РОМАН ЭСС
_______________________________
eseynov_rom@mail.ru
НОВАЯ ПОЭЗИЯ
———————————————————
В эту темную ночь человечества
Что плутаешь ты, бедный поэт?
На угрюмых болотах отечества
Городов еле виден отсвет.
Или эти болотные руки
Мертвецов не укажут дневных
К огоньку твоей нищей лачуги,
К этим доскам, к листку запятых?
Но в полночную пору глухую
Отраженьем в семи небесах
Над тобой пролетает, ревнуя,
Солнце-дева в ночных облаках.
Над живыми гробами, над миром,
Над сиреневой лающей мглой,
Солнце-дева, жена твоя, лира
Охраняет твой вечный покой.
Дальним поездом, шкурой змеиной
Над болотом бегут огоньки.
И вздыхают под глиной трясины
Окаянства, расплаты, тоски.
Ты поешь. Собираются тени.
Собираются звезды планет.
Собираются дива и звери.
Городов еле виден отсвет.
И внимает ужаснее сфинкса
Вся Россия напротив, горя
В эти ноты, поэмы, страницы.
Над болотом восходит заря.
Взгляд страны оловянен и жуток
Над змеей, пожирающей хвост.
Ты поешь ей напевы семь суток.
Опускается жгучий мороз.
И становится эта лачуга
Как страна, как планида, как речь.
Иневеет при солнце кольчуга.
Уж заточен карающий меч.
————————————————-
Бессмертья ищет разум средь живых.
А мертвецам – довольно с них и рая.
Заката луч, на куполах блистая,
Ломается в распятьях золотых.
Трещит мороз и метит синевой
Дома, рекламы, магазины, скверы.
Уже блестит цыганскою серьгой
Сквозь дымку мира огонек Венеры.
В вечерний час один я у окна.
Иные долы в блеске солнца красном
Рождает утомленный, сонный разум.
Но истина по-прежнему темна.
Мелькают пешеходы. Нелегко
Им там бежать по этой скользкой тверди!
И нет в толпе угрюмой никого
Над кем сиял бы огонек бессмертья.
__________________________________________
РУССКАЯ ИДЕЯ
Чем больше мы видим смешенья
Племен, рас и цвета лица,
Тем более перерожденья
Заносится в Книгу Конца.
Конец человечьей истории-
Уродец – не Хам и не Сим,
А некое среднее горе
Горбатое, взявшее Рим.
Умолкните, маги науки!
Сын Ноя – в шатрах Сима росс
Среди исторической Скуки
На Землю народам донес
Прогресс, пламя духа, примеры,
Чистейшую горнюю веру.
А все остальное – химеры.
Стоит Вавилон горделиво!
Но опыт: сильнее разврат,
Покуда в персидских заливах
Отстроят антихристу град.
В долине Армагеддона
Китай и ликующий Хам
Оружием апполлиона
Бряцают земным племенам.
С летучей секирой при битве
Последней – настанет покой:
Проклятое племя хамитов
Раздавит Европу ногой.
Как грозное знамя Мессии
Народам во страх пред Отцом
Монарха святого Россия
Воскреснет – одна! – пред концом.
И будет стоять на Босфоре
Великое русское море
Над криком и воем как нимб –
Небесный Иерусалим.
А вне: остальные колонны,
Певцы и творцы Вавилона,
Отверженные в одночасье
С надгосударственной властью.
————————————————
И снится, и видится явная
В январской холодной воде
Кончина столицы бесславная
При грозной падучей звезде.
Холодное синее зарево
Над пилами пышет Кремля.
Голодное синее марево –
Когда костенеет земля.
А мне-то легко: там, где тонко,
Я слышу мотив неземной —
Над черной моею избенкой
Века громыхают пятой.
Железною, неотвратимой –
Ступает так самая смерть
К постели твоей и любимой.
Но лучше туда не смотреть!
Где тонкие полосы стали
Как лед для сеченья голов.
Пляши, Саломея! Видали
Мы грозные пляски снегов.
