Пастух растений и камней,
как уцелеть под этим небом?
Крадётся зверь судьбы по следу,
слежались золотые стрелы
в моём потёртом колчане.
В Твоих горах опять обвал…
Где пировали боги — стужа.
У вечно ледяных вершин
клюют вороны апельсин.
В припадке голода кентавр
по снегу иноходью кружит,
орёт похабные куплеты,
с остервенением терзая
Тобою брошенный кимвал…
По чёрной набережной Леты
Под звук тамтама с клавесином
в цветастых юбках Карменситы,
мурлыкая «любовь, любовь…»
пройдёт гулящей девкой Смерть
под ручку с пьяным Арлекином
в страну весов и точных мер…
Пугаясь снов завоет совесть,
и в скользком лабиринте вен
свернётся медленная кровь
в пульсирующий сгусток тромба.
Под механическое «рондо
в турецком духе»
надо мной
хохочет нагло Коломбина —
под птичьей маской тонкий профиль,
на шейке локон завитой…
Её обнимет Мефистофель
и зло блеснёт зрачком змеиным.
В венецианском карнавале
летят как серпантин слова!
И повседневность такова,
что даже небо, вниз не глянув,
не зная наших страшных снов,
ведёт толпу светил упрямых
на поводках,
как гончих псов.