Долг платежом красен…

Долг платежом красен…
… В таком людском муравейнике, как Илурга нелегко выделиться. Вот и Айт не выделялся. Молодой парень, каких везде пруд пруди, лет эдак двадцати пяти, с твердым взглядом, русыми кудрями на пробор и мягкой застенчивой улыбкой даже не подозревал, что за ним внимательно следят. Последние пять дней он бродил по городу от одной колдовской лавочки до другой. Ему кровь из носу нужен был настоящий чародей. Пока не везло… Витраж для храма святой защитницы Берты он уже установил. Тот так понравился настоятелю и прихожанам, что заплатили больше, чем договаривались. Со вчерашнего дня в кошельке звенели золотые. А завтра нужно уезжать, иначе к Ярмарке в родном Скьюрине никак не успеть. Но как найти стоящего колдуна?
Айт шел через площадь черных фонтанов, морщась от неприятного запаха, ведь в них била не вода, а сырая нефть. В Илурге от этого запаха никуда не деться. Мальчишка, который следил за ним, вдруг прибавил ходу и нагнал Айта.
– Дяденька, дяденька! – запричитал он, пританцовывая перед мастеровым.
Паренек был так оборван и худ, что Айт сразу потянулся к кошельку, думая, что ему нужна милостыня. Но тот и получив монетку, продолжал прыгать.
– Ну что тебе еще? – возмутился Айт.
– Пошли, тебя Хозяин зовет.
Айт остановился и с подозрением посмотрел на него – настоящий оборванец. Вон – сопли бегут ручьем, а он их размазывает маленьким кулачком по всему лицу, вместо рубахи дырявый кожаный нагрудник, на штанах живого места нет, заплата на заплатке. А у пояса полный кошелек, в нем, конечно, не все деньги, но… Кто знает в какую ловушку здесь можно попасть. Илурга совсем не похожа на Скьюрин.
– Зачем я нужен твоему хозяину?
Мальчишка шмыгнул носом и заканючил:
– А я почем знаю, дяденька, только мне достанется, коли вернусь без тебя.
Пошли, а…
Прохожие, те, что побогаче одеты, проходили и с подозрением оглядывались на них. Но Айт решился. Постоять за себя он мог. А длинный кинжал с клинком из экила – хорошее преимущество, с этим оружием и с дюжиной бандитов можно совладать. Даже царапина от такого клинка смертельна, потому что никогда не заживает.
– Ну веди к своему хозяину…
Мальчишка поманил за собой с площади в какой-то темный переулок. Из-за угла вдруг вынырнула огромная зловещая фигура, но мальчишка не испугался. Он шмыгнул носом и пропищал:
– Мы идем к Хозяину, с дороги!
Грабитель испарился, а оборванец поманил Айта дальше. Скоро богатые дома закончились. Они шли мимо развалюх. На пути попадались нищие и проститутки всех видов и мастей – это был их мир. Грязь и разврат царили здесь. Но никто больше не встал на их пути. Мальчишка неожиданно нырнул в одну из дверей, скрытых под грязной тряпкой. Айт замешкался у порога. Но когда с одной стороны к нему стала приближаться, канюча и причитая, пара попрошаек весьма внушительной комплекции, а с другой на него кокетливо посматривали, демонстрируя свои нехилые прелести, несколько дам легкого поведения – он последовал за оборванцем. Яркий свет хрустальных шаров, которые здесь использовали для освещения, ударил в глаза и ослепил на пару минут. Рука Айта легла на рукоять кинжала. Насмешливый голос произнес:
– Можешь не хвататься за него. Я всего лишь хочу оказать тебе услугу.
Айт прищурился, фокусируя зрение. Глаза привыкли, и он огляделся. Комната вся застлана коврами и заставлена богатой мебелью, контрастировала с тем, что он видел снаружи, но такова Илурга. Прямо перед ним за массивным столом черного дерева сидел небольшой человечек, утопавший в ярких шелках и золотых украшениях. Такие массивные серьги считались даже у женщин Скьюрина признаком дурного вкуса, а тут… Но его холодные глаза и лицо, испещренное множеством шрамов, не допускало вольности обращения. Айт стоял перед ним и чувствовал, как тот пронизывает его взглядом.
– Мне донесли, что тебе нужен колдун. Это так?
– Да.
Тот, кого мальчишка назвал Хозяином, осклабился. Небрежно заштопанные губы разъехались, слева показались коренные зубы. Айт подумал про себя, что его собеседнику не стоит улыбаться, зрелище не из приятных.
– У меня есть тот, кто тебе нужен, – произнес урод, поигрывая массивной золотой цепью; на таких, только железных, в Скьюрине псов держали, – если ты отдашь мне игрушку, ну ту, что болтается у твоего пояса, можешь забрать его.
– А больше ты ничего не хочешь?
Айт усмехнулся. Этот разряженный павлин явно хотел его надуть.
– Нет, больше я ничего не хочу, – резко ответил местный Хозяин, свернув улыбку, – не хами, мальчик… А то я могу и передумать.
– Да кто ты такой? Откуда мне знать, что он стоящий колдун? Может он мошенник, а ты с ним за одно?
