5. КТО НЕ ПЬЁТ — ТОТ ЧУЖАК.
Пьют наши люди повсеместно, разнообразно, я бы сказал — увлечённо…
…На прошлой неделе звонят по 0-2 взволнованная бабеха и сообщает, что сынка её в нетрезвом состоянии только грабанули на улице, о чём он, вернувшись домой, ей и сообщил. Мол, скорее приезжайте и примите срочные меры! На любительницу телефонных розыгрышей тётка не походила, бензин в райотделовском «уазике» наличествовал, свободной время у дежурной следственно – оперативной группы было, так что – выехали на вызов.
Приехали. Что сын её был нетрезвый — подтвердилось сразу же. Точней даже так сказать: он был не просто пьян, а пьян в дымину, в дупель, в лоскуты, в сосиску!.. Такой из себя неопределённого возраста мужчичонка – пролетарий, с и н я к – гегемон, чмо и конченный придурок. Лицо – разбито основательно, тут не кулаком – явно кастетом поработали… Но уточнить детали произошедшего мы так и не смогли, — лежит это чудо в перьях на диване и на все расспросы — мычит непонятно, рукой отмахивается… Рыхлая болезненного вида мамаша, заботливо прикрыв пьяненькое чадо одеялом, поведала, что сегодня сын получал на заводе зарплату, но денег при нём не оказалось, — либо пропил вчистую, либо и впрямь — грабанули…
Случай оказался вонючим, но отвертеться от расследования — поздно, раз заяву гражданочки должным образом зарегистрировали, и назавтра один из оперов снова пришёл на адрес, чтобы взять объяснительную у пострадавшего. А фигушки: гегемон оказался точно в таком же состоянии, то есть – в стельку, в дрысть, , в дребезги!.. Эта же картина повторилась и на третий, и на пятый, и на седьмой день… И что интересно: по словам мамаши, подлец этот уходил на работу в шесть утра трезвым… ну то есть не так, чтоб — совсем трезвый, но хоть на своих двух, а приползал с работы к 17.00 на четвереньках, готовенький, абсолютно невменяемый и изумлённый… Валяется бревном на диване, и хоть спрашивай его, хоть пилкой перепиливай — результат тот же… Это – в будни. Ну а в выходные — напивается с утра, тут как закон, с утра субботы до воскресного вечера ежели не квасить без перерыва — тогда вся следующая неделя будет неудачной, верняк…
В конце концов надоела оперу эта петрушка (не вставать же ему в пять утра в будний день, чтобы до шести успеть на адрес), тем более — что и сроки жали, по заяве нужно либо возбуждать уголовное дело, либо писать отказной… И на 9-й день бессмысленных хождений с визитами опер, собственноручно сочинив объяснение произошедшему от имени терпилы, принёс их ему на подпись. Но тут мужиченка, осоловело уставясь в подсунутую под нос бумагу, впервые произнёс членораздельные слова: «А чё здесь написано?..» Не ожидавший подобного опер оторопел, но потом, спохватившись, сунул бумагу ближе: «Ты говорил, что грабанули тебя, вот про это здесь и описано… Ставь подпись скорее, а то меня дела ждут…» По гляделкам с и н я к а было видно, что ни хрена он не понял, но после пары дружеских зуботычин всё-таки нацарапал на бумаге автограф, взглянуть на который без содрогания было невозможно, — неужели это писано человеком с каким ни каким, но нашенским средним образованием, а не каким-то неграмотным папуасом, ещё и с дёргающимися после многомесячного запоя руками?.. Но ничего, для внутри — райотделовских нужд сойдёт и папуас… На всякий случай опер опросил ещё и маманю, осторожно сориентировав её на живописные описания своей непутевой совместной жизни с вечно пьяненьким чадом… Вот тогда всю правду мамаша и высказала: «Как начал Колян бухать сразу после скончания детского садика, так до сего дня от бухалова и не просыхает!..»
