С наступлением третьего тысячелетия годы напоминают часы или даже минуты: восемь вечера, начало девятого… Догадываюсь, что случится примерно в двадцать-тридцать… В двадцать ноль пять я завожу адскую машину, жертвой которой стану во сне. И если только не случайность, жертв будет больше, ведь я не сплю один: вчера — блондинка в …
С наступлением третьего тысячелетия годы напоминают часы или даже минуты: восемь вечера, начало девятого… Догадываюсь, что случится примерно в двадцать-тридцать… В двадцать ноль пять я завожу адскую машину, жертвой которой стану во сне. И если только не случайность, жертв будет больше, ведь я не сплю один: вчера — блондинка в …
А потом хорошо для смеха побывать с виду смертным дурачком таким и пройтись по улице, зная, что ты – вне смерти, как боги. Юрий Мамлеев, «Бегун». Здание цирка напоминало летающею тарелку, оставленную на краю парка экипажем, приземлившемся «по нужде». Это безлюдное место с другими целями обычно не посещали, — то, …
А потом хорошо для смеха побывать с виду смертным дурачком таким и пройтись по улице, зная, что ты – вне смерти, как боги. Юрий Мамлеев, «Бегун». Здание цирка напоминало летающею тарелку, оставленную на краю парка экипажем, приземлившемся «по нужде». Это безлюдное место с другими целями обычно не посещали, — то, …
А потом хорошо для смеха побывать с виду смертным дурачком таким и пройтись по улице, зная, что ты – вне смерти, как боги. Юрий Мамлеев, «Бегун». Здание цирка напоминало летающею тарелку, оставленную на краю парка экипажем, приземлившемся «по нужде». Это безлюдное место с другими целями обычно не посещали, — то, …
С наступлением третьего тысячелетия годы напоминают часы или даже минуты: восемь вечера, начало девятого… Догадываюсь, что случится примерно в двадцать-тридцать… В двадцать ноль пять я завожу адскую машину, жертвой которой стану во сне. И если только не случайность, жертв будет больше, ведь я не сплю один: вчера — блондинка в …
А потом хорошо для смеха побывать с виду смертным дурачком таким и пройтись по улице, зная, что ты – вне смерти, как боги. Юрий Мамлеев, «Бегун». Здание цирка напоминало летающею тарелку, оставленную на краю парка экипажем, приземлившемся «по нужде». Это безлюдное место с другими целями обычно не посещали, — то, …
А потом хорошо для смеха побывать с виду смертным дурачком таким и пройтись по улице, зная, что ты – вне смерти, как боги. Юрий Мамлеев, «Бегун». Здание цирка напоминало летающею тарелку, оставленную на краю парка экипажем, приземлившемся «по нужде». Это безлюдное место с другими целями обычно не посещали, — то, …
А потом хорошо для смеха побывать с виду смертным дурачком таким и пройтись по улице, зная, что ты – вне смерти, как боги. Юрий Мамлеев, «Бегун». Здание цирка напоминало летающею тарелку, оставленную на краю парка экипажем, приземлившемся «по нужде». Это безлюдное место с другими целями обычно не посещали, — то, …
А потом хорошо для смеха побывать с виду смертным дурачком таким и пройтись по улице, зная, что ты – вне смерти, как боги. Юрий Мамлеев, «Бегун». Здание цирка напоминало летающею тарелку, оставленную на краю парка экипажем, приземлившемся «по нужде». Это безлюдное место с другими целями обычно не посещали, — то, …