Опять губа у хозяина уехала к уху, превращая лицо в уродливую маску.
– Ты прав малыш, безусловно. Я не предлагаю кота в мешке. Перед тобой тот, кого все в Илурге, ну может за исключением чертовых жрецов, именуют Хозяином. Мы можем сейчас же пойти и проверить насколько хорош колдун – это раз. А в ответ на второй вопрос скажу – у каждого свои слабости. Вот и у нашего друга есть одна – игра. Он играет честно, но ему не везет. Просто не везет. Все игорные дома в Илурге работают на меня, он проиграл мне кругленькую сумму, деньги закончились. Но долг – дело святое. Так что плати и забирай его. Он будет должен тебе и выполнит любое твое желание…

О лабиринтах и подземельях Илурги ходили страшные слухи. Редко кто рисковал бродить в чреве огромного города. Даже под святилищем Времени, что находилось под главным храмом, плескалось черное озеро. А в нем жило нечто …

Хозяин Илурги вел Айта именно туда. Они долго плутали по темным сырым коридорам. Айт задыхался, но шел. Хозяин остановился и притушил сферу, сопровождавшую их в пути. В конце коридора брезжил слабый огонек. Они пошли на него.
– Ну, вот и пришли.
Урод пропустил Айта вперед. Парень сбежал по ступенькам. Прямо перед ним висела огромная, светившаяся голубым, полупрозрачная сфера. А под ней в черном озере кипела странная и страшная жизнь. Какие-то бесформенные, но зубастые твари то и дело пытались выпрыгнуть и достать до света. Немного приглядевшись, он увидел, что внутри сферы находится человек. Именно он был целью атаковавших снизу монстров.
Хозяин взял Айта под локоть и подвел к краю нависавшего над озером скального выступа и, указывая на сферу, произнес:
– Вот он! Или тебе нужны еще доказательства?
Айт смотрел то на сферу, то на бурную черноту внизу в полном изумлении. Он еще никогда такого не видел. Болтавшийся внутри обмяк, Айту показалось, он вот-вот уснет, сфера побледнела и медленно поплыла вниз.
– Проснись! – рявкнул урод.
Тот час же человек в черном камзоле встрепенулся и завопил в ответ:
– Придурок! Разреши мне выйти! Я уже трое суток без сна, силы на исходе!
Хозяин не обратил внимания на его крики. Он обратился к Айту:
– Видишь, я приказал сбросить его сюда, чтоб другим неповадно было. Только он висит и уйти не может, потому что должен, и тонуть не хочет, а мои лапочки, – урод с нежностью поглядел на зубастые пасти, клацавшие под сферой, – волнуются. Ну что, берешь?
– Беру! – решился Айт и отстегнул кинжал от пояса, – но если ты обманул, то я вернусь, и никакой кинжал тебя не спасет!
– Испугал… – урод выхватил драгоценный клинок и прижал к груди, любовно поглаживая украшенные золотом ножны, – можешь забирать. Он твой.
Увлекшись, они не заметили, как за их спинами появился еще кто-то. Вновь прибывший вежливо кашлянул, обозначив свое присутствие за их спинами. Айт дернулся от неожиданности, чуть не свалился вниз прямо в зубастые пасти, а как перепугался Хозяин, словами не передать. Его лицо перекосилось, глаза налились кровью…
– О чем разговор? – спросил, как прокаркал, незнакомец с глазами ястреба. Откинул со лба непослушную прядь, выбившуюся из-под шнурка, стянувшего лоб.
– Ты… ты!.. – вырвалось у Хозяина.
Он выхватил кинжал из ножен и стал размахивать им.
– Успокойся, – продолжил незнакомец, – я не собираюсь с тобой драться. Я пришел уплатить его долг.
Он вытащил из-под плаща полный кошелек и потряс им.
– Золото, – в его голосе звучала издевка.
Хозяин немного успокоился, перестал размахивать кинжалом, но не убрал его.
– Это уже не ко мне!
Он как-то бочком-бочком, держа в вытянутой руке нож, стал обходить человека с птичьими глазами. Айт тоже замер, пялясь на незнакомца. Кружевной воротник белоснежной рубашки, толстый шерстяной плащ, застегнутый на золотую пряжку, говорили о щегольстве и богатстве, а кожаный жилет, весь покрытый глубокими царапинами свидетельствовал о том, что незнакомец хорошо знаком с мечом. Хозяин тем временем поравнялся с птицеглазым, потом сделал выпад в его сторону. Тот ловко отпрыгнул. Удара он избежал, но путь в лабиринт открыл. Урод сбросил халат и рванул туда. Отбежав на приличное расстояние, он на секунду остановился и закричал:
– Надеюсь, вы знаете выход! Ха! Ха! Ха!
– Вот мерзавец, – произнес птицеглазый, но без злости, а как-то даже любовно, – Ну что, возьмешь деньги?
Айт покачал головой.
– Эй, вы! – раздалось из сферы, – Вы про меня не забыли, а то я сейчас пойду на корм этим тварям! Каюм, вытащи меня сейчас же отсюда!
