+ + +
Кто ползать рожден,
Не узнает паренья
В подлунных просторах…
И — будет спасен!
Кто может летать —
Не оценит, как должно,
Приятностей жизни
Во влажной земле…
А, тот же, чья участь
Мотаться по водам —
Не ищет пристанища
В гавани тихой.
К чему рассужденья
Чуть трезвого мозга?
Ведь, в общем-то, каждый
По своему счастлив.
+ + +
Горение — ради тления?
Ради золы — дрова?
Прости мне недоумение
выжженная трава.
Прости мне сумбурность мыслей
обугленная земля.
Жизнь твоя — на моем коромысле,
на твоем плече — жизнь моя.
И горенье закончится тленьем,
и дрова не сильней огня…
Ты создана мне во спасенье.
Во чье же спасение — я?
+ + +
Познать все грани Бытия,
Чтоб ни на миг не ужаснуться,
Немыслимо… Наверно, я
Не в силах на разу проснуться.
Наверно этот страшный день
Притормозил паренье к свету…
Брожу по городу, как тень.
И каждый стон уходит в Лету.
И каждый стих, сойдя на нет,
Распластан по мурашкам лужи,
Под звезд томленье, звон планет
Неведомых… И это — нужно?
+ + +
На детскую игрушку жизнь похожа:
Чуть повернешь — меняется узор.
И мы бросаем ей во след укор,
Но повторить картинку ту не можем.
К чему слова, где нет и капли смысла?
К чему потуги что-то в них понять?
Мне срочно нужно дрожь в ногах унять,
Чтоб наступать на стонущие листья.
Их плачь заглушат мокрые снежинки,
Танцующие прошлогодний вальс,
Когда, уже наверно в сотый раз,
В калейдоскопе сменятся картинки.
