ЛЮБЯ НЕСКУЧНЫЕ ПОЕЗДКИ (сборник)

Все мы едем туда, куда едем и едем.
И колеса стучат. Не большой ли Истории?
А истории малые – все, что заметим –
Облечем, как сумеем, в слова аллегории.

УДК 882 – 1/7
С79 Стефа Нович (Стефанович Эрнест Александрович),
Любя нескучные поездки: Сатира и юмор. – 2006. 238 с.

Литературно-художественное издание

Именно так – любя нескучные поездки по лучшей из дорог с мужест-венным эпитетом – железная, и написалась автором, членом СП России с псевдонимом Стефа Нович, эта ироническая книга, отобразившая и собственный под острым углом взгляд из кабины локомотива, и точки зрения на «железку» неравнодушных коллег по ведущей из ведущих творче-ской профессии.
Почему – юмористическая у серьезного лирика? В основе нашей био-сферы – разнообразие составляющих, которое придает всему естественную устойчивость. Подобно этому и разнообразие жанров – одно из главных условий жизненности сотворенного гармонически развитым писателем.

ISBN –

© Стефанович Эрнест Александрович, 2006

ПРОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОЛОГ

Слово «писатель» происходит от глагола «писать», а не от иного какого глагола… Есть еще особый сорт писателей. Это так называемые юмористы. Они пишут для того, чтобы читатели плакали, или сами, когда пишут, плачут: писать им не хочется. Несчастный народ юмористы. Даже когда зубы болят, должны писать веселое. О. Вишня

Появлялись время от времени и жили-были смешные истории, которыми остроумно делились между собой машинисты, напри-мер, в бане за кружкой пива.
Пришло время, и пришел Автор, и взял на себя, и все закричали от счастья, ибо с них свалилось. И прикоснулся тот к бумаге, и за-писал первое слово. Бумаге понравилось: по ней никогда не води-ли ни поезда, ни веселые слова о них. Он второе прицепил. Бумага оценила, попросила еще.
Стал Автор добавлять по слову, как по вагону, и такие поезда нескучные сформировал, что не на одну бумажную страницу они протянулись. Шуршат бумажки, смеются буквами, ждут, кто раз-делит с ними хорошее настроение…

ИДИТЕ В БАНЮ
(brech.ua-ru)

Баннеры (балагурщины, бывальщины, досюльщи-ны, завиральщины и другая шуть, рассказанная в бане)
После периодических экзаменов, технических занятий, планер-ных совещаний и прочих событий, собирающих свободные от по-ездок локомотивные бригады, всей «брехаловкой» идем в баню. «Пошла братва на Липецк», – а мы в баню. Идти именно в баню рекомендовал и чистивший себя у нас под великого, но вышедший не из гоголевской, а из путейской шинели, заезжий текстуальный маньяк смеховозрелого возраста:
«Идите вы, в баню. Идите, как ходили в народ лучшие предста-вители интеллигенции позапрошлого века. Идите учиться, идите творить. Идите молчать, чтобы ни единой мысли – вслух. Внемли-те плюрализму мнений, чтобы понять, что вы не гений!
Надо влезать в проблемы, в душу народа! Прочь подзуживаю-щих: «Не пара он тебе, не парься с ним!»
Скажите, где, как не в бане, научиться этому – среди скользкой телесности? Где, как не в бане, понять образ современника – среди обнаженной намыленности? Где, как не в бане, наплевав на юмо-раторий, подняться до высокой зыбкости подтекста – среди туман-ного паренья? Где, наконец, голая правда жизни, как не в бане?
Здесь всеобщее равенство и причастность к общему делу, акту-альный принцип – «я тебе, ты мне» и древняя мудрость о легкости отправления именно здесь легкой естественной надобности. Да. Чтобы: «Писать – как пи΄сать!» – «Здесь не сложно!» – «Когда тер-петь аж невозможно!..»
Не надоело ль гнуться и самоковыряться, шуршать и задыхаться за ванной занавеской? Хотите стать настоящим инженером чело-веческих душ и тел? Идите в баню!»
Курилка или брехаловка, или другое застойе – это, конечно, хо-рошо, но только в бане устанавливается неповторимая доверитель-ная атмосфера, снимающая с костыля (прямодействующего тормо-за) языки даже законченных молчунов, и тогда можно услышать такие были, которые в иной ситуации никогда бы не были достоя-нием общественности. Которые даже никакая Калина Дубоватая из любого «Аншланга» не отольет!
Языком плести – не поезд вести. Хотя врать не принято – люди все опытные, что к чему понимают, да и нет смысла: бывальцы круче любой сказки. К сожалению, не все можно переносить на бумагу: у читающих одну книжку расписаний поездов многое на одних междометиях или слишком профессионально, а о чем-то и остальным не стоит клавиатуру трепать, поскольку все под началь-ством ездим.
Жаль, конечно, что слишком многое изменилось на «железнодо-рожной дороге» с той поры, когда любого могли подвезти в будке паровоза, и о деньгах даже не думали, не то, чтобы заикаться. А сегодня?
Глаза бы не глядели на некоторых «извозчиков» в кабинах элек-тричек или на кабинетных техников, которые, расшифровав скоро-стемерную ленту, прозрачно, как сопля младенца, заикаются-намекают машинисту:
– Ввам не кажется, что превышена скорость…
– Может быть, ведь скоростемер с погрешностью, и плюс-минус пять километров в час допускается…
– Ннет, превышена не меньше, как на десять… ддолларов!
И тем не менее, представьте: сидите на лавке, завернувшись в простыню, после первого захода, экзамен сдан, завтра – выходной, на душе – благодать, в руке – запотевшая кружка светлого пива. Пива, которого надо – При Интоксикации Выпить Обязательно, которое – величайшее изобретение. Колесо для полюбивших жизнь на колесах, тоже ничего, но колесо в бане все-таки не то.
Пиво без водки (или наоборот?) – не выброшенные деньги, по-тому что – не пьянства ради, а чтобы печень не работала вхоло-стую. И надо-то совсем немного – лизинг, закусинг, в крайнем случае еще по чуть-чуть.
Если к тому красные раки, заранее вымоченные еще живыми в белом (не вине, а молоке!), – чрезвычайно питательная встреча. Хотя пить и закусывать, все равно, что ехать и тормозить!
Здесь нет Бухалисов – любителей принять «не в мойку», то есть посидеть без посещения парной и моечной: «Пришли в баню и что – мыться будем?!» Нет и алкоголиков – которые пьют больше ма-шиниста-инструктора. Да, многие водкой болеют, но большинство все-таки ею лечатся!
Нет, не перепились еще на «железке» мастера вождения поездов и меткого слова. Ну, юморофилы, писателей люблю – всегда себе налью, «зеленый, поехали!» – за рахит-лукум нашего сердца, за пассажиров.

За пассажирных

Железнодорожный билет возбуждает больше надежд, чем лотерейный. Поль Моран
Вся наша жизнь – сплошная железная дорога. В ней пребывают люди между будущим и настоящим. Или наоборот? Что вообще-то все равно, потому что – между!
Один привык ездить в отпуск на фирменном поезде дальнего следования, а потом до следующего лета мучился и ездил, на чем попадя.
Другой в условиях ужасной давки забирался в электричку и только потом задавался вопросом, зачем.
Третий на вопрос: «Любишь поезд?» – ответствовал: «Люблю. Ездить. А так – нет!»
А еще был такой, который просто хотел уехать. Страшно хотел, всегда. Только не знал, куда. И поезд ушел. Или почти ушел, почти за светофор…
Как нет для армии страшнее врага, чем солдат, так никто не мешает работе железной дороги больше, чем пассажиры. Даже на максимально безопасном и ровном месте они ухитряются падать, ломать руки и ноги, куда-то проваливаться, где-то застревать. Соз-дается впечатление, что попадая в рельсовую местность, люди на-чинают действовать, повинуясь исключительно спинномозговым условным рефлексам.
Таковы уж особенности национальной охоты за поездами – о, радость перед поездом вбежать в тот свет!
Но и стоящий на какой-нибудь станции Перепутная состав – сильнейший раздражитель. Казалось бы, куда торопиться – поезда ходят по расписанию, можно спокойно подойти к платформе и спокойно сесть в этот или в следующий. Но нет, а вдруг этот – по-следний в этом году? И летят, едва касаясь ногами земного шара, с детьми, с колясками, с бегемотными сидорами.
Божий одуванчик шаркает потихонечку, опираясь на палку, и вдруг – оп-паньки, поезд стоит! Палка уже не нужна, бабуля так частит подпорками, что олимпийцы от зависти попадали б. Фи-нишный рывок – и старушка проскакивает в вагон, радостно уса-живается, и, отдышавшись, пробивается к окну. А там уже прово-жающие подтянулись.
Бабулька начинает водить пальцами по стеклу, рассказывая о пережитом. На перроне ничего не понимают. Такая умственная ог-раниченность неприятно поражает новую пассажирку. Чтобы как-то спасти положение, провожающие чертят что-то в воздухе. Что они этим хотят сказать, понять немыслимо, и отбывающая с новой силой радуется уже тому, что уезжает от этих недотеп.
Другая с чемодан-вагоном на колесах бежит и кричит:
– А до нашей станции идет?
Ну, помощник машиниста и брякает:
– Идет, но только третий вагон.
– Ой, подождите! – и меняет курс вдоль состава к третьему!
Этот же шутник однажды ранним утром, когда одиноко сидя-щий в одном из вагонов дядя, спросил, нажав кнопку «Милиция»:
– Хлопцы, скоро поедем? – ответил:
– Ждем-с. Поищите еще хоть трех попутчиков…
Большинство станционных поселков разделены надвое «желез-кой». Как говорится, баня, а через дорогу – раздевалка! И норовят туда-обратно ходить наискосок по креозотным шпалам и скольз-ким рельсам, а не по дебелым настилам специально уложенных переходов.
Перешагивают пижоны через травку, вытянувшуюся около са-мых стальных ниток, а та, только-только распрямившаяся после прохода обильно замызганных ходовых частей тепловоза, так и ластится к светлым брюкам, вытирая каждый живой листочек об их жадные до любой грязи шерстинки.
Не ходи, где ходят поезда!
А еще пассажиров отличает потрясающая забывчивость. Забы-вают все: зонты, сумки, чемоданы, детей… Стою как-то раз перед отправлением. Вдруг подходит мужик, и, стесняясь, спрашивает:
– Извините, вы унитаз в вагоне не находили?
– Что не находили?
– Да унитаз. Розовенький. Такой… жене цвет к лицу. Я его вез. И забыл.
Странно, конечно, и не к лицу, а… однако чего не бывает: может, ехал человек, задремал немного, потом из вагона выскочил, а в ру-ках – ничего нет. Начинаю, понятно, объяснять, дескать, поезд, ко-торый только что пришел, на соседнем пути стоит, надо пойти и в вагоне посмотреть.
– Да не сейчас забыл. Уже домой пришел, телевизор посмотрел. А младший сын вдруг спрашивает: «Купил унитаз?» Я и спохва-тился. Между прочим, у нас традиция: первым в семье рождается старший сын, потом – средний и только после него уже – млад-ший…
Во, не повезло. Как не солоно хлебавши возвращаться и с той, которой к лицу, объясняться? Не увидеть бы небо в унитазах, в ко-торых все что угодно может всплыть!
Хотя, что там – урну с прахом из крематория и даже крест и ог-радку для могилы забыли. Ну, а если кто-то что-то потерял, то кто-то это самое что-то непременно нашел. Даже предупреждения о том, что это может быть опасно, людей не останавливают: а вдруг там миллион? Или два!
Может быть, кто помнит историю, когда две бомбы нашли? Од-на не взорвалась, потому что вовремя разрядили, а почему вторая не сработала? А дело в том, что сумку с нею террористы на стан-ции без присмотра оставили, и кто-то из пассажиров оттуда бу-дильник умыкнул!
Конечно, федерасты из ФСБ, собаки в бронежилетах рыскали, но так никого и не нашли: ни террористов, ни пассажира, ни бу-дильник. Такие вот у нас пассажи пассажирные.
А что бы мы делали, если бы не лучшая с незапятнанных времен отечественная техника? Ну, за стоп-кран моей души! За рвущие небо паровозы, за ревущие и рогатые современные локомотивы! За тех, кто на перегонах!