– Освободи его, – велел птицеглазый, – а то не ровен час, действительно, пойдет на корм.
– А как это сделать?
Каюм усмехнулся:
– Просто разреши выйти.
– Выходи, – тихо произнес Айт.
В туже секунду сфера погасла, они оказались в полной темноте. Каркающий голос спросил:
– Ясноглазый, ты где?
– Да здесь я, здесь, – ответил сварливо колдун, – огня дай.
– Сейчас, прямо тебе огня, больше ничего не хочешь? Рядом с этой горючей дрянью огонь я тебе зажигать буду. Сам зажги сферу, ты по ним мастер.
– Да я не в состоянии, давай выводи нас отсюда!..
… Грязные и уставшие, они выбрались из лабиринта прямо на площадь Черных фонтанов. Каюм протянул Айту кошелек и приказал:
– Бери, и разбегаемся!
Но у мастера из Скьюрина были другие планы.
– Нет. Я отдал за него самое дорогое, что у меня было – подарок любимой и теперь он должен выполнить одну работу. Деньги мне не нужны!
Птицеглазый тяжело вздохнул и убрал кошелек, потом повернулся к колдуну. Тот тяжело дышал и пошатывался, но пытался привести свой разорванный камзол в порядок.
– Ладно, – согласился он, – пошли куда-нибудь, где можно присесть или еще лучше прилечь, а то я трое суток не смыкал глаз, там расскажешь, что тебе надо… Я сам виноват, мне и расхлебывать…
Через полчаса колдун по имени Ясноглазый мирно почивал на кровати Айта в съемной комнате на постоялом дворе, а сам парень и сфокл по имени Каюм спустились в трактир. В это время здесь было мало народу. Столы пустовали, только у пустой стойки торчали несколько полупьяных завсегдатаев. Толстая рябая служанка остервенело скребла ножом один из столов. Она недовольно забурчала, когда птицеглазый послал ее за пивом и жаренным мясом, но пошла…
– Так какая услуга тебе нужна? – спросил Каюм, сдувая пену с пива.
Айт ковырял ножом кусок мяса.
– Об этом лучше поговорить с самим колдуном. Но предупреждаю, он может преподнести тебе неприятный сюрприз. Ясноглазый не только игрок, но и подлец, лишь карточные проигрыши он платит исправно.
– Ты знаешь его давно? – мясо никак не хотело сдаваться на милость победителя.
Каюм сделал большой глоток, смакуя пенную жидкость:
– Давно, но лучше бы совсем не знал.
– Он такой плохой?
Птицеглазый рассмеялся:
– Да нет, сейчас не очень. Просто от него всегда больше вреда, чем пользы.
– А ты настоящий сфокл? – повисла неловкая пауза, – Я думал, что это все сказки?
– Что “все”?
– Ну, что вас не существует, про справедливую смерть, про то, как вы исполняете проклятия?
Каюм допил пиво и махнул служанке с кувшином. Толстая баба медленно зашагала в их сторону.
– Кое-что – правда, а кое-что – нет, – ответил он уклончиво.
Пиво лилось в глиняную кружку, а пена стекала белыми усами по пузатым бокам. Айт понял, что он не хочет говорить на эту тему.
– Все-таки интересно – зачем тебе колдун? – мечтательно произнес Каюм.
– Да не мне, отцу моей невесты или вернее не невесты… То есть…
Айт окончательно запутался. Сфокл решил ему помочь. Ясноглазому придется отрабатывать долг, но толку с него мало, особенно сейчас, когда злые силы его покинули, а добрые все никак не хотели просыпаться. Лучше знать, с чем придется иметь дело, а то, что именно ему с ним справляться – это как пить дать.
– Так, а теперь по порядку. Кто невеста? Зачем колдун? Ну и так далее…
Айт вздохнул:
– Мой отец хочет, чтобы я женился на Тмире. А она глупая, страшная… хотя даже и это не главное – я люблю другую, Бруг. Но… она из кузнечной слободы.
– И что? – удивился сфокл, – Кузнецы очень уважаемые мастера.
– Но не у нас в Скьюрине, – ответил чуть не плача Айт, – у нас их ненавидят. А мой отец больше остальных. Кузнецы живут закрыто, никого из чужих в слободу не пускают, и сами в город приходят редко. Только за едой или одеждой, или за детьми…
Каюм чуть не подавился.
– Какими детьми?
– За клинки из экила кузнецы требуют денег и детей. Маленьких детей. Отец покупает у работорговцев и перепродает в слободу. Из-за этого в городе ходят ужасные слухи. Многие говорят, что кузнецы закаляют экил в крови младенцев. Только это не правда, Бруг рассказала мне, что в слободе дети рождаются мертвыми, а тех, кого покупают – в семьях растят как родных. Она сама приемная дочь.
– А что еще тебе рассказала эта Бруг?
