Первым золотошвейкам и вышивальщицам посвящается.
Вышиваю картины простым гобеленовым швом,
продеваю в иглу шерстяную упругую нитку.
Вышиваю картины с упрямой старинной попыткой
делать так, чтоб изнанка было идентична с лицом,
без узлов и хвостов: вышивальный известный приём.
И не нужно ворчать, что себе это явно дороже,
что изнанки никто никогда не увидит, быть может,
так зачем, мол, носиться с каким-то случайным узлом.
Ты, наверное, прав: что мне в этом грехе небольшом?
Узелок – не такой уж изъян, да к тому же с изнанки…
Но с узлом вся картина – пустая смешная обманка:
и не видит никто, только я-то ведь знаю о нём…
Вышивальщице – первой – спасибо рукой и челом:
всё придумала верно, а главное – чисто и честно.
Последить за лицом и за плавностью линии жеста
хорошо бы, и даже пора, только я не о том…
Мы городим узоры речей, переходим на «ты»
и плетём словеса-кружева, а посмотришь с изнанки –
и поступки пусты, да и речи – базарной шарманкой,
а в лукавом уме – всё сплошные узлы и хвосты…
