У злобных дикарей и самозванцев
трещит сухой валежник под ногами.
Завоет скоро золотое пламя,
взметая искры в первобытном танце.
Кто станет дичью?
И кому — на вертел?
Кто будет драться
до последнего оскала?
В обличиях животных чьи-то смерти
рисунками останутся на скалах.
Бог ярости
висит над головами,
разглядывая исполинским оком,
где спит душа воды за островами,
на дне пещеры в омуте глубоком.