– Мало, – ответил Айт, – только то, что под горой они держат на привязи какое-то старинное чудище. Оно очень опасно, но экил есть только рядом с ним. Они как-то связанны. Бруг говорила, чтобы добыть экила на клинок или клинок из экила, я точно не понял, нужно рискнуть головой. Очень многие из слободы гибнут в пещерах. А Скьюрину все мало денег, все хотят еще больше. Многие цеха бросают ремесла и занимаются только перепродажей оружия. Зачем самим работать, если за чужой труд отвалят во много раз больше? Но и это еще не все. В последнее время горожане обнаглели, дерут с кузнецов три шкуры. В слободе голодают, а мой отец от лица горожан требует все больше клинков. Бруг говорила, что больше они дать не могут. Отец этому не верит. Не верит он и в рассказы про зло под Черной горой, считает, что кузнецы специально слухи распускают, чтобы никто не лез к ним. И он не один такой. Вот так!
– А колдун вам зачем?
Айт пожал плечами:
– Не знаю. Отец, когда объявил, что женит меня на Тмире, я нашел отца Бруг и сказал, что хочу на ней жениться. У меня и дом свой есть, и ремесло тоже, отец мне не указ. Только кузнец Колт сказал, что разрешит Бруг уйти ко мне, если приведу к осенней Ярмарке колдуна. Зачем – не знаю…
– Вот видишь, рассказал все, облегчил душу. Теперь можно и
поразмыслить.
Каюм сидел лицом к входной двери, и вдруг его настроение резко изменилось. Он подавился и пока откашливался, пригнулся.
– Этого я и боялся!
Айт оглянулся. На пороге трактира стояло странное существо. Крысиные глаза-пуговки, лысый череп, шрамы на месте ушей и носа, мерзкая ухмылочка, приоткрывающая длинные волчьи клыки. Эта тварь выглядела похуже Хозяина Илурги. Существо внимательно оглядело зал, странно хихикнув, будто оделось в лоскуты тумана и исчезло. Айт, поворачиваясь обратно, выдохнул:
– Кто это был?
На него смотрели не птичьи глаза сфокла, а небесные очи Ясноглазого. Когда он заговорил, Айт перевел дух.
– Это один из Охотников, рабов Карика, – хоть лицо и изменилось, но сфоклский голос остался прежним, – они преследуют Ясноглазого, давно хотят убить. Он, конечно, сам виноват, но… Я уведу их за собой. Когда вы покинете Илургу?
– Завтра, – ответил Айт, – а через пять ночей будем в Скьюрине.
– Хорошо. На это время заклинания Морока хватит, я уведу их в другую сторону, а потом вернусь за Ясноглазым. Никуда до моего появления его не отпускай.
Каюм накинул капюшон и вышел из трактира, растворившись в ночи…
…Осенние дни скоры на расправу. Затолкав небесное светило за край горизонта, вечер выпустил на волю друга – холодный ветер, который во всю прыть принялся трепать деревья, обрывая не успевшую пожелтеть листву.
Айт продал в Илурге телеги, на которых привез стекло, и теперь они неслись к Скьюрину верхом. Трижды меняя коней на постоялых дворах, они, наконец, съехали на боковую дорогу.
– Долго еще? – ворчливо спросил Ясноглазый.
– Со следующего холма Скьюрин будет виден, – ответил Айт и пришпорил коня.
Колдун, которому не везло с лошадьми, отстал на подъеме. Парню пришлось остановиться. Он посмотрел назад, конь под колдуном шел, спотыкаясь на каждом шагу.
– Эй, – кто-то появился из зарослей терновника, – попутчика не прихватите?
Колдун, конь которого, наконец, одолел подъем, удивился:
– Что это ты так поздно, сфокл? Теряешь навык?
На колкость последовал такой же ответ:
– Я, в отличие от некоторых, не собираюсь наживать себе таких
смертельных врагов, как охотники Карика.
– Ладно, ладно. Я просто не сдержался. Только ты к Айту садись, а то у меня конь еле плетется.
– Нет, – сказал Айт, – Останемся здесь до рассвета, а завтра…
…Еще солнце не успело выползти, освобождаясь от ночного плена, как ветер из долины принес тревожный неприятный, незнакомый запах. Каюм растолкал Айта и Ясноглазого.
– Что-то не так…
Айт поморщился. Как не хотелось просыпаться…
– Что-то пахнет странно, – пробурчал Ясноглазый.
От его слов у Айта сон как рукой сняло.
– Надо ехать! – подскочил Айт и занялся лошадьми.
… С холма они увидели лишь ворота, город тонул в лоскутах тумана. Массивные, окованные медью створки были отворены.
– Странно, – произнес Айт, придерживая коня, – Караванов нет…
– Вперед, – скомандовал Каюм, сидевший позади.
Въезд в город никто не охранял.
– Охраны тоже…
Они въехали в город медленно. Туман был густ, высокие крыши домов и плотно закрытые ставнями окна – вот что можно было рассмотреть на узких улочках. Копыта цокали о булыжники, выбивая редкую искру.
– Не нравится мне все это, – пробурчал Ясноглазый, – у вас всегда так?
Айт лишь покачал головой:
– Людей не видно. Странно…
– Может слишком рано? – спросил сфокл.
