Было 8 часов утра, когда он позвонил Татьяне Волковой и попросил срочно с ним встретиться. Через 15 минут он был у неё дома. Татьяна выглядела немного лучше, чем сутки назад, но её внешний вид всё ещё вызывал сильное чувство сострадания к постигшему эту женщину горю. Как ни странно ей не пришлось ничего объяснять. Борис просто попросил её придти в прокуратуру, написать ходатайство о повторном осмотре места происшествия, и сегодня же потребовать у следователя произвести все необходимые следственные действия. Татьяна не стала расспрашивать о такой необходимости, потому что знала: Гроздьев по пустякам тревожить её не будет. Они договорились, что в 9 часов она придёт в прокуратуру с этим ходатайством.
Выксин Владимир Александрович сидел за письменным рабочим столом, перекладывая очень важные документы на левую половину стола, а важные документы на правую половину стола. Рабочий день вот-вот должен был начаться. Выксин встал в свой, выше среднего, рост, чтобы налить только что заварившегося чая. Хотя Выксин и был крестьянским сыном по происхождению, что подтверждало не только свидетельство о рождении, но и его коренастая крестьянская фигура, длинные руки – грабли и широкое добродушно – глуповатое лицо, он считал себя коренным горожанином. Ну какой крестьянин мог себе позволить пить чай на рабочем месте: на скотном дворе, птицеферме или в поле. Таких он в своё детство, пока жил в деревне, не встречал, вот по этой причине он считал себя истинным городским жителем.
Неожиданное появление в кабинете в такой ранний утренний час Татьяны Волковой, вызвало у Выксина некоторое смятение, потому что для себя он ничего хорошего от её визита не ожидал.
Прочитав, выложенное из сумочки на стол, ходатайство, Выксин и вовсе растерялся, потеряв всяческий интерес к стакану чая. Он в принципе не любил много работать, а уж возвращаться к исходной точке – тем более. Чтобы как-то отстраниться от лишней работы, он попытался мягко отклонить ходатайство Татьяны Волковой, мотивируя отказ огромным объёмом работы, потому что в его производстве находилось не только уголовное дело по факту убийства Виктора Волкова.
Это была правда. В производстве у следователя прокуратуры Выксина было ещё два уголовных дела: дело по изнасилованию студентки местного техникума, которое он в третий раз пытался безуспешно прекратить за отсутствием события преступления, и дело по факту злоупотребления служебным положением дознавателем таможенного отделения. Это дело тоже было перспективным для прекращения.
Вообще-то Выксин был не только ленив, но и трусоват, поэтому при любом нажиме на него из вне, он старался найти компромиссное решение. Наткнувшись на непреодолимую настойчивость, он пообещал Татьяне поручить это мероприятие кому-нибудь из следователей милиции, но сам всё равно не сможет там присутствовать из-за большой занятости. Татьяна, оставаясь молча сидеть в кабинете, сверлила взглядом, лоб Выксина, потому что глаза он тщательно прятал, стараясь не смотреть на посетительницу. Тяжело вздохнув, Выксин стал вставлять в печатную машинку лист бумаги, (потому что не вся провинциальная Россия компьютеризирована) всё ещё надеясь, что Волкова выйдет из кабинета.
– Могли бы вы поручить осмотр майору Гроздьеву? – мягко спросила Татьяна.
– Почему Гроздьеву? Он оперуполномоченный, а не следователь. Я понимаю, что он друг вашей семьи, но …
– Вы сомневаетесь в его профессиональной квалификации?
– Нет, но…
– Тогда какое отношение к делу имеет то обстоятельство, что он является другом нашей семьи? И вы, я надеюсь, так же хорошо информированы не только о личных отношениях граждан, приходящих в ваш кабинет, и ваши профессиональные интересы выходят за границы бытовых разговоров.
– Ну, что вы, что вы. Я ничего не имею против Гроздьева, – поспешил с ответом Выксин, – и именно ему поручу выполнить все необходимые следственные действия.
Если бы Гроздьев был в это время в кабинете Выксина, то он не менее его был бы удивлён просьбой Татьяны, потому что об этом он её не просил, но в это самое время Борис сидел на пятиминутке в кабинете Лихолетова. Старая заезженная пластинка о повышении раскрываемости преступлений за счёт более внимательного подхода к заявлениям о совершённых преступлениях, сидела уже в печёнке. Более внимательный подход означал изыскания методов укрытия, не регистрации таких заявлений, изначально подпадающих в разряд «висяков». Раздался телефонный звонок.
– Лихолетов у аппарата …. Так точно …. Будет исполнено, – чётко по-военному проговорил Лихолетов, переведя взгляд на Гроздьева.
