«…Улиссу нужно было пережить событие и выжить после него, чтобы стать Гомером, о нем рассказывающим.»
М.Б.
Нихт ни ферштейн, ни капитулирен,
ни бог, ни царь, ни герой,
и то, что мы называем миром,
не больше похоже на труп накрашенной проститутки,
чем Кузьмин, пишущий «Ловлю форели в Америке».
Больше того не скажет и диктор программы «Время»,
не преломляя, вода отбракует луч,
и все мое молодое незнакомое племя
пойдет под нож, или выйдет в тираж,
а может будет сдано под ключ,
диастолой сигнального экземпляра
расплывется средь жолтых в луне снегов.
Я хотел бы знать, как нам еще живется
после всего того, что мы не смогли или не захотели (что в общем одно и то же). Совет да любовь
вам, седые сирены,
в союзах с героями Трои,
вам, поющим полыми венами
в форме девушек фонтанам крови.
Как невозможно ни продолжение, ни повторение,
а только вечное приближение. Во всегда уже начатом рассказе
мы ставим струны на максимальное натяжение,
и повторяем все ближе и ближе,
или (что все равно) все дальше и дальше.