Ну а по возвращению в РОВД опер, вестимо, тут же накатил отказной материал, где аргументировано предлагалось 9-дневной давности заяву гражданина такого-то оставить без реагирования, поскольку оный гражданин: «…будучи в состоянии алкогольного опьянения выше средней тяжести и потеряв риентацию…» (да, это не опечатка, именно так в документе и было написано, — опера ведь филфаков не кончали, с грамотностью знакомы лишь приблизительно!), «…упал и сильно разбил себе лицо. Добравшись домой, он, как следует из приложенных и собственноручно подписанных им показаний, начал вызывать себе «скорую помощь», но поскольку был пьян, то вместо 0-3 набрал 0-2, и, не разобравшись, по ошибке вызвал милицию. Никакого ограбления, как следует из этого объяснения, не было, претензий к кому-либо гражданин в данный момент не имеет, обращаться в суд не намерен, следовательно – оснований для возбуждения уголовного дела не имеется!» Что и требовалось доказать…
Оно конечно, неизвестных гопников (если они в реальности были) никто так и не искал, — ну и что?.. Нечего было алкашу этому с получкой в кармане и буховому по тёмному переулку шастать!.. Сам во всём виноват…
…Конченных с и н я к о в и в милиции — предостаточно. То есть — основная масса наших сотрудников пьёт нормально, хотя и энергично, но — не запойно, не срываясь в штопор, — таких у нас процентов 70. Ещё 10-15 % не пьют вовсе, в основном это те, кому состояние здоровья уже не позволяет, кто положенную ему цистерну спирта оприходовал полностью… Ну а остальные, процентов 15-20, это и есть всамправдашние алкаши. Что не мешает им, разумеется, в свободное от пьянок время заниматься любимой милицейской службой, и даже достигать на ней немалых чинов и должностей…
Одним из таких окончательных алкоголиков был некий полковник, до недавнего времени – крупный туз в городском УВД. Все знали, что он допился до белой горячки, но влиятельные знакомства «наверху» позволяли ему удерживаться в ментовской номенклатуре, несмотря на огромное количество ходящих о нём среди личного состава баек и сплетен.
Вот лишь две из них…
Как-то пригласил он в гости на свои очередные именины многих руководящих чинов городского и районного уровней. Понятно, что на юбилей непосредственного руководства с пустыми руками заявится только камикадзе, — каждый притарабанил что-либо ценное. (И заметьте, в данном случае это – не взятка вовсе, а – подарок!) Полковник же знал про себя, что обязательно в самом начале торжественного мероприятия напьётся до поросячьего визга, и в этом состоянии не заметит, кто и что конкретно ему подарил, и подарил ли вовсе, или же, воспользовавшись состоянием шефа, оставил его совсем без подарка… Вот и надумал он поставить у входных дверей специального человека (в звании капитана, кстати) с видеокамерой, обязанность которого — снимать на кассету, кто и чего ему принёс в подарок. Ну а на следующий день, протрезвев и похмелившись, наш чин уже смотрел видик и спокойно разбирался: «Так… этот правильный подарок принёс, заслуживает повышения в должности… и этот… и тот… А вот те – сволочи, гады бесстыжие, сквалыги, говорили: «Мы тебе то-то и то-то дарили!», а сами притащили какое-то гэ… Всё, хана обоим, заткну ими какую-нибудь дыру, и будут торчать там до пенсиона!..»
У этого же полковника как-то начался очередной запой. Не подумайте, что в остальное время он не пил вовсе или пил умеренно, таких случалось уж лет пять, но бывали моменты, когда – ну вообще!.. Так вот, виду полной отключки мужа супруга закрыла его в квартире, а сама ушла на работу, забрав ключ. Очухался он через какое-то время, трубы – горят, душа, естественно – просит, но водки дома – ни капли (жена, змея подколодная, постаралась…) Что ж он тогда делает?.. Звонит в городское ГАИ, даёт команду, и: через полчаса под окнами полковничьей квартиры стоит организованный гаишниками кран – «стрела» и, зацепив ящик водки, подаёт его в окно на пятом этаже, прямо в руки заждавшегося полковника… Картинка!..
…И допился бы этот товарищ до генеральских звёзд и, возможно, кресла министра внутренних дел, но однажды случилась незадача: не угодил он кому-то чином ещё выше, чем его покровители. И бац — на следующий же день отставка… А уже в спину выкинутого с высокой должности все сразу громко заговорили, что держать такого ханурика на столь высокой должности – это же был вызов авторитету державы!.. Как будто раньше они его проделок не видели, а вот сейчас — разглядели!.. Где же раньше были эти отважные «изобличатели»…
6. НЕ ОТНИМЕШЬ!..