– Нет, большинство мастеров в городе встает затемно, а тем более сегодня, первый день Ярмарки, да и рынок должен уже работать.
Айт направил лошадь влево. Откуда-то из подворотни раздался тихий стон.
– Слышите, – спросил Ясноглазый.
– Кто здесь? – голос Айта, глох в тумане, и в паре шагов слышался как шепот.
Кто-то снова застонал. Айт и Каюм спешились, бросив поводы Ясноглазому. Через пару шагов они потеряли друг друга из виду.
– Сюда, – раздался голос Каюма.
Айт бросился на звук, потому что почти ничего не видел. Ясноглазый тоже слез с коня, подбежал. На ступенях лицом вниз лежал человек. Каюм как раз поворачивал его, когда подоспел Айт.
– Это сапожник Абож. Что с ним?
Каюм пожал плечами. Он потрепал его по щеке. Сапожник открыл глаза. Айт наклонился ближе и спросил:
– Абож, что в городе случилось? Куда все подевались?
– А… – застонал человек, – Это ты… зачем вернулся?.. на погибель… Все мы умираем. Сейчас и за мной придут…
– Что такое? Что случилось? Скажи толком!
Человек застонал:
– Все проклятые кузнецы. Они пришли взять силой… Но мы не отдали, мы выкинули их в слободу, а твой отец приказал ее поджечь… Бог мой, как они горели… Только ночью из горы, полился туман, белый как сейчас, а с ним и они твари! Кузнецы отомстили…
Закончить сапожник не успел. Туман вокруг него резко сгустился и обретая материальную плоть отбросил Каюма и Айта. Белые челюсти сомкнулись, раздался хруст костей. Еще через секунду, когда сфокл вонзал в белую массу свой меч, туман стал быстро отступать. У их ног вместо живого Абожа валялись лишь обглоданные гладкие кости.
– Что за… – выдохнул Ясноглазый.
Тут за их спинами раздались твердые шаги.
– Молодец, а вот тебе на моем пути лучше не попадаться…
Сфокл моментально сориентировался и отразил удар тяжелого меча, который рассек бы Айта пополам.
– Не смей! – крикнул он, нанося ответный удар.
– Постойте, – вмешался Айт, – прекратите!
Он встал между ними:
– Гоян, если хочешь меня убить – убей, но сначала объясни толком, что происходит и где Бруг? Где Колт? Я привел ему колдуна!
Высокий парень, с узким длинным лицом, в одежде больше похожей на лохмотья, но вооруженный прекрасным мечом, отступил. Он развел в стороны руки в знак того, что драться больше не будет. Каюм тоже убрал свой меч в ножны.
– Колдуна говоришь… тогда пошли со мной…
– Ему можно верить? – спросил Ясноглазый…
…Гоян, старший сын Колта и брат Бруг, повел их задними дворами в сторону кузнечной слободы. Тем временем город медленно, но начал оживать. Кое-где захлопали двери и раздались голоса. Но все это был не похоже на прежний город.
Тумана почти не осталось. Ветер игриво трепал крохотные белые клочки, разметая рассветный страх.
Они вышли за сады прямо к бывшей слободе. Остывшие головешки трещали под ногами. Гоян вел их к Черной горе. Они шли молча, все еще под впечатлением. Обогнув гору, кузнец показал на скрытую в кустах дыру. Ясноглазый не выдержал и спросил:
– А тут не опасно?
– Нет, – ответил шедший позади всех Гоян, – Белая смерть живет этажом ниже. Прошу…
Туннель сначала шел ровно, а потом им пришлось взбираться в темноте, куда-то наверх по крутой лестнице. Каюм провел рукой по стене и спросил:
– Железная руда, не так ли?
– Так, так, – ответил Гоян, подталкивая их вперед, – только это уже не важно…
Они покружили еще какое-то время. Потом кузнец втолкнул их в небольшую и хорошо освещенную пещеру.
– Ого, – воскликнул, вскакивая, такой же оборвыш, только ростом пониже, – хороша добыча. Где взял?
Гоян только рукой махнул. Вокруг Каюма, Айта и Ясноглазого вырос плотный круг. У кузнецов были мрачные лица. Чувствовалось, что шутить они не собираются. Айт сказал:
– Я привел Колту колдуна, как и договаривались.
Маленький оборванец подскочил к Каюму и бесцеремонно ткнул его кулаком в грудь. Сфокл не пошатнулся, хотя удар был нешуточный.
– Этот что ли колдун? – спросил забияка.
– Нет, это сфокл, – возразил Айт, – а колдун этот.
Ясноглазый стоял в тени и был погружен в свои мысли. Парень толкнул его, как Каюма. Ясноглазый отлетел к стене. Сфокл стал на пути оборвыша, когда увидел сверкнувший в кулаке клинок.
– Да не бойся, не трону. Просто проверить хотел.
Сфокл усмехнулся, представив, что было бы, если… Айт растолкал стоявших на пути кузнецов, которых в пещере было человек пятнадцать и подошел к Гояну. Тот уже сидел около небольшого костерка, в центре. Дымок тянулся к потолку, исчезая в многочисленных трещинах закопченного свода.
