* * *
разнообразию наречий
под сенью южного креста
предпочитаю в знойный вечер
невинность белого листа
нарушить и на стрекот тучи
цикад не сдавшихся жаре
ответить строчками созвучий
на чистом русском языке
Ключ
(Вилланель-вариация на тему из Зинаиды Гиппиус)
«Был дан мне ключ заветный,
И я его берёг.
Он ржавел незаметно…»
Зинаида Гиппиус, «Ключ»
Был дан мне ключ заветный,
Но адрес не был дан
Двери той незаметной.
Не знаю — цель предметна,
Или сокрыт обман
В ключе моем заветном?
Богатства там несметны,
Или стоит капкан
За дверью незаметной?..
Как день осенний блеклый
Уходит в никуда,
Ржавеет ключ заветный…
А я же в час рассветный
Люблю смотреть, когда
Проснёшься незаметно.
Хочу тогда бессмертья
С тобою навсегда. –
Зачем мне ключ заветный
К двери той незаметной?
Мое искусство
«The art of loosing is not hard to master…»
Elizabeth Bishop, «One Art»
Терять — не так уж велико искусство.
Потерь случалось много без следа.
Еще одна. Не так уж это грустно.
Приносит каждый день потери чувство.
Ключи,.. уходит время навсегда…
Терять — не так уж велико искусство.
Живет в душе воспоминаний сгусток.
Чужие люди в брошенных домах…
Оставить дом — не так уж это грустно.
Все реже густо, много чаще пусто.
Не жалко денег. Деньги — что вода.
Найти еще — не велико искусство.
Но продолжается утрат беспутство…
Краев непосещенных имена.
В Париже не был. Разве это грустно?
Под каблуком стакан раздавлен с хрустом.
Мосты разрушены, забыты города…
Твою любовь беречь — мое искусство.
И не смотри, пожалуйста, так грустно.
Цветные города
«In the obsidian city
abode of the unfree
Desdemona dies
for an imagined infidelity…»
Jena Woodhouse, «Song of Five Cities»
Однажды совершив свой первый грех —
Позавтракав плодами древа жизни,
Уверовав, что впереди — свобода,
Заколотив эдемские дома,
Дождавшись понедельника, с утра
Цветные города усердно строим…
На красное не требуют настроя
Глаза, привыкшие к цветам греха
За время путешествия по жизни,
В том городе, где граждане свободно
вывешивают флаги на домах
И смотрят телевизор по утрам.
В мышиный цвет затянуты утра
В суконном городе, где ходят строем
И верят, что в убийстве нет греха,
И что однажды вместо этой жизни
Здесь жителям дарована свобода
Навеки стать иконами в домах.
Вот улица. Здесь — желтые дома,
Здесь делают уколы по утрам,
И жителям такой покой устроен,
Что редко вспоминаются грехи,
Оставленные в предыдущей жизни.
Не это ли — желанная свобода?
В том городе, где правит несвобода,
Из черного стекла стоят дома.
В них граждане гордятся по утрам
Прозрачностью общественного строя,
А вечером — не знающим греха,
Там дездемонам прерывают жизни.
На берегу у океана жизни
Устали пенелопы от свободы
Улиссов беглых дожидаться дома,
Вставая в одиночку по утрам…
Так синий город издавна устроен —
В нем странникам прощаются грехи…
Какие бы ни строились дома,
Я знаю, в них вставая по утрам,
Что в жизни нет свободы без греха.
Белые стихи о пирамиде
«Трудно быть богом»
А. и Б. Стругацкие
Нет здания прочнее пирамиды.
Какое ювелирное искусство!
Как все продумано, как совершенно!
Цепляются частицы друг за друга
Под силою земного тяготенья.
Чем выше, тем количество частиц
Все меньше. Как иначе тем, кто снизу,
Управиться с положенным страданьем?
Незыблемы законы сохраненья.
Количество страданья постоянно.
И если взбунтовавшейся частице
Захочется уменьшить бремя ноши,
То больший груз придется на соседей.
Довольно редки в пирамиде бунты.
Частицы строго смотрят друг за другом —
Пусть ноша ближних остается ближним.
И счастью тоже неоткуда взяться.
Чем больше удается одному,
Тем меньше остается для другого.
Дать вволю хлеба, зрелищ и вина,
Тепла, одежды, крова и надежды
Создатель не рассчитывал и прежде,
Да и теперь не слушает молитв. —
Дашь слабому — в прибытке будет сильный,
Поскольку есть отдельные частицы —
Сильнее и умнее, чем другие,
По головам несчастным тех, кто снизу,
Спешащие к вершине пирамиды.
В их наказанье тоже мало смысла.
На смену им появятся другие,
Слабее и глупее предыдущих,
Но также неразборчивые в средствах.
Вот почему так трудно Богом быть.
Вот почему молитвы бесполезны,
И не находится конструкции прочнее
Столь безнадежно вечной пирамиды.
* * *
«Из дома вышел человек…»
Даниил Хармс
Из дома вышел человек.
Дорогою прямой
Идет вперед который век,
О да, уже который век
С котомкой за спиной.
И твердо верит пешеход —
Что есть куда идти,
Что Правда терпеливо ждет,
О да, бесспорно, Правда ждет
Его в конце пути.
Второй такой же пешеход
Своим прямым путем
Шагает твердо. Каждый год,
О да, конечно, каждый год
Все ближе к Правде он…
Друг друга встретив иногда,
Раз в пару-тройку лет,
Покрутят пальцем у виска,
О да, у своего виска,
И говорят «Привет!»
Все жду от них благую весть —
Им повезло найти
Ту Правду, что и правда есть,
О да, конечно, Правда есть
на кольцевом пути.