Уходя — уходи

— Это ты? Как ты меня нашел? Кто? Тетушка? Ольга Илларионовна? Ты в Москве? Прямо не верится… Сережа? Ты надолго?
Глаза Наташи наполнялись слезами. Она не слышала его голоса четыре года. И сейчас она его не слышала. В ушах стоял гул, как в самолете, когда он набирает высоту. В висках стучало. Она не слышала и своего голоса. Слизывая с губ слезы, хлюпая носом, она только повторяла: «Это ты? Как же это? Тебя не было так долго!». Одной рукой она держала трубку телефона, другой нарезала ножницами тонкие полоски бумаги из листа, лежащего на столе. Наполовину превратив его в лапшу, спохватилась, резко отбросила от себя ножницы и прислушалась к тому, что он говорит.
— …не звонил, потому что был очень занят. Работал. Так сложились обстоятельства. Но я очень скучал по тебе.
— Как твоя семья? Жена, сын.
— Я все уладил, оформил развод. Она с сыном осталась жить в Канаде. А я вернулся, не могу без тебя. Хочу тебя видеть.
— Я, я…не готова, я так не могу, тебя так долго не было. Я должна подумать. Не могу так сразу.
Давай вечерком встретимся. Запиши мой мобильный, — уверенным голосом сказал Сергей.
Наташа записывала цифры телефона, сомневаясь, решится ли она набрать их когда-нибудь. Они проговорили еще минут 10. Она что-то рассказывала о себе, о ее нынешней работе. Об общих знакомых. Умолчала только о том, что первые полгода после его отъезда ждала, когда он ее позовет, вызовет к себе, как обещал. Пыталась напомнить о себе через общих знакомых. Как обрадовалась, когда он однажды позвонил, но услышала только довольно резкие слова в свой адрес, что она, де, нетерпелива, что он занимается делами, и когда придет время, он ее вызовет. А затем была тишина на четыре года. Она умолчала о том, что больше года Аня, ее сестра, дежурила около нее, вытаскивала ее из жесточайшей депрессии, пыталась отвлечь от дурных мыслей. В тот период Наташу почти каждый день мучили головные боли. В душе было пусто.
Как-то в один из субботних дней она поехала с Аней на Крымскую набережную к художникам. Они бродили по рядам, взгляд скользил по холстам, ни на одном из них не фиксируясь. Пейзажи, натюрморты, портреты. И тут она увидела мальчика. Ему было лет десять. На голове панама с узкими полями, опущенными вниз, на носу очки. Белпя рубашка, галстук-бабочка, темная жилетка. На руках он держал щенка с мордочкой мопса. И в образе ребенка было столько жизни, радости, детской безмятежности. Она остановилась и долго разглядывала картину. Подошел молодой парень, продавец.
— Вам нравится? Будете брать — уступлю.
Она рассмеялась.
— А если не буду — не уступите?
Парень не понял.
— Сброшу долларов 50.
— Так сколько стоит?
— Двести пятьдесят.
— Значит, отдаете за двести?
Она, не торгуясь, достала деньги.
Дома Наташа поставила картину на комод, села на диван напротив. Она смотрела на картину. В душе было светло и спокойно. Тяжесть от ощущения того, что тебя предали, ушла.
На работу она надела свой лучший костюм, кокетливую белую блузку. Наложила макияж, Делала это с удовольствием, соскучившись по уходу за собой, ведь она не пользовалась косметикой с его злополучного звонка с отповедью и упреками к ней. Она чувствовала, что начинается другая жизнь.
Она сменила работу, в новом коллективе никто не знал о ее прошлой личной жизни. Она перестала ловить на себе сочувствующие взгляды, мол, бедненькая, ее бросили. И в этой новой жизни не было места грустным воспоминаниям, не было места ему, Сергею. Все пошло хорошо. Появились поклонники, но Наташа пока никого не допускала в свой мир. Ей с картиной-мальчиком было спокойно.
