Участковый Антон Совин пришёл служить в милицию полгода назад, и ещё не успел получить своего первого офицерского звания. От роду ему было 24 года, он был молод, как вы заметили, но к профессии милиционера проявлял определённые способности, которых зачастую не хватало у тех, кто прослужил более десятка лет. Единственно, чего ему, действительно, не хватало – это настоящего наставника, который мог бы с ним поделиться не только профессиональным опытом, но и житейским. Совин пришёл, как нельзя, кстати, потому что Борис хотел с ним поговорить ещё со дня похорон Виктора Волкова.
– С чем пожаловал, так осторожно крадучись? – поинтересовался Гроздьев.
– Да я думал, что вы заняты, не хотел мешать, – застенчиво пояснил Антон.
– Не тушуйся, Антон. Для тебя у меня всегда найдётся 5 – 10 минут. Ты по делу, или чайку попьём? – Гроздьев повернулся в пол – оборота, чтобы включить в розетку чайник.
– Спасибо, Борис Петрович, но чай мы попьём в следующий раз. Я вот что хотел сказать. Один мой знакомый очень поздно провожал девушку. Возвращаясь, домой, он увидел, как со стройплощадки выходили два мужика. Они сели, в стоявшую в метрах ста от стройплощадки, тёмную «десятку». Какого она была цвета, он не знает, потому что было темно. Мужиков этих, как он говорит, раньше не видел, а потом из машины вышел один, и пошёл к стройплощадке. В руке он что-то нёс похожее на ботинок. Остановившись, мужик бросил этот предмет на территорию стройплощадки. Вскорости они уехали. Мой знакомый всё это время стоял за деревом, поэтому эти мужики его не видели, – Совин замолчал, дав понять, что закончил свой рассказ.
– Это всё?
– Всё.
– А знакомый твой случайно не сторожем работает на стройплощадке?
Совин густо покраснел:
– Как вы догадались?
– Прослужишь в милиции столько, сколько я, сам будешь обо всём догадываться. А ботинок он носилками прикрыл? – уже с металлической ноткой в голосе спросил Борис.
Совин отвёл взгляд в сторону, тихо сказав:
– Да. Но, Борис Петрович, не сообщайте ему на работу, а то его уволят. Вы же знаете, как сейчас трудно с работой в городе. Он, действительно, в ту ночь провожал свою девушку.
– А что же он врал, что делал обход несколько раз и ничего подозрительно не видел? – уже мягче спросил Борис.
Совин тяжело вздохнул. Пауза затянулась.
– Что ещё? – уже с тревогой спросил Гроздьев.
Совин помолчал ещё пару секунд, потом не сказал, а выдавил из себя.
– В одном из мужиков он узнал начальника УГРО Лихолетова.
Было слышно, как муха протопала по столу, а за сейфом подавился хлебной крошкой единственный на весь РОВД таракан, курсирующий по кабинетам в поисках еды.
– Кому ты ещё рассказывал об этом? – шёпотом спросил Борис у Совина.
– Никому, – так же шёпотом ответил Антон.
Телефонный звонок заверещал необыкновенно громко. Гроздьев и Совин одновременно вздрогнули.
– Слушаю, Гроздьев.
– Борис Петрович, если не узнали – это Выксин. Без предисловий сообщаю, что пластик используется при изготовлении акустических автомобильных систем, но мне кажется, вам это уже известно, – в голосе Выксина прослушивался сарказм.
– Мне много чего известно, – тихо проговорил Борис, и продолжил. – Я знаю, где валяется груда такого пластика, или очень похожего на него. Если сейчас вы мне скажете, что готово постановление о выемке, через 10 минут я буду у вас.
Выксин сразу понял, что Гроздьев располагает какими-то фактами, которые могут сыграть немаловажную роль в раскрытии убийства Волкова, а, следовательно, он, Выксин, может оказаться в очень выгодном служебном положении.
– Постановление уже готово. Осталось только вписать место, откуда будет произведена выемка.
– Это я скажу, когда приеду.
Гроздьев встал, посмотрел на Совина, приложил палец к губам, подумал, и пригрозил на всякий случай кулаком. Совин жестом показал, что рот закрыт.
– Жди меня здесь, – обращаясь к собаке, сказал Борис.
