Сцена 4
…Все эти препятствия очень затрудняли осаду, и, кроме того, работа наших солдат все время замедлялась холодами и постоянными ливнями. И все-таки они преодолели все затруднения непрерывным трудом, построив в двадцать пять дней плотину шириной в триста тридцать футов и высотой в восемьдесят футов. Когда она уже почти касалась неприятельской стены и Цезарь, по обыкновению, проводил ночь при работающих солдатах и ободрял их ни на одну минуту не прерывать работы, незадолго до третьей стражи заметили, что плотина дымится (оказалось, что ее подожгли посредством подкопа враги); в то же время по всей стене поднялся воинский клич, и из двух ворот у обеих сторон [наших] башен началась вылазка. Другие бросали издали со стены на плотину факелы и сухое дерево, лили смолу и другие горючие вещества, так что с трудом можно было сообразить, куда надо прежде всего спешить, где подать помощь. Но так как, по заведенному Цезарем порядку, всегда стояли на карауле два легиона и еще большее число солдат было занято попеременно работой, то скоро одни стали отбивать вылазку, другие отводить назад башни и ломать плотину, а вся масса солдат, бывшая в лагере, сбежалась тушить пожар.
Оставшаяся часть ночи уже пришла к концу, а сражение все еще продолжалось во всех пунктах, и у врагов возникали все новые и новые надежды на победу, тем более что они видели, как сгорели башенные щитки и какого труда стоило нашим солдатам, не имевшим прикрытия, подавать помощь. Наоборот, у них самих бойцы с свежими силами постоянно сменяли утомленных, и вообще они полагали, что спасение всей Галлии зависит исключительно от этого момента. В это время на наших глазах случился достойный упоминания эпизод, о котором мы не сочли возможным умолчать. Один галл перед воротами города бросал по направлению к башне в огонь передаваемые ему из рук в руки комки сала и смолы. Пораженный в правый бок выстрелом из скорпиона, он пал бездыханным. Один из его соседей перешагнул через его труп и продолжал его дело; он точно так же был убит выстрелом из скорпиона, его сменил третий, третьего – четвертый; и этот пункт только тогда был очищен неприятельскими бойцами, когда пожар плотины был затушен, враги были оттеснены и сражение вообще окончилось…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
Почти одновременно с прибытием авангарда Верцингеторига, к Аварику поспешил явиться и Цезарь. Осудив порядок ведения осады и место, выбранное сенатским легатом Брутом для устройства каструма, консул берет управление в свои руки и намеревается отстранить провинившихся трибунов от управления. Первым, что он делает – отзывает несколько когорт десятого легиона, углубившихся в город и, постепенно окружаемых битуригами.
Римский каструм в виду Аварика. Палатка консула.
Цезарь (резко)
Пускай объявят сбор!
Префект каструма (охране)
Совет центурионов!
По слову консула истребовать легата.
Цезарь (раздраженно)
Пускай трибуны направляются к когортам:
И мы посмотрим, кто и как ведёт осаду!
Вернуть зарвавшихся! Мне, властью Римом данной,
И для возврата войска в лоно дисциплины,
Высокомерность проявивших среди равных
Я децимации подвергну!
(Презрительно обращается к входящим трибунам и центурионам)
«Триумвиры»!
Чем оправдаете потери? Жаждой славы?
Кто отвечает за доставку провианта?
Подход к источникам закрыли турмы галлов
Еще день два и вы попятитесь обратно?!
Да и куда идти? По выжженной же вами
И обезлюдевшей пустыне – трибе боев?!
Вы позабыли, кому в Риме присягали?
О, недостойная орла, толпа изгоев!
(Пренебрежительно в сторону вошедшего Брута)
Ты отстранён мной, Брут.
Брут (возмущённо пытаясь возразить)
Я, волею Сената…
Цезарь
Здесь, только я – Сенат! Надеюсь, всем понятно?
Брут (с достоинством собирается покинуть совет)
Я приступаю к составлению доклада…
Цезарь (насмешливо)
Уверен в том, что ты опишешь всё, как надо.
(Центурионам)
Мои слова: не обещанье, не угроза
Определите тех, кто должен быть наказан.
Когда не выйдет, кто по имени был позван
Мой гнев обрушится на всю когорту, сразу.
Первый центурион
Мы выполняли приказание легата:
«Любой ценой возьмите варварский опидум!»
Цезарь (поднимая руку)
Приобретенье, так себе – огромна плата
Условья Рима оглашали битуригам?
Второй центурион
Дабы не счел ты, что мы ищем оправданья
И устрашились наказанья в виде смерти,
Клянусь, я выражу всеобщее желанье:
Избавь от выбора и к жребию прибегни.
Третий центурион
Нас не пугает неизбежность покаранья,
Но обвинение твоё лишает чести,
Того, кто вынужден являть своё старанье,
Ибо порядок подчинения известен.
Приказ объявленный от имени легата,
В виду того, что консул армию оставил,
Имеет силу повеления Сената:
«…и указует путь для нас, ведущий к славе!»
Цезарь
Тот, кто на высшего по званью уповает
При разрешении посильного вопроса,
Тот не прельщается великими делами,
Ибо для трусов, сама мысль о них несносна.
Чему учил я вас, на лагерных стоянках
И в достопамятных альпийских переходах?!
Что есть страшнейший враг: привычка к постоянству!
А, из-за лени смерть – глупейший из исходов!
В том, что вас галлы окружили в Аварике
Не виноват легат, он сможет оправдаться.
Но, что увидели сегодня битуриги?
Да то, что могут «обвести нас вокруг пальца»!
Зачем не позван Брут на сходку к трибуналу?!
Не очевидно ли, что местоположенье,
В низине выбранное, чтобы ставить каструм
Лишит нас выгод и сулит лишь пораженье?!
