*** Мы виделись сегодня так светло, так радостно, как ты меня окликнул, как будто мы совсем уже привыкли стучаться мотыльками о стекло отсутствия (Откройте! Кто здесь дома!), удары сердца или дождь, а—там, за шторами, чужая пустота, такая пустота— аж невесомость. («Откройте же!» И грудь— в кровавый пух, и с крыльев— …
*** Отчего же такой печальный, Светлячок? светлячок мой— грустный? (зябко слишком пожав плечами, мол, — об этом не пишут устно). Обнимаю тебя, как птица пухом, перьями, перочинным ртом целую твои ресницы с видом следствия над причиной преступления, руки глажу и гляжу, и гляжу протяжно с поволокой: давай же! на же! …
*** Мою скрипичную кровать. – Басовую. – Ночь слышит каждую себя, за стенкой гипсовой, за тишиною темноты, за снов засовами кровать качается, поёт, и всё неистовей – … Ах, не проснулся бы сосед с своей соседкою, Ах, не скрипи же ты, ноктюрн, рондо, рапсодию, Ох, до чего же ты, кровать …
*** Пить хочется! А ты немного, хотя бы полстакана чаю, Соскучился? Дрожанье дробью о край стола без-чайной ложки В вагоне поезда наводит на мысль о странных совпаденьях, Себя сегодня как-то, впрочем, особенно не проявивших. А ночью!— ночью— я дрожала, как эта ложка. От крылатых прикосновений губ летучих, Шептавших. За окном …
*** Астры острижены. Же от круженья не упадут на тропинку стрижи варежкой кукольника, без движенья кукольника не умеющей жить? Астры острижены. Проданы, купле – ны и подарены в самый разгар вечера – кукольником, но не кукле, кукольником… Ты меня не пугай чёрными дрожками мимо окошка в астрах – вот только …
*** Прижаться морем и дышать. Цветы растут губами вверх – О, отпусти меня к стихам!..
*** Боже, Вы любите— крыс?! Вот сюрприз! Сереньких крысок таких длинноносых— любите?! Вкусно? И нету поноса? И не тошнит? Даже если стрептиз шкуры устроить, как в анатомичке?! Мне говорили, что крысы умны, да? А ещё, говорили, у ных сквэрныя кушать друг друга привычка есть, поедать и, хвостом трепеща, в норку …
*** Ты, слишком много лгавший в этот рот Моим глазам так слепо доверявшим Всему, что ты— ты больше мне не ну…— Не говори мне больше, что мне делать. Я думаю. Я думаю всю ночь О наших днях, разросшихся нещадно В полгода и лежащих на столе Некалендарно неподъёмным грузом. Мы были …
*** Ничего. Всё пройдёт. Это тоже. Как прошло же, в конце концов, то. И печальных стихов завиток мы щипцами на место уложим. Распрямим, и остудим, и взбры – знем, как лаком (смешно как!) как лаком (фонетическая kakalaka), и локтей не подумаем грызть.
*** Не чувствовать к нему — чего? — усилить — ничего. И даже с усилием вообразив, что некогда, ещё тогда… — но даже так (как ни тряси немого — ничего не скажет), но даже этак, даже так — сплошное нет сплошному да. И трудно вспомнить — через лес дней, за …