Выстругай меня снова из своего ребра. Где же ты… я готова музыку подбирать. Свежей живою стружкой старую кожу – вон! Что ж, с белизной не дружит стая моих ворон. Тонким набором, словно в технике маркетри, мне твоего лишь слова надо в поводыри. Выстругай без оглядки: как там у Эвридик? Тщетно …
Каких-нибудь пятнадцать строк, Каких-то пауз, снов и точек… И не готов ещё подстрочник Кукушек, галочек, сорок Щебечущих и гомонящих, Нам подающих голоса Надежды, Прямо на глазах Вдруг вылепят ненастоящий Мир толщиной в одну ладонь, Что рассыпается – лишь тронь, К утру, к печалям нашим вящим, Но, причиняя боль и счастье …
Дождём осенний день разбавлен до состояния воды. Он сам себе был предоставлен на расстоянии беды. За месяц выгорело лето, уже и слова не скажи, в просветах оголтелых веток октябрь считает этажи. В окно заглянет краем солнца, как в оправдание своё. Там осень–абиссинка бьётся и зябнут пальчики её.
Мир был надвое поделен горизонта линией, но апрельскою метелью вымешан и выбелен. Снег весной уполномочен, снег на изголовие, снег кружится белых точек тающим условием. Чтоб вернулось всё к началу, но иного времени, прикасанием печали и усмешки Брейгеля. Перепутал жесты, тени, звуки в полном имени и упавших настроений стёрлись изолинии.