Сцена 2
«…Городская стена была от равнины и подошвы горы по прямому направлению, если не считать изгибов дороги, в тысяче двухстах шагах; всякого рода обходы, смягчавшие подъем, увеличивали это расстояние. Приблизительно на середине уступа галлы соорудили применительно к местности вдоль по горе стену из огромных каменных глыб в шесть футов вышиной, чтобы задерживать наши атаки; всю нижнюю часть склона они оставили незанятой, а верхнюю вплоть до самой городской стены покрыли густым рядом лагерей. Наши солдаты по данному сигналу быстро дошли до укрепления, перешли его и овладели тремя лагерями, захватив их с такой быстротой, что царь нитиоброгов – Теутомат, застигнутый врасплох в своей палатке (так как спал в полдень полунагой), с трудом вырвался на раненой лошади из рук грабивших лагерь солдат.
Достигнув своей цели, Цезарь приказал трубить отбой и немедленно остановил бывший при нем 10-й легион. Но солдаты остальных легионов не расслышали звука трубы, так как их отделяла от Цезаря большая долина. Хотя военные трибуны и легаты, согласно распоряжению Цезаря, всячески старались их сдерживать, но те, увлеченные надеждой на скорую победу, бегством врагов и прежними счастливыми сражениями, вообразили, что для их храбрости не существует ничего непреодолимого, и только тогда прекратили преследование, когда приблизились к городской стене и к воротам. Тут во всех частях города поднялся крик; те, которые были отсюда далеко, в ужасе от внезапного переполоха решили, что враг уже в стенах города, и бросились вон из города. Женщины стали бросать со стены одежду и деньги и, наклоняясь с обнаженной грудью, простирали руки и заклинали римлян пощадить их и не губить, как они это сделали в Аварике, даже женщин и детей. Некоторые из них дали даже спустить себя на руках и отдались солдатам. Центурион 8-го легиона Л. Фабий, как всем было известно, заявил в этот день среди своих, что его соблазняют награды, обещанные под Авариком, и он не допустит, чтобы кто-либо прежде его взошел на стену. И вот, взяв трех солдат из своего манипула, он на их руках поднялся на стену; в свою очередь, приподнимая их одного за другим, он вытянул их на стену…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
Римский лагерь под Герговией. Палатка Цезаря. Совет легатов.
Цезарь
Пусть Лабиэн ведёт бойцов до палисада
Я придаю его отряду две когорты…
Брут (заметив гримасу раздражения на лице Лабиэна, в сторону)
Не буду, Брут, когда друзей его Плеяда
Не ищет повода подставить ему ногу.
Обласкан Цезарем, считай, что ты бездарен.
(Обводя взглядом склонившихся над планом Герговия полководцев)
Пускай примером тому служит…Марк Антоний.
(Переводя взгляд с Антония на Лабиэна)
Ты, Лабиэн лишен заслуженных регалий
И, стало быть судьбой своею недоволен.
Проконсул важных дел легатам не вверяет
Стремясь, скорее к тирании, чем к триумфу.
В крови у Брутов, верно ссориться с царями,
Увейся лавром Рим: я, предка верен духу.
(Глядя на Цезаря)
Ведь он, «отцом» мне мог бы стать, подумать только?!
Благословение на вас мои пенаты!
Что сладко Цезарю, то Бруту будет горько,
Мой сан, хвала богам не плод его разврата.
Цезарь (заметив презрительную усмешку на губах Брута, решает высмеять его в присутствии остальных и напоминает ему о том. что он неоднократно срывал сроки поставки зерна из общины эдуев)
Что до тебя легат, «крутить хвосты у мулов»,
Неверный выбор для сторонника Сената.
Тобою пройдены эдильство и претура,
Но не за это награждают консулатом.
Лабиэн (Цезарю)
Не оскверняй уста хулой, десница Рима
Или забыл ты, что твой враг Верцингеториг?
Пускай ты дважды прав, а Брут наполовину,
Клянусь, оно, того не стоит, чтобы спорить.
Брут (Лабиэну)
Уж если что-то и достойно порицанья,
Так это Цезаря чрезмерная жестокость.
Пускай виновный себе ищет оправданья,
А я оставлю без вниманья его колкость.
В, глупца угрозах, мудрый слышит назиданье
Ты ободрить нас, верно хочешь оскорбленьем?
Яви же «милость», Гай избавь от «состраданья»…
Цезарь (после небольшой паузы, начинает заразительно смеяться)
Клянусь богами, Брут поднял мне настроенье!
Уметь быть выше обстоятельств: дар от бога.
Не для того я заключил тебя в объятья,
Чтоб ты искал себе заступника иного
Пусть, не по крови мы, зато по духу братья!
Брут
Друзей теряют на пути к любви и славе.
Гордыня Цезаря – бич римского народа.
О недозволенном наборе новых армий
Я сообщу отцам-сенаторам «pro forma»1.
Цезарь
Красноречивее нет повода для ссоры:
Взывавший к искренности, всё же был отвергнут.
Тебя и мнение твоё считаю вздорным,
Трирема Брута дала течь и склонна к крену.
Марк Антоний (Цезарю)
Сенат осудит тебя, друг.
Цезарь
Триумфы – скверна.
Попробуй жажду утолить, взглянув на воду.
Марк Антоний
Ты Рим не любишь.
Цезарь
В прежнем виде, несомненно,
Но поступаю, между тем, ему в угоду.
Несовершенны мы, но все же правим миром.
Когда хромает суть, костыль её – законы.
1Pro forma — для формы, для приличия, для вида
Сенат продажный, меня сделал триумвиром,
А я верну великий Рим на путь исконный!
За что дерёмся мы? За видимость покоя.
И, вопреки рассудку, «ветхим» курим падаль.
Кусок по горлу должен быть, само собою,
Но я с богами не хочу делиться славой.
(Устало)
Пусть время выберет пути решенья спора:
Рубеж намерений своих я обозначил.
Лабиен (удивлённо)
Ты предлагаешь, ждать Фортуны приговора?
Цезарь (утвердительно кивая)
Достичь согласия не сможем мы иначе.
Марк Антоний
Тогда, к оружию! Пускай узнают галлы,
Что Рим взимает, за свободу плату кровью!
В сравненье с прошлым днём, осталось сделать мало:
Между победою и нами, лишь Герговий!
Цезарь (знаком давая понять, что совет закончен. Один за другим легаты покидают его палатку)
В тенетах зависти сподвижников и, лести
Иссяк мой прежний пыл, я чувствую усталость.
Друзья давно не присылали мне известий,
А письма Гнея вызывают только ярость.
Я отказался от всего, во имя цели:
Рим потрясти: от самых крыш, до оснований,
Но стал заложником у собственных сомнений —
Ареной споров их и противостояний.
Как примирить мне отстоянье убеждений?
Как разорвать порочный круг непониманий?
Нет, Рим не выдержит той мощи потрясений.
Что воспоследует за сменой состояний…
(Взяв в руки свиток, на котором были записаны изречения неизвестного древнего философа, читает вслух)
Превозмогая боль завистливых презрений,
Пересеку, однажды мать всех расстояний.
Не увлекаясь миражами умозрений
Постигну таинство рождения названий…
