*** Об осени. Дверные птицы кричат, маша от сквозняка крылом дверного косяка, забив который, нам приснится Лапландия в её снегах, в её снегах приснятся сани, и кто-то всеми голосами так ветер в слух начнет впрягать, что всё уедет на собаках, дышащих раскалённым ртом, а где-то в воздухе, потом, взлетит и …
*** Мы, живородящие, носим зародыш три четверти года в горячей утробе и кормим его дурнотой наших фобий, сомнением, свойственным нашей породе. Как мне не хватает само-устраниться и глянуть извне на своё положенье, такое обычное, впрочем, для женщин, когда из тебя должен кто-то родиться… Но я сомневаюсь, боюсь, разрываюсь на шизофрению …
*** Лесистые сосны, осистые ели, роса по ногам, под ногами прохладой глотнёт. По тропинкам лицейского сада бежать кучерявым, тепло из постели теряя по мере мгновений, по мере встающего солнца, смеяться, казаться безумным — ах, ладно! ах, как вы сказали? простуда? не верю — и правда не верить. Упасть на пригорок, …
*** Раскаленная решётка грудной одиночки – нос сквозь прутья и глаз – плохо класть себя на землю и красть в небо синее, на самое дно неба синего – воды ледяной неба синего – аж губы сини! – Губы Господа – синее тяни губы к Господу из клетки грудной! Для пророчества …
*** Ты, опрометью пьющий с губ моих звук ласковых покладистых молитв и в ленточках поющих, о, поющий. Ты знаешь все, и вдоль, и поперек, все бывшее и знаешь наперед- все будущее, может даже лучше, чем бывшее…Ты надо мной всегда так солнечен, небесен, лунен, да, так лунен Ты, что я — …
*** Дозвониться. Пурга и дым одиночества — заметают, — с головою его воды, зуммер птичьей свободной стаи — оглушителен. Не берешь. В уши вату вложил, наверно, спишь, конечно, ядрена вошь, и сновидешь меня трехмерно, многогранно, как на яву. И зачем тебе — только голос, если в снах я живей живу! …
* * * Серовато. Из кровати встать в плаще уже и шляпе и идти по лужам шлёпать ртом сапог поцеловать их в самый пик той стройной крыши отражённой многократно ты меня не любишь – правда? только тише тише тише – не услышат. Дай мне силы Господи застыть опешить покормить зрачком …
* * * И тогда я делала ему бутербродами в сумку, и мы смеялись, это была истерика, это был Хлебников смеха, Маслов введения в языкознание и последнее, что мы пока не отдали другим. Кушай, дорогой, я сделаю тебе – ещё.
* * * Из точки А в пункт В, населённый призраками и гиенами воспоминаний, никто не выходит – ни тебе поезда, ни парохода… Непременно напиши мне, когда никуда не при- едешь, не снимешь номера в неотеле. Хотя бы три строчки – мне, три – четыре, уже не лёжа на непостели, …
* * * В целом – это бессмысленно. Но – по частям обретает, когда бы не смысл, то приятность. Говорите же! я поняла Вас превратно, не однажды опомнившись, трижды окстясь. Оговаривайтесь. От таких оговорок стекленеют глаза собеседника(цы!). Мы сведём и опустим однажды концы всех бессмыслиц. Когда-нибудь очень нескоро…