– Тебя срочно в прокуратуру к следователю Выксину. Одна нога здесь – другая там.
– Зачем? – равнодушно спросил Гроздьев.
– Там тебе всё и объяснят, – зло ответил Лихолетов.
Объяснять ничего не надо было. Борис выбежал на улицу, запрыгнул в свою старенькую «копейку» и скоро был в прокуратуре у следователя Выксина. Узнав, что именно ему поручается провести дополнительный осмотр места происшествия, он удивился такому повороту дела, но обрадовался. Вернувшись в РОВД, Борис доложил Лихолетову о задании следователя прокуратуры. В движениях начальника УГРО появилась какая-то суета.
– А что, открылись какие-то новые обстоятельства по делу? – с нарочитым равнодушием, спросил он.
– Нет, в поручении сказано, что осмотр надо произвести « в целях полного и объективного расследования уголовного дела и удовлетворения ходатайства Татьяны Васильевны Волковой», – спокойно ответил Борис, зачитав часть текста документа.
– Что ещё за ходатайство? – стараясь оставаться равнодушным, спросил Лихолетов.
– Его к поручению не приложили. Если интересно, позвоните Выксину, он всё и объяснит, – в тон Лихолетову ответил Борис.
– Не стоит беспокоить следователя такими пустяками. Надо – значит надо, – ответил Лихолетов. После некоторой паузы добавил: – Тебе понадобится помощь, поэтому я поеду с тобой.
Гроздьев пожал плечами. «На хрена он мне там сдался? Его уникальная способность превращать улики в «утки» хорошо всем известна. Надо быть с ним поосторожнее», – подумал он.
Дежурная машина как всегда была неисправна. Первым на место происшествия приехал Лихолетов на своей новенькой «Десятке», следом Гроздьев на своей видавшей виды «копейке», прихватив с собой эксперта Волгину Елену Сергеевну, оперативника Николая Глебова и участкового Геннадия Ярыгина. Это все, кого ему выделили в помощь. По прибытии вся оперативная группа сгрудилась в кучу, чтобы обсудить, откуда начинать осмотр. Так как в поручении по дополнительному осмотру места происшествия значилась фамилия Гроздьева, ему Лихолетов и дал право высказаться первым.
– Предлагаю расширить территорию поиска возможных вещественных доказательств, и начать осмотр со стороны придорожных кюветов.
– Правильно, тогда я поставлю машину, чтобы не мешать, – ответил на предложение Гроздьева Лихолетов, сел в машину и … поставил её на то самое место, где был след протектора, который утром фотографировал Борис. Сердце у Гроздьева ёкнуло.
– Немедленно убери оттуда машину! – заорал он.
Лихолетов от такого нахальства не нашёл, что сразу ответить, но потом прорычал:
– Ты ещё будешь мне указывать, как я должен поступать?!
– Да, буду. И если ты сейчас же не уберёшь машину в другое место, я доложу рапортом руководству о том, что ТЫ своими действиями мешаешь установлению истины по делу об убийстве сотрудника милиции, – зло сказал Гроздьев, подойдя к Лихолетову.
Лихолетов заскрипел зубами, запрыгнул в свою машину, и с пробуксовкой рванул с места. Когда «часть» руководства скрылась за поворотом, Гроздьев всё ещё продолжал стоять на том же месте, тупо глядя на только что вырытую, колёсами Лихолетовской машины, траншею. От обнаруженного утром следа протектора не осталось и малейшего намёка на то, что находилось здесь всего несколько минут назад.
Осмотр продолжался около трёх часов. Все порядком подустали, но удовлетворение все же присутствовало. Кроме обнаруженного вещества, похожего на кровь, нашли второй ботинок Волкова, который был прикрыт носилками, а в протекторе ботинка застрял кусочек чёрного пластика. Ботинок был в 20 метрах от того места, где обнаружили труп Волкова строители. Как этот ботинок не нашли 4 дня назад? Прошляпили из-за невнимательности, чего там думать, а все тогда только гадали: где второй ботинок Волкова, где он его потерял?
Выксина на работе в этот день Гроздьев не нашёл. Более неотложные и важные дела заставили его покинуть служебный кабинет, и где он находился, никто не знал. Только на следующий день, с утра пораньше, Гроздьев с собранными вещественными доказательствами и необходимыми документами, застал Выксина на месте. Сдав ему всё под расписку и по описи, он собрался уже уходить, как Выксин сообщил новость. Судебно-медицинская экспертиза установила, что Волков был убит, когда находился в бессознательном состоянии. Перед тем, как в него выстрелить из пистолета, его оглушили чем-то тяжёлым. Волков пытался оказать сопротивление, о чём свидетельствовали множественные кровоподтёки и ссадины на теле и руках. Об этих фактах Борис мог бы узнать ещё в морге, при осмотре трупа, но он поссорился с судмедэкспертом Маракеловым.
