МОЖНО — дождём по небритой щеке; Закатным отблеском по зрачкам; Номером «двадцать восемь» на особняке; Электрическим током по проводам; Связкой ключей в изящной руке; Гранью скола пивного стакана; Воркотнёй голубиной на чердаке; Устрашающей бездной подвала; Звездой одичавшей под звон во тьме; Вокзальной толпой – без роду; Группой символов на целлюлозном …
Разбрасывал пернатый снег лохмотьев кружевную мякоть «Так близко чудо, человек!» – крича… И превращаясь в слякоть под мясорубкой каблуков, как прошлого осколки с треском, как эпилог вчерашних снов – гирлянды, елки, свет на Невском! Распластанный на всех ветрах, пропитанный вульгарным пьянством, (но, давший кров на Кораблях) Приморский город – плод …
Можжевельник свит с ясенем в колье рукодельное… Новый день начат тряскою в такси по Литейному. Не доехав до Невского (там – неделю гуляния) стать лишь капелькой пресною, каменным изваянием… А очнуться нечаянно на проспекте Измайловском: вот же место венчания Достоевского… Тайный скол на поребрик – как ободок полной чаши терпения. …
Создавая свой обелиск Полувыцветшими губами, По крупицам жизненных искр, Перешептываясь с цветами, Перемигиваясь с волной На распутье, в преддверии лета, Разговаривает со мной Дивный город – тёзка Поэта. Про случайность и простоту; Про терпение и отвагу; Про неведомую мечту; Про исписанную бумагу; Про естественность; про черёд Событийности и явлений; Про …
Каменным идолом, Очертаньями гор, Виденьями прошлых жизней, Патокой сливовой, Заплетённой в морской узор Над которым перины нависли… Россыпью криля С лимонным душком И пивною, удобренной, пеной. Огнём на могиле Блуждающим… Сном Тревожным… Спортивной ареной. Опавшими листьями — Истлевшим ковром Вдоль поребриков у соборов. Двумя фаталистами… (Стоп – не о том!) …
Наигрыш ветра в мелодии света, От ягод склонились кусты… Девчушка, не ведая участь поэтов, Рождалась для красоты Зарифмованных волн С непроглядной каймою Небесных клочков в Двине… Город Архангела над головою – На палочке леденец! Сугробы, зажженные спичкой сияний. Мосточки, умытые летней грозой. Дома деревянные. Русские бани. Морошковый сок – слезой. …
+ + + Кто ползать рожден, Не узнает паренья В подлунных просторах… И — будет спасен! Кто может летать — Не оценит, как должно, Приятностей жизни Во влажной земле… А, тот же, чья участь Мотаться по водам — Не ищет пристанища В гавани тихой. К чему рассужденья Чуть трезвого мозга? …
Между стекол, сквозь масло стремится песок показать мне иную картинку: повернув скосы рамок и – на самотёк отпустив за песчинкой песчинку, чтоб на солнце играя реальность менять, занимая места, как придётся. Каждый рубчик — до грани — к другим притирать и смотреть, как оно отзовётся в царстве туч и ветров, …
+ + + Кто ползать рожден, Не узнает паренья В подлунных просторах… И — будет спасен! Кто может летать — Не оценит, как должно, Приятностей жизни Во влажной земле… А, тот же, чья участь Мотаться по водам — Не ищет пристанища В гавани тихой. К чему рассужденья Чуть трезвого мозга? …
В застывшем Фронген-парке дождь – Небесные разверзлись хляби Теперь всё — вымысел, всё – ложь. Четыре года прочь… Октябрь. Розарий лепестками пал, Застелены листвой аллеи… Когда-то братья Вигелланд Здесь создали свои музеи: Один – скромнее, церкви свод Раскрасил в мир первопричины Раздев до сути свой народ, И в лики превратив …