Улыбайтесь, машинисты, улыбайтесь!
Думай на работе, индивид… –
Делать дело или делать вид?
Справедливости ради, надо сказать, что в последнее время по-рядка стало больше. Ремонтники более-менее работают, неисправ-ности стали какие-то неинтересные, да и те чаще сами себе по не-знанию или дурости преподносим. Тем более, что растет число способных находить выход из аварийных ситуаций, но и вход – тоже.
Прибегает резервная бригада на перрон к приходу электропоез-да:
– Забираем твою коломбину в ремонт.
– А как же я?!
– Ты ремонту не подлежишь!..
В брежние времена вездесующего руководства все было подчи-нено лозунгам: «План перевозок – любой ценой!»;»Выпланим и пе-ревыпланим!» Ремонтировали по принципу: «Колеса крутятся, все остальное – излишество».
– Сколько у вас в депо на ремонте работает?
– С начальством – около семисот человек.
– А без начальства около?
– А без начальства там никто работать не хочет!
Рабочее время распределялось так: перекур, перетреп, пересцык и даже перетрах. Получался такой перегиб, что для работы не ос-тавалось времени. Распространен был и перелет – на новое место.
Людей не хватало, приходилось «летунов» снова принимать: и слесарей, у которых руки только под рюмку заточены, и мойщиц-обтирщиц, ни разу в руках ничего тяжелее помады не державших, и мастеров… со стола куски хватать.
– Какой я летун? На последнем месте больше десяти лет…
– Так почему его оставили?
– По амнистии. Потом, правда, еще год находился в Коми…
– В коме? Ну вот направление на медкомиссию в нашу поликли-нику.
– Расскажите, как в нее попасть?
– Идите прямо.
– Прямо? Ну, значит, мне не дойти!
Ходить – не ездить, некоторые, у которых все руки росли из од-ного места, доходили. Потом больше, чем работали, писали объяс-нения типа: «Я не вышел на работу потому, что думал, что вышел»!
Уровень беззаботицы дошел до того, что как они ходили, так машинисты ездили – «на честном слове и на одном крыле». Отва-ливались на ходу двери и контроллеры, кожухи аппаратов, падали на путь компрессоры, редукторы, тормозные тяги… О, Боже, воз-вести – как поезд довести?
Все согласно закону Клипштейна:
1. стабильность поставок запчастей всегда обратно пропорцио-нальна напряженности графика ремонта;
2. всякий отрезанный от мотка провод окажется слишком корот-ким, но (по комментарию Стенько) если знать закон, то провод окажется слишком длинным;
3. допустимые отклонения будут накапливаться однонаправлено, чтобы причинить максимум трудностей при сборке;
4. если требуется N деталей, то на складе окажется N–1;
5. двигатель закрутится не в ту сторону;
6. система надежности выведет из строя все другие системы;
7. прибор, защищаемый быстродействующим плавким предохра-нителем, сумеет защитить предохранитель, сгорев первым;
8. ошибка выявится только после завершения окончательной про-верки прибора;
9. после того, как из защитного кожуха будет выкручен послед-ний из 16-и болтов, выяснится, что сняли не тот кожух;
10. после того, как кожух закрепили 16-ью удерживающими бол-тами, выяснится, что внутрь забыли положить прокладку;
11. после сборки обнаружатся лишние детали.
Не спасали положения и специально назначенные приемщики МПС: и потому, что на пропитание и премии получали из депов-ского котла, и потому, что чаще принимали не локомотивы, а внутрь.
В одном депо уронили на путь даже тя¬говый электродвигатель, конструкция которого исключала та¬кую возможность! Чего не сделаешь, если сильно постараться. Повреждения схемы, при ко-торых отключалась защита даже на тяговой под¬станции, никого не удивляли – подумаешь, до депо доедешь. А задымит – потушишь, не впервой.
Но до депо дотянуть – это было еще полдела. Как правило, толь-ко подъедешь к воротам, а тебе уже кричат: «Осаживай вперед (!), бросай, мы сами заедем, беги на такую-то канаву, все принято и включено!» Бежишь, там уже ворота открыты, и белый разрешаю-щий на светофоре. Вскакиваешь в кабину и вперед!
Что там принято, что включено, какой ремонт, если они простую лампочку втроем вкручивали: один ее держал, а двое других пер-вого вокруг оси вращали?
По кабине пошаришь – в бортовом журнале за¬пись: одна секция не работает, на другой защита выбита со снятием высокого напря-жения, ну еще по мелочи – освещение, двери… у которых, как из-вестно, три положения: открыто, закрыто и не закрыто.
На все одна отписка – «Устранено». Конечно, хо¬чется верить… согласно первому закону Скотта: неважно, что что-то идет непра-вильно, возможно, это хорошо выглядит.
Однажды машинист разменял так электросекции, выехал – удивля¬ется: смотри-ка, все работает! И едет, и тормозит более-менее, просто ласточка, коломбина. Приехал на конечную, пере-шел в другую кабину, заходит и… челюсть до пояса отпадает – нет пульта управления!
Потом выяснилось, что сняли для превентивно-отвентивного осмотра, а поставить забыли. При приемке, естественно, все бега-ли, торо¬пились, на эту «мелочь» никто внимания не обратил. С кем не бывает? Вот тогда и стали отвечать на вопрос, какой локомотив лучше? – «Тот, на котором можно благополучно вернуться!»
Способности у людей бывают разные. Кому-то, например, Бог не дал сочинять музыку – даже не все ее понимают. У кого-то все из рук валится, да и вообще руки растут из ж… жутко сказать из какого места. А кому-то не дано водить поезда.
Конечно, все можно наладить, если вертеть в руках достаточно долго. И со временем таких, как правило, отсеивают – естествен-ным или принудительным путем. Но до этого они успевают столь-ко крови попортить, что их до зеленых веников, синих огурцов не забывают.
В Задрикавказе, что ли, начали работать в одно лицо, и вел электропоезд настоящий джигит Валико. Со станции отправляется – ручку контроллера – в ходовую позицию, а поезд не идет – в первом вагоне какой-то несознательный дверь держит.
Машинист, оставив контроллер в ходовом положении, встает с кресла, открывает свою наружную дверь, и говорит:
– Дарагой, зачэм так дэлиешь? Эхать нада!
«Дарагой» осознал ошибку и дверь отпустил. Блокировка замк-нулась, собралась цепь управления, поезд дернулся, неловкое дви-жение – и Валико материализовался на платформе, поезд же с мес-та преступления скрылся.
Но обоим повезло: джигит попал в больницу с «травмами сред-ней тяжести», но живой, поезд же был остановлен автоматикой, которая, по счастью, на нем работала исправно (что для той мест-ности является скорее исключением, чем правилом).
К сожалению, самая совершенная автоматика не способна оста-новить нашего человека, если он очень чего-то захочет-не захочет.
На одной из дорог была система автоведения. Она делала почти все: вела поезд по перегону с соблюдением графика, тормозила на станциях, включала информатор. Машинист лишь открывал и за-крывал двери.
Но, во-первых, самая главная деталь любой машины – голова ее владельца, во-вторых, известно, что монотонная бездеятельность усыпляет не хуже лучшего экстрасенса.
Вот один так и ехал – открывал-закрывал, мучился, терпел, а на последнем перегоне не выдержал, задремал. Все бы ничего, но на конечной станции не успели освободить путь приема, и автомаши-нист аккуратно остановил поезд у входного светофора с запре-щающим сигналом.
От тишины машинист проснулся, и спросонья у него поехала крыша. В том направлении, что проспал конечную станцию, и ав-томатика завела поезд в тупик. А ведь в вагонах пассажиры, им же – на станцию!
И механик, схватив реверсивку, погнал в хвост, по дороге успо-каивая пассажиров: «Не волнуйтесь, сейчас поедем назад!» Прибе-жал в заднюю кабину, воткнул реверсивку, толкает ручку контрол-лера – а поезд не идет: умная автоматика не дает ехать в непра-вильном направлении.
И что же делает машинист, догадайтесь с трех раз? Правильно, отключает все, что отключается, и приводит в движение поезд. А ему в лицо прожектор вслед идущего светит!
Хорошо, что он, как поют на нашей эстраде, «поспешить опо-здал», и, прежде чем из кабины выскочить, успел экстренное дать, так что обошлось без жертв.
А помощники? Присылали не только недоученных, но порой – недоколыханных, для которых работа не волк, она хуже!
Приняли дизель-поезд, машинист говорит:
– Запускаем!
А помощник вместо проверки запущенных в работу дизелей бежит двери открывать, чтобы пассажиров «запускать»!
Не отпустил тормоз какого-то вагона в пути, пришлось на пере-гоне остановиться, послал машинист одного такого «расторопно-го»:
– Беги, посмотри!
Но минуты бегут, уже диспетчер по рации привязался: «Меха-ник, в чем дело?» Машинист решается, подложив тормозные баш-маки под колеса электровоза, самому шпарить по составу. Подбе-гает, воздух под вагоном шипит, колодки прижаты, а помощник с ноги на ногу переминается.
– Отдои тормоз, выключи воздухораспределитель, чего смот-ришь!!
– Вы же сами сказали – посмотреть!!!
Да… Вот такой тормоз в помощники попадается! Успевающий лишь зряплату получать. Хотя есть наездники и думающие, и лю-бознательные, и неизвестно, какие лучше:
– Зачем я этот тумблер в каждой поездке уже десять лет вклю-чаю? Не посмотреть ли, что получится, если выключу?!!
Ни тех, ни других одних оставлять нельзя, таких только под ру-кой держать надо. И в руках: Лучше пусть синица, но в руках,
Чем журавлик с неба – на рукав!
К любой календарной вехе или праздничной дате подводили итоги соцсоревнования. Выдвигали «маяков», за их трудовыми по-казателями следили по результатам каждой поездки.
Если такому попадался неполновесный поезд, вопили: «Як ты миг, диспэтчер? Це ж сам Выхтур Якин! Есть в тэбэ груз на линэй-ных станциях? Дай ему пару-тройку пульманив прыцэпкы!» И ни-кого не колыхало, что из-за такой остановки маршрута вес одного поезда подрастал, а тонно-километровая работа всех поездов сни-жалась, не говоря уже о сложностях маневров поездным локомо-тивом.
Потом Якину инженеры придумывали соответствующий почин – «Метод вождения тяжеловесных поездов за счет их пополнения на станциях тягового участка»! Дорожные журналюги выпускали брошюру.
«Маяку» давали Золотую Звезду Героя социалистического туда и обратно уже пользовались его именем, пробивая в инстанциях то ли действующую высоковольтную камеру для техкабинета, то ли стройматериалы для типового бытового корпуса, который будет новым зданием администрации.
Направляли на все встречи, на которых делегации должны были обмениваться опытом подгонки итогов соревнования, но подгоня-ли, в основном, пьянку…
И об чем сигналим, – как одесские машинисты говорят, – обо что гудим? Так, разливаем… Ну, за начальство!.. Ребята, похлопай-те коллегу по спине! Ишь, закашлялся – видать не пошло. Такая жизнь наша собачья…
О чем это? Ах, да. Живем с начальниками, как кошки с собака-ми: первые виляют хвостом, когда недовольны, вторые – только когда все хорошо. А начальников понять? То-то и отож.
Захотелось начальником стать?
В добрый час! Покомандуешь нами –
Хлеб сухой не придется жевать,
Будешь кушать его… со слезами!
Ну, за… чтоб – все!

Не все мы всадников достойны
Немало всадников – увы! –
И машинистов безголовых,
Начальников без головы,
Путейцев прочих непутевых…
А, в общем, на начальство нам везет, особенно после многоча-сового путчевания всей страны лебедиными танцами субтильной Одиллии и раздетой Одеты.
Начались сокращения, потому потянулись на дорогу партейные бывшевики и прочие дуракообразные с глухоманией величия. По-скольку, как говорится в армейском анекдоте: «Меня перевели к вам из штаба дивизии, а там дураков не держат!» – то сами пони-маете.
У нас они востребованы. Звонит один такой – ни в городе Бо-гдан, ни в селе Селифан, хотя еще терпеть не мог нижнего белья и был довольно недурен, – в кадровую инстанцию:
– Вам начальники нужны?
– Вы что, дурак?..
«И не приведи Господи, когда такому дураку вдруг достается власть», – говорил Петр I.
А граф А. Л. Нарышкин наставлял: «Человек умный, со способ-ностями проживет и так, а вот ежели человек скудоумный, да без способностей, то ему без чина никак не прожить, он никто, а пото-му он из кожи вон лезет, чтобы заполучить должность».
Есть у нас перегон с постоянно действующим ограничением ско-рости не более 40 км/час. Бригада вела дизель-поезд, как положе-но. Перегон протащились, остановились на станции и видят: к ним мчится один из новых руководителей. Вскарабкался в кабину:
– Доброе утро!
Помощник машиниста – в сторону:
– Какое доброе, если вы пришли?
Машинист встречает приветливо, вождь командует по-гагарински: «Поехали!» – и после отправления вопрошает:
– Почему на предыдущем перегоне превысили скорость?
Машинист возмущается:
– Ничего не превышал, ехал не более сорока!
– Не надо обманывать, я был в задней кабине и все видел! Вы ехали больше шестидесяти. Я от лица службы… я вам покажу Кузькину мать порядка! Я вас талона предупреждения лишу!
Ого, уже не до шуток: о лице его службы и Кузькиной матери известно лишь, что оно ограничивается козырьком натянутой фу-ражки, а вот отобранный талон – это дальний родственник приказа о снятии! Или смотрящий в законе не с той ноги встал? Или не с той лег?..
Машинист стал осторожно выяснять, по какому прибору на-чальник определял скорость. В ответ тот тыкает пальцем… в вольт-метр цепей управления! Ну, не екибастуз! Помощник, увидев это, хрюкнул в угол и отключился.
На попытки машиниста объяснить, что этот прибор не скорость показывает, последовало:
– Что вы из меня идиота делаете! На шкале «V» написано – зна-чит, скорость!
К этому моменту поезд подъехал к следующей станции, и по-сле остановки машинист смог показать:
– Видите, поезд стоит, а прибор все равно 65 показывает. А скоростемер – он в углу висит, там сейчас стрелка на нуле.
На конечной спрашивает начальник у хрюкастого помощника:
– Вы свой пункт по уходу думаете выполнять?
– А я уже выполнил его – обтирка стен машинного помещения.
Провел командир пальцем по трубкам системы пожаротушения под потолком, показывает:
– Что это?
– Палец.
– А на пальце что?
– Кожа.
– А на ней?
– Пыль.
– Так, что надо делать?
– Руки мыть!
– Чистить впредь так, чтобы морда блестела!
Хорошо, что контрольная поездка еще не выстрел.
– Великий человек, – подвел итог общения с начальником по-мощник машиниста, и, видя на недоумение машиниста, пояснил:
– Не боится быть смешным!
Конечно, управляя большим количеством людей, очень сложно оставаться просто человеком. Приходится быть великим настоль-ко, что ни достучаться , ни докричаться. Разве только, как говорил А. С. Пушкин, дошуршаться или дошелестеть.
И сидят сиднем эти в золоченых «рыгалиях» по служебным ка-бинетам: «Служба движения – почет и уважение», «Служба пути – не мать ее ети», «Служба тяги – кайф бродяги»! А что ни движения, ни пути, одна тяга к себе осталась – стрелочник виноват.
– Теперь не стрелочник, а «дежурный стрелочно-сигнального поста». Был башмачник, теперь – «регулировщик скорости движе-ния грузовых вагонов». В депо не нарядчик. а уже «распределитель работ»! Хотя работа осталась той же – башмачной, нарядной не нарядной, самой что ни на есть стрелочной.
– Настоящая показуха – настоящего не показывать. Никаких подсобных рабочих. Уборщица – «зав отделом производственной эстетики». Сторож – «начальник охраны территориального образо-вания». Посыльный – «старший менеджер техрозыска». Обтирщица – «главный гигиенист ПТО локомотивов». Дворник – «начальник тротуара»!
Скоро в рамках продолжающейся реструктуризации управления дойдет до того, что у значительного числа чиновников останется единственная функция – дважды в месяц расписываться в платеж-ной ведомости.
Настоящий начальник – только начать, поэтому почти все они ездят в кабине при внезапной проверке только на часть тягового плеча.
Один такой суперчел проехал однажды по всему участку и об-ратно – еле с тепловоза сошел. «Устал, – говорит, – как путана, ко-торая на двух кроватях работала». Это – рядом с машинистом на откидном сидении, щеки на погоны свесив, а если бы еще поезд вести пришлось?
Сделали по всей сети дорог общий еженедельный День безо-пасности по средам. И вот проверяющие всех рангов – от началь-ника дороги до начальника тротуара уже после вторничного чай-кофепития уходят с работы – готовятся к выезду на линию, и до пополудни четверга на работу не выходят – отдыхают от ночной проверки.
Хотя проверки той было полчаса от силы, а то и вовсе маши-нист-инструктор выезжал, проверил несколько бригад, а начальни-ку просто принес пару формуляров машиниста со своими замеча-ниями, которые после руководящей подписи уже стали замечания-ми начальника.
А как такие специалисты браки в поездной работе расследуют? Комиссия, перебирающая обломки на месте крушения – иллюзия истинности. Надо вернуться туда, откуда поезд шел, и всмотреть-ся, не было ли еще там, например, схода вагона, нет ли следов это-го на шпалах. Какие были кривые, профиль пути, режимы тяги и торможения?
Только тогда можно верно оценить причинно-следственные за-висимости. А то: «Нанесен определенный ущерб…»
Если «определенный», почему не называются конкретные циф-ры? Конкретные не стрелочники, – виновники? Нет, и торжествует при разборе ЧП негласное правило – всем сестрам по серьгам.
Чего стоит анекдотический случай на селекторном совещании начальника службы, когда он обратился к работникам одной из дистанций:
– Где такой-то?
– В отпуске…
– Где его зам?
– На больничном…
– А вы кто?
– Инженер…
– Докладывайте вы.
– Нет уж! Кто клал, тот пусть и докладывает!
Начальник от неожиданности даже заикаться стал:
– Иди… иди… идиот!
– Приду… приду… придурок!
Дураки и дороги? Влияние железных дорог – бесспорно поло-жительно. Воздействие же дурной стихии, которая вечно хочет, чтобы было как лучше, а получается как всегда, одинаково пагубно и на скоростных магистралях, и в тихих тупиках.
Управленческие глупости (хватало их с лихвой) –
Доказательство, что думали своей мы головой?
В смежных службах, например, экономической и финансовой, еще более «укрепленных» пришлыми специалистами, похоже, уже это демонстрируют. Если судить по отрывку из стенограммы об-суждения штатного расписания:
– Скажите, зачем в службе движения столько единиц дежурных по дороге, когда у нас есть договор с военизированной охраной и ОМОНом? За что мы им платим, если их вахтеры сами не могут справиться с движением посетителей Управления?!
Зато если начальнику необходимо устроить на работу родную душу, например, по окончании дуракодорожного университета – ведь не секрет, что нередко дети идут по стопкам родителей, – то изменение штатного расписания все инстанции утверждают без проблем.
– Кончилось государство в государстве – МПС, проржавел кор-пус путей сообщения. Возродится ли ферродорожный транспорт? – обратился к нам со своим инстинктом получения-передачи инфор-мации ведущий телепрограммы «Мое серебряное колесо».
– Какое рождение? Нас уже два года акционерное общество с хронической ответственностью «РЖД» непрерывно имеет, и ника-кого толку!
Как говорится, раньше жили хорошо, сейчас – еще лучше, но не возражаем, чтобы опять жить хорошо…
Многие лично знали машиниста, который всегда носил с собой рабочий чемоданчик, а в нем – бутылочку пива, и при надобности оттуда отпивал. Помните, раньше было веселей?
Или такой случай. Некие сябры-чугуночники, идя с дежурства, повздорили из-за званий. Один утверждал, что он старшего комсо-става, а другой – что он. Кстати оба врали.
Видите, как плохо ходить без формы в условиях плохой види-мости из-за неудовлетворительной освещенности в парке прибы-тия поездов?
Ну, за наши дороги, которые иногда здесь пересекаются, за вас, други, с которыми не хочется расставаться!

