Убийца лис

Убийца лис

Двадцать пять гектаров – примерная площадь земли, на которой находится лесная чаща “Реквием”, перенаселенная зеленокронными деревьями. Ныне “Реквием” находится под защитой лесхоза Метрополя, столицы всего государства. Когда-то давно, лет сто тридцать назад, эта территория была самым любимым местом отдыха для только вставших на ноги семей, члены которых уже как бы обособились от своих родителей, но ещёне в состоянии позволить себе роскошные причуды, наподобие совместного путешествия. Но с массовым строительством лес жутко изуродовали: вырубили две третьих полувековых древ, а оставшуюся часть засыпали отходами. Так Метрополь в очередной раз возрос на костях природы-кормилицы, но рассказ пойдёт вовсе не о защите наших зелёных братьев и последствии неутолимой жажды большего, а о человеке, который был единогласно избран на изгнание в умирающий лес, чтобы остановить “его похороны” и исправить ошибку столичных жителей.
Только с приходом белобокой Луны над заросшим озером в свою двухэтажную сторожку всегда возвращался после очередного обхода пожилой, седобородыйлесник Долой. Жизнь его была однотипна, словно по расписанию: в 6 утра подъём, заправка электрогенератора, завтрак остатками из холодильника, потом сразу обход северной части леса, который длился до самого обеда, после он заполнял документы для ненасытных бюрократов, а в зимнее время ещё и топил печь, чтобы по прибытии с южной проверки ночью не замерзнуть до смерти. Именно поэтому в его глаза всегда бросались различного рода отклонения в графике.
Местные певчие птицы уже давно легли спать, поэтому Долой старался идти чуть ли не на цыпочках, главное – не шуметь. Но ему это не удавалось: под ногами хрустели палки, словно ломающиеся кости. Действительно, кто
нибудь с богатым воображением, гуляющий здесь под покровом всепожирающего мрака, мог так и подумать. Ещё на дальних шагах он приметил, что свет мерцающих звёзд падал на крыльцо его дома как-то странно. То ли очередной жадный дуб откинул ещё пару ветвей, чтобы воровать солнце у соседей, то ли здание стало оседать, то ли Земля не под тем углом повернулась – непонятно. Мужчина крался, вдыхая особенный ночной аромат местных трав и гадая, что же не даёт ему покоя. Только приблизившись к своему укромному местечку на расстояние пяти метров, он понял, что скрипучая деревянная дверь не заперта на замок…
На затылок нудно задавило, предвещая неладное. Хозяин леса не мог не запереть дверь перед своим уходом. Все эти действия и меры предосторожности отложились у него в памяти четко и уверенно за столькото тягостных лет. Хотя… даже у самых продвинутых машин и роботов случаются сбои, а человек, тем более, ещё и хуже машины. И что же делать? Не будет же он стоять как вкопанный у самого порога до рассвета?
Мужчина аккуратно проскользнул в образовавшуюся щель и бесшумно побрёл по дому. Замок не был сорван, значит, видимо, это он сам так спешил в компанию своих привычных знакомых, что позабыл о такой мелкой, но очень важной процедуре.
Но волнение было отнюдь не за содержимое домашнего антуража или прочие ценности. На втором этаже, в своей кроватке из молодой берёзы, должен сладко сопеть во сне крохотный младенец, восьми месяцев от роду. Единственная компания для одинокого мужчины в этой так называемой сторожке. Затаив дыхание, старик медленно подымался по лестнице на второй этаж, прислушиваясь к малы… Скрежет. О боже, там какой-то скрежет! Упорный! Дикий! Кажется, нечеловеческий скрежет!
Ружьё! Когда-то давно больной мужчина наткнулся в одной из рощ на группу отвратных подростков, развлекающих себя разделыванием живых
белок, и попытался их прогнать. Они впоследствии жестоко избили его, даже угрожали разделать его этим же ножом, как белку. После инцидента он решительно выписал ружьё из Метрополя, чтобы всегда чувствовать себя в безопасности. Оружие день через день брал на обходы, но по неудачному стечению обстоятельств сегодня оставил в сейфе в гостиной.