– Что произошло в Скьюрине?
– Что, что… – ответил Гоян, – твой папашка потребовал за еду клинков раза в три больше, чем мы можем дать. Тогда мы решили взять силой то, что причитается. Взяли и ушли. Папашка вызвал Колта на переговоры, только обманул. Его схватили и казнили, твой колдун теперь без надобности, а ты другое дело… Той ночью ваши обложили слободу и подожгли…
– А вы? – выдохнул Айт.
Он уже понял, что опоздал.
– Мы? А мы умыли руки и ушли из-под горы, сюда. А ваши олухи полезли за экилом. Белая смерть теперь на свободе.
– Белая смерть это то, что мы видели в городе? – спросил сфокл.
– Она самая…
– А почему она нас не тронула? – на это раз спрашивал Айт.
– Вас? – Гоян оглянулся их презрительным взглядом.
Но ответил не он. Ясноглазый вдруг проснулся:
– Оно боится железа… Испугалось твоего меча, Каюм.
– Ага, – подтвердил Гоян, – только умеет превращать его в экил. А мы не собираемся здесь оставаться, пока наши клинки станут бесполезными. Вот только денежки наши заберем и свалим куда подальше. Ты нас к папочкиной казне и отведешь. Иначе я тебя пришибу, как и собирался…
Айт как будто не услышал последних его слов:
– А где Бруг?
Гоян помешал угли в костре. Вместо него ответил еще один такой же оборвыш. Он сидел в углу на ворохе тряпья и точил кинжал:
– Эта дрянь исчезла сразу как казнили Колта.
– Что? – возмутился Айт и прыгнул на кузнеца, – Не смей о ней так говорить.
Сильные руки схватили его и отбросили к стене.
– Не балуй, а то ведь не посмотрим, на то, что ты нам нужен секретку отпирать…
Самый маленький из кузнецов, по имени Эрт, крикнул:
– Да связать их! Чего церемониться!
Каюм выхватил меч и громко крикнул:
– Попробуйте!
Кузнецы были сильны, но им еще не приходилось биться против таких бойцов, как сфокл. Каюм расшвырял их, как котят, лупя мечом плашмя по головам и задам незадачливых вояк. Айт тоже не остался в долгу. Кулаки давно чесались. Только Ясноглазый не участвовал в потасовке. Стоял себе тихо в стороночке, что-то бормотал. А когда все кузнецы стонали по углам, сфокл демонстративно разворошил сапогами костер и спросил:
– Может еще?
С криком:
– Убью! – на него кинулся Гоян.
Он отлетел к стене, получив удар от Айта. Тут очнулся от своих дум Ясноглазый. Колдун оглядел побоище и сказал:
– Ну, пошли отсюда. Нам здесь делать нечего…
Они недолго блуждали в горе, Каюм хорошо запомнил дорогу обратно. А обескураженные кузнецы их не преследовали.
– Хорошо, что эта дрянь уходит с рассветом, – сказал Айт, выдираясь из липучих кустов.
– Нет. Она придет как только людей на улице окажется много. Кузнецы назвали это Белой смертью, что же, хорошее название.
Каюм посмотрел на Ясноглазого:
– Это твоих рук дело, не так ли?
Колдун пожал плечами:
– А хоть и моих, толку-то… Наверно, пьяный был и хотел расправиться с Изначальными. А потом, когда проспался, пришлось тварь эту заточить и охрану поставить. А что тут было дальше – не знаю.
– И как нам с ней справиться?
– Не помню…
Он почесал затылок.
– Ах ты, творец! – Каюм прыгнул к нему и схватил за шиворот, – Сколько же ты дряни на свет вывел?! Придушить бы тебя!
Колдун вырвался.
– Придуши! Сам подохнешь! И весь мир! – проворчал он, поправляя помятый ворот.
Айт схватился за голову:
– Да прекратите вы! Нужно узнать, что случилось с Бруг и убираться отсюда!
Ясноглазый сел на травку и улыбнулся:
– И как нам это сделать?
– Это ты колдун, не я! Долг еще висит на тебе! Вот и скажи мне – где она?
Лицо Ясноглазого потухло, улыбка испарилась. Он не помнил ни одного заклинания. Теперь колдун умоляюще смотрел на Каюма. Сфокл хмыкнул, послав про себя этого никчемного творца ко всем чертям, но выбираться отсюда нужно было побыстрее.
– Не смотри на меня так. Тут колдовство не требуется. Если девушка не погибла на пожаре и не спряталась вместе с кузнецами, то скорее всего… Айт, твой отец знал, что вы встречаетесь?
– Подозревал, – ответил парень и помрачнел, – поэтому и поспешил меня обручить…
– Думаю, он хочет узнать тайну экила. Как ты думаешь, где он может запереть Бруг?
– Только в тюрьме…
– Пошли туда. Давайте покончим со всем этим.
Городская темница располагалась прямо за ярмарочной площадью. Окна находились только с одной стороны, той, которая была обращена к небольшой речушке. Айт пролез в кусты над обрывом, всматриваясь в пустые окна.
– Бруг, – позвал он.
