Дети омелы Ч 2 А 1 С 3 закончено 24.10

Сцена 3

«…Итак, оба войска были на виду друг у друга и почти всегда разбивали лагерь одно против другого, причем с галльской стороны бывали расставлены разведочные посты, чтобы римляне где-нибудь не построили моста и не переправили своих сил. Это создавало большие затруднения для Цезаря, и он опасался, как бы река не задержала его в течение большей части лета, так как через Элавер можно переходить вброд вообще не раньше осени. Во избежание этого он разбил лагерь в лесистой местности против одного из тех мостов, которые Верцингеториг велел сломать. На следующий день он остался здесь в скрытом месте с двумя легионами, а остальные силы двинул в поход, по обыкновению, со всем обозом, разместив некоторые когорты таким образом, чтобы число легионов казалось полным. Им дан был приказ пройти вперед как можно дальше, и, когда, судя по времени дня, они уже должны были разбить лагерь, он начал вновь строить мост на тех же сваях, нижняя часть которых оставалась еще целой. Эта работа была скоро окончена…»

«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь

Лагерь галлов на левом берегу р. Элавер. Совет вождей. Входят Гутруат, Верцингеториг и Луктерий

Гутруат

Благоволят ли боги к нам, теперь? Не знаю.
Ведь, даже явленная прежде милость спорна.
Обильно политая кровью и слезами
Земля взывает, галлы к нам, а мы – безмолвны?!

Как получилось так, что всюду поспевая,
И не давая римским псам ни дня покоя,
Мы, вынуждая их скрываться за стенами,
Лишились главных городов, почти без боя?!

Увы, приходится признать, что мощь их армий
Заключена не столько в силе, но в упорстве,

(Верцингеторигу)

Пускай оставит «ри койхбе обеих Галлий»,
Отныне мысль о своём прежнем благородстве.

Мы уступали им везде, где только можно,
И только, издали мечами потрясали,
Когда они, свои клинки оставив из ножнах,
Метали головни горящие в Кенабе!

(Загибает пальцы)

Под Авариком битуригов, выжидали,
Под Новнодумом, стыдно вспомнить: спали снова,
Так, словно нет войны и Цезаря в державе?!
От нас, уже ушли секваны и сеноны!

А кто за ними: лемовики и пиктоны?
Все тяготятся твоей властью! Галлы ропщут!
Ничто не трогает тебя: ни смех, ни стоны!
Клянусь, что я не в силах медлить ни дня дольше!

Их нужно резать, а не ждать, Хаммеров молот,
Покуда сами они с голоду не сдохли!
Ты изначально был не прав, Верцингеториг
И потому они пришли теперь в Герговий!

Верцингеториг

Кому что-либо должен, кроме как себе?
И кто посмеет предъявлять мне нечто больше?
Я жажду мира, ты же мыслишь о войне,
Устой наш прежний не годится: он изношен!

Туаты бьются, только сами по себе:
Одни стремятся в бой, но некому помочь им,
Ибо искавшие забвения в вине,
От неумеренности путают день с ночью!

Едва сведу я, воедино части войска,
Как Цезарь, лагерь сняв, поспешно отступает.
И не жалея сил на, нового устройство
Всегда стоит, между победою и нами!

Луктерий

Дабы печаль твоих побед не омрачала,
Смирись с потерями заранее, ри койхбе.
Исход, поверь мне, мера всякого начала:
Так покажи: как, ты печешься о народе?

Ты мог бы сдаться без борьбы на волю римлян,
Но что бы значил в этом случае твой титул?
Очередной царёк, поверивший наивно,
Что Рим сочтёт тебя, дороже твоих фибул?

Ты обошёлся им, уже стократ дороже!
На что годится тот, кто сам себя не ценит?
Мы: не сегодня, завтра, римлян уничтожим!
Надейся только на себя, а не на стены!

Не уступай отныне им земли ни пяди!
Идти нам некуда! Сражайся за Герговий!
За всех, кто пал под Авариком и в Кенабе
Веди, детей омелы в бой, Верцингеториг!

(Входят друиды: Амхэйринг и Дивитиак)

Амхэйринг (сурово)

Мне нет нужды в тебе: эдуи изолгались!
Прими последствия шагов своих достойно.
Ибо, ты вынудил меня пойти на крайность:
Я откажу тебе от дома, безусловно.

Всего лишаю, причитавшегося сану!
Склони колени: больше ты – не Дитов воин!
Дивитиак (не смея взглянуть на разгневанного койбхе друида)

В чём искупленье состоит?

