Очередной лист был порван, очередной день прожит. Он мечтал об осени..
Ступая сначала сквозь каменный лес, затем сквозь пронзаемый солнечными лучами парк, разбрасывая ногами листья, он слушал всепоглощающий шорох убоюкивающего листопада. Порой он влюблялся в эту осень.
Поздним вечером он выбрался из дома. Хотя солнце ещё не скрылось за горизонтом, его слабые лучи уже были не в силах растопить и покорить холод окутавший всё кругом, лёд, покрывавший лужи, и белый пепел чистого снега на траве, чахлых кустиках и уже спящих, почти умерших на время, деревьях. Чёрная обувь молодого человека уверенно ступала по застывшей пустынной дороге. Он уже готов был погрузиться в мир своих грёз и раздумий о жизни, её целях и смысле, не смотря на то, что она далеко, если вовсе существует. Странно.. Порой его охватывала тревога, ведь он не вполне понимал, что гонит его, почему его что-то тянет, почему он идёт, задумчиво касаясь потемневших веток, с редкими оставшимися листочками. Он просто чувствовал, что ему чего-то не хватает, словно он потерял что-то важное, без чего и жизнь не мила. Но стоило лишь облететь всем мыслям словно листьям, а душе, словно траве укрыться под покрывалом снега, как неизбывная неминучая тоска медленно наступала из глубины души, затаиваясь перед каждым своим новым броском. А пока путник мерил шагами километры, отделявшие его четыре стены от небольшого клочка понимания. В лесу царила тишина, птицы не пели, даже ветер уже не шуршал листвой, хоть и ощущался кожей. Идя по тропинке, путник рассеянно поглядывал по сторонам, и поэтому не сразу понемал, что именно привлекало его внимание. Он остановился и уже более внимательно осмотрелся, благо и время ещё позволяло. Осень взирала из окон своим поглощающим величием.
Приключившаяся случайная встреча. Грязные улицы зачастую с таким же населением. Прогнивший общественный транспорт с его нередкими омерзительными пассажирами. Всему этому он скорее предпочёл бы рассказ о содержании очередного, выплюнутого, второсортного бульварного чтива, ведь это всё-таки лучше, чем слушать восклицания дикарей… Ведь должна быть на свете высшая справедливость?
Разные мысли и воспоминания мгновенно пролетали сквозь сознание, оставляя в глазах всё больше грусти и сожаления. Немного опомнившись, стоило молодому человеку сделать первый шаг, как внезапно неистовый порыв ветра поднял листья и закружил их в обворожительном, дивном хороводе вокруг него. Словно очутившийся в непостижимой сказке, увлекаемый танцем наконец обретших свои насыщеные яркие краски листочков, он уходил всё дальше и дальше, между выстроившимися ровными рядами высоких, стройных деревьев. Он уже не мог, да и не хотел повернуть назад. Вернуться тем более. Чарующая осенняя пляска становилась всё более беснующейся, языки лиственного пламени взметались ввысь к кронам деревьев, низвергались вниз шуршащим водопадом и плавно стелились по земле. Путник шёл всё дальше, хотя частью своего сознания понимал, что в этом парке, который можно пройти насквозь за пару тройку минут, такой прямой длинной дороги просто быть не должно. А, учитывая, что он идёт по ней уже не первый десяток минут, он как минимум должен был уже давным-давно выйти, но тропа всё тянулась, не пытаясь наконец закончиться. Безостановочный хоровод листьев, сливавшийся в сплошную нерушимую золотую стену, отгораживая его от остального мира, возбуждая его любопытство неуловимо мелькавшим сквозь листву взглядом ясных глаз, уверенно вёл молодого человека к какой-то неведомой цели, какому-то дивному образу.. Вдруг стремительный вихрь выбросил захваченного в его танец путника на небольшую площадь. Листочки взметнулись в небо рыжими искрящимися протуберанцами и осыпались, давая теперь возможность осмотреться. Под аккомпанемент шорохов, переговаривающихся деревьев, молодой человек с восхищением смотрел на одинокий стройный клён, росший в центре. Тонкие изящные ветви, казалось, с трудом удерживали широкие серебряные листья, короной венчавшие тёмный ствол. Вволю дав собой полюбоваться, клён вздрогнул всей главой, словно от внезапного порыва сильного ветра, и стал медленно облетать, растворяться. Грациозно кружась в медленном вальсе, листья стали опускаться к земле все разом, одновременно сорвавшись с ветвей. Достигнув грубой твёрдой холодной земли, они костром взлетели вверх, увлекая за собой другие. Осыпавшиеся листья сочетались в вихрь, снова закруживший юношу. Калейдоскоп образов и красок увлёк его, завладев его сознанием. Внезапно он почувствовал, как тонкие прохладные нежные пальчики коснулись его руки. В этом необъяснимом осеннем танце рядом с ним кружилось удивительное создание. Изящную утончённую фигуру, выступившую из костра кленовых листьев, плотно облегало длинное лёгкое платье цвета матового золота, с тёмно-зелёными, словно еловая хвоя, манжетами и кружевами, пышные чёрные волосы были распущены, и с их тугими локонами нежно поигрывал ветер, вплетая в них серебряные листочки. Серо-зелёные, с чарующими пленительными искорками глаза, на бледном неописуемо прекрасном лице смотрели прямо в его глаза. Забыв обо всём, обо всех тяготах, он ощущал лишь теперь происходящее, он танцевал с восхитительным обожествлённым созданием, держа её за руки, и слушая её чарующий смех, подобный трепетному благовесту певчих птиц. Вошедший в осенний хоровод путник, видел её словно сквозь листву, лишь руки и смех девушки были олицетворены, остальное казалось сном, пленительной иллюзией, мнимым видением, несбыточной мечтой. Он не понимал, где он был всё это время, как мог выживать всё это время, почему не видел этой дороги?!..
Души умиравших листьев увлекали танцующих куда-то в небо, ввысь к всевластному Урану, складываясь в мощную фигуру летящего единорога, распростёршего над ними свои изящные крылья. Пламенный вальс неумолимо несся вперёд. А волшебный единорог по широкой спирали возносился в бледную лазурь осеннего неба, унося с собой метнувшихся в костёр, вступивших в этот танец, оставляя золу голых стволов, когда-то высившихся, словно развалины средневековых крепостей. Он уносил их в далёкое пристанище Осени, где вечно царство гуманистических воззрений, понимая и нежных чувств, которых никогда не коснётся зима. Ведь должна же быть на свете высшая справедливость?!..
