ПОЧТИ КРИМИНАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Чудесное летнее утро. Еще не жарко. Я на веранде готовлю завтрак. Салат –обязательно. Обошла с миской свои владения: зеленый лучок, огурчики, помидоры, укроп, петрушечка, сельдерей. Вот так и жить бы да жить на даче, и пусть всегда будет лето, сол-нышко, сверкает роса на траве…
Я готовлю салат, кот Маркиз умывается на крылечке, муж тоже пошел умываться, так, а где же муж? Вижу в окно, он стоит у умывальника и искоса поглядывает на соседний участок. Почему-то не моется. Постояв в раздумье, быстро направляется к дому.
Распахивается дверь, и муж взволнованно сообщает, что так жить больше нельзя! Нужно немедленно загородиться забором от соседей!
Надо сказать, что нашей даче уже 10 лет, и все десять лет мы собираемся ставить забор. Сначала нас не устраивала симпатичная, в общем-то, соседская спаниэлька Эля. Эля лю-била морковь и, хотя у соседей пол огорода засажено этим полезным корнеплодом, Эля почему-то любила нашу морковь. Разрывала грядки и ела ее с хрустом и чавканьем и, на-верное, от избытка каротина ее совершенно оранжевая шерсть так переливалась и искри-лась на солнце.
Еще у соседей были дети-подростки, обожавшие наш горох. Потом дети выросли, и их перестал интересовать горох, появились другие интересы, и оказалось, что у подросших детей много друзей. И, поскольку забора между нашими участками не было, а друзья по-сле застолий не совсем четко различали, к кому они приехали в гости, и шатались, в пря-мом смысле шатались, по нашему огороду, мы каждый год мечтаем о заборе. И не то, чтобы это напрягало нас материально, мы просто боимся обидеть своих соседей.
– Давно пора поставить,– соглашаюсь я и заправляю салат душистым подсолнечным мас-лом. – Садись, Миша, за стол, посмотри, какая красота! А запах!
–А я не умылся, – как-то по-детски капризно говорит муж, театрально разводит немыты-ми руками и ждет, когда я спрошу, почему он не умылся.
– Почему ты не умылся, дорогой? – спрашиваю я разобиженного мужа и пробую салат на соль.
– Потому! Потому что надо ставить забор! Снова пропало мыло. Что ты смеешься? Тре-тий кусок за два дня!
– Ты, что же думаешь, что сосед позарился на твое мыло? Кстати, он живет здесь один, семья куда-то уехала.
– А на кого я должен, по-твоему, думать, кругом – никого.
– Миша, у него три иномарки, он их, как перчатки, меняет, – стараюсь я отвести подозре-ния от соседа и успокоить мужа.
Мы завтракаем. Омлет, салат, душистый чай с мятой. Настроение улучшается. Приношу из бани разноцветные обмылки и с помощью горячей воды слепливаю довольно симпа-тичный большой бело-розово-зеленый комок, «под мрамор». Я придаю ему овальную форму. Миша демонстративно несет мыло к умывальнику и кладет в мыльницу. Сосед, свежий, только что принимал душ, вытирается на ходу большим банным полотенцем, приветливо машет рукой, здоровается.
Миша сухо отвечает на приветствие, зеленеет от злости: «Следить буду»– цедит он сквозь зубы.
– Да нужны ему твои обмылки,– смеюсь я,– вот если ему предложить «Палмолиф» или, к примеру, «Дафф»…
– А у тебя есть? – живо интересуется муж.– Дай для эксперимента.
– Ну, если только для эксперимента…
Я достаю из шкафа хорошее туалетное мыло (приходится прятать подальше, чтобы но-ги не мыли), Миша кладет его в мыльницу рядом с самодельным, под мрамор, куском и принимается за текущие дачные дела. Сам при этом далеко от умывальника не отходит и зорко следит за соседом, который, напевая, беспечно трудится на своем огороде.
Сосед напевает, но чувствуется, что он несколько озадачен таким недружественным на-строением и повышенным вниманием к своей персоне. Он с извинениями возвращает но-жовку, взятую неделю назад.
