красная стена

Расскажи мне, славянин, что в России — хорошо.
Что не давят души в блин, не стирают в порошок.
У таможенных дверей год прошёл — его не жаль.
Жаль, что делят: тот — еврей, я — хохол, а ты — москаль.
Пустозвонная река топит утренний эфир,
и проблема языка, поистёртая до дыр,
прижимает день к стене, и, зверея, входит в раж –
на войне, как на войне. Кто не с нами — тот не наш.
А не наш, так значит – враг… но никто не будет сметь
диктовать мне, что и как, и кому, я стану петь.

Расскажи мне, как в снегу тонет сонная тайга.
Я приехать не могу, я в бессмысленных бегах
от Сибири, только вот — сердце рвётся пополам,
половинка здесь живёт, а вторая где-то там.
Половине снится лес, свет вечернего костра,
а вторая сдохнет без ленты вещего Днепра.
Я сто лет не видел гор и на ветках снегирей,
загнан в пыльный коридор мира запертых дверей.

Расскажи мне, чем больны наши головы с тобой,
от безумной тишины — только выпить за покой,
водка — горькая полынь, а душа — нательный крест…
Спит твой дед, пройдя Хатынь, спит и мой, увидев Брест.
Ты в той жизни был живой, да и я тогда был жив,
хоронил нас под Москвой на двоих один разрыв,
не осталось ни хрена — пограничные столбы
и кирпичная стена, чтобы мы разбили лбы.
Та стена красна как флаг и бела как первый снег,
там и здесь — один бардак, и по кругу вечный бег.

Барабанит дождь в окно, ночь взошла на пьедестал.
Мне не спится. Мне — темно. Я там что-то потерял,
в том загадочном году, он отныне — «прошлый год»,
память пляшет под дуду бесов топей и болот,
что наигрывают вальс, вдохновенен их кураж:

— Предъявите аусвайс!
— Предъявите свой багаж!

И стоит, как монумент, на могиле у славян
наш родной, всеобщий мент — как обычно в стельку пьян.
Ковш баланды и чифирь — мир давно полублатной…

Расскажи мне про Сибирь.
Мне не видно за стеной.

…Барабанит дождь в ночи, окна в каплях — связках бус,
на губах опять горчит табака привычный вкус…

…Барабанит в окна дождь… Барабанит в окна дождь…
…Барабанит в окна…
…Барабанит…