Сейчас два часа ночи, но я не могу уснуть. Передо мной старая, некогда черно-белая, а теперь рыжая фотография. За окном не по-летнему холодный ветер сдувает с улицы последних прохожих. Моросит дождь, и вид освещенного рекламными огнями темно-серого асфальта нагоняет тоску. Светлячки проезжающих по улице машин теряются в тумане.
Фотография вызывает и ужас, и печаль. Ужас – ведь ЭТО не может не быть ужасным. Печаль – потому что жаль изображенных на ней.
Сквозняк задул свечу. Я люблю зажигать свечи, когда остаюсь дома один. Есть что-то в их мерцающем свете, что-то такое необъяснимое и оттого манящее. Я поежился – не только от холода. Я представил…
Шумела стремительная горная речка. Через нее был перекинут узенький хлипкий мостик, по которому сейчас проходили остатки разведывательного взвода. У одного из советских десантников взрывом гранаты была оторвана рука, несколько других получили пулевые ранения. Но самое страшное было то, что в этом бою они потеряли пятерых. Сегодня черному тюльпану предстояла тяжелая работа…
Позади осталась гора трупов – это был изловленный наконец отряд моджахедов. Она воняла. Воняла ужасной трупной вонью. Все бандиты были раздеты для пояса – для дальнейшего их опознания. Бойцы ожидали прибытия спецтехники и вертолета, который вернет их на базу.
Я перекрестился и погасил оставшиеся свечи… Интересно, кто все это сфотографировал? Ночь предстояла неспокойная…
