное и холодное. Сейчас оно было чёрно-фиолетовое. Даже темнее неба. Вдали, на другом берегу бухты светился город. Он отражался на небе белым сиянием. Этот город. Севастополь.
Вообще, я боюсь темноты, но сейчас свет бы только мешал. В темноте мне было уютно. Я думала о чём-то. О будущем. О том, чего я боюсь. А я боюсь жестоких перемен. Боюсь потерять тех, кого я люблю. Последнее время, я часто думаю об этом, потому что скоро будут большие перемены…всё, к чему я так привыкла почти полностью уйдёт. Я решила поскорее сменить тему своих размышлений и переключилась на разговор Лены, Маши и Нади. Они вдохновенно что-то обсуждали. Мне хотелось тоже, но я сдерживала себя, потому что понимала, что, вступив в их разговор, я уйду из того состояния, в каком нахожусь.
– Пойдёмте домой, я замёрзла. – Надя быстро встала, почти подпрыгнула, перешагнула через скамейку и сделала несколько шагов вперёд. Обернувшись она добавила, – Нас, наверное, уже потеряли.
Я услышала шаги. Лена с Машей, видимо, последовали за Надей. А я решила остаться пока здесь. Как жалко, что нет художника, который бы нарисовал то, что сейчас вижу я! Как жаль, что я не могу это нарисовать так, как я это вижу сейчас!
Я сейчас чувствовала себя не как я…Как-то совсем чисто и невесомо. Почти молитвенное состояние.
Вдруг я услышала голос Лены:
– Ты что сидишь? Не хочешь домой? – Лена взяла меня за руку, – У тебя холодные руки. Может, пойдем, попьём горячего чая?
Я не очень хотела уходить, но мне не хотелось перечить Лене. Она стояла и смотрела на меня, широко открыв глаза:
– Ну, что, пойдём? Тебе не холодно? Ты какая-то отмороженная. Всё в порядке? – спросила она участливо.
– Ага, – невнятно проговорила я, кивнув, – Пойдем, – я послушно встала. Чувствовала я себя, как маленький ребёнок, которого мама отправляет спать, а он не хочет, но не может не послушаться маму.
Я еле передвигала ноги. Глаза были на половину закрыты.
Мы вышли на аллею. По пути я собрала букет. Веточка кипариса, трава и веточка с розовыми цветами. Хотелось подарить этот маленький букетик кому-то хорошему.
Только кому?

0 Comments

  1. sol_keyser_

    Уважаемая мадам Козявкина!
    С мое точки зрения – безобразного любителя прозы стихов и коньяка – Ваш расска совсем неплох. Главный и единственный недостаток – его следует разместить в отделе ПРОЗЫ, а не поэзии, но не буду придирой.
    Рассказ мягок и нежен.
    Однако(тут я начинаю… но Вы не обращайте внимания!), есть мелкие огрехи, несколько снижающие его ценность. С моей точки углового зрения, следует избегать банальностей и лишних слов, тогда будет еще интересней: холодные руки – горячий чай, как жаль, что нет художника, много других банальностей. Посмотрите сами. Состояние героини непонятно. Ни содержанием, ни намеками не объясняете. И тогда возникает сакраментальный вопрос, во имя чего написан рассказ, почему героиня еле ноги передвигает, Почему при невероятной боязни темноты, в данном случае ей вдруг уютно ночью?
    Кто же этот – кто-то хороший? и наконец, КАКИЕ ПЕРЕМЕНЫ БУДУТ?
    Возможно также чуть подчистить и убрать повторения слов. Найдите сами.
    Если это чуть подправить, будет – просто конфетка!
    С уважением,
    ДиФотка, прозаический шутник. 🙂

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.