… И вот его звонок: «Я вернулся». Она не хочет возвращаться к той жизни, не может его простить. День, когда он позвонил, прошел в сомнениях: позвонить, не позвонить? Она не позвонила. И он не звонил. Так прошло еще два дня. «Хорошо, что он не позвонил, я не хочу нарушать сложившийся спокойный порядок жизни», — говорила она себе, но где-то глубоко, в самом дальне уголке своей души она ждала его звонка, она хотела видеть его, она жаждала опять окунуться в безрассудный круговорот любви и страсти.
Сергей позвонил в пятницу, на четвертый день. И Наташа сдалась.- цветы, подарки, ресторан. Она вошла в этот праздник любви, купалась в его нежности, внимании и предупредительности.
Она светилась счастьем, И сослуживцы останавливали на ней взгляд:
— Наташа, Вы сегодня такая красивая, какая-то особенная.
— Весна, кончилась зимняя спячка, — отшучивалась она.
Через неделю она переехала к нему. Он снимал квартиру, небольшую, но уютную, в тихом районе Юго-Запада.
— Через год сдадут дом, где я квартиру купил, и мы с тобой заживем в своем гнездышке. Вот машину даже продал, все вложил в квартиру.
Они подъезжали к дому, где была и их будущая квартира, любовались, считали этажи, оценивали примерные сроки сдачи.
И она дала ему свою новую Хонду, он отвозил ее на работу и встречал, а днем разъезжал на автомобиле по своим делам.
— Я взял кредит для покупки квартиры, гашу его ежемесячно, да еще проценты. На съемную квартиру не хватает.
И она стала оплачивать аренду квартиры, где они жили. Она шла на эти расходы легко: ведь у них семья, а в семье все общее, и они скоро будут жить в СВОЕЙ квартире. Она с удовольствием ходила в магазины и присматривала СВОЮ стиральную машину, СВОЮ плиту, даже краешком глаза поглядывала на детские кроватки, но… нет, это еще не скоро, надо устроиться и тогда…
Как-то в начале лета Сергей, как всегда, встречал ее у работы.
— Завтра друг прилетает из Канады, партнер по моим бизнесовым делам. Я его встречу и привезу к нам. Надо его хорошо встретить, — объявил Сергей, как только они сели в машину.
Очень хорошо, а то мы последнее время никого не приглашаем и сами в гости не ходим.
— Он поживет у нас недельку. Мы плотно с ним поработаем. А сейчас заедем в супермаркет, купим все к столу.
Наташа тщательно выбирала продукты, мысленно составляя меню: «Так, мясо по-французски, жульен, да, еще рыбка…». Она не умела готовить изыски, но кое-чему ее научила бабушка, она вспоминала ее наставления и подбирала продукты.
Дома она сразу взялась за уборку, Сергей ей активно помогал, и от этого ей было тепло и уютно.
Гость прилетел вечером. К его приезду Наташины хлопоты по организации торжественной встречи были закончены — стол накрыт, в доме аппетитно пахло пирогами.
После обычной церемонии знакомства — Наташа — Григорий, и суеты ухаживания за гостем, наконец, вошли в комнату, где был накрыт стол.
— Как красиво! Люблю домашнюю стряпню. Соскучился по пирогам. А в Канаде не пекут, готовят торты, да и те из взбитых сливок, фигуры берегут и от холестерина бегают.
— К столу, к столу. Наташа старалась, так что все попробуем, — Сергей подмигнул ей.
За столом шутили, смеялись. Друзья вспоминали годы учебы, оказывается, они вместе учились. А в конце 80-х ушли в свободное плавание — кооперативы, товарищества, коммерция. Григорий, накопив кое-какой капитал, первым уехал в Канаду. Сергей остался работать в России, но через несколько лет тоже выехал заграницу. Это и было тогда, четыре года назад., время их расставания.
Наташа за целый день хлопот устала, у нее слипались глаза.
— Наташка, иди отдохни. А мы еще поболтаем. Пойдем, я тебя провожу.
Сергей нежно уложил ее в постель, нежно поцеловал и пообещал вскоре к ней присоединиться.
Она мгновенно провалилась в сон, как только голова коснулась прохладного полотна подушки.
