Очередной лист был порван, очередной день прожит. Он мечтал об осени.. Ступая сначала сквозь каменный лес, затем сквозь пронзаемый солнечными лучами парк, разбрасывая ногами листья, он слушал всепоглощающий шорох убоюкивающего листопада. Порой он влюблялся в эту осень. Поздним вечером он выбрался из дома. Хотя солнце ещё не скрылось за горизонтом, …
Ты слышишь?… Проносятся века, подобно поездам, Рискуешь с рельс сойти и больше не вернуться, Одно наверняка известно в жизни Нам, Всё словно зыбкий сон, и хочется очнуться… Одним движеньем все окна распахнуть, И встретить день, как будто он последний. Стремглав на встречу неизвестности бежать, Искать иных чудес и новых злоключений… …
Ты слышишь?… Проносятся века, подобно поездам, Рискуешь с рельс сойти и больше не вернуться, Одно наверняка известно в жизни Нам, Всё словно зыбкий сон, и хочется очнуться… Одним движеньем все окна распахнуть, И встретить день, как будто он последний. Стремглав на встречу неизвестности бежать, Искать иных чудес и новых злоключений… …
Ты слышишь?… Проносятся века, подобно поездам, Рискуешь с рельс сойти и больше не вернуться, Одно наверняка известно в жизни Нам, Всё словно зыбкий сон, и хочется очнуться… Одним движеньем все окна распахнуть, И встретить день, как будто он последний. Стремглав на встречу неизвестности бежать, Искать иных чудес и новых злоключений… …
Человек рождается в одиночестве свободы, словно ветер или шум волн, но он повсюду в каменных оковах. Блеск всевидящих очей, крик устремлённых чаек, рассекающих вечерний воздух своими белоснежными крыльями, почти стихли. Сидя на осколке камня, резко вдававшемся в потемневшее ледяное море, гармоничное неяркое пламя одинокой свечи создавало вокруг него особую непонятную …
Человек рождается в одиночестве свободы, словно ветер или шум волн, но он повсюду в каменных оковах. Блеск всевидящих очей, крик устремлённых чаек, рассекающих вечерний воздух своими белоснежными крыльями, почти стихли. Сидя на осколке камня, резко вдававшемся в потемневшее ледяное море, гармоничное неяркое пламя одинокой свечи создавало вокруг него особую непонятную …
Очередной лист был порван, очередной день прожит. Он мечтал об осени.. Ступая сначала сквозь каменный лес, затем сквозь пронзаемый солнечными лучами парк, разбрасывая ногами листья, он слушал всепоглощающий шорох убоюкивающего листопада. Порой он влюблялся в эту осень. Поздним вечером он выбрался из дома. Хотя солнце ещё не скрылось за горизонтом, …
Город жил своей жизнью, бессознательной и непонятной, как для себя , так и для его жителей. Он готовился к приближающейся зиме, поплотнее укрывая платьем, из разрисованной листвы, парки и аллеи, смотрел ночами на ясные небесные светила, срывал маленькие, изящные серебрянные звёзды и думал о чём-то далеком. Он всегда любил больше …
В тот вечер, образ мыслей юноши, вернувшегося в свою обитель после долгожданной встречи с милым ему человеком, производил великие опустошения в том, что одни называют предрассудками, иные — достоинствами.. Ему хотелось, наконец, вырвать из себя голос той редчайшей проницательности и бесстрастия, испепелить взбесившуюся мнительность, низвергавшую его в бездну отчаяния. Казалось …
Тёмные остервеневшие тени идут по набережной, заходят в лавки, поросшие грязью, платят золотом за изуверство и озлобленность. Под длинными тяжёлыми мостами плывут баржи, тянут на себе бессердечность, дымя своей ничтожностью. Он, его глаза были пусты. Они слонялись по комнатам пустого города, будто не находя чего-то. Дождевые капли тревожно стучались в …