Ответа не было. Затрещали кусты – Ясноглазый запутался в колючках. Каюм подскочил к нему и в пару ударов раскромсал плащ, освободив колдуна. Но тот вместо благодарности заворчал:
– Ну вот, теперь я мерзнуть буду!
Тут что-то стукнуло Айта в спину. Он оглянулся – никого. Подумал, что показалось. Кто-то тихо свистнул, но…
… Айт влез на дерево и по ветке добрался до зарешеченного окна. Сфокл не ошибся, в камере была заперта Бруг. Она обняла его сквозь решетку и заплакала.
– В чем дело? Как ты здесь очутилась? – изумился он, целуя сквозь решетку заплаканное лицо.
– Это твой отец! – Бруг хотела отстраниться, но сильные руки не отпустили, – Меня схватили у дуба, хотели, чтобы я показала, как ковать клинки из экила, но это невозможно. Когда я рассказала ему правду, он просто рассмеялся. Сказал, что если до вечера я не одумаюсь, то завтра на заре меня казнят. Он совсем помешался от ненависти. Говорил такие ужасные вещи, но это не главное. Белая смерть уже подбиралась ко мне. Решетка еле держится.
– Успокойся, – сказал Айт, – мы поможем тебе выбраться.
Он слез обратно. Каюм и Ясноглазый продолжали препираться из-за плаща. Только он собрался окликнуть их, как серое пятно за его спиной материализовалось. Охотник Карика, по кличке Скунс, дохнул холодом в ухо. Тонкий, похожий на стилет клинок застыл у его горла.
– Хи, хи, хи! Каюм, посмотри сюда!
Сфокл дернулся и застыл, увидев ухмыляющуюся физиономию Скунса.
– Двинешься, и мальчишке конец!
– Отпусти его!
– Заткнись! Не с тобой разговор, – Скунс толкнул легонечко Айта в спину, чтобы тот шагнул вперед, – Меняю этого мальчишку на того, кто рядом с тобой!
– Ты спятил, – ответил Каюм, внутренне сжимаясь и готовясь к прыжку, – на что мне этот сопляк? Можешь перерезать ему глотку. Если руки дрожат, могу помочь. А если тебе нужен Ясноглазый, то придется сначала убить меня.
– А!.. – взвизгнул крысоподобный охотник и отшвырнул Айта, как ненужную помеху.
Каюм и Скунс скрестили клинки, выбив искры. Ясноглазый медленно подобрался к Айту и помог встать.
– Пошли. Сфокл сам управится.
– Но…
– Без всяких но… Посмотри вокруг.
И действительно, откуда ни возьмись, появилась легкая белая дымка. Она еще не была похожа на смертоносный туман, но…
– Нельзя терять ни минуты…
Они побежали по узенькой тропиночке, огибая тюрьму, к главному входу. Парень бежал первым. Завернув за угол, он налетел на отца.
– Айт! – отпрянул седой великан.
– Отец? – удивился Айт.
Одетый в золотой камзол великан, с нечесаной бородкой и красными воспаленными глазами без слов схватил сына за руку и потащил за собой. Подоспевший Ясноглазый лишь увидел, как захлопнулась тюремная дверь. Ломиться сквозь толстое железо не имело смысла. Тогда он присел на каменную ступенечку, подобрал сухую палочку и стал водить ею по песку. Колдун пытался вспомнить хоть какое-то заклинание, но… Туман вокруг на какое-то время сгустился, а потом резко отступил. Из-за угла выскочил Каюм с мечом наголо. Сфокл увидел спокойно сидящего приятеля и оторопел:
– А чего это ты тут расселся?
– Тебя жду! Мне туда не проломиться, – Ясноглазый показал на дверь, – А как у Скунса дела? Если меня не подвел нюх – это ведь он был?
Каюм прикоснулся к двери:
– Он самый, только он теперь с Белой смертью на короткой ноге. У меня-то меч пока еще железный, а у него из экила. Челюсти его и сцапали. Так что будем делать?
– Давай войдем, спасем эту парочку, – ответил колдун.
Он поднялся и стал отряхивать камзол.
– А Белая Смерть?
– Есть идея, – Ясноглазый хитро улыбнулся, – что я, разве не творец этого мира? Если я не могу уничтожить то, что сотворил, видоизменить могу. В любом правиле есть исключения.
Каюм ухмыльнулся, ему не нравились идеи Ясноглазого. Но спасти парня и девушку было делом чести. Сфокл почесал в затылке и пробормотал отворяющее заклинание. В отличие от Ясноглазого с ним трансформаций никаких не происходило. Он прекрасно помнил все, чему его учили почти двадцать лет в школе Колдовства. Каюм дважды стукнул по железу указательным пальцем, и дверь на мгновение стала похожа на легкую дымку. Вот они в нее и нырнули. Пара ударов рукоятью и тюремщики попадали, отключившись, на пол.
– Пойдем, – Каюм потащил колдуна за собой, – а то опоздаем.
Айт был привязан к стулу. Над ним высился отец с кинжалом из экила. Бруг была прикована железными кандалами к стене слева.