Он уменьшает звук своего магнитофона до минимума, и Верка Сердючка перестает рвать сердце своим жизнеутверждающим: «Все будет хорошо!»
Оглядевшись и подумав немного, он выпалывает заросли лопухов и крапивы возле вооб-ражаемой условной границы.
Наконец он поднимает завалившиеся на наш огород подсолнухи, подвязывает им головы и склоняет подпорками на свою сторону. И все крутится, крутится возле мыльницы…
Нет ему прощения!
Солнце уже поднялось высоко. Жарко.
–Ты обедать будешь?– зову я мужа – Или будешь сторожить свое мыло? Что на обед? Ок-рошка на обед.
Перед окрошкой Миша устоять не может. Он соглашается покинуть пост, но только на десять минут. Мы обедаем на веранде. Господи, какая благодать! Какое разнотравье! Сколько цветов! Краснеют в огороде помидоры, летают над капустой прелестные желтые бабочки, а кот, смешно прыгая, пытается их поймать. Стрекочут птицы, где-то совсем близко кукует кукушка
– Кукушка, кукушка, сколько нам жить осталось?
Кукушка надолго замолкает: «Ну, о чем можно говорить, если у вас из-за куска мыла та-кие истерики».
Когда после обеда мы выходим из дома, соседа на участке нет. Но и мыла нет!!! Хоро-шее, выделенное для эксперимента мыло «Палмолиф» исчезло, а самодельный кусок вме-сте с мыльницей валяется на траве.
– Ну, и что я тебе говорил!– торжествующе кричит муж.– Нет, ты посмотри только, он баню топит!!
Над баней действительно вьется дымок. Сосед, судя по приготовленным на крыльце до-ма сумкам с овощами и букетам цветов, собрался ехать в город, а перед отъездом он все-гда моется в бане. Чистюля! Я смотрю на красное лицо мужа. Нужно что-то срочно пред-принимать
– Не хватало только помереть из-за куска туалетного мыла, ну, ладно-ладно, из-за трех кусков. Для начала измерим давление и сразу примешь лекарство. Нужно лечь и успоко-иться.
– Никогда! Пусть только выйдет! Хочу в глаза его бесстыжие взглянуть! Хочу посмот-реть, как он себя будет чувствовать!
Сосед моется долго, еще бы –таким мылом! Наконец выходит из бани, чистый, розо-вый, аж блестит, судя по — всему, чувствует он себя превосходно, что-то напевает,. акку-ратно развешивает на веревке выстиранные полотенца.
–Ну, наглец,– вполголоса комментирует муж,– он еще и постирушки устроил.
А сосед, увидев у умывальника Михаила, дружелюбно просит сказать точное время – ему, видите ли, нужно успеть в аэропорт, семью встретить. И еще: что-то Михаил сегодня плоховато выглядит, не нужно ли чего, может, лекарство какое привезти из города, его это не затруднит.
– Мыла,– хриплым от злости голосом произносит Михаил и, как и собирался, посмотрел соседу прямо в глаза.– Мыла привези, если не затруднит.
Ни один мускул не дрогнул на чисто вымытом лице соседа:
– Хорошо, привезу. Какого?
– Хорошего мыла. «Палмолиф», например,
– «Палмолиф» – отличное мыло – весело соглашается сосед, садится в машину и уезжает. А мы остаемся. Мы сидим на крылечке и злимся изо всех сил. Нас не радует ни теплый летний день, ни наш веселый кот Маркиз. Мы злимся. Это ж надо, – так не повезло нам с соседями по даче! Нет, нужно срочно ставить забор.
Пора поливать огород. Мы поднимаемся, и Миша вдруг кричит что-то нечленораздель-ное, показывая на умывальник.
На умывальнике сидит большая сорока. Сорока долбит наш самодельный бело-розово-зеленый кусок мыла. Увидев нас, она хватает его клювом и улетает. А мы остаемся. Без мыла. Мы смотрим друг на друга и хохочем. Немного стыдно перед соседом, но мы все равно хохочем, не можем остановиться. Забор мы, наверное, ставить пока не будем.

Лето 2005 г. Рыбачий.