*** У меня истерики – тихие, страшные, вызывайте мне «скорую», матушка, тройку скорую, ту ноль-троечку да залетную. Ведь все кончено. Никогда уже с ним не встретимся, не заметимся, аж не верится… Успокой меня, рубашка рукавая…
*** Воздух – мутная водица, кто из воздуха глядится мне в лицо, когтями листьев взмахивая? Быстро, близко… Воздух, пахнущий сквозь влажность осенью, ее бумажной утварью, летящей, спящей, снящей сны все реже, чаще, реже все… И ветки, треснув небо бледное (так фреску древнюю подводит время), с каждым шагом все темнее… Воздух …
Убывает день с каждым днем. Убывает дней и ночей. Осень мокрым ласковым чем тычется в ладонь мою, льнет к окнам, открывающим мир с севера. Рука разожгла клетчатую тленную гладь дерева, устроила пир духу, бормотуху, ха-ха, света не хватает смотреть, видеть буквы, зрение греть, света не хватает пахать в поте над …
*** Не скажешь мне правды – приду к тебе злая и буду губами мертвыми тебе шелестеть, расправляя страницы марсианских высохших хроник. Все буду спрашивать, рас – тебя – спрашивать, требовать объяснений, бледная-бледная, ненакрашенная, сияющая и северная. Так что скажи мне, пока я живая – где – ты – был?! Кого …
*** В.Д. Подожди…уже восемь, девять, десять дней, как ты умер. Уже и голос вспоминаю смутно – безмолвны, дескать, языки ушедших, усопших горла, голоса безмолвны, лишь образ звука сохранят мембраны подглуховатых… подожди…ты – умер? Не слышу…Ухо умудрилось намертво разорваться от усилий плача с собой покончить (синий-синий невод бросая в небо, вынимаешь …
*** Окна в сумерки. Астры россыпью – видно, умер кто этой осенью. И себе во след шел понурившись, словно бы – во сне, а не умерший. Плети рук шатал, тикал маятник в окнах – ах, устал, ох, замаялся… Обернулся вдруг – астры в сумерках по пятам идут, будто умер кто.
*** Тобой наверно уже подсчитан убыток света. Ночная сдача трепещет в окнах осенних бледно настольной лампой телеэкрана. День, уменьшаясь, уравновешен электромолниями светилен – если ускорить шаг метромера, вспыхнут и гаснут. Гаснут и вспыхнут. Друг, это осень. Все постарело, смотрит стыдливо в зеркало, плачет чем-то трескучим, мелким, блескучим прямо по стеклам …
*** Ты охотишься на меня, поджидаешь, капканы ставишь, ты сидишь у моей норы вечерами, ракиту ешь. Ты охотишься потому, что охота пуще неволи, и поэтому же и я выхожу к тебе из норы…
*** … И приходится греть тебя, согревать, становиться горькой, целоваться насмерть с тобою в подвалах мозга, упиваться в стельку, ложиться в обувь – лицом и горлом находясь над уровнем никакого моря. Мы плывем, Твои мудрецы, по волнам в штиблете, и никто, ну их всех в Харибду, нас не остановит. Остается …
*** Человек слишком хрупкая тварь – берегись. Руки спрятав за спину, что мы прячем? и руки раскинув, умираем – Ростов ли, Москва, Васюки, Домодедово, Питер… Умирая, не спрячешь от глаз ни руки, ни другого угла, и уже ничего не попишешь. Смерть, как кошка, войдет, щекоча тишину – марсианка, знакомка, и …