* * *
Ты, подумай, как много под шум воды пронзительно припоми-нается. Рельсовые ручьи, ныряющие под быстрые колеса. Слепя-щие сквозь кабинное стекло утренние и вечерние зори. Встречные-поперечные вьюги и ливни. Многопутные станции и одинокие пе-регоны. Перегоны жизни, которая бездумно не утекла водой, а ра-дует этими веселыми встречами!
Потому продолжаю.
Предлагаю в качестве интерлюдии ознакомиться с банными придумками, объявлениями, приметами и книжным развалом, а я немного сгруппирую продукты трепологии по главам, и приглашу на получившийся смеходром в «Баннеры+».
– Оставайтесь с нами, – говорят всеканальные артисты театра, кино и рекламы после слов: «У меня все. И мы прощаемся с наши-ми зрителями (?!)».
Зачем же оставаться, если всё и попрощались? Почти, как у А. П. Чехова – позвольте вам выйти вон… Я не субъект какой-нимудь Баб-эль-Мандебский, я одушевленное имя существительное и у меня в душе свой жанр есть.
У меня – далеко не все, потому – заседание продолжается. Или где?

Наши праздники
Локомотивные бригады не любят государственные праздники. Потому что все расслабляются, а они работают. Либо ты имеешь профессию локомотивщика, либо она имеет тебя.
Зато на бывшей родине лозунга: «На труд, как на праздник!», праздником была каждая благополучная поездка. Сегодня призна-ют и такие:

День независимости
Уход в очередной отпуск, который дается, чтобы напомнить, что без вас движение поездов не прекращается и в остальное время года.

Хэллоуин – канун Дня всех святых
Каждый из графиковых, но не сорванных нечистой силой и экс-тренным вызовом в поездку выходных дней. Часто переходит в похмелоуин с больной от празднования тыквой.
Накануне железнодорожного Дня всех святых, то есть выдачи тринадцатой зарплаты, каждый молится, чтобы оказаться в числе тех святых, кому она достанется.

День рождения машиниста-инструктора
«Узнав, что в этом году будет Ваш день рождения…» и т. д.

День благодарения
Празднуется не с индейкой, а с собственной женой, не 25 гнояб-ря, а каждые две недели. Накануне справляется панихида по по-следнему потраченному дензнаку.

Прощеное воскресенье
У каждого – индивидуально. Например, день возвращения ра-нее отобранного талона предупреждения.

День железнодорожника
Этот день, как календарную дату, отмечающую профессиональ-ные заслуги и достижения работников железнодорожного транс-порта, впервые стали праздновать в 1896 году по приказу министра путей сообщения Российской империи князя М. И. Хилкова.
Приурочен он был ко дню рождения (25 июня) императора Ни-колая I, при котором началось строительство железных дорог в России. В праздник транспортные учреждения не работали, а для железнодорожников устраивались товарищеские обеды с концер-тами.
Конечно, локомотивщики работали и в этот праздник, поэтому еще с давних времен Днем железнодорожника, наряду с Днем бла-годарения, считали каждый день получки.
Официальный День железнодорожника регулярно праздновали до 1917 года. Традиция была возрождена в 1936-м: спустя год по-сле первых рекордных рейсов машиниста-новатора Петра Федоро-вича Кривоноса постановлением ЦИК СССР День железнодорож-ника был признан первым профессиональным праздником.
Постановлением СНК от 9 июля 1940 года он был перенесен на первый выходной день августа: пять лет назад, 30 июля 1935-го состоялась встреча передовых железнодорожников с руководите-лями партии и правительства в Кремле…
4 авгруста 2005 года российские СМИ, включая «Аргументы из фанты», довольно весело отметили День железнодорожника тем, что сообщили:
– В. Путин осмотрел новый грузовой электровоз «Ермак», кото-рый сейчас проходит испытания, и даже совершил на тягаче (!) не-большое путешествие… Радио «Маяк», текст
– Путин получил права на вождение поезда… Newsinfo
– Путин стал машинистом (!)… Дни.ру
– Путин обкатывал новый поезд (!)… НТВ
– В. Путин испытал (!) электровоз «Ермак»… Радио «Маяк», аудио
– В. Путин получил удостоверение машиниста локомотива… КМ.ru
– Путин совершил поездку на экспериментальном тепловозе (!) «Ермак»… РИА «Новости», 14.28, Страна.Ru, 14.29
– Путин совершил поездку на экспериментальном тепловозе (!)… Утро.ru
– Путин прокатился на «Ермаке»… Новые известия
– Путин прокатился на новейшем электровозе «Ермак»… Из-вестия
– В. Путина прокатили (!) на «Ермаке»… РБК
– Президент покатался на новом электровозе… Kommersant.ru
– Владимир Путин получил удостоверение железнодорожни-ка… РИА «Новости», 15.00
– Путин стал железнодорожником (!)… Страна.Ru, 15.17 –
и так далее по трем десяткам строчек-аннотаций в Интернете…
Голова идет кругом! В. Путин осмотрел, испытал, обкатал, со-вершил путешествие или поездку, прокатился или его прокатили на «Ермаке»? На грузовом электровозе, на экспериментальном теп-ловозе, на тягаче или на новом поезде?
Действительно ли он стал железнодорожником и даже машини-стом? Получил права (в каком виде?) на вождение поезда (како-го?), удостоверение машиниста (которому выдается «свидетельст-во на право управления конкретным типом локомотива») или удо-стоверение вообще железнодорожника?
Комментарии комментариев излишни…

Рекламания без пауз (стебки, объявы, заявы. При информационной поддержке газеты «Из брюк в руки»)

Реклама – самое органичное доказательство того, что человечество – тупиковый путь развития органической природы.

Потеряла невинность воспитанница семьи первых российских электричек.
Особые приметы: бегает со скоростью до 90 км/час, вентиляция осуществляется за счет естественных щелей и зазоров, на крыше злой Вольт, притом не один, а около трех тысяч, они там ни к селу ни к городу воют и бьют током.


Разработан технический проект экономичного тепловоза для железных дорог постсоветских стран, способного длительно рабо-тать без захода в депо, обеспечивая заправку топлива и масла пря-мо из цистерн наливного транзита на ходу поезда.


Вниманию мировых и украинских домов модной надежды!
Локомотивное депо «Сталева потужнисть» объявляет творче-ский конкурс на лучшую форменно-модельную одежду для элек-тровозных бригад, решенную в цветах государственного флага с возможностью выворачивания желтого летнего верха на голубую изнанку зимой.
Униформа должна быть удобной и оригинальной, плотной и то-конепроводящей, гидро- и маслонепроницаемой, свето- и пожаро-устойчивой, немнущейся и неизнашиваемой. Аксессуары могут быть любого цвета, при условии, что это будет оранжевый.


Приглашаются на работу машинисты моечных машин, а также их помощники и машинисты-инструкторы моечных машин. Не Вилла-Риба.


Если Вы не первый день за пультом управления, но не можете тронуть локомотив с места, попробуйте сесть перед пультом.


Чисто по жизни и специально для правильных пацанов из поко-ления падающих штанов и стоячих мыслей – объява в стиле рэпа о наборе рабочих в линейную дистанцию водоснабжения и канали-зации.
Исполняется в майке с надписью Puma, в маске для подводного плаванья или противогазе, приседая и раскидывая пальцы: Здесь торчунам привольно, ведь сутками темно, Моча бурлит прикольно, и пенится дерьмо!
Слабó не так, чтоб гнуться, не очень, чтоб пахать,
И, бабки зашибая, наощупь отдыхать? Не пыльная работка, халява – супер-класс,
Такая маза в жизни бывает только раз!


По результатам работы в течение года пригородному электро-поезду Славянск – Изюм присвоено заслуженное звание пере-движного шопа на колесах.


Вымытый приехавшей к ним тетей Асей ретро-паровоз «Блэк Бой» переименован в «Майкл Джексон».


Поездное радио объявляет очередной набор слушателей на ве-чернее отделение. Зачисление, пребывание и отчисление платное.
Криминальные новости. Вчера в вагоне-казино произошло ог-рабление. Оно, кстати, происходит там и сейчас…


Отдохни от рекламы в купе мягкого вагона скорого поезда! Би-леты с доставкой в любую точку СНГ, лучшие цены, гибкая систе-ма скидок последних рубашек.


Состоятельным, упитанным, не жадным. Похудеть за поездку. Не «гербалайф»! Фирменные проводницы Анжела и Каролина


Согласны на опоздавшие поезда – лучше поздняк, чем никак! Опоздавшие пассажиры


Запорожское отделение Винкомбанка и центр туризма «Таран-тас Бульба» 5-го и 20-го каждого месяца приглашает членов партии любителей требовать уважения – поехать в Ригу на припартизиро-ванном поезде «Перегар», составленном из вагонов-ресторанов.
Дети до пяти лет проходят в вагоны на руках.
Поезд отходит от собственной политической платформы.
Бизнес-туры в Стамбул и другие города родины наших кожаных курток – по выходным дням, перекуро-туры – по рабочим.
Продолжаем ежедневно посылать всех обратившихся к нам по всем направлениям.


Путем Михайлы Ломоносова.
По просьбе Российской академии наук введен в обращение ус-коренный рыбоморозильный поезд Архангельск–Москва.


Любители быстрой езды без билета! Соберите пять зеленых бу-мажек с портретом Франклина, и мы вас прокатим!


Выкуплю вагонные туалеты поездов всех категорий. Дорого! Президент Выгодамского ЗАО «СероводоРодина» доктор горно-обогатительных наук И. И. Кривосанко


Вниманию рекламодателей! Новые рекламные площади!
С 1 янвраля с помощью дрессированного электричества можно разместить рекламу непосредственно на одежде машинистов ло-комотивов и моторвагонных поездов.
Расценки – в зависимости от класса квалификации и места: грудь, спина или ниже.
Здесь могла бы быть и Ваша реклама!


Машинист! Будь бдителен у мест, откуда появляются дети!


Если у вас все не ладится, а на душе тоска, не отчаивайтесь. Приходите к нам, прилягте на шпалы, положив голову на рель-сы, и задумайтесь, например, о том, куда убегают километры, на-крученные на колеса локомотивов.
Через несколько минут ваша жизнь войдет в нужную колею.


Машинист, закажи теперь любимую мелодию прямо на любой датчик пожарной сигнализации своего тепловоза!


Из–за отключения за неуплату телефона информацию о пожарах в зоне железнодорожных путей можно сообщить по адресу: стан-ция Семилопатинск Длинновосточной ж. д., 21-й запасной путь, пожарный поезд «Вечный зов», до востребования.


Вы еще не купили модель железной дороги по цене настоящей?
Тогда поспешите: первые 100 счастливчиков получат 100-процентную скидку от накидки и подарок – игру «Отрез башки» с фигуркой Анны Карениной в масштабе 1:43. Торговая сеть «Райл распродакшн»


Сдача! Спрашивайте в вагонах-ресторанах всех российских по-ездов.


Сначала я брил ноги простым станком, а потом – колесно-токарным, поэтому теперь, по-настоящему полюбив локомотив-ную жизнь на колесах, работаю уже машинистом.


Выиграй поездку! (рекламный щит на решетке столыпинского вагона)


Начальнику билетного бюро Задюльтерского отделения желез-ной дороги
от Альфонсенко Н. Ю., хорошего знакомого жены начальника дистанции пути и питьевого хозяйства
Прошу, как члену семьи железнодорожника, выписать годовой бесплатный билет для поездок с разъезда Мыдищи в узловую сан-пизданцию.


Первый раз в этом столетии произошел сбой движения скорост-ных экспрессов на линии Анамнасаки – Навасамама: после обще-ния с украинскими туристами мыслящий локомотив отцепился от поезда и ответил диспетчеру непонятым до сих пор вопросом: «Оно мне надо?»


Спальный вагон очень задавался перед общим. После крушения они стали одинаковыми кучами лома. А если нет разницы, зачем платить больше?


После отмены льгот на проезд железнодорожным транспортом пенсионерам по старости Р А З Р Е Ш А Е Т С Я:
переходить пути в неустановленных местах; останавливаться на переездах; влезать на опоры контактной сети и другие конструк-ции, находящиеся под высоким напряжением; прислоняться к за-крытым дверям и высовываться из окон вагонов на ходу.


Ввиду того, что часть вагонов пригородных электропоездов не освещается, не отапливается и не имеет стекол, железная дорога пошла навстречу пожеланиям пассажиров и с сегодняшнего дня разрешает оплачивать проезд мятыми и рваными купюрами, а так же черно-белыми, односторонними и без окраски. Счастливого пу-ти!


В полосе отвода железной дороги З А П Р Е Щ А Е Т С Я::
розжиг костров, выгул собак, выкидыш мусора, отлов и отстрел дичи, выпас и выгон скота, выполз змей и выпорос свиней, выже-реб коней и выкобыл лошадей, вымет икры, вылуп голубей, выку-кол бабочек и выхухол выхухолей, выкур курей и выпрыг кенгу-рей, обгад ромашек, обдир ягод, выруб леса и вылом веток, выслеж парочек, выпуг перепелок, загляд и залаз в дупла, выводок гусей, выродок людей, вымуштр солдат, вытряс половиков, выпор детей, высморк насморка, выклянч денег, вытреп тайн, выдрем в гамаках, выплав стали, выплыв рыб, вытрем губ и выкол глаз, выхлоп газов, выдох вдоха, вынос тела, вы нас за нос – мы по шее, выкус накоси и накось выкуси.


Угадываем прошлое по трудовой книжке. Все виды сделок с со-вестью. А также – аукцион престижных рабочих мест. За хорошее и заплатить не жалко! Сегодня выставлены:
Лот № 1: Протирщик линз платных светофоров. Стартовая цена 150 убитых енотов.
Лот № 2: Испытатель новых типов мест для сидения и лежания. Стартовая цена 175 у. е.
Лот № 3: Заправщица термосов машинистов кипятком в бригад-ных домах отдыха. Стартовая цена 200 у. е.
Лот № 4: Разъездной кассир-музыкант пригородных поездов выходного дня. Стартовая цена 250 у. е.


Объявления о поезде Москва–Львов
Каждая нация насмехается над другой, и все они в одинаковой мере правы.
А. Шопенгауэр
Нас испортил национальный вопрос, расставляющий все точки над і и даже над ї…
Москва, Киевский вокзал:
«Внимание! Внимание! Ще не вмерла Україна: поезд № 40 Мо-сква – Львов отправляется с девятого пути! Дорогие россиянцы! Берегите себя вдали от родины! А ви, кляті xохли, їдьте і не повер-тайтесь! Счастливого пути, россияне!»
Брянск:
«Внимание! Со второй платформы отправляется скорый поезд № 40 Москва – Львов! Россиянцы, одумайтесь пока не поздно! На территории Брянского вокзала работает гостиница, русским – одна ночь бесплатно!»
Хутор Михайловский:
«Всех украинцев просят выйти из вагонов для таможенного дос-мотра! Руки на ширине плеч! Ноги на вагон! Декларация в зубах! Россияне, спокойной ночи».
Конотоп:
«Москаликі! Речі з вікон! Гроші на стіл! Декларацію в одне місце! Вітаємо українців на Батьківщині! Співвітчизники, списки того, що відібрали на росіїській митниці – до начальника потягу! Зараз кацапи нам все відшкодують».
Киев:
«Увага! Увага! Потяг № 40 Москва – Львів вирушає через дві хвилини. Прохання проводжаючим вийти з вагонів. Вагоны с рус-скими опаздывают на 8 часов. Щасливої дороги!»
Львов:
«Увага! До третьої платформи прибув швидкий потяг № 40 «Клята Московія – славетне місто Львів». Зустрічаючі, можете пройти до вагонів по містку. Москальський склад потягу, на жаль, весь вийшов на 50-му кілометрі і зараз зі своїми клумаками насолоджується карпатськими краєвидами. Пасажири біля кас мос-ковського напрямку! Ви можете зачекати свого потягу на нарах у кімнаті міліції нашого вокзалу».