– Если ты сейчас же не расскажешь, то он умрет! – кричал отец Айта.
– Он же твой сын! – ответила Бруг, давясь слезами.
– Он предатель и за это поплатится!
Около камеры, стоял еще охранник. Каюм обезопасил тоже без труда. Из камеры раздался крик. Они выбили дверь и замерли на пороге.
– А вот и нет! Оглянись! – крикнул Ясноглазый.
Решетка на окне странно замерцала. Сквозь нее стал сочиться туман. Отец Айта закричал и замахнулся кинжалом на белую тень. Челюсти сомкнулись вокруг него, раздался знакомый хруст.
Айт закричал, пытаясь освободиться от пут. Каюм прыгнул в камеру, выставив меч. Туман медленно отступал. От ударов сфокла он разлетался мелкими клочьями, но не исчезал совсем. Ясноглазый тем временем оттащил Айта к стене рядом с Бруг. Пока развязывал, шепнул что-то на ухо. Парень кивнул.
– Кто ты? – громко спросил Айт Каюма, повторяя слова в слово за Ясноглазым.
Тот настолько был поглощен дракой с эфемерным существом, что ответил не задумываясь:
– Я сфокл, Страж, нареченный именем Каюм!
– Я, при рождении нареченный Айтом, призываю тебя Страж.
– Ясноглазый, ты что спятил? – изумился Каюм, когда до него дошел смысл сказанного, – Ты забыл, что у Камня новый Страж! А я теперь свободен!
– Не забыл, но кто тебе сказал, что Страж может быть только у магического камня?! – Ясноглазый обратился к Айту, который вырывал вмурованный в стену конец цепи, – Чем ты пожертвуешь за услугу?
– Своим городом! – прозвучал ответ.
Процесс магической сделки был запущен. Ни Каюм, ни Ясноглазый, ни Белая Смерть теперь не могли ничего изменить. Всем оставалось лишь делать то, что предназначено. Стены тюрьмы вспыхнули ярким пламенем, будто были из дерева, а не из камня. Каюм опустил меч и повернулся к Айту. В его глазах теперь царил дух Смерти. Колдовское начало вытеснило на время человеческое. Даже голос изменился. Теперь он стал похож на громовые раскаты.
– Чего ты хочешь, смертный?
– Спаси нас! – закричал Айт, обнимая Бруг.
Пламя перекинулось на Каюма, закрутившись огненным вихрем. Сфокл раскинув руки, начал говорить:
– Я, властью Стража, по приказу человека, принесшего жертву во имя рождения, заключаю тебя в плен, Белая Смерть! И нет силы, которая способна освободить тебя. Ты принадлежишь теперь мне, Стражу! – на секунду сфокл смолк, а потом добавил, – Ты погибнешь в тот час, когда этот талисман будет разбит!
А дальше люди отключились…
Айт пришел в себя. Увидел огромную луну, которая висела над ним спелым апельсином.
– Бруг…
Девушка застонала где-то рядом.
– Жива, – он облегченно вздохнул.
– Все живы, – раздался голос Каюма.
Айт приподнялся. Все тело болело. Рядом заохал Ясноглазый:
– По мне будто орда госов скакала. Это что, всегда так?
– Твоя была идея, – ответил Каюм.
Айт встал первым и помог Бруг подняться. Девушка со слезами кинулась ему на шею. Он целовал ее и бормотал что-то невнятно.
– Ну что, влюбленные? Что делать будете? – спросил Каюм, – Скьюрина больше нет.
– И хорошо, они это заслужили.
– Да, – согласился Ясноглазый, – секреты одних, жадность других до добра не довела. Плохо быть скрытным, злым и жадным. Куда вы пойдете?
– Еще не знаю, – ответил Айт, – мир большой. И для нас найдется местечко.
…Через какое-то время влюбленные, обнявшись, мирно посапывали, укрывшись плащом Айта. А Каюм и Ясноглазый сидели и маленького костерка.
– Так что случилось с городом и этой тварью? – спросил колдун.
– А то ты не знаешь? Ты же все это затеял!
– Откуда, я отключился сразу после твоих слов. Я могу придумать, но что из этого получится…
– Вот! – Каюм вытащил из-под плаща светящийся шар, – Смотри!
Он его встряхнул. Заточенный в стеклянный плен крохотный город, окутанный подвижной дымкой, был прекрасен.
– Ого, – произнес он, – здорово!.. там, откуда я родом, детям дарят такие игрушки.
Каюм бросил на него недобрый взгляд и убрал шар обратно.
– Хороша игрушка, – возмутился он, – ты хоть знаешь ее силу?
Ясноглазый покачал головой:
– Я хоть и творец, всего знать не могу. Да ты не бойся – эта парочка не знает, про силу нового талисмана. Отдадим ее Сеймури, пусть разбирается, что в ней к чему, а ты будешь свободен.
– Так ли?! – засомневался Каюм, – А что с ними делать будем?
– Проводим до ближайшей деревни. Может, денег дадим, и в расчете. Не переживай…
Каюм отвернулся от него и уставился на огонь. Его мучили дурные предчувствия.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.