Выксин был разочарован, узнав, что пластик, похожий на тот, который нашли в ботинке Волкова, валяется в мусорном контейнере рядом с РОВД, но вида не подал. Вернувшись в РОВД, Гроздьев подошёл на стоянку, где сверкала машина Лихолетова. Осторожно, не привлекая внимания, осмотрел её. Аудиоколонки, вмонтированные в обшивку передних дверей, были не повреждены. Решив для себя, что это ещё ничего не значит, он занялся процессуальной необходимостью изъятия из мусорного контейнера разбитой аудиоколонки. Неожиданно появился Лихолетов.
– Гроздьев, ты решил поменять профессию, или преступники теперь прячутся по помойкам? – съехидничал Лихолетов.
– Почти угадали, товарищ майор. Теперь преступники оставляют улики на помойках, да ещё рядом с милицией. Это чтобы нам далеко не бегать, – парировал Гроздьев, демонстративно извлекая из мусорного контейнера разбитую аудиоколонку, показывая её понятым.
Именно такую реакцию и ожидал увидеть Борис. Лихолетов на какое-то время остолбенел в позе, в которой только что ехидничал. Будто в детской игре он замер, изображая застывшую фигуру. Сообразив, что его пристальным взглядом изучает Гроздьев, Лихолетов встрепенулся, быстро сел в машину, но поехал медленно, явно о чём-то усиленно размышляя.
«Что-то я ещё упускаю не менее важное», – подумал Борис, упаковывая в пакет вещественное доказательство.
Вскоре он отправился к следователю прокуратуры Выксину, которого ни чуть не удивило такое быстрое появление Гроздьева с выполненным заданием.
На следующее утро, по обыкновению рано, Гроздьев подкатил на своём ВАЗ 2101 к отделу. Ему пришлось наблюдать явление очень редкое: на своём обычном месте уже стояла машина Лихолетова. То ли он не забирал её с вечера, что почти невозможно, то ли он уже приехал на работу, что тоже невероятное событие.
Гроздьев выпустил из машины пса, который теперь был постоянно с ним, и медленно пошёл к Лихолетовской «десятке». Ещё раз, осмотрев её, он повернулся уже уходить, так ничего криминального и, не обнаружив, но тут Витор неожиданно подбежал к переднему правому колесу машины Лихолетова, и стал, скрести лапой колесо. Зная необыкновенные способности своей собаки, Гроздьев подошёл, и наклонился, чтобы посмотреть, на что указывал Витор. И тут его осенило: ну, конечно же! Как он смог забыть про след протектора, оставленный на обочине около стройплощадки. Внимательно разглядев покрышку переднего правого колеса, и сопоставляя со следом протектора, который просто намертво отпечатался в его памяти с того самого утра, забравшись в какую-то очень далёкую ячейку, он понял, какого звена в его рассуждениях не доставало. Виной этому были слишком эмоциональные всплески, так мешавшие нормальной работе мысли. Теперь Борис достал из кармана фото того самого следа протектора, которое носил с собой постоянно, но забыл про него на какое-то время. Сравнив след протектора колеса, запечатлённого на фото с реальным рисунком протектора, морщинки на его лице разгладились.
Нет, он не испытывал чувства удовлетворения от своей правоты. Как бы там ни было, а главным подозреваемым является хотя и плохой, но мент, в подчинении которого он ещё находился.
Спустя месяц у Выксина были результаты всех экспертиз. Пластик, изъятый из мусорного контейнера и кусочек, застрявший в ботинке Волкова, ранее составляли единое целое, по своему химическому составу они были однородны. Вещество тёмно-коричневого цвета, похожее на кровь, изъятое со стеблей травы, являлось ни чем иным, как кровью, по своей группой принадлежности относящейся к группе крови Волкова. Трассологическая экспертиза утверждала, что след, сфотографированный Гроздьевым недалеко от места, где был обнаружен труп Волкова, мог быть оставлен колесом автомашины, принадлежащей Лихолетову.
Пятичасовой допрос Лихолетова в принципе ничего не дал для следствия. Он полностью отрицал своё участие в убийстве Волкова, а косвенных улик явно не достаточно, чтобы прижать его к стене. Белый конь Выксина сильно захромал на все четыре ноги. Гроздьева к участию в допросе не допустили не только из соображений профессиональной этики, но так же учитывая их непростые личные отношения.
Показания сторожа так же потеряли свою доказательность из-за того, что он сё время повторял: «мне показалось». Ничего утвердительного он не говорил, как не говорил и то, что узнал в ту ночь Лихолетова. Понятное дело: своя рубашка ближе к телу. За это Борис его не осуждал.