Месяц назад в морг был доставлен труп неизвестного мужчины. Он был обнаружен случайными прохожими на улице без признаков насильственной смерти, а так как в ночное время найти ответственно дежурившего прокурорского работника очень сложно, то на это происшествие выехал, дежуривший в оперативной группе РОВД, Борис Гроздьев. Он сам составил все необходимые документы, в которых были отражены в наличии те самые золотые украшения, из-за которых потом разгорелся сыр – бор. Через несколько дней этого гражданина опознали родственники, и обратились с жалобой в прокуратуру, что пропали золотые украшения: перстень и цепочка. Маракелов же утверждал, что никаких золотых украшений не было. Это была явная ложь, в связи с чем Борис высказал ему всё, что думал по этому поводу. С этого времени их личные отношения были похоронены навсегда. Эксгумация эти отношения не спасла бы.
Гроздьев кивком головы поблагодарил Выксина за полезную информацию и вышел из прокуратуры. Вернувшись в РОВД, он закрылся в своём кабинете, чтобы попытаться вспомнить события прошедших дней со дня убийства Виктора Волкова.
По словам Татьяны в ночь перед убийством Виктор был чем-то сильно расстроен. Примерно в 22 часа он оделся и куда-то пошёл, сказав Татьяне: «Я скоро вернусь. Надо поговорить с человеком».
Видимо он не предполагал, что в отношении его будут предприняты такие крайние меры, потому что своё табельное оружие, которое имел на постоянном ношении, оставил дома. Об этом Борис узнал от Татьяны, когда она позвонила ему на работу поздно вечером после утреннего известия о смерти мужа.
Табельное оружие Волкова было изъято следователем Выксиным на следующий день, разумеется, с соблюдением всех норм уголовно – процессуального кодекса РФ. Краткие размышления Гроздьева прервал стук в дверь.
«Как всегда во время», – подумал про себя Борис, и пошёл открывать дверь, по пути размышляя на тему: а на кой я её вообще закрывал?
На пороге стоял Алексей Семичев с уже готовым вопросом:
– Борис, там у твоей машины какая-то собака ошивается. Твоя, что ли?
– Ёлы-палы! Как же я забыл. Это же Витор.
– Чего – чего?
– Да собаку я так зову. Со дня похорон Волкова живёт у меня. Где он пропадал всё это время? Покормить его надо, – пояснял на ходу Борис, выбегая на улицу.
Пёс радостно завилял хвостом. Он стал подпрыгивать, чтобы лизнуть хозяина в усы.
– Привет, Витор! – ласково потрепал пса по голове Борис. – Знаю, что кушать хочешь, но в кабинете нет ни хрена … Хотя, столовый хрен и остался, но ты его есть не будешь.
Гроздьев посмотрел на часы. Время близилось к обеду.
– А поехали-ка домой, по дороге чего-нибудь и купим, – предложил он Витору, открыв дверь в машине.
Пёс первым в неё вскочил, водрузившись на переднее пассажирское сидение.
– Может, тебя и ремешком пристегнуть, – улыбаясь, спросил он у пса.
Ему показалось, что Витор ухмыльнулся. Ухмыльнулся?! Нет, показалось, конечно же.
Обед проходил в тёплой, дружеской обстановке. Гроздьев разлил по тарелкам чуть тёпленький супец от Галины Бланки, а Витор, как и полагается истинному джентльмену, незаметно морщил нос от концентрированного запаха той бурды, которую ему подсунули, дружелюбно виляя хвостом.
Расправившись с супчиком, Борис достал из холодильника большой шмат сала, отрезал сто граммовую порцию, а остаток сала запихнул в холодильник. Витор продолжал вилять хвостом, делая вид, что еда ему очень нравится, на самом деле его тарелка не опустела и на треть.
– Что-то ты слишком часто пережевываешь, пищу, Витор? Страшишься язву заработать? – ехидничал Гроздьев.
Пёс посмотрел на хозяина из-под своей густой чёлки, и Борису опять показалось, что Витор ухмыляется ему в ответ.
«Что за ерунда?», – подумал он, не сильно заостряя внимание на вновь посетившей его мысли, стал резать сало мелкими кусочками, но, вспомнив, что доел последний кусок хлеба с супом, пошёл на балкон, где у него лежал НЗ – сухарики.