Мухе — 22 года, он – наркоман, уличный грабитель. Обычный приём: в укромном месте дождаться пожилую или внешне малосильную женщину, внезапно вырвать у неё сумку или сорвать с неё что-либо ценное, и — наутёк.
И вот однажды, дождавшись в глухом переулке в частном секторе куда-то бредущую ветхую бабулю, он привычно набросился на неё и рванул из её рук хозяйственную сумку с традиционным криком: «Отдай сюда, а то морду порежу!» Казалось бы, ну чем ответить на это хворой старушенции?.. Но в данном случае не с таковской он связался… Всю жизнь отпахала Марья Викторовна Сосницына на кирпичном заводе, таская неподъёмные тяжести, и не глядите, что худая она, зато – жилистая!.. И сумку свою с купленными только что на базаре продуктами и остатками пенсии держала ох как крепко… Дёрнул Муха и раз, и два, а – не отпускает старая!.. Вцепилась в сумку намертво, вопит как недорезанная: «Караул!.. Грабят!..» Не ждал такого оборота гнилушный нарик, всполошился, сперва в ухо бабушке врезал, потом за лицо ухватил ладонью, чтобы заткнуть крикливый рот, — так она, увернувшись, ухитрилась железными зубами цапнуть его за ладошку, да так, что откусила указательный палец. Тут уж и он заорал, отпустил её, попытался убежать, но поздно: схватив с земли валяющуюся здесь доску, взъярённая Марья Викторовна догнала его в два прыжка и «сделала» Мухе сотрясение мозга средней тяжести. Чуть позже и милиция подоспела… К прокурору для получения санкции на арест шёл Муха, шатаясь, с забинтованными головою и рукою…
…А ничё, так и надо гадёнышу… урок на будущее… Не замай чужое, и не нападай впопыхах на ветеранш кирпичного производства!..
7. ОБОЗНАЛАСЬ…
Предстояло забрать квартирного вора из СИЗО и отвести его на адрес для следственного эксперимента по воспроизведению кражи. Пусть-де покажет на месте, как и куда лез, что и где брал, какими путями уходил — на суде это станет одним из доказательств того, что именно он эту хату отбомбил, а не кто-либо другой, и что не имеет суд дело с типичным самооговором одной из очередных жертв ментовского произвола… (Хотя при желании схимичить и на воспроизведении урка покажет именно то, чего от него опер захочет и чему перед этим научит в своём кабинетике, мы ж – асы в своём ремесле, все ходы-выходы давно изучены вдоль и поперёк… Впрочем, я отвлёкся).
Так вот, из СИЗО на адрес везти в тот день нужно было домушника Полюховича по кличке «Сутулый». А никакой он и не сутулый, между прочим — парень нормального телосложения, лет тридцати, приятное лицо, открытый взгляд, по виду не скажешь, что — сволочь и наркоман… Впрочем, наркоманы разные бывают, и ш и р я ю т с я с разной интенсивностью. Этот – не так уж чтоб и увлекался этим делом, так – шкваркнется разок в неделю и всё, потому внешность ещё не истрепал…
Ну а опером, которому предстояло везти его на адрес, был я – старший лейтенант такой-то, могу вас заверить — вполне приятный в общении с не-уголовным элементом и тоже по-своему симпатичный парниша, чуток постарше Полюховича… Но то был не мой день, однозначно. Вечером накануне после работы бухали всем отделом, отмечая капитанские звёздочки Толика Морозова из соседнего с моим кабинета, рассчитывал к полуночи поехать домой, но подвезли одного типа, пришлось всю ночь в РОВД вдвоём с напарником его поочередно допрашивать, поспал только полтора часа перед самим рассветом, устроившись на сдвинутых стульях в кабинете, а с утра без всякого отдыха — срочный выезд сперва на один адрес, потом – на другой…Пообедал скудно, парой пирожков с капустой, с денежкой у нашего брата-опера завсегда напряжёнка… Ближе к двум остограммился у знакомого ларёшника, чуток оттаяв озябшей душою, и теперь вот – направили в следственный изолятор, преступника конвоировать…
…Всё это я рассказываю для понятности, почему именно в тот день я смотрелся никаким. Небритый, припухший с перепоя, кислая физиномия, перегар… ещё тот видок!.. И вот ко мне сотрудники изолятора выводят Полюховича… Для него нынешний день – маленький праздник. Он же в вонючей, переполненной людскими телами и злобой камере обитает который месяц, света божьего практически не видит, свежим воздухом дышит полчаса в день во время прогулки в тюремном дворике, да и какой к чертям там воздух — свежий… А сейчас — поедет из тюряги в город, и пока «уазик» будет везти его сперва из СИЗО на адрес, а затем с адреса в СИЗО — насмотрится на живых людей, на деревья, и небо голубенькое, на солнышко ясное… Господи, хорошо-то на воле как!..