Приметы народно-дорожные
Чтобы путешествовать поездом, надо хорошо себя чувствовать, поэтому если едешь в поезде, хорошо себя чувствуешь.
БЛАГОПОЛУЧНАЯ поездка – самая хорошая примета
БЫСТРО ехать – сильно тормозить
В ОБОИХ незапертых туалетах чистота, мыло, полотенца, туалет-ная бумага – это не поезд Москва–Белгород, а Москва–Белград
ЖЕНЩИНА на рельсах – о толстую книгу про Анну споткнулась
ЗАКРЫЛИ двери в электричке – скоро поедем
ЗВОНИТ мобильник – кто-то тебя вспоминает
КОГДА зимою снится лето – к подорожанию билетов
КОМАР пищит – все равно не поймаешь
ЛЖИВЫ будем – не помрем
МАГНИТОФОН включить – музыка будет, выключить – не будет
МИЛИЦИИ много – вокзал близко
МОЛЧАНИЕ в купе – слишком часто ездим-встречаемся
НЕ едят в дороге – уже наелись
НЕ знаешь, куда едешь – удивишься, попав не туда
НЕ подмажешь – не поедешь
НЕ успел проснуться – проехал свою остановку
НОГИ не ходят – пока с плацкарты не встанешь
ОКНО в вагоне не закрывается – зима, не открывается – лето
ОЧЕРЕДЬ в туалет – утро вечера тяжелее
ПАССАЖИРЫ падают с полок – сорвали стоп-кран
ПЕРВАЯ электричка провизжала – многие в доме, завидуя безра-ботным, все же забегают: никто не хочет опаздывать
ПОСЛЕДНЯЯ электричка отшумела – скорей бы утро, снова на работу
ПОГРАНИЧНИК в купе вошел – придется предъявлять паспорта ПОЕЗД опаздывает – никуда не успеешь
ПРОВОДНИКИ соседних вагонов принимают пищу в служебном купе – кто-то из пассажиров проедет станцию назначения
РЕБЕНОК в купе плачет – не скоро вырастет
СВЕТ в вагонах включают – вечер, выключают – утро
СТУЧАТ в дверь купе – кто-то пришел
ТАМОЖЕННИК в купе вошел – проявит интерес к чужим вещам
ТИТАН кипит – чай разносить будут, остыл – много времени про-шло
ТИШЕ едешь – дольше будешь, машинист, объяснение писать
ТУАЛЕТ закрыт – скоро конечная
У СЕМИ нянек – четырнадцать ног, у семи проводниц – ни шагу даром
ЧЕРНАЯ кошка с пустым ведром в тамбуре – хорош курить
Книжное обострение
…Ты прочтешь без интереса, Лишь глазами пробегая:
«Желдорпресс». Что значит – пресса,
Желтая и дорогая… С. Белорусец

А. Дюма (прапраправнук). Три машиниста: Роман с подозри-тельными типами локомотивов. Перевод Ч. И. Негенийпуло. – Минск: Издательство «Эльзлорадо».

Сажи Умапалатова. Наш паровоз, вперед лети: Записки избе-женки бригады кому нести чего куда. – Под редакцией И И. Шан-дыбаранова. – Москва: Издательство «Эксчмопресс».

О. Н. Закадыкналиев. Вся сила – в яйцах. Приспособление ти-повых инкубаторов для вагонов-ресторанов: Сборник проблемных статей по теме «Размножаются ли яйца пyтем вылyпа кyp?». – Санкт-Петербург: Издательство «Скоропутье».

Я. И. Полушпалко. Эксплуатация краеугольных колес винто-рельсового подвижного состава: Очерки оченевидцев. – Киев: Из-дательство «Вантуз и отож».

З. А. Колупатский. Разведение машинистов на дачных участках: Филонологическое исследование. – Москва: Издательство журнала «6 суток».

Леонардо да Нынче. Катапультные поезда: Записные книжки, в переводе доктора мнимологических наук З. А. Шизлонго. – Санкт-Путинбург: Издательство «Пантограф».

Д. А. Череззагсова. Прочь с дороги, бабы: Бе-ме-муарная пасть-ораль о тернистой полосе отвода простой монтерши пути в супру-ги пасынка дорожного мастера. – Москва: Издательство «Сбагри-ус».

Т. У. Польстер. Пассажирность и машинищенство: Учебник аб-сурдологики. – Минск: Издательство «Мудицина».

Н. А. Юлюзыренко. Из искры возгорится померанж: Митинг-новый каталог самоотдельных искрогасительных, дуроотбойных и шуматологических инструментов. – Киев: Издательство «Тремай-данец» имени рушника Леси Украинки.

ОАО «РЖУД». Инструкция проводнику пассажирского вагона с основами научной стервологии. – Москва: Издательство «Али-баба и ее 40 разбойников».

Под редакцией Н. Е. Некрасова. Кому на «УЗ» жить хорошо: Телефонный справочник Управления «Укрзалiзницi». – Киев: Издавательство «Цоп собi».

Баннеры+

Бываленки Всех машинистов, заповедь любя,
Пришлось любить, как самого себя!

Из рассказов машиниста-инструктора:

* * *
На снежной целине глубокой выемки черным зияли осторожные следы человека. Скорчившись поперек левой нитки, он грудью ле-жал на рельсе, голова пряталась в воротник грязно-бурого кожуха.
Во всей фигуре лишь широкий лоснящийся зад являл признаки существования, чуть подрагивая и покачиваясь из стороны в сто-рону. Надрывные паровозные гудки были ему явно по барабану.
Прав был Дон-Аминадо, сказавший: «Ничто так не утомляет, как ожидание поезда, особенно когда лежишь на рельсах».
Первым лежащего увидел машинист.
Старенький «Эшак», отважно разогнавшийся с тяжелым весом на подъем, и так уже поубавил прыти, начал задыхаться, а когда машинист перекрыл регулятор, всего-то и сделал десяток оборотов колес, протяжный выхлоп ушел в высокое небо, и все оцепенело.
В следующую секунду все что-то закричали, помощник, схватив лопату, прямо через «красный уголок» и площадку ринулся с паро-воза, по рифленым ступеням загремели сапоги кочегара, я махнул машинисту, выскочил и побежал тоже.
Правда, ни сказать, ни сделать ничего я не успел, потому что помощник, широко взмахнув лопатой, тяжко врезал по оттянутому заду, а когда размахнулся во второй раз, смертельно напуганный кожух уже преодолел рельсы, обочину, кювет и по паучьи стреми-тельно взлетал по откосу…
Затребовав вспомогательный паровоз, чтобы взять тяжеловес с места, и выбив из графика пять поездов, мы, наконец, ввалились на станцию. Машинист в который раз ругнулся: «Нну, рубúт твою ма-тицу, камикадзе!» – закурил и, обращаясь ко мне, добавил:
– А если бы, Александрович, не было тебя с нами? Решили бы на оперативном совещании, что я остановился по невывозу, свиде-телей же нет, и – гуляй, Вася! – сняли б месяца на три на работу, не связанную с движением поездов…

* * *
Один из первых приборов безопасности – точечный автостоп Танцюры внедрялся еще в паровозные времена.
Иду я в голову состава, чтобы отправиться с паровозной брига-дой в плановую контрольную поездку. А навстречу, обхватив дву-мя руками на плече полутораметровый гибрид ключа для дышло-вых гаек с удлинительной трубой, тяжело топает главный кондук-тор.
– Здра… стуйтэ!
– Доброе утро! Ты что, главный, с недосыпу, что ли, такой клю-чаро волокешь? Зачем он тебе на тормозной площадке?
– И що ото вы мэнэ разыгруетэ? Хиба нэ знаетэ, що повстанав-лывали на паровозах якись авто… остолопи, а цэ ж ключ от нэго! И для контролю повынэн усю дорогу вин у мэнэ, як у главного кон-духтора, находыться!
Тут хоть стой, хоть падай: ключ автостопа малюсенький, вместе с бирочкой в щепоти вмещается! А этого не я разыгрываю, а, вид-но, он сам паровозникам на хохму попался!
– Ты что же, в первый раз ключ для контроля получаешь?
– Та у пэрвый ж…
– Пошли обратно. Сейчас все объясню…
Машинист ушел к селектору, диспетчер без него не может корм трем свиньям разделить, а помощник с кочегаром аж падают со смеху. Увидели с вернувшимся главным и меня, оправдываются:
– Да, Александрович, тут спешка – никак гайку под шплинт не натянем, а он привязался – давай ключ! Спрашиваем, какой? Гово-рит, от остолопа! Мы гайку в аккурат затянули, Генка и сунул ему гаечный ключ с трубой. Чтобы подержал, пока ключ от ЭПК авто-стопа из будки машиниста принесем. А он с собой вон уволок!
Главный матерится, мол, не подержать, а сказали – вот тебе ключ от остолопа, от которого просишь!
Я уверен, что так оно и было, но нет никаких сил изображать строгость. Хохочем в четыре горла…

* * *
Пускай работает железный паровоз… Из песни Каждый машинист, получая в депо дубабрьский именной гра-фик работы, заглядывает в его конец: не придется ли встречать Новый год на работе? Хорошо, на этот раз пронесло. А если бы выпал такой «день железнодорожника» (вернее, ночь), интересно, где бы настиг Наступающий?
На высветленном прожекторным лучом перегоне под тяжелую симфонию десятков поршней и роторов, каждый из которых ведет за стеной кабины свою партию?
В затемненном тупике отстоя – в ожидании поезда, под дремот-ное ворчание калорифера?
В суматохе техобслуживания или экипировки? В инструктор-ской? На предрейсовом медосмотре?
Много лет назад, когда локомотивные бригады работали еще по вызову, пришлось встречать Новый год на горбатом ФД со снего-очистителем.
Часа четыре мы утюжили перегоны, все удаляясь от дома. Снег, вздымаемый раскрыленным агрегатом, давно забил окна. Звуки слышались, будто через вату. Выручала лишь световая сигнализа-ция, проведенная к нам от путевой машины.
Наконец станция приняла нас на боковой путь, передо мной за-горелось красное очко, передающее показание выходного свето-фора, и мы, разминая закаменевшие колени, столпились у шуров-ки. Мои служебные «кировские» показывали, что году-старичку осталось вьюжить-доживать что-то минуты четыре, не больше.
– Да, как Новый год встретишь…
– Так под столом и проваляешься, – воскликнул помощник ма-шиниста Горик Нишадзе, южный человек с неунывающим харак-тером, протанцовывая к инструментальному ящику. – Давай заку-сон, давай по-быстрому!
– Шо це вин? – захлопал черно-угольными ресницами кочегар Мыкола Цыцебулко, но все же отстегнул хитроумные «клямки» своей шарманки, сундучка для харчей.
Горик с тремя жестяными кружками подскочил к водопробным котловым краникам, постучал по нижнему рóжками , и – нате вам, пожалуйста! – налил всем пенящейся под давлением обжигающей жидкости.
– Куды стилькы льешь?!
– Так тебе же, тебе…
– Мэни? Та шо ж остановывсь?
– Да не водка, хватит… Сходятся стрелки, механик? Новый год – не новый срок! Ну, за нас, и за – черт с ними!
И мы дружно сдвинули кружки. А воду выплеснули на горячие крылышки топочной дверцы типа «баттерфляй». В поднявшихся клубах пара, принимаясь за хлеб и сало, громко заговорили.
– Ба, шо здумав, трамболына!
– А как же – питие определяет сознание.
– Да, как пить дать, год отработали… безаварийно отработали. Спасибо, хлопцы! Теперь – наркомовская премия в кармане. Как думаете?
– Мы не думаем, мы – соображаем!
– Ну, за пир духа!
– За благополучшее!
– С Новым годом!

* * *
Еще один инструкторский выезд на линию – на этот раз в сало-не электропоезда – подходил к концу.
Перегонное время хода и продолжительность стоянок выполня-лись, разгон и торможение были плавными, нужные пассажирам сведения помощник машиниста объявлял своевременно и хорошо, машинист выполнял свою работу без существенных нарушений.
Огорчало лишь состояние внутривагонного оборудования: по-резанные ножами сиденья и уплотнения дверей, разрисованные и исписанные стены.
А из типовых надписей были так стерты отдельные буквы, что из «Места для инвалидов и пассажиров с детьми» осталось – «ест инвалид жир с детьми»; из «Скорость не более 120 км/час» получи-лась информация, что «Скоро Оле 20»; вместо «К дверям не при-слоняться» кто-то требовал «не писоться»!
Раньше было: «Закрыто на зиму. Не открывать. Работает конди-ционер». Стало: «Зарыто на зиму. Не отрывать. Роет кондиционер»!
Из букв, подтертых в текстах просьб: «Товарищи! Уважайте труд уборщиц!» и «Дверью не хлопать!» – сложились устрашаю-щие предписания: «Твари! Чвакайте борщ!» и «Дверь не лопать!»
Даже на стекле окна около сиденья с надписью: «Hа место кон-дуктора не садиться» – было выведено: «В окно кондуктора не смотреть»!
В вагон, распевая частушки, вошли трое с гитарой:
В городу ли, на вокзале Сел на поезд, покатился,
Мужика потешили: Ноги свесил до колес.
За хрен к рельсе привязали, Хрен за шпалу зацепился –
Пиндюлей отвешали. Отцепился паровоз!
Увидели машиниста-инструктора, заторопились к выходу, а петь не перестали:
Рассуждали о стоп-кране Хорошо в расцвете лета
Окосевшие крестьяне: Поездами едется.
Ежли ехать станет лень, Девка села без билета
Дернем эту погребень! На звезду надеется!
Машинист-инструктор смотрел в окно, ожидая появления в кривой входного светофора, когда прозвучало объявление:
– Граждане пассажиры! Поезд прибывает на конечную станцию. Пожалуйста, не забывайте свои вещи… Писсец! Кофейку сейчас попьем, проводничку по… – голос прервался.
Ëксель-моксель! Помощник машиниста забыл отпустить тан-генту микрофона, нажатую перед началом объявления, и размеч-тался вслух о своем!
На другой день в комнате инструктажа локомотивных бригад в депо под стеклом небольшого стенда появился еще один талон предупреждения помощника машиниста с подписью: «Изъят ма-шинистом-инструктором за нарушение регламента объявлений для пассажиров электропоездов (посторонние разговоры)».
А завсегдатаи брехаловки, толпясь вокруг, добавляли подробно-сти: «за то, шо вслух подумав», «не удержал язык на прямодейст-вующем», – и даже рифмовали: «Заболтался балабон – сдал зеле-ный свой талон!»


Собрали на конечной станции Северной дороги призывников из далеких тундровых мест, где в начале пятидесятых прошлого века многие и паровоз не видели – доска, треска и тоска.
Пришел с составом теплушек шипяще-дымящий «Серго», маши-нист посмотрел-посмотрел на перронный табор и вдруг как закри-чит из окна:
– А ну поберегись, разворачиваться буду!
Будущие защитники Отечества – врассыпную! Долго еще потом сержанты-«хозяева» их по лесу аукали, пока собрали вновь на по-садку.

