Молот и железо
— Молот, молот, молоток,
Туповатый хоботок!
Это я тебя зову,
Погляди, как я живу:
Весело, задорно,
В кузнице у горна…
— Погоди, приду сейчас!
То-то пустишься ты в пляс!
То-то, знаю, запоешь!
Тихо, не переполошь
Воплями округу…
Что, не радо другу?
Повод к мятежу
Боб Шариков, сторож лохматый,
Взамен плошки с супом — лопатой
В обед получил. От добавки
Бежал со всех ног без оглядки.
И что же? Какая тут новость?
Знать, чем-то запятнана совесть.
Должно быть, охранник блохастый
По кухне неправедно шастал.
Боб Шариков нынче бастует.
Он воду мутит, протестует:
— Доколь поварята-сатрапы
Нас будут лопатой за траты
Лупить по хребту и по заду?
Ведь нет с поварятами сладу.
Доколе мы каждый отдельно,
Помесячно и понедельно
Послушны им будем и робки
В расчете на миску похлебки?
И вот я вас всех призываю
В революционную стаю.
За мною — рассыпаннным строем,
Разрушим их мир — и построим
Чего-то по мерке собачьей,
Где каждый — хватай без отдачи, —
Взывал наш мятежник крикливо…
Тут кот отзвался лениво:
— Конечно, дрючком по хребтине —
Обидно… Но ты, сучий сыне,
Зря тявкаещь в злом исступленье:
Еще не светопреставленье…
Праведное мыло
Вздыхает увядший цветок:
— Грехи наши — в пекло мосток.
За чистые благодеянья
Пребудем мы в райском сиянье.
Ту притчу творил ради вас я,
А вот вам и новая басня.
О зеркало чешет затылок
Худой, как тростинка, обмылок.
А зеркало так удивилось:
— Дружок, что с тобой приключилось?
Ты был точно яркий бочонок,
А нынче — невзрачен и тонок.
Час от часу таешь, худеешь —
Ты, может, хвораешь, болеешь.
Должно быть, грешил раньше много,
Что выглядишь так преубого?
Обмылок пошел пузырями,
Как будто облился слезами.
— О горе мне! — стонет обмылок —
Я дожил до едких ухмылок.
А был почитаем когда-то…
Я мылил ребенка, солдата,
Красавицу перед свиданьем,
Покойника перед прощаньем.
А нынче ничто мне не мило…
Я был — ароматное мыло.
Я мылил и мыл беззаветно —
В селе, в городах — всепланетно!
Сверкал перламутром игристо,
Чтоб было приятно и чисто.
Я жертвовал духом и телом,
Чтоб все чистотою, блестело.
Так в чем же мой грех и провинность?
Я верую в Господа милость…
Служил чистоте без остатка…
Мне свыше за это воздастся!
Кошка и колбаса
Села Мурка на карниз,
Капают слезинки вниз:
— Ой, болит, ой, мяу-мяу,
Не могу ходить, хромяу.
Злыдня-горничная бьет,
Есть несчастной не дает.
Где хозяюшка моя?
Позабыла про меня?
Жизнь печальна и трудна,
Никому я не нужна,
Мне бы ливера, мясца —
Я не то спаду с лица…
Мимо, опустив глаза,
Проходила колбаса.
Твердая, как красный дуб…
Вот бы — еа кошачий зуб?
Слышит, как стенает кошка,
Задержалась на немножко,
Выставив — ярлык-медаль,
Начала читать мораль.
— Что ж ты, Мурочка, стенаешЬ?
Иль газеток не читаешь?
Мясо кушать — окаянство,
В моде вегетарианство.
Лук, салат, шпинат, морковь
Омолаживают кровь.
Вместо молока — вода —
Будешь шустрою всегда.
Чтоб стрелой взмывала вверх —
Пост во вторник и в четверг.
Нынче вторник — оттого
Не давали ничего…
— Да, товарищ Сервелат,
Замечательный доклад!
Им мне оказали честь…
Не пора ль однако ж есть?
Не надеясь на ответ,
Мурка — прыг! И все, привет:
Съеден был голодной Муркой
Моралист в момент. Со шкуркой!
Не учите Мурку жить,
Дайте ей подзакусить!
На болоте
На болоте в камышах —
Шум — до колотья в ушах,
Все орут, кричат, горланят…
Знать, мятеж у лягушат.
Жить по старому они
Не желают — ни-ни-ни!
Автократию свергают
— К ногтю бывших! Бей, гони!