Для Сутулого это — как для любого из нас в театр сходить, на приезжую знаменитость, а поэтому он с утра тщательно побрился, оделся чистенько, украсился улыбчивым взглядом — киноартист с открытки, да и только!.. Мне аж смотреть на него противно было… Чему он лыбится?.. Мир – подл и грязен, люди в массе своей – безмозглые бараны либо волчары мерзопакостные, вроде того же Сутулого, а тут ещё и башка с утра трещит, и спать…спать… спать хочется… Но – работа. Надо ехать…
Приковал Сутулого к себе наручниками, и мы двинули…
Приходим на адрес. Там нас уже заждались: следак, эксперт-криминалист с фотоаппаратом (в прежние времена воспроизведение на видео снимали, но былое финансирование иссякло, на всём экономия, теперь объяснения преступника и показывание им всех подробностей своего деяния только фотографируется), ещё один опер, ну и сама потерпевшая разумеется, хозяйка обворованной квартиры, — дородная тётка в цветистом платье. Она уже знала, что сейчас сотрудник милиции привезёт из тюрьмы обидевшего её супостата, которого… Напряглась внутренне, ждёт.
И вот появляемся мы, — живописная парочка, хоть в Голливуде снимай. Один (сами догадайтесь, кто) – мятый, изжёванный, морда кривая и кирпича просит, несёт перегаром как из пивной бочки, в глазах — затравленная тоска да желание всё бросить и удрать в глухую тайгу, от людей подальше… А другой — чистенький, ясноглазый, улыбчивый, светится как новенькая монета… Теперь взгляните на нас глазами той женщины и постарайтесь навскидку определить, кто — наглая бандитская харя, а кто – отважный борец с преступностью?.. Определили?.. Вот и она тоже так решила… И – набросилась на меня с кулаками, развопилась: «Падлюка!.. Всё повыносил, сволочь!.. Да я тебя своими руками!.. Да как только земля носит подобную нечисть!..» Я даже оторопел от неожиданности, моргаю ошалело, от тумаков гражданочки рукою заслоняюсь, а стоящий рядом на расстоянии наручников Сутулый весело скалится и, похоже, от радостной ржачки сейчас вообще сложится вдвое… Очень долго пришлось объяснять пострадавшей, что посягнувший на её имущество ворюга — не этот, щетинистый, угрюмый, испитый и страшненький, а тот — с иголочки одетый, приятный, ласковый, пригожий…
…Назавтра прихожу к следаку, что давеча на адресе был, уточняю некоторые вопросы, а в оконцовке он мне говорит: «А на воспроизведение, товарищ старший лейтенант, надо являться в более презентабельном виде… Вы — сотрудник правоохранительных органов, представитель государства, и обязаны — соответствовать… Вы меня понимаете?..» Посмотрел я на него искоса… Кабинетная крыса, всю жизнь — лишь с бумажками имеет дело, ну что ему — наши оперские проблемы?.. Ударить бы его по башке тяжёлым дыроколом, а потом ещё и попинать бы ногами упавшего… Но — развоняется ведь… в дерьмо ступи разок — вовек не отмоешься…. Оно мне надо?..
Поэтому и не ударил, не пнул, не сказал ничего, а просто вышел из кабинета, и при этом так дверью хлопнул, что дверная ручка отвалилась.