 Гадом буду –
Не забуду
Этот паровоз:
Чух-чух-чух,
Чемодан увез! Из частушек прошлого века Один из бывших помощников машиниста «Лебедянки» расска-зывал:
В трещенский мороз и снежные сумерки вели мы с машини-стом Буркиным нечетный грузовой поезд. Впереди абсолютно ни-чего не было видно. Снежная метель смешивалась с дымом из па-ровозной трубы. Эту муть и круговерть не просвечивал даже про-жектор. На откосах сугробы, рельсы тоже засыпаны. Не видно, как говорится, ни зги.
Прибыли на станцию Чаадаевка. Остановились для набора воды и чистки топки. Из радиодинамика донесся голос дежурного по станции:
– Машинист нечетного по третьему пути! Из Кодады вы на на двойную тягу отправлялись?
Мы удивленно переглянулись.
– Как я мог отправиться на двойную, – ответил Буркин, – когда следуем одной тягой от самого оборотного депо? А Кодаду мы проследовали на ходу. Что-то непонятно…
– А ты подойди к передку, – говорит дежурный, – тогда все пой-мешь и доложишь, что и как.
Буркин, взяв молоток и зажженный факел, спустился из кабины. Каково же было его удивление, когда он увидел впереди паровоза сани, воткнувшиеся в метельник. В санях сидела лошадь, обломки оглобель и дуга лежали у нее на спине. Живая и невредимая. Воз-ницы не было.
«Так вот о какой второй тяге ДСП толковал, – понял Буркин, – юморист тоже. Ну, погоди!» Подошел стрелочник. Посмеялись удивленно, вывели из саней испуганную рыжуху, распрягли и при-вязали к столбу подальше от путей. Сани и обломки от них убрали в сторону…
– Дежурный по станции Чаадаевка! Докладывает машинист Буркин. Вторую тягу отцепил, привязал к столбу и дал ей сена. Жует потихоньку. Стрелочник четного поста в курсе. К отправле-нию готовы.
– Понятно. Открываю выходной. Счастливого пути одной тя-гой!
…Часа через два к дежурному зашел мужичок с кнутом в руке и тулупом на плече. Рассказал, что идет он по этим сугробам кило-метров пять в поисках лошади и саней, уехавших вперед. Самого выбросило из саней при ударе в снег на откос.
На вопрос, зачем ехал по железнодорожной колее, ответил с убийственной логикой русского человека:
– А где же было ехать, когда снег лошади по брюхо? На путях же его намного меньше.
Вот так вот, ни больше ни меньше. И смех и грех, и хорошо, что все кончилось благополучно. Сани и оглобли не в счет.


Произошло это еще, когда народ зимой носил не чешки из Че-хии, не бурки фасонные из Буркина-Фасо, а пребывал исключи-тельно в пимах или валенках. Стоял на станции электропоезд. Вы-садка-посадка окончилась в соответствие с графиком, пришла пора двери закрывать.
А бежал на тот поезд дед какой-то. «Ветер в харю, а я шпарю!» Да только опоздал. Не шибко в незашнурованных валенках побе-гаешь. Закрылись двери перед носом. Стукнулся дедок, но устоял.
Двери-то закрылись, а контроля закрытия у машиниста в кабине не наблюдается. Может, заклинило где, может, соринка под блоки-ровку попала. В общем, кратковременно машинист дверьми «пере-играл».
Только двери приоткрылись, метнулся старче опять в вагон. Но годы не те, только и успел, что ногу просунуть, а двери ее и при-хлопнули. Рванулся назад. Нога выскочила, валенок между ство-рок остался. Ухватил дед валенок руками. Тянет-потянет, вытянуть не может!
Машинист видит, какая оказия. «Зачем, – думает, – мне вале-нок?» Да и то – к чему кому валенок? Был бы баксов мешок, так, может, еще поглядел бы. Дернул дедок, что есть мочи, а в это вре-мя машинист двери открыл! Полплатформы дед летел. Пока летел, всех добрым словом помянул: и машиниста того, и маму его, и Ла-заря Моисеевича, и рабочих, которые такой твердый перрон возве-ли.
Машинист, не будь дурак – позиции контроллера – и давай Бог ноги, то есть колеса! А дед вскочил, размахнулся и вслед – вален-ком! Да только попал, не попал, а не прошибешь валенком. Крепко тогда вагоны делали, не то, что ноне.
Было то или врут – кто знает? Только нет давно ни деда того, ни Кагановича, ни машиниста, одна легенда живет. Так вот.


Другой случай. Подошел ночью к тепловозу на какой-то малой станции в степи солдатик – возьми, мол, механик, доехать надо. А, как на грех, с ними машинист-инструктор с контрольной поездкой был.
– Нельзя, просись в вагон.
Ну, отошел и пропал, никаких следов. А погода стояла не лет-ная-нелетная, а улетная – мороз и метель. Тронулись, поехали, на-брали 70–80 км/час.
Километров десять отмахали, и вдруг какой-то звук к шуму ди-зеля примешиваться стал. Помощник машиниста в дизельное схо-дил – все работает, как часы. Едут дальше.
Еще километров через пять свет прожектора как-то мерцать на-чал, тень чья-то мельтешит перед ним. И почти сразу перед лобо-вым стеклом свешиваются ноги в кирзачах. Тут, конечно, полное служебное торможение.
Сняли солдата с крыши, завели в кабину – черный, как шоко-ладный заяц, отогрели, отмыли.
Оказалось, парень, не нашедший понимания у проводников, решил прокатиться на крыше тепловоза. Понятное дело, залезть смог, и пока стояли, тоже нормально все показалось – снизу ведь подогревало. Но как только тронулись – вмиг околел.
Решил спасаться. Начал стучать по крыше – не помогло. Тогда рискнул показать машинисту хотя бы ноги. Привязался к тифону ремнем и свесился вниз.

 – Знаешь, что смешного в смехе до упаду?
– Что?
– Сам смех. До упаду!..
Когда были не такие большие строгости насчет проезда посто-ронних, имелся популярный гэг-розыгрыш.
В кабине машиниста моторвагонного поезда есть штурвал руч-ного стояночного тормоза, напоминающий рулевое колесо. Чтобы затормозить поезд, колесо нужно крутануть раз двадцать, причем идет оно очень туго. Однако у винта люфт почти на пол-оборота, и штурвал в его пределах вращается свободно.
Машинист или его помощник при удобном случае приглашает в кабину девушку. Причем помощник машиниста встает к штурвалу и на каждом повороте пути его немного поворачивает. На вопрос девицы: «А зачем?» – он отвечает: «А без руля колеса поворачи-ваться не будут!».
Ну, конечно, через пару минут от девушки поступает предло-жение: «А мне можно порулить?» Помощник переглядывается с машинистом и говорит: «Ну, давай…»
Вначале под контролем помощника, а потом и сама, девчонка начинает «вписывать» состав в повороты. В глазах восхищение и восторг. Главное вовремя давать ей советы: «Немного влево, вот, теперь правее…»
Дальше в самой крутой кривой девушке командуют: «Левее, ле-вее давай!» Девица начинает крутить штурвал, а он – оппа, и не крутится дальше… А машинист уже кричит: «Давай влево, давай!» В ее глазах ужас.
В этот момент машинист и помощник с криком: «Ну, писец, щас поезд с рельсов слетит!» – лезут под приборную панель… Дев-чонка с визгом пытается выскочить из кабины или тоже бросается к озорникам на пол!


Пришел машинист на явку и обнаружил, что забыл дома права. Смотрит – стоит велосипед дежурного по депо.
– Тимоня, дай велик за правами сгонять!
– Бери.
Когда минут через десять машинист вернулся в депо, то сразу налетел на дежурного:
– Что же ты не предупредил, что тормоза неисправны? Я чуть под машину не угодил!
– А ты машинист или кто? Выезжал из депо, почему тормоза не проверил?! – парировал дежурный.


Стоит пассажирский поезд на отправлении. Электровоз «Чебу-рашка» – ЧС2, высокая платформа, лето, окно открыто. Какой-то пассажирствующий субъект заглядывает в кабину и, показывая на баранку контроллера, спрашивает:
– Дяденька машинист, а что это такое?
«Дяденька», недолго думая, отвечает:
– Руль.
– А зачем?
– Ну, как, зачем! Вот еду я, а какой-то чудак на букву «м» доро-гу перебегает перед носом. Так, чтобы неповадно было, я сворачи-ваю, давлю его, возвращаюсь на рельсы и еду дальше.
Реакция следует незамедлительно:
– Так это ты, козел, моего брата задавил?! – и правым прямым – в глаз. Фингал нарисовал отменный, все депо потом долго смея-лось.


А то было происшествие с локомотивной бригадой «Аквариу-ма» – электровоза ЧС4 ночью. Стояли на станции под пассажир-ским, ждали отправления. Кругом никого. Все нормальные спят. Машина уже принята. Плавают мужики в волнах табачного дыма в кабине. Остается до отправления минут пять, все идет спокойно своим чередом.
Вдруг через кустики в конце платформы с треском продирается мужик – весь из себя бухой. Вообще берегов не видит. Вышел, по-среди колеи снял портки и задом к электровозу по большой нужде задумался. Ну, кому приятно сидеть и чью-то филейную часть тела разглядывать?
И ребята как сговорились: помощник врубает буферные фонари и прожектор, машинист давит педаль тифона до упора. Мужик оборачивается – прямо на него «мчится» не какой-то там паровоз Люмьера, а настоящий электровоз с полной иллюминацией! Как рванул: в миг шагов сто сделал, на метров пять отбежал!
Протрезвел, сообразил, что так его сто раз переедут. Выскочил из штанов и почесал по шпалам. Шпарил, как заяц от машины – в свете прожектора, никуда не сворачивая. Метров 200 проскакал.
Дальше уже смотреть было невозможно – от хохота по полу в кабине катались. Очухались, когда дежурный по станции уже ма-терно по рации их вызывать стал: «…будете вы отправляться или нет?!»


Работал в локомотивном депо Елец совершенно лысый маши-нист, который, стесняясь этого, всегда носил парик. Под Липецком дорога проходит в непосредственной близости от аэродрома все-российского центра подготовки летчиков-истребителей.
И вот однажды ночью, подъезжая с грузовым поездом к Липец-ку, локомотивная бригада увидела заходящий на посадку самолет с включенными посадочными фарами, который летел практически навстречу поезду. В кабине раздался сигнал вызова по рации, и, сняв трубку, обалдевший машинист услышал:
– Ты, плешизик босый, выключи прожектор – садиться меша-ешь!
Машинист от неожиданности чуть скаты не склеил. Он сам, кое-какими способностями обладал, рассказывали, что мог чуть ли не по запаху дымного «медведя» при запуске дизеля определить, где ночевал помощник машиниста экипировочной бригады. А тут…
– Все могу понять, военная техника далеко шагнула, и я могу поверить, что пилот смог вызвать меня по рации, но откуда он уз-нал, что я лысый?!
Разгадка происшедшего была не в экстрасенсорных способно-стях пилота, а в озорстве помощника машиниста.
Обычно локомотивная бригада перед поездкой вместе с инвен-тарем получает одну трубку к радиостанции на обе секции. Однако в эту поездку бригада получила две трубки, так как на одной сек-ции была установлена радиостанция 42РТМ, а на другой – ЖР3М.
Масложопый помогайло, увидев заходящий на посадку самолет, сделал вид, что пошел в машинное отделение «послушать дизель», а сам быстро пробежал во вторую «головку» и вызвал машиниста по другому матюгальнику!

Вояжей граждан полупутье

Считать километровые столбы охота? –
Блажь пассажирная – в них метра два всего-то!

– Мне бы, девушка, до Ошмян доехать…
– Не возражаю, – окошко кассы захлопнулось.
Шустрый дедок оглянулся, крутанулся на месте, решился по-стучать.
– Мне, внучка, один общий.
– Что, какой общий?
– Билет. До станции Ошмяны. Я там живу.
– Но это не вокзал, дедушка. Это кино!
– И что, нет общих?
– Нет!
– Внучка, уважь, поищи один билетик, тут всего-то ехать…
– Дедушка, я же вам сказала!
– Это что, честно – нет билетов?
– Честное слово!
– А то – что ты прячешь?
– Это билеты на триллер «Пострелята», это – на мульсериал «Чокнутый»…
– Не чокнутый, мне же не в сумасшедший дом, а в собственный вернуться надо.
– Матерь Божья, дедушка, как же вы по киношному билету на поезде поедете?
– А что? Сначала кино пойдет, потом поезд. Свободное дело. Лишь бы билет был. Сколь разов уже ездил, проводницы хорошие, как ты, душевные. Поспорят-поспорят, и ничего – еду. Один толь-ко раз одна дура недоенная в передний вагон не впустила, при-шлось в заднем ехать.
– Ну, с вами, дедушка, прям цирк бесплатный…
– Да ты не волнуйся, внучка, сколь надо, я заплачу!
– Ну, что с вами делать? Ладно. Но только вот один билетик у меня, на задний поцелуйный ряд, остался. Постель брать будете?


На многих станциях дикторы объявляют примерно так:
– Граждане пассажиры! Скорый поезд номер десять Москва–Хабаровск прибывает на второй путь. Нумерация вагонов начина-ется с середины состава… Середина состава начинается с третьего вагона… Третий вагон стоит вторым с головы поезда под номером восемь…
Смех и горе? Да, но если они объявляют и более определенно:
– Скорый поезд номер двадцать три Москва–Адлер прибывает на первый путь. Нумерация вагонов начинается от локомотива… –то это хотя уже не смешно, так по сути не правильно!
Н о м е р а вагонов начинаются от локомотива или с хвоста по-езда, а нумерация…
Такое понятие для конкретно этого поезда началось еще с мо-мента его формирования. А нумерация вагонов вообще – с того да-лекого времени, когда в порядке натурального счета присвоили номера повозкам, прицепленным к первому паровозу.
Выходит, если хочется непременно употребить в объявлении слово «нумерация», то не надо говорить, что она начинается, а что – существует:
– Нумерация вагонов – с хвоста поезда…


Разговорчики на у е з д н о м вокзале

*
Голос из репродуктора:
– Гражданка Иванова, подойдите к справочному бюро.
Через пять минут:
– Гражданка Иванова, подойдите к справочному бюро.
Еще через пять минут:
– Гражданка Иванова, отойдите от справочного бюро, не ме-шайте работать!
– Вниманию пассажиров! По всему пути следования безостано-вочных электропоездов предусмотрены праздничные скидки!
– Книга жалоб и завещаний находится у дежурного по вокзалу! – А следующий поезд отошел десять минут назад! Каждый час от нас отправляется семь поездов! Возвращаются? Пять!

*
– Это был последний поезд?
– Нет, предпоследний.
– Слава Богу, значит, я еще смогу уехать?
– Едва ли. Дело в том, что предпоследний намного опоздал, так что последний ушел раньше…

*
– Успею ли я еще на киевский экспресс?
– Это зависит от того, как вы бегаете, потому что уже полчаса, как он ушел.

*
– Дайте билет!
– Куда?
– Вы что, с ума сошли? Я жене не говорю, куда! Давайте, пока поезд не ушел!
– Вон же он ушел.
– Куда?

*
– Пожалуйста, один билет на скорый поезд до Бреста. Только быстрее!
– Только не нервничайте! В вашем распоряжении еще два ча-са…
– Вот порядки. Скорый поезд – а только через два часа!

*
– Дайте два взрослых билета и один детский.
– Но ваш сын уже вышел из детского возраста, уже вон в брю-ках ходит.
– Тогда дайте детский для жены – она в шортах!

*
– Почему так подорожали билеты на поезда?
– Теперь в их стоимость входят ритуальные услуги!

*
– Все равно опоздала на поезд! Если б ты не заставил меня так быстро бежать, не пришлось бы еще целый час ждать очередного!

*
– Давай подкатим к той, выпуклой, – говорит один пейджарый молодой человек другому.
– На чем?
– На электричке! Прибудет скоро. Ну что, хорошая, поехали ка-таться?
– Да некогда ехать, надо идти!

*
– Проводники, возьмите меня, тут рядом, час до Бездыми.
– Женщина, у нас спальный вагон, ни одного сидячего места.
– Возьмите меня стоя!
– Нужна ты, бабуля, еле на ногах стоишь.
– Но лежать-то я еще могу!

*
В привокзальном ресторане.
– Официант, почему у вас порции такие маленькие?
– Специально. Чтобы пассажиры не опаздывали на поезда!

*
Долго смотрит вслед уходящему поезду. Другой сочувственно: – Опоздал?
– Нет. Спугнул!

*
– Уехала, уехала!..
– Да кто уехала?
– Поезд уехала.
– Но поезд – он, мужского рода…
– Что, я ему под колеса заглядывал?

*
– Кого это форменно ведут, еле ноги переставляет?
– Нашего машиниста.
– Как же он, такой, поезд поведет?
– Вы бы посмотрели на него вчера!


Разговорчики на п р и е з д н о м вокзале
Куда ты прешься, идиот,
Шары навыкат?
Наш поезд дальше не идет!
Вали на выход!
*
– Потерявшийся жирный ребенок мужского вида Вова находит-ся в справочном бюро, вход из главного зала. Ненормальная ма-маша может подойти с любой платформы.

*
– Если вас не встретили у поезда или вы потеряли адрес ваших родных или знакомых, то зачем вы вообще приехали?