Поква-квачим тет-а-тет —
И смастрячим комитет,
Чтоб почувствовали всюду
К лягушатам пиэтет.
Есть у нас с харизмой вождь…
Пролил искупленья дождь…
Становись под наше знамя
Всяк, кто голоден и тощ!
Все уставились в зенит…
Вождь занудливо бубнит:
Мол, придет заря и счастьем
Всех в болоте осенит.
Больше здесь не ловят мух,
Чахнет тело, гаснет дух,
Только вождь, жирея, пухнет,
Потому что жрет за двух.
Где ж мораль? Морали нет.
Загибаемся, привет!…
А какой ты ждал морали,
Выбирая комитет?
Судья
То не буря, не тайфун —
Жуткий храп… А кто ж храпун?
Тсс1 Не дай Господь, услышит —
Многим будет карачун.
Там, в берлоге под ветлой
Спит судья наш мировой,
Сам Михайло Медоедов,
Князь удельный, боровой.
Вдруг проснулся он — и в рев!
— Бог с тобою! Ты здоров?
Или сон дурной? — С вопросом —
Лис, старшой у докторов.
— Снилось: бросил зверь грешить,
Больше некого судить!
Мне же на грибках и травах,
Без мясного, — не прожить!…
Ухмыльнулся Лискулап:
Страшно? Вмиг прервался храп.
Это ж только сон, Михайло,
Кто ж твоих избегнет лап?
Не просить у чуждых врат
Подаянья, бурый брат:
Если есть судья, то грешных
Вмиг найднтся целый ряд!
Воспитатель
Замечательный дружок —
Воспитатель-батожок.
Небольшого роста,
Убеждает просто.
Убедительней его
Не встречали никого:
С массой аргументов
И без сантиментов.
Ясно излагает,
И опровергает
Не боясь дискуссий,
Нет его искусней.
И во все сезоны
Ясны и резонны
Доводы \»от палки\»…
Все попытки жалки
Озорной Буренки
Вдруг устроить гонки,
Изломать ограду,
Побродить по саду,
Избежать контроля,
Чтобы не пороли,
Лучше быть послушной
И прекраснодушной.
Не буянить в стаде
Хулиганства ради.
А пастись исправно,
Мирно, благонравно.
Не позоря имя,
Наполняя вымя,
Чтоб лились потоки
Молока при дойке.
Пусть не все по нраву —
Не творить потраву.
Каждый год телиться,
В общем, — не лениться.
Воспитатель честный,
Хоть и бессловесный
Убедит любого…
Видно, дар от Бога…
Две пичужки
Над местечком —
Божьей свечкой —
Солнышко сияет.
Все ликует
Жизнь такую
Каждый прославляет.
Море света,
Жизнь одета
Ярким пестроцветьем,
И букашке,
И ромашке
Славно в перволетье.
Две пичужки,
Две подружки,
Певчие соседки
Вдруг попались,
Оказались
В тесной мрачной клетке.
Двум пичужкам,
Двум подружкам
Горько и обидно:
Где свобода?
И восхода
Солнышка не видно.
Горе, горе…
Видно, вскоре
Мы помрем в неволе.
Не летать нам,
Не порхать нам
Над лесным раздольем.
Молвит птица:
— Что сердиться
На судьбу с подвохом?
Слышь, соседка,
Что нам клетка?
Нам и здесь неплохо.
Нас накормят,
И напоят,
И почистят перья.
Ласку злую,
Рысь лесную
Не боюсь теперь я.
Здесь покойно
И покорно
Буду жить я в клетке.
Покоримся,
Примиримся, —
Говорит соседке.
Но другая,
Бьет ногами,
Клювом бьет о дверку.
Видит щелку,
Видит щепку…
— Так, начнем проверку…
Схватим цепко
Клювом щепку
И продвинем в щелку…
Ну-ка, злее,
Посильнее —
Отогнем защелку.
Набок дверца,
Бьется сердце,
Рвется на свободу…
— Знаю, близко
Рядом киска…
Выпорхнем — и ходу!
Мимо кошки
Пурх! — в окошки —
И в зенит взмываем.
Выше радуг,
Что за радость!
Волю прославляем.
Но подружке,
Но пичужке —
Та:
— Ой, ой, держите!
Бунтовала.
Клюв ломала —
Для чего, скажите!
Я там пела,
Зерна ела,
Попивала воду.
И без крика —
Поглядки-ка —
Обрела свободу!
Но в разрез с ней,
Глас небесный:
— Не глумись позорно!
Той, что билась —
Божья милость,
Божий гнев — покорной!
