(Внимание : кто не любит технику — не читать !)
Было так , что занимал я интересный пост начальника группы применения ЭРЭ — электрорадиоэлементов . Интересность эта заключалась как бы в формальной важности отслеживания и обязательного согласования режимов элементов в боевых изделиях , но никто из специалистов — разработчиков аппаратуры ни группу , ни её начальника всерьёз не принимал .
Объяснялось это тем , что группа состояла из десятка человек , в основном женщин предпенсионного возраста ,а всезнающие разработчики рассматривали получение согласующей подписи , как досадливую необходимость . Однако , я сам до этого имел значительный опыт самостоятельной разработки схем и , поэтому , случалось , находил в авторской продукции серьёзные «бебехи» , что , впрочем , не прибавляло мне авторитета и уважения со стороны схемщиков , а , наоборот , вызывало их раздражение .
Случались , однако , ситуации , когда мой рейтинг в родном КБ резко возрастал . Однажды , на серьёзных боевых испытаниях изделий , с присутствием Министра обороны , не сработали все три контрольных экземпляра . Это было страшное ЧП ! Выяснять причины приехала московская комиссия и все — от Главного конструктора до последнего монтажника стояли «на бровях . Явилась комиссия с ревизией и в нашу группу .Я пытался оправдаться , что к делу этому отношения не имею , работаю здесь недавно .Строгий начальник комиссии , под угрозой снятия с должности , однако , посоветовал лучше поискать в схеме «нережимы» , а не оправдываться . Пришлось влезть «по уши» в схемы изделия , со временем моё самолюбие и творческая натура взыграли — тема поиска причины отказа захватила меня и всё моё время целиком , стала чем-то вроде теста на проверку собственной профессиональной пригодности .
Однако , в самой схеме я никаких «нережимов» не обнаружил , но ведь тройной отказ — это явная систематическая неисправность , где-то ошибка . Я расширил поиск , привлёк кроме схем другие документы по эксплуатации изделия и , однажды , похоже нашёл — в чём дело .Ситуация была следующая . Изделия стояли на боевом дежурстве , но периодически проходили так называемую регламентную проверку . Методика этой проверки была максимально приближена к работе изделия в реальных условиях , конечно , взрыватели при этом вывинчивались , но остальной процесс проверялся , кончая последней командой на подрыв .Если последняя команда поступала , то она «намертво» блокировалась и после неё в реальных условиях очень быстро , за доли секунды изделие взрывалось . Была , однако , особенность . Чтобы обеспечить мощность взрыва , надо было за три минуты до поступления команды на подрыв обжать ядерный заряд высоким давлением . Эта операция , естественно являлась однократной , только для боевого применения и при проверках , конечно , не проводилась . Но три минуты имитации операции надо было для правдоподобия выдержать , что доблестные разработчики испытаний, конечно , обеспечили , но уже после срабатывания последней команды на подрыв . Ошибка заключалась в том , что , как уже было сказано , в реальных условиях команда на подрыв занимала доли секунды и выходные полупроводниковые элементы просто не могли перегреться , а при проверках им приходилось «корячиться» под током целых тир минуты . Все они стопроцентно перегорали и при боевых испытаниях, увы , срабатывать было нечему . Надо было менять порядок методики проверки . Технически это было несложно — подумаешь , бумажку с программой переписать ! и я радостно отправился к начальнику отдела испытаний с таким предложением.
Тот ,выслушав меня и , согласившись по сути , пришёл , однако , в ужас от моего предложения .
— Ты просто не представляешь , что такое изменить алгоритм проверки — срывающимся голосом исповедовался он мне .
— Это больше десятка согласующих подписей бугров трёх Министерств ! Да нас всех выгонят с работы !
— Но ведь что-то надо делать , изделия же не срабатывают —
защищался я .Начальник только безнадёжно махнул рукой и показал на плакатик , исполненный чёрной тушью , висевший над ним на стене : «ИНИЦИАТИВА НАКАЗУЕМА !»
Моим непосредственным начальником был Главный инженер , но он был в командировке , а в замах у него сидел старый закалённый партработник , идти к которому не имело смысла . Я заглянул в свою должностную инструкцию . Так ! В подобных ситуациях (ошибки в действующем изделии ) я обязан был докладывать непосредственно Главному конструктору . Ну что ж ! И я пошёл докладывать .
Главный вздыхал , но больше молчал — высокая должность обязывает не раскрываться перед подчинёнными , и заявил , что «порешает» . Секретарша Главного под большим секретом сообщила мне , что сразу после моего прихода тот сам побежал к полковнику — начальнику военной приёмки , что случалось крайне редко , обычно полковник сам приходил в к Главному в кабинет по его вызову . Знакомые офицеры из приёмки потом рассказали , что разговор Главного с полковником проходил на повышенных тонах , но стороны вышли вместе и направились уже в кабинет Главного задумчивые и примирённые .
На другой день полковник — начальник приёмки позвонил мне и попросил зайти .
— Вы представляете ситуацию ? — спросил он .
— Представляю — отвечал я — после цикла проверок «ядрёные» боевые изделия превращаются в болванки .
— Пусть так — сурово сказал полковник , — но Вы же знаете , что существует десятикратный запас оружия уничтожения .
Полковник помолчал и закончил :
— А самое главное , войны не будет ! Это дело закрыто !
Полковник был седой и мудрый , дело своё знал и я полностью согласился с ним , с тем и ушёл . Вскоре приехал Главный инженер и влепил мне выговор «за превышение полномочий при взаимодействии со смежными подразделениями» .
Я обратился к своей чертёжнице и на другой день за моей спиной висел плакатик , подсмотренный в чужом отделе :
«ИНИЦИАТИВА НАКАЗУЕМА !»