В дебрях и чащах седого Гудзона
Вечером поздним и осенью поздней
Желтость и сумрак сплелись прихотливо,
Трогая сердце отрадной печалью.
Трогая сердце ледком на озерах,
Шепотом их камышей прибережных,
Дальним селеньем, затянутым дымкой,
Тихим шуршаньем листвы под ногами.
В этом пространстве отрадной печали
Духи витают в осенних одеждах,
Сотканных из потемневших деревьев,
Шума плотины, игры листопада.
Сотканных из уходящего лета,
Близкой зимы, туч унылых и низких,
Стада овец, торопящихся к хлеву,
Жара и дыма голландских каминов,
Запаха пива и теплого хлеба,
Скрежета флюгера ратуши старой.