*** Мир распадается – удержать рвешься, собрав алфавит узором, в детской песочнице под надзором ржавых гнилых мухоморов, жар- птиц с облупившимся желтым клювом – некогда желтым, теперь – седым. Мир распадается – у воды хочется не постоять, а плюнуть и уходить, воротник подняв так, словно ветер плетет рулады – грустно, …
*** Свет, что колеблется между строчек в жаркой привычке слепящей почерк, гаснет со временем, как свеча. Все, что я знаю – я знаю прочно: свет, излучающий почерк – почерк, свет излучающий целый час после того, как написан, сверен с первоисточником света – к смерти дышит неровно, как из печи. Так …
*** Засунь в свою копилку отнятых у меня радостей и этот поход на Феллини с моими друзьями. Кажется, ты накопил достаточно для того, чтобы положить все это в банк памяти и жить на проценты, припеваючи, с капитала. Ты заметил, что я – свободна только, когда свободна – от тебя? Вот …
*** Я буду жить. И тишина со мной. Когда лица не прячут и не кажут. Вот так же переходят в мир иной, а все кругом не помнят о пропаже. Цветы у рта, и рты цветов, и рты молчащих слов, откормленных и сонных, и поезд снов трясет до темноты свои пустые …
Меланхолик пьет дынный дым тумана, ты уедешь вдруг, как любая смерть – не ходи туда, мне все мало, ран[а] закрывать глаза и смотреть не сметь. Дорожа тобой и дрожа от черной дурноты того, что нас молча ждет, закрываю дверь, да по числам четным у меня из глаз из закрытых – …
1. И детское (хотя ты умный) «Ему-то хорошо, он умер, а – мы?! А как же – «мы»?!». Местоименье муравьями изъедено и в черной яме молчит, а имя в два ряда несется в песенках и сказках, которых никому расскажешь, всем не расскажешь никогда. Молчать! Не то – они опешат, но …
*** Моя муза всеядна, ей все, что попало – сойдет, ей схиляет аптекарь, замешкавшийся, уходя, и твой смешной, запрокинутый навзничь смеющимся, лоб, и слова, что бросают возлюбленным их негодяи. Моя муза всеядна – не брезгует словом «любовь», с потаскушной улыбкой бродящим за девственной мною, но плеврит, разыгравшись в душе, оскверненной …
*** Думаю, нежность – сообщающиеся сосуды, и когда твоя иссякает – моя повсюду, через край, вскипая от самой нелепой вещи, ударяет в сердце как можно резче. …От того, что данную руку – отнял, от того, что люди навстречу ходят, удивляясь, что мы притягиваемся магнитно и отталкивается. Тоже магнитно…
*** Солнце ромашки скоро облысеет – пальцы считалку выучили злую, слов лепестками шепчущими сеют: любит – не любит, плюнет – поцелует… В сердце ромашки – в горькую начинку – долго вникаешь, сделав горе спортом. Рыльце в пушку… Также – пестик и тычинки. Любит? Не любит – посылает к черту. Так …
Лучше бы я сделала вид, что сплю. Сплюнь, что я не сделала вид, что сплю. Сплин вышел из всех суставов рекой, шумит. Я позвоню тебе – где-нибудь возле семи, чтобы сказать тебе как ты мне надоел, видеть тебя не могу, слышать, дышать, есть мысль у меня одна – да и …