Второй пассажир «десятки» так же не был установлен. Очевидно, это был какой-то залётный. Лихолетов зная это, полностью отрицал, что в его машине находился кто-либо ещё. Не отрицал он только одно, что Волков, действительно, разбил аудиоколонку в его машине. По его утверждению, это случилось за сутки до совершённого убийства. Он подвозил Волкова до дома поздно ночью. Волков очень спешил, и ударил ногой по колонке, когда вылезал из машины. Лихолетов здесь не врал, потому что всю неделю до убийства Волкова отделение уголовного розыска в полном составе вкалывало до глубокой ночи. В городе появилась банда малолеток, которые нападали на подвыпивших мужиков, и били до потери пульса. У одного из мужиков, на которого напали малолетки, пульс остановился.
Подвозил ли Волкова Лихолетов, никто не знал и не видел. Как его след оказался недалеко от места, где был обнаружен труп Волкова? Он там останавливался во время операции по поимке малолеток. Дождей не было, вот след и не размыло. Всё. В машине Лихолетова не обнаружили ничего, относящегося к убийству.
На время расследования по уголовному делу его даже не отстранили от должности. Он справно исполнял свои служебные обязанности.
Выксин разрешил Гроздьеву ознакомиться с материалами дела, но торопил его, чтобы никто не увидел. Закрыв последний том дела, Борис встал, и, коротко попрощавшись, ушёл. Поставив машину около РОВД, он с тяжёлыми мыслями пошёл домой. Витор медленно, опустив хвост, плёлся сзади. Гроздьев понимал, что Лихолетов, если не сам убивал Волкова, но имел к этому убийству прямое отношение. Эти мысли необходимо было прятать глубоко в себе, отчего на душе становилось весьма погано.
Было уже довольно поздно, а Борис всё ещё сидел за кухонным столом, уставившись в одну точку. Это было его обычное состояние, когда ему казалось, что ситуация тупиковая. Вдруг он вспомнил, что сегодня ещё не ел, да и Витор тоже был голодный, а точнее было уже завтра.
Борис встал, и заставил себя сварить гречневую кашу с парой яиц, потому что на больший поварской подвиг его сейчас не хватило бы. Как только они пришли домой, Витор, не заходя на кухню, пошёл в комнату. Там он лёг на своё место, плюхнувшись всем телом на коврик. Всё это время он не подавал ни звука, не приставал к хозяину почесать за ухом, продолжая неподвижно лежать на своём месте. Когда поздний ужин был готов, Борис позвал Витора к столу. Пёс не отзывался.
– Витор, иди кушать, не дури! – снова позвал его Борис, заглянув в комнату, где лежал Витор.
Пёс и на этот раз не отозвался, будто он вовсе не заходил в квартиру, а болтался где-то по тёмным уличным закоулкам. Рассмотрев в темноте комнаты фигуру собаки, не включая свет, он подошёл к Витору, но тот не произвёл ни единого движения. Наклонившись, чтобы почесать собаку за ухом, он неожиданно осознал, что пёс лежит бездыханный. У Гроздьева больно защемило сердце, а пол неожиданно стал куда-то уплывать. Он медленно сел на кровать, к горлу подкатило что-то горькое, и … это была не скупая мужская слеза. Опер, повидавший в своей милицейской жизни многое, рыдал как ребёнок. В течение месяца он потерял двух своих самых верных друзей.
Только к утру Борис забылся коротким тревожным сном. Открыв глаза, он посмотрел на то место, где должен был лежать Витор, но … его там не было! На кухне кто-то чавкал. Не веря самому себе, он осторожно заглянул на кухню. Витор стоял около тарелки с кашей и аппетитно ел.
– ВИТОР!!! – заорал Борис. – Где твою душу носило!
Пёс чуть не подавился от воплей, издаваемых хозяином, но радостно к нему подбежал, чтобы лизнуть его в усы. Борис подхватил собаку на руки и долго-долго держал её в своих объятиях, а Витор радостно облизывал хозяйские усы, при этом сам Гроздьев был бы счастлив облизать морду Витора, но не сделал этого из соображений этикета.
Быстренько собравшись, Борис и Витор помчались на работу. Витору, правда, собираться не надо было. Бриться ему точно ни к чему. Они опаздывали. Уже подходя к отделу, Борис заметил какую-то суету. На крыльце стоял начальник РОВД со скорбным лицом.