Разбудил ее довольно резкий голос Григория:
— Как ты можешь? Ты же морочишь голову этой девчонке. Как ты ей все объяснишь? Будешь опять врать? Живешь на ее деньги, ездишь на ее машине.
— Ты же знаешь, в какую историю я влип. С долгами расплачиваюсь, да еще кредит на квартиру в Канаде. А долги-то из-за той самой сделке, помнишь? Ты отказался, а я рискнул. Черт меня дернул поверить этому прохвосту, а он обул меня, как мальчишку. Да и сюда я бежал из-за долгов, достали все. А квартиру не могу продать, там же жена с сыном живут. Поднакоплю здесь, начну расплачиваться с долгами и вернусь. Еще, может быть, годик-полтора. Здесь море непаханое, нишу можно найти. Предложения есть, я их прорабатываю.
— Смотри, опять влипнешь, да и криминала тут полно, кинут опять, это тебе не Канада. Выбирай, с кем работать. Пробивай фирмы у наших ребят, и с мелкотой не работай, а то нарвешься на однодневки.
— Да знаю я все. А за Наташку ты не переживай. Ей хорошо со мной. Как-нибудь все утрясется.
— Ох, авантюрный ты человек. Ведь любит она тебя, а ты, говнюк, ей лапшу на уши навешиваешь. А Алиса тебе подарочки шлет из Канады. Потом достану. Там и письмо от Мишки. Ждут они тебя. А ты, урод, тут развлекаешься,…
Наташа больше не хотела слушать их диалог. Босая, в ночной рубашке, она стояла у двери, и в голове стучало: «Год-полтора — и на помойку. Год-полтора…». Накатывала головная боль, слез не было, но в горле стоял ком. «Как подло, гадко! Опять поверила! Бежать, Бежать из этого дома. Как последняя дура, поверила, простила. Предательство какое! Да и сестра хороша — он тебя любит, он к тебе вернулся, прости его. Да причем здесь сестра? А своя голова на плечах? Ох, дура, дура!»
Тут она услышала звук передвигаемых стульев, шаги. Она быстро юркнула в постель. «Не хочу объяснений. Уйду, когда Сергей заснет».
Она притворилась спящей, когда он вошел. Сергей рухнул на кровать тяжелым мешком. Храп раздался через мгновение. Она посмотрела на него, на его приоткрытый рот, в котором что-то клокотало, бурлило, сипело. Ей стало противно, как будто она дотронулась до чего-то мерзкого и скользкого. Она выскользнула из-под одеяла, быстро оделась и вышла из комнаты. Не зажигая свет в прихожей, она нащупала в куртке Сергея документы и ключи от машины. Ей хотелось пить, и она заскочила на кухню. Григорий стоял лицом к окну и смотрел на чуть забрезжившие лучи солнца.
— Ой, я думала Вы спите, поздно уже, вернее, рано.
— А Вы, Наташа, почему не спите? Собрались куда-нибудь? — оглядывая ее полную экипировку, спросил Григорий.
— Голова что-то разболелась, пойду пройдусь, свежим воздухом подышу.
Григорий промолчал, только понимающе кивнул.
Она налила в чашку воды, отпила несколько глотков и тщательно вымыла за собой чашку.
— Я провожу Вас, тихо сказал Григорий.
В прихожей она достала из сумки ключи от этой квартиры, бросила их на тумбочку.
— За вещами сестра заедет. До свидания, Григорий. Привет можете не передавать, — и она кивнула в сторону комнаты, где спал Сергей.
— Счастливо, Наташа.
Он, конечно, догадался, что она стала невольной свидетельницей разговора с Сергеем. И хорошо, не надо ничего объяснять.
Она медленно ехала по безлюдной Москве. Москва была чистая, умытая. Влажный асфальт розовыми кругами отражал рассвет. И тут она вспомнила о мальчике, которого долго не видела. Она заторопилась, поехала быстрее.
Через полчаса она была у тетушки. Долго стояла под душем, как будто смывая с себя наросты грязи. Затем села на диван, посмотрела на мальчика и сказала:
— Вот я и вернулась. Больше от тебя никуда не уйду.
Наташа погрузилась в сон, спокойный и очищающий.