*
– Граждане пассажиры! Прибытие скорого поезда Душанбе–Москва задерживается… (и, забыв выключить микрофон): «Опер, докладывай своим, что задержал крупную партию наркотиков!»

*
– Поезд Иркутск –Москва опаздывает из-за неприбытия на тре-тью платформу.
– А ну, бубнильщица, повтори!
– Повторяю…
*
– Спасибо… Благодарю за заботу… Спасибо Вам… – вытаскивая из вагона сумки, говорят пассажиры.
– Не за что, – искренне отзывается проводница.

*
– Извините, не могли бы вы сказать, где мы находимся? – за-спанный голос из окна остановившегося поезда.
– В вагоне!.. – отвечает неприветливая личность с перрона Курдского вокзала.
– Наверно, гдепутат бурламента, – пытается копировать Чер-чилля вагонный житель. – Ответ, во-первых, краткий и хамский. Во-вторых, совершенно ненужный. В третьих, не содержащий ни-чего такого, чего спрашивающий не знал бы сам…

*
– Не пойму, к чему здесь висит расписание поездов, если они всегда опаздывают?
– А как бы вы узнали, что поезд опаздывает, если б этого распи-сания не было?

* Порву учебники, сожгу тетради,
Пойду в кондукторы, могу и в…
– Девушка, сколько время?
– Час – девятьсот!.. А-а, это поезд Адлер-Москва? Устройте ме-ня к вам в кондукторскую бригаду. Сижу дома. А жить-то надо…
– А муж?
– Муж меня не устраивает.
– Может, ты ничего не умеешь? Или с училища?
– Сучилища? Тогда примете? Так – еще какая!

*
– Что вы тут делаете?
– Жду электричку…
– В такое время электрички не ходят!
– А почему… рельсы не убрали?

*
– Впервые за последний месяц поезд пришел точно по расписа-нию!
– Так это же вчерашний поезд!

*
– Папа, знаешь, какой поезд опаздывает больше всех?
– Какой?
– Тот, который ты мне обещал подарить!


Вошли в дизель-поезд: глава семейства, майор железнодорож-ных войск, мамаша – пышногривая полнотелка, – отвернувшись, не насмотришься, – и сыночек. Сели чинно. И сын сразу с ногами на сиденье – в окошко на пробегающую природу зырить.
– Мишуля! Сколько раз я тебе говорила: нельзя с ногами на ди-ванчик, неприлично. Тут люди сидеть будут, а ты все испачкал уже!
– Да-а-а… – звенящим шепотом на весь вагон, с детской непо-средственностью, – ты сколько раз говорила папе, что в раковину писать неприлично, а он все равно писает!
Народ в ауте. Представьте себе удалого усача, который после дежурства и пива добрался-таки домой. Башка квадратная, спать охота – мочи нет, и другая охота от мочи и растущей пронестаты такая, что главное донести: лежит в основе поведения не разум пьяный, а хотение!
И при этаком сцистите еще законная кобра на кухню заползает. Посочувствовать бы, все же майор, а им смешно.
Одна смеющимся так и говорит. А вторая ей тут же:
– Э, подумаешь! Фидель Кастро – вот то майор, так майор!
Суровое военное лицо лишь озверилось улыбкой. Но на этом его злоключения далеко не кончаются. Далеко ли близко уже отъехали – Мишуля так пристает к маме: «Писать!» – что та посылает офи-цера с ним в тамбур.
Приходят обратно, и повеселевший отпрыск на вопросительный мамин взгляд: «Ну, как?» – бодро рапортует:
– Порядок в танковых частях. Пописал.
А когда майорка переводит взгляд на командира жизни, добав-ляет:
– И папа пописал!


Разностычки в электричке
…Нікакіх пойнятій об культуре нєт.
Убєрі свой локоть, он же как шкілєт.
Дама в полосатом, топай вєсєлєй!
Трудно ж протолкаться, как срєді джунглєй.
Ти, піжон у шляпє, глазом нє косі!
Здєсь тєбє невдобно? Єздяй у таксі. П. Глазовий
Лето, пора прилипания ко всему неорганическому, пора безвоз-душной жары и всеобщего запотевания. Пассажиры электрички хотели бы только упасть, но негде упасть даже яблоку. Мир тесен – тем и интересен…
Даже в «международном» – фирменном общем вагоне, где меж-ду народом диалогики вне логики – как сор от шелухи. Где вслух говорят о том, о чем неинтересно шепотом. Где самый ласковый на свете голос звучит не со стороны, а сверху: «Граждане пассажиры! Осторожно, двери закрываются!»

*
– Это моя рука… Это твоя рука… Странно. А где же моя сумка?!
– Граждане! Берегите сумки! Воруют! Я уже одну украл!
– Сиди тихо, а то посадят! Что у нас в этом сидоре? Поп-корму хочешь? Компот из сливов будешь?

*
– Ну, счастливо, – кричит в окно после отправления, – еще раз спасибо! Все было классно, хорошо, потрясно! Дача в лесу – люкс, собака во дворе – искусница, жена в постели – супер!..
– Да нет, – разъясняет окружающим, – это так, вранье. В самом деле. Просто не хотелось хорошего человека огорчать!

*
– Жен… шляпка Мономаха! Вытащите свой зонтик из моего за-да.
– Не могу, видите, давка.
– Тогда хоть закройте же!

*
– Ой! Девушка, уберите локоть!
– Это не локоть… Это попа…
– Ничего себе «попа»! Глаз выколоть можно!

*
– Не толкайтесь, женщина, прошу вас!
– Та я нэ толкаюсь… Я же просто дышу!
– Женщина, что вы ерзаете все время?
– Та менэ мужчина исзады шось такэ впер… Що вы смеетэсь, менэ ж невдобно стояты!
– Женщина, прекратите вертеться…
– Та вы розумиетэ, мужчина щось такэ твердэ впер тай нэ вби-рае.
– Молодец мужик. Даром время не теряет.
– Настоящий полковник!
– Мужчина, чим вы там такым твердым вперлы менэ? Менэ ж невдобно, бачитэ – уси вже смеються!
– Та уступите им место, пусть сядут, чтоб удобней было!
– Мужчина, отодвыньтесь вид менэ, вы менэ вже натерли там усэ.
– Да у меня тут застряло!
Электричка остановилась, люди двинулись к выходам.
– Мужик давай ближе к заднему проходу!
– Да не могу, говорю, застрял!..

*
– Девушка в заду, пересядьте ко мне на переднее место… По-звольте представиться, я – Александр. А вы?
– А я – нет.
– Мне кажется, что я вас где-то встречал.
– Очень может быть. Я там иногда бываю.
– Извините, вы едете по делу или путешествуете для развлече-ния?
– Для развлечения. Только не для вашего! Ну, я другому отдана, и буду век… но это не важно!

*
– По-моему, их отношения налаживаются…
– Правильнее говорить – накладываются!

*
– Пирожки, горячие пирожки! С картошкой, капустой, мясом…
– А это мясо раньше что делало? Гавкало, мяукало?
– Всякую такую фигню спрашивало!

*
– Этот поезд довезет меня до Выхино?
– Нет.
– А меня?

*
– Девушка, можно с вами познакомиться?
– Я с незнакомыми не знакомлюсь.
– А откуда знаете?
– Что?
– Что Незнакомый?
– Повторяю: с незнакомыми не знакомлюсь!
– Девушка, меня Ромой зовут. Вот – познакомились!
– Значит, Роман? Дорожный… А фамилия?
– Так Незнакомый! Это фамилия моя. Правда, и по паспорту: Роман Незнакомый…
– Третий раз говорю! Романов с Незнакомыми не завожу!!
– Почему?
– Потому, что замужем, и фамилия Пощечина!
– У вас? И по паспорту?
– И по паспорту, и по лицу!
– Извините…

* Местных девах оставляя одних,
Каждый маршрутом своим,
Все мужики уезжали от них
И приезжали не к ним…
– Кто это от тебя так раненько вышел?
– Брат.
– Брат? Как его зовут?
– Сказал, что Эрнест…
– И чего ты нашла мужика на стороне, тебе, что – местных не хватает?
– Я что дура какая, никак в институте убираюсь! Но ведь и му-жиков у нас на станции нет, одни ездуны, железнодорожники…
– Не скажи, из наших мест столько достойных людей вышло.
– То-то, – вышло, а никудышное ничье-старичье осталось. А меня что-то тянет в последнее время к мужикам моложе меня.
– Это потому, что тебе в последнее время уже пятьдесят бряк-нуло – проститетка! Мы же с тобой договорились – никаких мужи-ков!
– Так они и никакие… Жениться на мне обещают!
– Они и на мне всё обещают, а – на самом деле? Членскими взносами расплачиваются!
– Правда, правда! Вот с которыми и целую неделю замужем бы-ла. Но сколь мужей не было, все били. В чем дело, не знаешь?
– Может, в морде?

*
– Ты в каком месяце родилась?
– В марте.
– А зачем?..
– Нет, а сколько лет бы ты мне дал?
– Нисколько! У тебя их и без того, как у дуры махорки, зачем же буду еще прибавлять?
– Нет, а зачем вот кричать про дуру на весь вагон?
– Ну, извини, я же не знал, что это секрет!

*
– Жену едешь из уроддома забирать?
– Если говорить начистоту, то лучше о другом.
– И правда, давно пора, прошлой весной отвез…

*
– Ох…
– Ох-хо-хо-хо….
– Давай не будем говорить о политике!

*
– Не скажете, с какой стороны вагона мне будет лучше выхо-дить?
– С любой, оба конца вагона останавливаются одновременно!

*
– Ваш билетик?
– Мой билетик.
– Вы что больной?
– А вы что доктор!?
– Ваш билетик!
– Мой билетик.
– Вы что заяц?
– А вы что волк?
– Ваш билетик!
– А зачем вам?
– Ну, посмотрю. Я контроллер.
– Ну, купи и смотри. А я пассажир.
– Во-от – оба мы на колесах…
– Да, если не изобрели колесо, ни вас, ни меня не было б…
– Ваш билетик!
– Мой билетик. А вот и моя остановочка…

*
– Молодой человек, а что у вас за проезд?
– Десять рублей, уже показывал!

*
– Ваш билет?
– Я замужем!
– Билет, говорю давай!
– Ой, прям перце в сятки. Изнивите, не успела, я заплачу. Вот десять…
– Не прилипает. Двадцать пять!
– Пожалуйста, вот сто…
– Пойдет!
– А нельзя ли, может быть… под расчет?
– Ладно. Считайте: ваш билет? – ваш билет? – ваш билет?!

*
– А вы приобрели билет?
– Да, наверное. Извините, я просто забыл. Столько лиц…
– Когда вспомните, предъявите? Я подожду – все равно поезд опаздывает…
– Опаздывает? Это другое дело. Жаль, но вы на меня не рассчи-тывайте: с какой стати брать билет, если по расписанию я уже до-ма?

*
– Подайте, граждане! Сами мы не местные. Отстали от поезда…
– Так вроде и мы не родились в этом поезде! Вы бы отстали на своей родине, неужели в селе рабочие руки не нужны?
– Что? Уйти с транспорта?

*
– Вон Михална говорит – ездила на Долгожданском направле-нии, там электричка хорошая, с мягкими сиденьями, вся из себя чистенькая…
– Да ну ее к черту! Хочешь, чтобы ее так же, как здесь, загади-ли?
– А ты что уши развесил? Читай! Вот если не выучишься, бу-дешь всю жизнь, как собака, на этой «собаке» ездить!

*
Как говорится, поделись улыбкою своей и останется тебе лишь пол-улыбки! Можно понять огородников, дачников, которые едут для трудов праведных. Как без нашего Простоквашино? Как гово-рил кот Матроскин: «Совместный труд на мою пользу, он объеди-няет!»
Но зачем вылезли праздные горожане из чистых квартир с про-хладными душами и дезодорированными местами вечных разду-мий, воздухоочистителями и кондиционерами?
Парятся в вагонах, тащат по знойным проселкам корзинки пи-рожков с ботулизмом к озерцу, чтобы слиться с природой в орга-ничной смеси ила и мочи, а потом принять по маленькой и пожар-ную дозу вредного ультрафиолета…
Какой-то паренек встал на сиденье и высунулся в окно. Окру-жающие одергивают, мол, саданет каким-нибудь близко растущим кустом:
– Высунься, высунься! Посмотрим, что ты завтра будешь высо-вывать?! – а он ноль внимания.
Как вдруг машинист по внутривагонной связи объявляет:
– Слушай, Петя Кантроп во втором вагоне. Смотри у меня, не лезь на деревья, – ссажу, будешь по шпалам ходить учиться!
Вагон невольно улыбается, а покрасневший «Петя» тут же вы-скакивает в тамбур.
Вот на какой-то станции во время посадки в поезде раздается:
– Граждане пассажиры первого вагона! Просьба не тамбурить-ся! У нас все вагоны идут туда же, куда первый!
Потом, видно, чья-то рука застряла в дверях, невозможно от-правиться. Опять с потолка:
– Убирай свои клешни, блин!
Но поехали.
– Граждане пассажиры, своевременно оплачивайте проезд, в са-лоне работают контролер и двое карманников!
– Следующая остановка Институт культуры переименована в Институт культуры и отдыха!
Еще немного проехали, кто-то рвет стоп-кран. Машинист двери открывать не хочет, этот кто-то не отходит от крана.
– Что увидел свою грядку?
– Да, и дернул рукоятку! Открой двери!
– Меня с детства учили – незнакомым двери не открывать! От-пусти, стоп-кран, твою мать! Отопление включу!
Не помогает. Но уже помощник машиниста добирается до зло-умышленника и заставляет закрыть стоп-кран.
– Будь человеком, отойди. И как только посмел делать-то такое?
– Да вот так! – и человек снова дергает за рукоятку стопа…
На следующей остановке предупреждение:
– Внимание! Выход из последней двери последнего вагона для вас последний!
Прав был Марк Твен, утверждая, что Бог создал человека в по-следний день творения, когда уже порядочно устал.


И в дальней дороги они, диалоги
Голубой вагон бежит, качается…
Над тамбуром горит полночная звезда,
Кондуктор не спешит… Из песен
В купаке после отправления поезда. У проводницы, похоже, черный пояс по восточному единоборству с пассажирами Укушу, полученный за победы на всех вагонных коврах, включая самые трудные перед ходовой защелкой «занято – свободно».
Этакая Верка Сердючка: «Я на работу шла, шла, шла. Я пиро-жок себе нашла. Ни села, ни поела – уже за чаем ты пришла?!»

*
– Проводник, как у вас с чайком?
– А у вас?! Ты куда? В поезд садился или в чайную?!.
– Нет. А можно хоть один чистый стаканчик?
– Зачем?
– Лекарство запить.
– На, бери… уж четыре, в купе все ведь больные?!

*
– Я ждал чая сто километров! А что вы принесли? Попробуйте, какая температура у этого чая? И почему он такой светлый?
– Мужчина, я, между прочим, незамужняя женщина, а не тер-мометр! И успокойтесь – белье будет темное!
– А я, между прочим, пассажир вашего вагона, а не мужчина. И вы проводник этого вагона, а не женщина.
– Я не женщина?! Я? Тебе? Не женщина?! Да тебе горячий чай вреден: мочевой пузырь лопнет – ноги ошпаришь!
– Извините, я ошибся: и не проводник, а тыдра!
– Ккакая тыдра? Ппочему?
– Потому, – я таких, кричащих, на «вы» не называю!
– А кто кричит? Кто кричит?! У меня голос такой…

*
– Проводничка, можем договориться насчет постели?
– А посидеть? Чего-нибудь пригубить – по бутылочке-две. То-гда, может, договоримся, если ты не то, что этот…
– Да, – поспешно ретируется ботаник, бормоча под нос, – знал, что проводник, как продажная женщина, тоже берет деньги за по-стель, но эта… ну, очень подкладистая, очень…

*
– Подходи за бельем. Простыней может не хватить!
– Можно мне получить?
– Давай сто рублей.
– Как – сто? Я только что из фирменной «шоколадки», и даже там только сорок!
– А я что говорю?! Только поскандалить! Дай сто, я шестьдесят сдачи дам!.. Мокрое? Значит, точно стирали!