Иногда он любил погрызть сухарики, лёжа на диване, просматривая, очередной тупой американский боевик, считая выстрелы из барабанного пистолета главного героя, порой насчитывая их до 48 за один раз. Вернувшись в кухню, Борис обнаружил, что нарезанная часть сала пропала.
– Ты сожрал? – грозно спросил он у пса.
Витор ещё какое-то время продолжал гипнотизировать дверцу холодильника, но она не открывалась. Потом он повернулся в сторону хозяина и сел. Его глаза, не смотря на густоту чёлки, всё красноречиво объяснили.
– Так-с! Ты свою порцию получил, – уже мягче, сказал Гроздьев, доставая сало из холодильника.
Нарезав очередную порцию, он стал забрасывать кусочки себе в рот, добавляя к ним хруст сухарей. Витор неожиданно и громко гавкнул « ДАЙ». От испуга из рук Бориса выпали кусок сала и сухарь. Сало Витор поймал на лету, а сухарь подобрал с пола.
Придя в себя, Гроздьев уже собирался разразиться в адрес нового друга монологом, но в это время в дверь позвонили. Чертыхаясь в адрес собаки, Борис пошёл открывать дверь. На пороге стоял милиционер – водитель из дежурной части.
– Вас вызывает начальник уголовного розыска, – сказал милиционер.
– Зачем нужно было гнать машину, жечь бензин, чтобы в конце обеденного перерыва сообщить мне эту великую новость? На чём потом выезжать на происшествия будете? Нельзя было мне на мобильник позвонить?
– Как, вы купили себе «трубу»?
– Нет, я не купил, а, похоже, влетел в неё, – скорчив задумчивость на своём лице, ответил Гроздьев.
«Чёрт меня дёрнул за язык. Почти проболтался о наличии мобильника», – мысленно раздосадовался на себя Борис.
Позвав Витора, он закрыл дверь в квартиру. Они вышли на улицу. Милиционер, ничего не понимая, шёл следом за Борисом.
Стартёр дежурной машины заработал как лихорадочный. Содрогаясь всем металлическим кузовом, дежурный «бобик» выплюнул облачко чёрного дыма и, гремя, словно ведро с болтами, медленно поехал. Гроздьев ласково погладил свою «копейку» по крыше:
– Тебя, моя родная, то же самое ожидает в скором будущем с такой зарплатой, как у меня.
Заехав по пути в магазин, где, купив батон, консервов да кусок колбасы, он бросил всё на заднее сидение, и порулил в РОВД. Пока Борис крутил «баранку», Витор сделал попытку разделить продолжение обеда по-братски, но, получив лёгкий подзатыльник, о чём-то задумался. Около РОВД на привычном месте для Гроздьевской машины, красовалась новенькая «десятка» Лихолетова.
– Чтоб у твоей машину все покрышки облысели, – пожелал в сердцах Гроздьев, поставив машину около контейнера с мусором.
Вылезая из машины, Борис заметил, что, в заполненном до краёв контейнере, сверху лежала расколотая автомобильная аудиоколонка, устанавливаемая в дверцу.
– Ты чего, решил остаться в машине? – обратился он к Витору.
Пёс встрепенулся и, мгновенно выскочив из машины, скрылся в здании РОВД. Поднявшись на второй этаж, Гроздьев обнаружил около двери своего кабинета неподвижно сидящего пса, который всем свои видом сейчас больше напоминал часового около входа в мавзолей «Ленина». Зайдя в кабинет, Борис бросил бумажный пакет с провизией на стул. Он собрался уже идти к Лихолетову, но во время заметил рядом со стулом притаившегося Витора с невинным выражением морды. Взяв пакет со стула и, не смотря на немые протесты нового друга, Борис спрятал провизию в сейф от греха, то есть от Витора, подальше.
Гроздьев вошёл в кабинет Лихолетова без стука в дверь, прекрасно зная о том, что начальник не любит, когда входят к нему в кабинет подобным образом.
– Разрешите, товарищ майор? – уже войдя, сказал Борис.
– Входи, Гроздьев! Почему в дежурной части не записан номер твоего мобильного телефона? – с ходу начал Лихолетов.
– А кто доложил, что он у меня есть? Это только в кино опера бегают с мобильниками в кармане, а в жизни опер может позволить себе такую роскошь, если живёт не на одно государственное жалование, или имеет спонсорскую помощь, особенно в нашей далёкой провинции,– ответил Борис, красноречиво посмотрев на мобильник, лежавший на столе Лихолетова.