Как молниямужчина полетел в сторону стальной двери, высвобождая заветное средство защиты. Думать о звуках, царящих в доме, – бесполезно, ибо кто-то посторонний уже выдал себя. А вот лишний шум может дать понять незваному гостю, что его пребывание здесь должно прекратиться немедленно. Не-мед-лен-но. Только бы малыш был цел!…
…Уже шёл тридцатый год, как Долой царствует в “Реквиеме”. С началом службы каждые три месяца его навещала проверочная комиссия, оценивая плоды стараний по перерождению чащи. Но вскоре их проверки стали осуществляться раз в полгода, далее – раз в год, два. А теперь лесник уже и забыл, как выглядит его начальство. Седобородый просто обитал здесь, как естественный житель,довольствуясь окружением только серых зайцев да пёстрых фазанов. Но этот ребёнок… Этот ребёнок – напоминание о том, что люди продолжают гнить… Младенца лесной страж нашёл у широкого ручья, который он в шутку называл “змейкой” за его извилистые линии. Дитя лежало там в совершенном одиночестве, пытаясь издать пронзительный крик, вопль страдания от того, что родные отец и мать выкинули его в лесу, как какой-то мусор. Но его рот закрывал васильковый платок, душащий все протесты… Мальчик, как показалось тогда нашедшему, родился всего-то четыре-пять месяцев назад, а уже осточертел своим. Обидой этого невинного человечка заразился и хромой работник лесхоза. С леденящим душу страхом он бросился к нему с другой стороны ручья, скача прямо по воде и разрушая, как безжалостный ураган, хатки ворчливых ондатр. “Лишь бы ребёнок не умер, лишь бы…лишь бы… деточка не виноват…” – мелькало под покровом седых волос. И вот они встретились друг с другом. Мальчишка осмотрел
незнакомца кроваво-красными от слёз глазами. Неутолимое чувство ужаса от происходящего только усилилось в его крохотном подсознании. И опять же этим ужасом заразился и Долой: его точно также все бросили в этом месте… Но он настолько породнился с природой, что уже не сможет жить в обычном городе, в этой суете, наедине с безжалостными монстрами, сотворяющими такое, – людьми. Но он и не хотел никому говорить об этой крохе, которую держит на руках с мокрым лицом, опасаясь, что его обрекут на дальнейшие муки службы опеки. Так в его голове и загорелась сомнительная и абсурдная мысль вырастить этого ребёнка, как собственного сына, вдали от всех, в полной тайне в лесной чаще “Реквием”…
…Но сейчас, сломя голову подымаясь по лестнице, лесник клянётся себе, что будет перед каждым своим уходом сотни раз проверять, заперты ли двери. Ведь, если какая-нибудь тварь хотя бы тронет это нежное дитя, мужчина без слов вставит ему дуло в рот и нажмёт на курок.
Хозяин ворвался вглубь своей спальни… Серебристые искры Луны скакали по деревянному паркету, по неосторожности ударяясь об углы мебели. Свежий ночной воздух врывался в спальню без приглашения сквозь слегка приоткрытое окно. Атмосфера, царившая в этой комнате, невольно вгоняла каждого вошедшего в сладкую дрёму…А через эту лучистую пелену на обезумевшего мужчину смотрела огненно-рыжая лисица, облизывающая свой окровавленный подбородок и задорно раздирающая пуховую подушку. На дрожащих ногах, будто на ржавых пружинах, лесник доплёлся к кроватке, сдавливая двустволку. Казалось, ещё чуть-чуть и металлическая основа, словно хворост, треснет пополам. Заглянул туда: пусто… Лишь лисица в углу комнаты с насмешкой глядит на него. “Посмотрите на этого бедолагу: потерял ребёнка по своей же старческой глупости. Как грустно. И в то же время жутко смешно! Обхохочешься! Как же вы, люди, жалки. Как вы можете возомнить себя вершиной пищевой цепи, когда мы, хищники, без труда наживаемся на ваших халатности и тугоумии! ” – гласила непонятная
улыбка на её хвастливой морде. Огненная бестия игриво махнула хвостом, собираясь покинуть дом и рассказать в каждой норе каждому жителю о своей удачной охоте. Но скорый выстрел в голову мигом оборвал эти планы. Тело рыжей грохнулось на пол, как какой-то полупустой мешок, смешивая свежую кровь с лунным светом. Гул ружья застрял в голове Долого, клубни тумана окутали его лицо. В беспамятстве он подошёл к зверю, достал охотничий нож и вспорол ему живот. Прямо как те хулиганы несчастным белкам. Только в этот раз жертва заслужила казни, он так думал. Единственное желание, которое командовало его воспаленной головой, – увидеть того самого мальчика, полного разочарования, с грязным васильковым платком, которого бросили у кривого ручья, носящего негласное прозвище “змейка”. Но никого там не оказалось. Комната была пуста. Страшно пуста… Он плавно примкнул к полу, будто прислушиваясь: за окном стояла безмолвная тишина, которая глушила даже шелест клёна и протяженные звуки филина. Луна продолжала дробиться и качаться на влаге широкого озера. Мрак, господствующий в округе, сгущался и сгущался, пряча все тайны глубже в темноту. Струйка за струйкой потекли из глаз, обжигая морщинистое лицо и прячась в серебряной, густой бороде…
…И это была уже тысячная лиса. С того самого момента, как одинокий старик Долой, страж и хозяин лесной чащи “Реквием”, обнаружил несколько лет назад вечером следы когтей на лестнице, разорванные пелёнки и пустую кроватку.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.