*
– Проводник, откройте туалет!
– Тебе уже надо? Мне – нет. Когда надо будет, я тебе открою!..

*
– Проводник, тут не убрано!
– Чего ты орешь? Чего орешь? Во – народ! Только сели – насви-нячили. Убери – будет убрано!
– Нет, все, я таких грубостей не потерплю! Где жалобная книга?
– В следующем…
– Что? Вагоне?
– Поезде!.. Но вы не поверите, я специально зашла, чтобы изви-ниться. Уберу ваш мусор. Даже если останетесь недовольны каче-ством уборки, обязуюсь вернуть вам его в двойном размере!..

*
– Ой, тут тараканы!
– Это на матрацах.
– Ужас! Выбросите вместе с ними!
– Выбрасывала, а они их снова принесли!..

*
– Ужас! Я у вас тараканов и в туалете видела, вокруг унитаза…
– Какой им-то ужас после того, что они у тебя там увидели!

*
– Простите, куда вы едете?
– В Германию…
– И что вас туда тянет?
– Электровоз!
– Молодой человек, вы носки когда-нибудь меняете?
– Меняю, но только на водку!..
– Вы не могли бы освободить для меня нижнюю полку?
– Могу! Вам в каком купе?

*
– Вы занимались ночью сексом в купе?
– Нет.
– Значит, не вы…

*
– Что случилось? Почему вы плачете?
– Ах, муж вышел на остановке за газетами, и поезд ушел без не-го.
– О, я вам сочувствую. Это ужасно – остаться в поезде без чте-ния! – и в сторону:
– Чтоб тебе в плацкартном с дембелями ездить!

*
– Дэвушка, дэвушка, ты что малчыш?
– Хочу и молчу.
– Как так? Хочзш и малчыш?! А я всэгда бысэдую… Вас как завут?
– Смотря куда?
– В вагон-ресторан!
– А, тогда – Неля, а вас?
– Гогогогогогогоги!
– Вы что – заика? Или кретин?
– Заика – мой атэц, а крэтин – паспортыст в ЗАГСе!
– Понятно, вы грузин, не так ли?
– Дакакли!

*
– Проводник, нам не очень приятно, что здесь курят.
– Я вам не предлагаю!
– Но вы курите, а мы вдыхаем!
– Да? Как я сама не догадалась с вас хоть по рублю собирать?

*
– Э-эй, ты куда? Откуда? Где твой билет?.. То-то – мимо меня муха не пролетит!
– Да, уж… мимо такой никакая муха не пролетит…

*
– Проводник, почему так долго стоим? Уже и паспорта погран-цы проверили, и таможне тоже дали добро…
– Здесь не только погранпереход, еще и колеса меняют.
– Колеса? Зачем?
– На зимние… В Европе с этим строго!

*
– Чем больше пассажиров, тем хуже?
– Нет. Чем меньше пассажиров, тем лучше!
– Тем лучше, чем хуже?
– Нет, нет. Чем хуже, тем лучше!


Никуда от Дороги не деться,
И, отъехав под чарку по ней,
Я до гроба, шутя по-одесски,
Буду славить застоечных дней!..
Кто лучше Зайца знает и молчит
Про ревизорский волчий аппетит?
История железнодорожного транспорта насчитывает очень мно-го денег, вырученных за билеты, и еще больше – за вырученных проводниками безбилетных.
Но самое интересное увлечение – езда без билета. Тут, как гово-рится, убиваются два зайца: и тешится самолюбие, и экономятся деньги, а всем известна тяга нашего человека к халяве.
Причем деньги, а скорее их отсутствие, не всегда играют важ-ную роль, главное азарт. Проводник хитер, а я еще изворотливее! Обведу его вокруг тамбура. Это стратегия. Но есть у зайцев и своя тактика, позволяющая найти слабое звено в сплоченных рядах про-водников ревизоров.
Главное – выбрать не зараженный контролером поезд, потому что если внутрь проник ревизор, поезд становится непригодным к употреблению.
Если этого не предусмотреть, то в пригородных поездах выру-чат лишь «веселые старты» – перебегание безбилетников по поса-дочной платформе в другой вагон, проверенный контролером. А в дальних поездах один из ключевых моментов – само проникнове-ние в вагон.
Применяют три основные методики. Во-первых, заскочить в ва-гон, дескать, не успел добежать до своего, но сейчас перейду в другой, ведь каждый проводник в первую очередь следит за свои-ми пассажирами, с чужих ничего не поимеешь.
Иногда этот номер не проходит. Тогда приходится искать жен-щину, лучше пожилую, для оказания ей помощи по вталкиванию багажа в вагон под видом провожающего.
Если и это не помогает, приходится маскироваться под торговца пирожками, яблоками или пивом. Смотря по обстановке.
Выбор вагона также дело немаловажное. Если это купе, значит надо искать с открытой дверью и чтобы в нем были не одной ком-панией.
Если вагон плацкартный, то он должен быть переполненным, проводнику сложнее разобраться, кто с билетом едет, а кто запла-тил напарнику.
Коммунален, как поступь слепца,
Мир плацкартный с любого конца.
Однажды в мае-сымае или даже в теплюне во времена разутого социализма один любитель бесплатных поездок, заслуженный Заяц Союза в одиночном катании по классу почти мастеров, задумал отправиться из центра в республику, названную в честь трактора.
То ли у него там дядя на пенсии, то ли дача у сестры в деревне, то ли корова у бабушки. Решил и поехал, естественно, бесплатно, применил второй вариант. Занес бабушке чемодан, она его оспа-сибила, и он благополучно перешел в другой вагон.
Зашел Заяц в купе, попросился оставить вещи, ну так людям и не жалко, лишь бы у них не забрал. Быстренько разделся и пере-обулся в шлепанцы, это тоже умелый ход.
Человека в спортивных штанцах, распашонке и шлепанцах, ку-рящего в тамбуре, не попросят предъявить билет. Тем более, если ходить из вагона в вагон. Тут главное прижиться, примелькаться, чтобы проводник к тебе не относился с подозрением. Дальше уже ничего сложного, может даже и компания неплохая подвернется.
Так и в тот раз. Блуждая из вагона в вагон, Заяц присмотрел те-плую компанию, то ли циркачей, то ли офицеров. В купе было че-ловек двенадцать, водка, закуска и две гитары. Он попросил у них прикурить, а то так пить хочется, что закусить нечем.
Разбалагурились, его пригласили присесть. Это настоящий заяц не пьет – в лесу взять негде – а наш вежливый, не удобно застав-лять хороших людей себя уговаривать.
Над вопросом, что раньше – курица или яйцо – мучились недол-го, начав закусывать и этим, и другим одновременно. Да так, что скоро дорожный набор кончился, а до перебора не хватило. Хотя, если быть точным, немного закуски осталось: три кильки в томате, полтора огурца, половинка яйца, ломоть хлеба и «два кусочечка колбаски»!
За спиртным послали вновь прибывшего. В те времена еще ни-каких хат с догами не было, достать было не так просто, особенно поздним вечером. Вышел на станции Верхние Жлобы, метнулся туда-сюда. Тут закрыто, там не продают, за углом только на разлив – кругом некудача. Не возвращаться же с пустыми руками.
В одном «Голубом Дунае» был какой-то винегрет из тех, о кото-рых еще приблатненный Утесов мог сказать: «Это даже не надо кушать, это уже сейчас дерьмо!» – да в углу пылились трехлитро-вые банки с вечнозелеными помидорами.
Он помидоры слил в полиэтиленовый кулек, в котором рядом купил хрустящие хлебцы, а их рассовал по карманам. Банку опо-лоснул и там, где продавали на разлив, нацедил водки.
Пока суетился, пришло время отправления поезда, который привычным путем эту поездатую проблему решил и ушел. Остался Заяц в тапочках, майке и спортивных шальварах на какой-то мало-путной станции. Почти без денег, но с банкой водки, кульком по-мидоров и грустящими хлебцами.
Прокатился. Такая халява! Хорошо – наш человек, не предава-ясь грусти, сел в следующий поезд, догнал «свой».



…Зал ожиданья очень тесен –
Поставить негде чемодан,
Сидят у стен и между кресел.
В дверях с табличкой «К поездам!»
Живая пробка. Поздно, рано ль
Пробиться трудно через них.
Как прав был режиссер Рязанов –
Вокзал рассчитан на двоих!

А. Мурай
Пришлось транзитному представителю VIP-персонионеров поздним осенним вечером в городе на реке, не к ночи будь сказано, Лопань несколько часов коротать. В проходе меж двумя туннелями для выхода к поездам насмотрелся…
Как все служивые в форме, будь то железнодорожники, мили-цейские или даже носильщики, у которых из формы только затра-пезные прошлого века путейские картузы, все бесцеремонно ходят, эффектно и вызывающе покуривая, меж робеющих пассажиров, бросают окурки прямо на мрамор так, что оранжевые мусорщицы едва успевают сметать их в лотки.
Как не замечают кучкующихся через каждые десять метров за-гулдыг, неустанно собирающих пустые бутылки и тоже покури-вающих, в том числе окурки тех, кто был должен надзирать за по-рядком.
И как жмутся к стеночкам и шарахаются от крупной надписи на дверях бесплатного туалета: «Закрыто. Понятно?!» – те, которых должны обслуживать служивые, – пассажиры, имеющие все права, кроме права пользоваться ими.
В билетном зале площадью около 2000 квадратных метров ни одной скамеечки! Потащился, было, с «кравчучкой» на третий этаж, куда задирался указатель «Зал повышенной комфортности», а в конце восхождения оказалось, что там все места заняты. Чуть ли не участниками чемпионата по русским шашням! Хоть бы внизу какой бумажкой предупредили.
Вот и приткнулся к колонне напротив служебной лестницы с надписью «Посторонним вдох запрещен», потом посчастливилось у нерабочей беляшной тележки согнуться.
Смотрит, а парные милицейские патрули все каких-то молодых людей на междуэтажную площадку таскают. Один из последних, застегивая куртку и сумку, сошел с лестницы и остановился рядом с дедком. Немного погодя, на любопытный взгляд соседа ответил:
– ОМОНовцы. Сами не знают, чего им надо…
– В каком смысле?
– Начали обыскивать, потребовали сумку раскрыть… Дал де-сять гривен – отпустили…
– Похоже, этого и надо. Держи карманы шире, пока мы не в эфире! Не ОМОН-овцы, а ОМОН-волки. Есть такая профессия – от родины защищаться. Я тут давно стою, тебе не одному такие «ус-луги» оказывают. Как в анекдоте… Каком? Надо вспомнить, пото-му что еще помню, что чего-то уже не помню… Ну, вот после не-довольства подобным, примерно, пассажирским сервисом один из вокзальных начальников и говорит:
– И чего ты, как холодный самовар, разошелся? Ты же не один. Ты – ноль!..

Жалобы
(из сетевой газеты доносов «Донос.ру»)

Поезд № 89 С.-Петербург – Астрахань
В частности, проводники этого поезда навязывают пассажирам за дополнительную плату чай и кофе при продаже постельного бе-лья. Бригадиры же немилосердно завышают цены на багажные квитанции. В Саратов ехала на этом поезде – цена за провоз кота была 70 рэ, с чела с русской борзой взяли столько же! Возвраща-юсь в Питер через 3 недели – цена моего котофея возросла до 85 рэ! Так-то! Аня

Поезд № 55 С.-Петербург – Москва
Поезд довольно хреновый. Несмотря на то, что ехал я в СВ, по-спать так и не получилось – в вагоне очень сильная вибрация. Вибрация именно из-за старости вагонов, а не от разбитых путей.
Также в поезде нет вагона-ресторана. Оно, конечно, ночью, мо-жет, кто-то и не кушает (поезд выходит из Питера в 0:35), а я лич-но на голодный желудок очень плохо засыпаю.
Комментарий:
Ездий в плацкарте – там так хреново, что про голодный желудок и не вспомнишь. Ежели влом приобщаться к народу тогда:
– или напивайся перед поездкой – ничего не заметишь;
– или ешь перед посадкой.

Общетранспортное
Ходят в баню и водители из железнодорожной автобазы.
Реальные байкеры с юморным уклоном. Которые произошли, не как все люди, от обезьяны, а от недостатков.
Не понаслышке знающие, что баранка – не овца. Люди доста-точно ловкие, чтобы водить машину, и достаточно умные, чтобы ее не иметь. Знающие, что чем больше машина, тем главнее доро-га, по которой она едет. И что дороги у нас – лучшие в мире:
– Если идет машина в колее, то можно не дотрагиваться до руля, машина с дороги не съедет!
Шутя, перетерли общие беды, потом самоиронично себя и авто-приписки.
Совместно разработали форму единого билета на бесплатный проезд в любом транспорте и дополнения к нашей Инструкции по сигнализации на железных дорогах с учетом их, шоферских, Пра-вил дорожного движения, оттянулись по теме, кто как пьет.
Не забыв самим приложиться – за спаси нас Бог: от гвоздя и жезла гиббона, от ЧП и дури начальника! Ни пуха, ни пера, ни хвоста, ни чешуи! Ни дна, ни покрышки, ни шпал, ни рессоры!

 Интертрепации

O
В России две беды: дураки и дороги… лень первых естествен-ное следствие многочислия и необъятности вторых.

O
В России две беды: дурочки и дорожки.

O
В России две беды: дураков дорога учит!

O
В России две беды: дураки и дуры на дороге.

O
В России две беды: дураки и дуры. Третьей будешь?

O
В России две беды: с одной из них я развелся, вторая ее мама!

O
В России две беды: дураки-старики и молодым везде у нас до-рога!

O
В России две беды: дураки и дороги их во власть…

O
В России две проблемы: первая решает вторую всякий раз, ко-гда вы куда-нибудь едете.

O
В России равное соотношение дураков и дорог в третьем тыся-челетии, наконец, изменилось: дорог больше не стало…

 Типцы чайников
Водители называют чайниками всех опасных на дороге непро-фессионалов. Среди них такие типы попадаются, такие птицы!

Дятел за рулем сидит недавно. Поэтому будто когтями за баран-ку уцепился. Сгорбатился и в такт с рывками машины носом или кепкой долбает то, что закогтил. По сторонам ничего не видит, впереди реагирует только на красный, желтый и зеленый цвета.
Очень опасен. Переедет вас. Ужасно удивится, что чуть не оста-новился. Как в тюремный глазок, зырнет на ручные часы. Подтык-нет газу. И подолбает все дальше от того, кто, может быть, уже на-всегда остался на дороге.

Стервятник имеет вполне сносную квалификацию. Зато неснос-но и агрессивно самолюбив. Обижен жизнью и людьми. В том числе, людьми на колесах – еще тогда, когда своих колес у него не было. Потому опасен не меньше «дятла».
Стервенея, пытается проучить других, самоутвержается любы-ми автосредствами. Обгон с подрезанием так, что перед обстав-ленным оказывается, как с неба упавший. Удар по тормозам перед догоняющим вело- или мотоседоком. Клаксонная какофония.
И скорость – вечно здравствуй, скорость, зависящая не от до-рожных знаков или мощности повозки, а от размеров подстегивае-мого скоростью самодурства: и последние могут стать первыми!
Первыми – где? На празднованиии Дня жестянщика? На опера-ционном столе? Значит, не приходилось видеть, как много часов подряд лучшие хирурги прямо в приемном покое боролись друг с другом за то, чтобы оперировал кто-то другой.
Значит – первыми в морге?

Индюк не согласен. Ни с теми, кто думает: «Автомобиль не рос-кошь, а средство продвижения по службе». Ни с другими, которые тоже утверждают вслух: «Автомобиль не роскошь», – но добавля-ют про себя: «Роскошь – его содержание!» А больше всего – с оте-чественными автозаводами, смирившимися с тем, что машина – не роскошь.
Для этого типа авто не средство передвижения, а передвижное средство. Финансовое, третьего поколения: два поколения бабки на него копили, третье вот сподобилось.
Потому и фуфырится, и надувается. Обклеивает свой объект вложения средств яркими лентами не наших слов, увешивает раз-ной фигней и картинными красотками в нудистских платьях.
Но больше всего на свете «индюк» хотел бы видеть вместо за-мысловатых цацек и слов на боках своей коломбины простые циф-ры ее цены! Мелочь – а нет без этого полноты счастья и гармонии.