Амхэйринг

Я, лгать не стану:
Вернуть достоинство друида, ты не волен!

Дивитиак (едва слышно)

Вина должна быть соразмерна наказанью…

Амхэйринг

Ты жив, пока еще и, стало быть виновен!

(Указывая на вождей туатов, в недоумении прислушивающихся к диалогу священников)

Ведь ты беседуешь, почти что с мертвецами,
Взгляни на тех, кто жизни более достоин.

Покинь собрание, мольбы твои напрасны.
Ты оказал уже «услугу» своим предкам.
Ты предпочёл полет души – сосуду страсти.
Обратно нет пути, ступай к своим клевретам.

Верцингеториг (Амхэйрингу)

Прошу прощения, койбхе, но, что он сделал?
Второе имя для эдуя, верно – подлость,
Дивитиаку, я зарёкся верить слепо,
Но почему, ты от него теперь отрёкся?

Амхэйринг

Он помогал избранью Конвиктолитава.

Верцингеториг

Какое дело нам до жребия эдуев?

Амхэйринг

Когда бы, Кота, больше трети поддержало,
Тогда бы Рим потратил силы здесь впустую!

Но если ставленник Амхэйринга низложен,
Едва вступив в свои права, Верцингеториг,
К нам не придет отряд эдуйской молодежи,
И мы не сможем с римским псом, на равных спорить.

Верцингеториг

Я не могу признать, что слышанным расстроен.
Да и большой беды, клянусь я, в том не вижу.
В лице Наместника, судьбу мы встретим вскоре,
Приняв, достойно уготованное свыше.

Амхэйринг (Верцингеторигу)

Свои решения, арверн не изменяю.

Верцингеториг (молча кивая в ответ, обращается к Дивитиаку)

Да будет так, Дивитиак, ступай же с миром,
Избавь меня от своих лживых предсказаний
Боготворящий Рим, молись его кумирам!

(Дивитиак уходит)

Верцингеториг (Луктерию)

Кого-то, злость в бою от страха избавляет,
А для кого-то, он с рождения неведом.
Но если образ милых следует за нами,
Бывает мужество, как песня вдохновенным.

(Вздыхает)

Клянусь, Луктерий я хотел бы умереть,
Но умереть, всегда хотел бы за кого-то.
Подняв восстание, обрёк себя на смерть,
Имея целью процветание народа.

И мой порыв был, изначально благородным
Я верил в то, что жить смогу, меняя мир.
Но слишком дорого мы платим за свободу:
Кого возвысить, я хотел – тех погубил.

Я был душою связан с каждым, кто рождался
И, истекая кровью, с каждым умирал,
Пока не понял, с сожалением, однажды,
Что срок, отведенный богами, слишком мал.

Мал для того, чтоб воплощения желаний
В расцвете: сил, души и разума достичь.
А провести всю жизнь в бесплодном ожиданье
Удел того, кто смысл её не смог постичь.

Луктерий

Но есть «просвет», между судьбою и богами,
Который смертные зовут, еще – любовью:
Мерило счастья и награда за страданья
Одна, она нас возвышает над собою.

Ты слишком долго не держал жены в объятьях
И посвятил себя, напрасно одной страсти.
Забудь, на время о войне и грозных ратях:
Тоскует та, чья жизнь, всецело в твоей власти.

Дня не проходит, без того, чтобы Эпона
Не слала вестников ко мне, прося о малом:
Дать знать ей: «как и чем живёт владыка трона
Её возлюбленный, ри койхбе гордых галлов»…

Притом велит, однако, мне не беспокоить
Тебя, назойливо, о ней напоминая:
«Пускай не ведает герой, о моей скорби:
Я не ревную, ибо цель его – благая»…

Я, каждодневно, ей подробно сообщаю
О том: что делал ты, где был и кто, с тобою.
Дитя, разлуки яд, приправленный печалью,
Отныне, сделала единственной едою…

Верцингеториг

Весть о страданьях милой, вовсе мне не в тягость
И, как отец ты поступил со мной жестоко.
Я знаю средство от разлуки – встречи радость

(Невесело усмехается)

Повремени война, прильну к твоим истокам.

(Уходят)

«…Цезарь перевел легионы, выбрал удобное для лагеря место и вызвал к себе назад остальные войска. При известии об этом Верцингеториг, чтобы не быть вынужденным против воли к решительному сражению, ускоренным маршем ушел вперед…»

«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь