— Мой милый пианист. Ты влюблен в эту музыку, ты женат на пианино. А как же я? Я некрасиво звучу, я — некрасивая музыка? Если это так, то зачем же ты сводишь меня с ума своими длинными пальцами? Зачем? А потом уходишь, ты всегда уходишь… К своему инструменту, а я должна исходить от ревности, зная, что ты ласкаешь инструмент. Так может, я должна смириться? Некрасивая музыка все равно умрет. Рано или позно. Ах, как ты играешь… Сколько страсти! Сколько жара! Огня! Любви! И все это… инструменту. Ну почему не мне?! Ах, да, я же некрасивая музыка… А раньше я была красивой… Раньше ты добивался моего взгляда, моей полуулыбки… Да, я была чертовски красивым танцем! И я оставила его для тебя… А мы меня для пианино. Мой прекрасный пианист. Мне невыносимо больно быть некрасивой музыкой. Я снова стану красивым танцем!
***
Пианист играл. Он играл боль, он играл грусть, он играл страх — от него ушла муза, от него ушла его прекрасная музыка, она ушла ради танца… Старенькое пианино страдало под его руками, пианист хмурил брови, музыка лилась свободно, грустный нежный блюз…
***
Музыка. Очень быстрый ритм. Сердце, в предчувствии движения радостно убыстряется, заставляя глубже дышать и контролировать то и дело появляющуюся улыбку и рвущийся наружу крик пьянящего восторга. По телу проходит легкая дрожь — мурашки начали свой путь с живота, в разные стороны, расползаясь по коже и вглубь. Волна теплоты пробегает по всему телу, готовому, напряженно ждущему только сигнала, согревая даже пальцы на руках — всегда ледяные, в такие моменты они теплеют безо всякой моей помощи. Музыка все нарастает, заполняя все большее пространство. Она уже проникла в мою кровь — мое сердце бьется в том же ритме. Первый шаг, пробный, как будто я не танцую, а иду по тонкому-тонкому льду. Я всё ещё пытаюсь себя сдерживать, стараюсь не забываться. Но потом отпускаю себя, расслабляюсь, позволяю моему телу самому решать, что делать в тот или иной момент, прикрываю глаза, потом резко их распахиваю — там, где только что стояла простая девушка, теперь стоит сгусток страсти, танца, пьянящего ритма. Я есть — и меня нет. Танец… На моем лице появляется мечтательно-самоуверенная улыбка, говорящая: вы все равно не станцуете лучше меня. Походит несколько минут — или секунд — полной свободы движения, восторга бытия и задорной молодости. Музыка заканчивается, я замедляю движения, воздух почти не поступает в мои легкие. Больше всего измученному и усталому телу хочется отдыха и покоя — оно работало на износ. Вместо этого я обливаю себя холодной водой, полностью, всю, с головы до ног. Становится легче дышать. И снова музыка… Пьянящий быстрый ритм и готовность танцевать и танцевать. А что? Пусть любуются… Танец для того и был создан, чтобы забываться в нем. Погружаясь в пьянство молодости, страсти и любви…
***
Я был глуп. Вернись, и верни мне мою музыку. Забудь обиды, прости мне мое молчание. Прости мне то, что я играл то, что не мог выразить словами!
Прости меня, я не сумела услышать. Прости меня, я ушла, оставив тебя одного. Бросив, не объяснив. Мне было плохо без тебя…
Я не мог писать свою музыку…
Больше никогда не расстанемся!
Никогда не расстанемся…
***
Музыка ведь всегда живет ради танца, а танец рождается из музыки…
