Крадущаяся тишь дождя грозит, как медный перст вождя, и трепет сумрачных пространств приводит в отрешённый транс. И чем бы ни был для тебя, прости, побудь, погладь любя, и погляди издалека. Пусты от плача облака, во всём заранее неправ, терплю, твой образ потеряв, и тихо так схожу с ума. А по …
Сияние бездонных глаз внутри разбилось резким визгом, секунда — я размазан враз, и сердце раздробилось в брызги. Над бездной волн я распростёрт, вдохнул простор бровей песочных, в улыбки безучастный порт уже стремлюсь из мокрой ночи.
Реальность — спазмы затяжные старика, астматика, хрипящего свистком, что продолжаются, и мучают, пока суровая сестра костлявым кулаком не стукнет. Время вдруг замрёт, остекленевший взор вперяя в потолок, и судорога дёрнет серый рот, и скажет Смерть, сестра: «Ты всё, милок?»
Во сне тебя я видел, обнимал, с восторгом слушал твой далёкий голос, во сне тебя я к животу прижал, и обхватил, увы, пустую полость… Но сон ли то? Когда со мной ты рядом, но рядом лишь во сне, не наяву, то яви долгой и пустой не надо, она — лишь …
Воскрешение Лазаря, драматическая оратория Персонажи Иисус (бас) Лазарь (альт) Пётр (тенор) Иоанн (альт) Фома (тенор) Марфа (контральто) Мария (сопрано) Увертюра Сцена 1. Спальня в доме Лазаря Лазарь Ариозо Душа моя, крепись, уже к тебё идёт конец твоих путей… Речитатив Да, не держусь за тщетные надежды, я вижу ясно — близок …
Я криворукий акушер своих стихов, меня воротит от кровавых потрохов растерзанной, зловонной плоти слова, рукой дрожащей снова я и снова стараюсь влезть в несказанного мрак, но смыслы схваткой вдруг разбухнут так, что вылезет под ламп палящих диски с внезапным писком образ красно-слизкий.
Старушка с каменным лицом сгребает золото листвы, над серым утренним крыльцом слепое небо кроет швы на латаной холстине дня, сосредоточенно бубня. И свет, стыдясь дырявых брюк, и я, поправив драный свитер, с улыбкой жалкой и разбитой от окон отвернёмся вдруг.
Смотря на небо, дрожь в коленках нет — не могу унять пока, и ветер в призрачных оттенках уныло гонит облака, ещё бы миг, дыша эфиром, пронзая грудью лёгкий свод, я б воспарил над старым миром, над суетой, что вниз зовёт, но если ринусь головою в пятно, поросшее травою, то ласточкой …
Твой образ растворился, словно в пене, в глухих и чистых паузах минут. Октябрьский ветер курса не изменит, и облака над стенами уснут, и время проскрежещет по асфальту, проклацает по охлаждённой смальте высоких сводов электрических небес, так больно без предчувствия чудес! Но ты мне лжёшь. Должно так быть, конечно, не смог …
В Аркадии пределах милых, присядем здесь, поправим силы, передохнём от суеты, смотря на вешние цветы. Опустимся на камень мшистый, и грудь наполнит воздух чистый, и оглядевшись, сей же час восторжен мой блаженный глаз. О край, где улыбнулся Бог! Как слаб мой взгляд и беден слог, немеет потрясённый ум! Как воспою …