Ты можешь цитировать Томаса Элиота и Уистана Одена, посвятить этот вечер миметическому веселью или вдумчивости, обдать кого-нибудь жаром, холодом, набраться, воспользоваться девичьей постелью. Ты можешь болтаться по барам и прочим ристалищам праздной скуки, запереть себя в тупике эмоций, покинутую тобой женщину вопросить: «Ты та ли еще, которую я не любил?», …
Октябрь уж приступил к сплошному автофафе, и выжженные тени, длиннее наших душ, ложатся на шоссе листами эпитафий, и предвечерний холод пугающ и гнетущ. Он подступает к сердцу неясною хворобой, а солнце бьётся тщетно о мертвенность небес. Проём окна зияет щербатою утробой, но я спокоен – бог мой заботлив, как собес. …
«Каждый знает, даже если он ничего не знает…» (Великий русской экономист Михаил Глазунов о Г.Ф. Хегеле и Шарле Марксе) Я нахожу особенную прелесть в превратном толковании творений мировой культуры. Предмет моего дискурса относится к её институированной части, говоря прямо, к Государству. Я не буду силой абстракции реконструировать первоосновы рассматриваемого явления, …
Находясь на низшей ступени общественного развития, человек нуждается в компании себе подобных постольку, поскольку он зависим от стихийных сил природы и произвола иноплеменников. Его потребность в общении невозвышенна и непервостатейна. В такой ситуации ущербление личной воли в угоду коллективно осознанной жажды самосохранения нисколько не уязвляет нравственную, духовную сторону человека, ибо …
Бреду по Бродникову переулку; поодаль воздвигают дом элитный; рояль льет звуки из окна особняка. Дома вокруг походят на шкатулки; мужик интеллигентный достает пол-литра из несессера с грустью; дрожит его рука.
Сэмьюэл Беккет – это автор, от которого невозможно «отбрыкиваться». В этом году ему бы стукнуло сто, хотя ста ему бы не стукнуло никогда. Этот факт заставляет меня говорить о нем, привлечь немного внимания, ибо в современной России его творчество, которое совершенно несопоставимо ни с какой «литературой», «драматургией», «поэзией», в целом …
Боль, которая не была уже болью любви, исступленно щемила в сердце. Он вспомнил о ней под утро, будто незряче нащупал в складках одеяла, погруженный в прерывистую модальность спячки. Он посвятил ей ряд озарений. Сочетание трепыхающихся, неспособных пронизать крупенистую мглу дистрофичных линий света. Влажноватая свора сверканий поверх многослойного кольцевания этой мглы. …
Фол(бабадалгарагтакамминарроннконнброннтоннерроннтуоннтаннтроварроунаунскаунтухухурденентернак) Это только начатки псалмысли, неосвященная облатка, актерствующая в фантасмагорически дробящемся (крошащемся) фарсе причастия. Опыт прозы, производящей самоё себя как бы порознь. Копящие критическую вескость созвучия, бесконечный ряд сослышимостей. Я лакающий звездный блеск с донкихотских лат пёс познания. Случайный прозелит, претерпевающий черный пост трагического опознания себя в инобытии нестерпимо чуждых …
О светлый вой на всю луну, на всю округу городскую! Я плюну в толчею людскую, и в полутьму не окуну пера, и вырастут из гама, распада, тлена, черноты ветхозаветные кусты, побритые станком Оккама.
Задержи ход часов, телефон отключи, Брось псу кость помясистей, пусть он не ворчит. Обрати плач рояля в барабанную дробь, пригласи всех скорбящих, пусть вынесут гроб, Позволь взвыть самолетам поверх наших голов И вычерчивать в небе посланье: Он мертв. Повяжи скорбной лентой городских голубей Пусть перчатки полисмен наденет черней. Он был …