Про себя же подумал: «На мою зарплату можно купить только аппарат бывший в употреблении. Есть он у меня, только свой номер я тебе не скажу. Лишнее беспокойство мне не надо. Лучше бы позаботился, чтобы мне городской телефон установили, а то, как на происшествие ехать, так, нарочного посылают из дежурки».
Номер своего мобильного телефона Борис сообщил только самым близким друзьям, прекрасно понимая, что в случае, если он будет известен в РОВД, его просто достанут звонками по поводу и без повода.
За те секунды, пока Гроздьев размышлял, Юрий Михайлович осторожно взял дорогостоящую модель мобильного телефона “Samsung”. Открыв ящик стола, он погрузил в его недра ценное средство связи.
– Ты мне зубы не заговаривай! Почему до сих пор не закончена проверка по курице?! Бабуля уже жалобами закидала весь секретариат, – сорвался Лихолетов.
– Так «отказной» как раз с утра и лежит у секретаря.
– Почему мне не доложили?! Меня прокуратура каждые полчаса долбает, как дятел дерево!
– И большое дупло выдолбили? – поинтересовался Гроздьев.
– Что? А, чёрт тебя побери! Иди, работай! – вежливо попросили выйти из кабинета Бориса.
Вернувшись на малую родину (в свой кабинет), Гроздьев обнаружил Витора, сидящим у сейфа, добросовестно исполняющим обязанности по сохранности секретных документов, а заодно и продуктов питания. Как только пакет с провизией был извлечён из сейфа, время дежурства Витора закончилось, и началось продолжение обеденного банкета. Колбаса, это вполне естественно, перекочевала почти полностью к Витору. Борису стало жаль пса, потому что дома он почти ничего не кушал. Да и консервов Витору тоже обломилось достаточно, чтобы закусить половиной батона. Когда же с обедом было закончено, Гроздьев позвонил в областное криминалистическое бюро, чтобы узнать предварительные результаты исследований по кусочку пластика из ботинка Виктора Волкова. Со всеми экспертами он был хорошо знаком. Нередко устная информация экспертов помогала ему в поисках правильной версии, не тратя напрасно время на второстепенные вопросы. Трубку поднял Сергей Анохин.
– Здорово, Серёга! Это Гроздьев беспокоит. Как поживаешь?
– Здорово! Нормально поживаю, а ты давай сразу к делу, а то времени в обрез.
– Что ты скажешь по делу Виктора Волкова? Точнее, что был за пластик в его ботинке?
– Подожди минуту, сейчас спрошу … Так-с, такой пластик используется при изготовлении автомобильных аудиосистем. Полностью заключение будет готово через пару недель.
– Спасибо, друг. Ты, как всегда, оказал неоценимую услугу.
– Эта услуга имеет свой эквивалент стоимости.
– Всё как всегда?
– Да, бутылка пива с тебя.
– Замётано. До встречи.
– Пока!
Раздались короткие гудки, а Гроздьев всё ещё держал в руке телефонную трубку. Через мгновение он сорвался с места, остановился через пару шагов, и вернулся к телефону. Постояв в раздумье ещё пару секунд, он бросил трубку на аппарат. Всё это время Витор внимательно наблюдал за действиями своего хозяина. Если бы он умел, то покрутил бы у своего виска когтём лапы. Гроздьев снова набрал номер телефона:
– Добрый день, Владимир Александрович! Гроздьев беспокоит.
– Добрый день, Борис Петрович.
– Владимир Александрович, вам ещё не известны результаты химической экспертизы по кусочку пластика из ботинка Волкова?
– Вы торопите события, Борис Петрович. Экспертиза будет готова не раньше, чем через месяц.
Гроздьев не стал оспаривать столь незначительный момент, чтобы Выксин не сорвался с крючка, и продолжил:
– Неужели вам не интересно узнать предварительные результаты сейчас? Может, это сократит время поиска правильной версии.
Выксин молчал. Он не мог понять, почему оперативник так уцепился в этот пластик, при этом его совсем не интересует баллистическая экспертиза? Одно для Выксина стало понятно, что Гроздьев ухватил какую-то ниточку, и эта ниточка может быть очень важна в деле расследования убийства, а значит он, Выксин Владимир Александрович, может оказаться впереди всех на белом коне. Зная профессиональную хватку Гроздьева, Выксин решил не отказывать ему в этой просьбе.
– Хорошо, я вам перезвоню, – ответил он, заканчивая разговор.
В дверь кабинета Гроздьева осторожно постучали.
– Входите, не заминировано! – пригласил посетителя Борис.
В появившуюся щель так же осторожно просунулась голова участкового Антона Совина.
– Входи быстрее, а то кто-нибудь напугает, и уши дверью защемишь, – посоветовал он Совину.