– Что случилось ЕЩЁ? – спросил Борис, у подошедшего к нему Алексея Семичева.
– Ты не в курсе?
– Откуда, я только из дома.
– Поздновато, конечно, но тут без тебя не скучали.
– Кончай кота за хвост тянуть, – уже с нетерпением сказал Борис.
– Докладываю коротко. Сегодня поздно ночью погиб в автокатастрофе начальник уголовного розыска РОВД Лихолетов Юрий Михайлович.
– Как это произошло?
– Как-то странно, если, честно говоря. Ехал по трассе, начал резко тормозить, машина перевернулась несколько раз на дороге. Потом упала в кювет, загорелась и взорвалась. От Лихолетова осталась только кучка пепла. Но что самое странное, это то, что водитель встречной машины утверждает, как он видел в свете фар фигуру человека, неожиданно возникшую перед машиной Лихолетова. Только вот никакого трупа мы не обнаружили, даже ни одного следа крови на дороге. Но это не самое странное. По описанию тот человек уж очень сильно похож на Витьку Волкова, – с каким-то суеверием проговорил Семичев, и перекрестился, хотя в Бога никогда не верил.
Борис посмотрел на пса, вспомнил прошедшую ночь, но решил, что этого не может быть, потому что быть в принципе такого не может.
– Этого водилу надо у психиатра проверить, – с твёрдым убеждением сказал Борис.
Позвав за собой Витора, он пошёл на своё рабочее место.
Закрыв кабинет на ключ, он присел на корточки. Ещё не веря самому себе, спросил у Витора:
– Твоя работа?
Пёс улыбнулся, посмотрев на Бориса пронизывающе-человеческим взглядом.
– Если ты понимаешь, о чём я спрашиваю, поскреби лапой о пол, – попросил Борис, и его сердце забилось как в лихорадке, будто пытались завести мотор дежурного «бобика».
– Ты помогаешь мне воздать кару убийцам моего друга Виктора Волкова? – задал первый вопрос Борис, и получил ответ:
Витор поскрёб лапой о пол. От волнения у Гроздьева чуть не заглох мотор в груди.
– Виктор… это ТЫ?!
Пёс улыбнулся, встал на задние лапы, передние положил на колени Бориса, уткнувшись лбом в его грудь. Борис и верил и не верил в происходящее с ним в эти минуты. Он крепко обнял собаку, и … второй раз за сутки заплакал. Не так уж важно теперь в каком облике предстал перед ним его верный друг. Он был рядом! Слёзы катились по лицу Бориса. В это время он не мог видеть, как из глаз Витора падали скупые слезинки, прячась в густой собачьей шерсти.
***
На должность начальника уголовного розыска был назначен майор милиции Гроздьев Борис Петрович. Примерно через год после гибели Виктора Волкова был задержан наркоторговец, который на допросе рассказал, что погибший в автомобильной аварии Лихолетов имел с наркобизнеса свой кусок, при чём довольно жирный кусок. Однажды в город должна была поступить крупная партия наркотиков, а какой-то мент про это пронюхал. Но тот мент не знал, что Лихолетов имел к той партии свой личный интерес, сообщив продажному начальнику УГРО эту информацию. Кто информировал того опера про столь крупную партию наркотиков? В криминальных кругах этого никто не знает. Видимо у него был свой человек в среде наркоманов, о котором знал только он один. Мента было решено убрать, для чего был приглашён киллер по кличке «Шкаф». Сначала «Шкаф» попытался просто свернуть шею менту в машине Лихолетова, но тот оказался весьма крепким мужиком, поэтому его удалось только оглушить. Вытащив оперативника из машины, «Шкаф» дважды в него выстрелил, потом завернул труп в полиэтиленовую плёнку, вместе с Лихолетовым погрузили его в машину, отвезли на стройплощадку, и труп бросили там. Оружие «Шкаф» не выбросил, а сказал, что из этого ПэМа он будет мочить несговорчивых ментов. Таков был рассказ попавшегося на незаконном бизнесе наркоторговца.
Следы наёмника затерялись, а тот ПМ-9 больше не «говорил». Возможно, пути Бориса Гроздьева и наёмника-убийцы когда-то пересекутся. И как знать, какую роль в этой встрече сыграет верный друг Бориса – Витор.