Когда же в подземную площадь
Сойдет Саломея плясать,
Вдруг – явится петь и пророчить,
И мертвой главою качать.
Зеленое лунное око
Закончит планету зверья
В снегу головою пророка
Над черной водой января.
___________________________________
Час полночный, лунный, тихий.
Проливает бледный свет
Керосинка в повилики
У окна семи планет.
Из окна, стремимый ветром,
Полетишь в густую сень
Головою вниз отпетой –
В тень забытых деревень.
Где лесная ярь-царевна
Нижет бисер мокрых звезд
В паутинку над деревней.
Древний крут и путь, и мост.
Вечер холоден, туманен.
Позабытый путь далек!
Как кольцо царевны странен.
Еле светит огонек.
Над болотами проложен
Долгий путь и долгий мост
Из еловых из валежин.
Ненадежен атлас звезд.
Но придя в деревню тихо,
Поклоняясь у всех крылец,
Под луною под трехликой
Ты войдешь в ее дворец.
И оттуда в лик туманный
Только глянув – как жених
Не вернешься, вечно пьяный,
В этот трезвый мир живых.
_______________________________
В крышу, покрытую дранкой,
Капает дождик седой.
Смейся, коль хочется плакать!
Плач, коли день золотой!
Что-то не ладится дело:
Сказки, да печка, да сны
Через овраги налево.
Мифы нездешней страны.
Да полусгнивший журавль
В детство проронит капель
С цепи и мокрой, и ржавой.
Дождик. Сараи. Плетень.
На огуречных просторах
Солнца подсолнухов в ряд
Жизни споют коридоры.
Серою краской блестят.
Трубы, подвалы глухие,
Плиты бетонные да
Все коридоры пустые –
Те, что ведут в никуда.
Лампочек трехсотваттных
В тыща каком-то году.
Будь они трижды прокляты!
Пасмурных лиц чехарду.
Да вечно хмурое небо
Мертвое, серое вдов —
Корочкой серого хлеба
Серых как жизнь городов.
А вместо дождика в дранку –
Джокер, вокзал да беду
Понагадает цыганка
В тыща каком-то году.
_______________________________
Пожалуй, что в будущей жизни
Уж вспомнишь ли с нею вдвоем
Печальное небо в отчизне,
Тот мокрый сугроб с фонарем.
Те черные доски забора
Под вечно продутой страной,
Миллионы привыкли к которой,
А ты здесь чужак и изгой!
Ту мокрую радиомачту.
Те слабые светы машин,
Удачливых всех, неудачных,
Угрюмость затылков и спин.
Все слижет энтропия, холод
Погасшей над прахом звезды.
Вне дряхлого тела ты молод
Превыше пойдешь маеты.
Над серым сугробом и тем вон
Коричневым домом тщеты —
Под общим и сереньким небом
Гремящей и гулкой воды.
Пожалуй, уж мертвые лица
Прохожих в проулке, дома
Не будут уж боле щериться –
Все скроет забвенье и тьма.
Фонарная муть над державой
Навеки озябшей и злой,
Бетонной, кирпичной ли, ржавой
Лишь нежитью станет дурной.
—————————————————
Когда летит
В январские морозы
Над полыньей
Тысячеглазо небо,
И смотрят страшно,
Белоглазо звезды
У черных изб,
Где никогда богема
Нас не поймет –
Ты с траурной улыбкой
Иди на лед,
И улыбайся зыбко.
В ту ночь, в ту ночь,
Когда страшатся боги
Себя самих –
Ты, воин одинокий,
В тяжелых латах,
Ржавых от скитаний,
Пришел на лед-
Как в центр мирозданий.
Там три луны
Восходит в шлемах грозно.
Там стеклорезом
Можно резать звезды.
Блестит вода.
И как далекий хор
Поют, поют,
Как светел мертвый взор.
Над черным льдом
В промоине кольцо
Очертит рыба-
Траурный плавник.
Усталый воин
Зришь в конце концов
Былого мира ясное лицо,
Былого мира потрясенный лик.