Петух, как и птичий соблазнитель, за рулем занят тем же. Вос-торженным кукареканьем при виде желтеньких куриных ножек очередной попутчицы умело подчеркивает умение управлять вне-дорожным гаремом.
Тряся шелковой бородкой, аккомпанирует на коробке скоро-стей. Пританцовывая, звонкими шпорами терзает педали газа и сцепления. Распускает крылья, стремясь все выше по филейным частям хохлаткиных лапок. Все под магический звукопад из сте-реоколонок и дымовую завесу из «Кэмела».
Легко принимает сказанное вдогонку: «Проходимец!» – вообра-жая, что это относится к его вездеходу. В дороге опасен. Но, в ос-новном, для чахохбильных курочек и целлюэлитных дам с кури-ными мозгами.

Чижик-пыжик – классичесий тип. И на классический вопрос: «Где ты был?» – примитивно отвечает: «На Фонтанке водку пил!» На самом же деле он постоянно был и пил, и есть, и ест среди нас. И всегда скрашивал серое течение будней и встречного асфальта.
Очень благодарен мастерам машинного доения из ГАИ за не-ожиданный повод обмыть новые автономера специальной серии, учрежденные ими за систематическое пьянство за рулем.
Хотя за руль, выпивши, не садится, – ложится на него. И очень недоволен несовершенством врезус-фактора наших рулей. Хорошо японцам – у них, если садишься пьяным за руль, мотор – стоп! – глохнет, и гуляй Иваси! А у нас откуда узнаешь, пьяный ты уже или еще пенишься?
Вот и соображают «чижики» подолгу: «Выпил рюмку, выпил две… Закружилось в голове?» Вот и едут автоколесами на любой свет светофора в район Ведермудского треугольника искать хотя бы малолитражку (мерзавчик, четвертинку), ибо пешеходом это уже затруднительно.
Опасно это или нет и как от степени соображения зависит – со-ображайте сами.

Слепая курица подъезжает к перекрестку, останавливается, вы-ходит посмотреть, какой свет на светофоре. Зеленый – бежит к машине, заводит заглохший двигатель. Трогается с места – крас-ный!
Выходит, не опасен лишь во дворе, когда моет автомобиль. Но вот он отходит, чтобы полюбоваться своей работой – из соседнего подъезда выскакивает какой-то акселерат, ловко складывается по-полам, садясь в эту чистенькую машину, и быстро уезжает! Опять, выходит, слепошарый вымыл чужую, а своя стоит с надписью: «Когда ж меня, я вся чешуся!»

Тетерев-глухарь – заядлый технолох. Субботничает и воскрес-ничает под машиной, в остальные дни недели встречным и попе-речным без меры и устали толкует, как токует, тетерекает:
– Нет, мой бумер (мерин, вольван, пижон…) – телега, что надо! На обгоне, кого хочешь, как стоячего уделает. Одно не хорэ – рас-предвал (дифференциал, радиатор, синхропрерыватель…). Они до-бавили еще один подшипник (шлиц, кронштейн, контакт…), но че-го не усекли, так это…, чтобы добраться до… А еще дотумка-лись…
Судите сами, если «тетерев» с закрытыми шарами на независи-мой подвеске растрекается о своем или затокует о соседском, сидя за рулем, то не так, чтобы это опасно? Или не очень, чтобы так?
…Какие же из упомянутых «птичек» за рулем лучше? Ответ од-ного из великих рулевых:
– И те и другие хуже…


Они настойчиво пробивают себе дорогу. Кому – к сожалению, а кому – и не очень. Приписки на дорогах бывают: необходимая, на-плевательская, горловая, премиальная, обоюдонужная, снабженче-ская и ротозейская.
Н е о б х о д и м а я – из-за головотяпских тарифов. Как пере-везти пустой ящик и порожнюю бочку – туда или порожний ящик и пустую бочку – обратно? Ни автобаза не даст грузовик с почасо-вой оплатой, ни водитель не будет за пятерку в день мотаться.
Ни общего, ни частного решения такая хозяйственная задача без приписки не имеет.
Н а п л е в а т е л ь с к а я приписка появляется одновременно с тихим простоем у клиента, когда то кран не берет, то стропальщик перебрал, а то грузчики плюнули да слиняли. За простой клиент платит штраф, водителю никто не платит. Приписка обоих выру-чает.
Г о р л о в а я приписка от шоферского горла зависит и, значит, от напора, с которым на горло клиенту наступают водители, требуя задолго до конца рабочего дня оформления дневного плана в пу-тевках.
П р е м и а л ь н а я – для быстрого реагирования на выдаю-щуюся работу водителя. Поощрить его, оказывается, на законных основаниях невозможно, а вот накладную на мифическую перевоз-ку выпишут – и все окейно, без портвейна!
О б о ю д о н у ж н а я приписка – эта, понятно, дашь на дашь, за нужную работу нужному человеку и сооружается.
С н а б ж е н ч е с к а я – самая популярная. Никакая уважаю-щая себя автобаза не повезет вам всего тонну железа или, упаси Бог, тонну пуха: и автопогрузчика нет, и водители отказываются…
И приходится снабженцу заказывать машину на целый день для перевозки оборудования. Которое «отвезут» туда километров на сто на бумаге и на ней же, все терпящей, «привезут» обратно.
Р о т о з е й с к а я приписка, понятно, ротозейством заказчика к жизни вызывается. Водитель показывает, где штампы-печати надо поставить в путевке, а километров потом сам себе «рисует» столь-ко, сколько самому себе их никогда не жалко…


Hа корочках единой формы бесплатного проездного билета предлагается вместо имеющихся надписей МВД, ФСHП, ФСБ, ФСО и так далее – отпечатать тисненый кукиш!

 ПУТЕВЫЕ И СИГНАЛЬНЫЕ ЗНАКИ (существующие)

рельсы сдали на металлолом

начало электрифицированного участка
ремонтное стойло депо
ревизор по безопасности движения (УРБТ) на линии
членам локомотивной бригады из кабины не выходить
стрелка забита
поворот локомотивов запрещен
не свистеть: машинист-инструктор отдыхает
проследование станции без остановки
проследование станции без остановки по нечетным дням
проследование станции без остановки по четным дням
стрелочный перевод
поворотный круг
локомотив следует по обороту
тупик в депо
до пункта техосмотра локомотивов (ПТОЛ) – 100 метров
вагономоечная машина
телефон стрелочной связи
деповская столовая
инкубатор – дом отдыха локомотивных бригад
слепой машинист

‘ ПУТЕВЫЕ И СИГНАЛЬНЫЕ ЗНАКИ (новые)

сужение дороги

скользкие рельсы

инвалиды на одном колесе

путаны по пути

буденовцы

осторожно, не дети

выгул запрещен

выговн то же

не касаться горячих точек в пассажирском салоне

мимо недопустимо

минет – нет

платная стоянка

место суицида

свободные места в КПЗ

конец семье

цех оздоровительного ремонта

такси

способ отстоя

конечная станция

пересечение железной дороги с криминальной

женщины и мужчины – налево

допускается

недопустимо

низзя

низзя-а!

шутники-проводники

тормозят овцы

догоняют олени

бегают зайцы, летают утки

нищие на дороге

внеземные пришельцы-ушельцы, винопланетяне

пост ведьмастериц машинного доения

бродячие музыканты и музыкантши

рюмочная

летающие тарелки

снимают диски!

тушите свет!

ты застраховался от ДТП?



 Мужик не кактус, ему пить надо! Фольклор
Кто как напивается?
Плотник – в доску, математик – в нуль, компьютерщик – в эк-сель, стекольщик – вдрызг, сапожник – в стельку, на ухналь, охот-ник – вдрободан, шофер – в баранку, повар – в блин, а то и тоньше, путеец – в дрезину, паровозник – в дым, тепловозник – в дизель, электровозник и электрик – в отключку, электрикша – до падения сопротивления, химик – до выпадения в осадок, писатели и писа-теляжки – до ручки, журналюжка – до точки.

Школа машинистов
В школе для детей – уроки,
В школе машинистов – пары.
В классных кабинетах – учатся,
А в техкабинетах – парятся…
Школа машинистов – учебное заведение МПС, где помощников машинистов вперемешку учат нужному и ненужному, всячески мешая отличать одно от другого.
Здесь же за казенный счет выбивают из машинистов паровозные привычки и, давая путевку из будки в кабину, учат электровозно-тепловозным. Ну, а хочешь сменить кабину на конторку мастера или кабинет начальника, то в альмаматерный вуз, где шлифуют булыжники и портят алмазы, отправляйся самостоятельно.
Главное на спаренных уроках в оснащенных изучаемой техни-кой кабинетах – не обронить ни словечка, которое обронил настав-ник. Но о тупых ученичках – с удовольствием. Много прибауток-говорилок за много лет накопилось


Бывали случаи типа «как спрошено – так отвечено». В паровоз-ные времена один из членов квалификационной комиссии на вы-пускном экзамене в школе машинистов спросил:
– Как быть в пути, если кулисный камень попадет в водомерное стекло?
– Надо снять поршневое дышло, – не моргнув глазом, ответил будущий механик, – и выбить им камень из водомера!
Зацените ответ, если: водомерное стекло – полая стекляшечка в палец диаметром, кулисный камень – пудовая деталь парораспре-делительного механизма, а дышло – и вовсе трехсоткилограммовая махина длиной около трех метров!
Председатель Николай Павлович Петров, впоследствии видный ученый, возмутился и приказал поставить абитуриенту высший балл, а шутнику приказал:
– Вон!
– Где?
– Вон из комиссии, дабы не путал впредь учебное заведение с балаганом!
– А, вы в этом смысле?..


С появлением новых видов локомотивной тяги и новые казусы стали случаться.
Преподаватель, нарисовав синусоиду, объясняет учащимся, как движется по проводам электрический ток. Один замечает:
– Все ясно, кроме одного: как эта кривуля проходит по прямому проводу? Быть такого не может!

*
– Что такое шаровая молния?
– Это когда бесплатное электричество – на шáру!..
– Как называется этот элемент опоры контактной сети?
– Для подвеса… для подвешивания… – мямлит, настраивая ло-каторы на подсказки.
Кто-то шепчет:
– Консоль.
– Тихо, я сказал! Или я тихо сказал?
Но сигнал уже получен и громко озвучивается:
– Для подвешивания кальсон!

*
На экзамене председатель комиссии спрашивает:
– Какие изоляционные материалы вы еще знаете?
Учащийся неуверенно смотрит в потолок. Преподаватель на-чинает задавать наводящие вопросы:
– Ну, допустим, провожаете вы девушку. О чем думаете?
– Ну, это… трудно сразу… неудобно… Эбонит!
Председатель:
– Ну, что ж, тоже правильно. Но имелся в виду – целлулоид!


Или – на уроке по общему курсу железных дорог:
– Скажите, что изучает ПТЭ?
– «Что изучает ПТЭ»…
– Что? Стоишь на всю аудиторию и шуточки шутишь?.. Ладно, может быть, знаешь, что будет, если лопнет рельс?
– Нет…
– Если не знаешь, как поступить, поступай, как знаешь.
– Не знаю…
– Придется поставить двойку.
– Подумаешь, катастрофа!
– Ну, правильно! Видишь, подумал и ответил. Конечно, это гро-зит катастрофой. Садись. Пять…


Еще одна группа курьезов – при обучении и на экзаменах по ох-ране труда.

*
– При какой минимальной скорости движения состава под ним можно пролезать?
Ответы самые разные: 5 км/ч, 10 км/ч, только под маневровым. Правильный: нельзя!

*
– Что такое «шаговое напряжение»?
Весь из себя в знаниях лепетал что-то о коротком замыкании, оголенных проводах, диэлектрических ботах и ковриках, в итоге что-то ляпнул о ширине шага.
– Так значит, вы, молодой человек, считаете, что «шаговое на-пряжение», это такое напряжение, которое возникает между ног, если рукой взяться за голый конец?
– Совершенно верно!

*
– Что вы будете делать, если человек прикоснулся рукой к про-воду, который находится под высоким напряжением?
– Отбить руку от провода лопатой с деревянной ручкой!

*
И более универсальное «ремюзе»:
– Лучше всего – с током договориться: я его не трогаю, он – меня. Не протягивай руки, – протянешь ноги!
А малороссы о тех, кто в безопасности движения ни в зуб коле-сом, говорили: «У бэзпэчнысти руху – вын ни рыла, ни вуха!»


Занимаясь с будущими машинистами, преподаватель Воробей-ников всегда в точном соответствии с методическими указаниями следил, чтобы они правильно употребляли технические термины.
Чтобы говорили, к примеру, не градусник, а термометр. Не шаб-ровка, а шабрение. Не щипцы, а пассатижи. Не хреновина, а хра-повик. Не очко или дырка, – отверстие. Не шнурки, а провода. Не напруга, а напряжение. Не рейки, – рельсы. Не на путю, а на путь. Не тудою-сюдою, а туда-обратно. Не товарный вагон, а грузовой.
Следил, чтобы одинаково звучащие термины дополнялись стро-го соответствующими определениями. Если, к примеру, кран, то – водопроводный, подъемный или тормозной? Если коромысло, то какое – для привода клапанов газораспределения или о котором за-гадка – без рук, без ног, а на бабу прыгает?
Тем более, что неточные определения деталей и предметов не раз приводили к несчастным случаям. Даже смертельным. Как в истории, которую Вениамин Александрович Воробейников сам за-помнил со времен учебы.
Дело было в одной из стран ислама. Шейх Абдул-Задул-ибн-Смылся много дней бежал по безводной пустыне. Изнывающему от жажды путнику все чаще являлись и дразнили угасающее соз-нание великолепные миражи.
То на белой скатерти сверкал тонким стеклом и бегущими пу-зырьками стакан газированной воды, то над синей фарфоровой чашкой вился аромат свежезаваренного ассамского чая.
Наконец несчастный упал на колени и, воздев руки, воззвал:
– О, великий Мухаммед! Яви свою милость. Не смею молить Всемогущего о том и другом, но ниспошли хоть только стакан или только чашку. Стакан или чашку! Стакан или чашку!
Он еще бился в поклонах, когда явилось чудо. Грянул гром сре-ди ясного неба, и перед шейхом оказался стакан… Увы, шкворне-вой стакан тележки электровоза!
Закрыл грешник в ужасе глаза и отскочил назад. И вновь грянул гром.
Шейх, весь дрожа, оглянулся. И, будто током пораженный, упал замертво. Вместо шкворневого стакана теперь перед ним стояла чашка высоковольтного изолятора!


Во время практических занятий на тренажере. Препод:
– Эту неисправность можно по-разному определить, а можно по-другому! Как?
– Не помню.
– Помнить не надо, надо выучить!
– Я знал, – забыл. Ваш предмет – моя слабость.
– То есть?
– В смысле, что я в нем слаб.
– Хорошо, давайте конкретный случай. Что это скрипит?
– Какая-то пружинка в аппаратной камере.
– Пружинка? В аппаратной? Что она там делает?
– Скрипит.
– Да – почему?
– Оттягивается…
– Ну, все, с меня хватит! Можете идти на все четыре стороны…
– Как?
– Так… таки идите и идите, не толкайтесь, как слон в паскудной лавке. Что вы здесь забыли?
– Забыл, как определить неисправность…

*
Во время полевой практики на электрифицируемом участке до-роги. Один лезет с метровой палкой на свежевкопанную опору контактной сети.
Другой:
– Зачем драться на верх, если спокойно можно измерить санти-метром здесь, вон столбы на земле лежат.
– Дык… сантиметром, поди, весь день имерять будешь, да в за-дании сказано: для отчета высота нужна, – не длина же!


На перекурах вспоминали курьезы из паровозной практики, ко-гда поездного зауряд-кочегара посылали на топливный склад за особыми реактивными дровами для заправки топки после промы-вочного ремонта. Или отправляли к раздатчице смазки, чтобы на-лила ему ведро тяги.
Когда салага возвращался с пустым ведром без капли жидкой тяги, то его с целью создания «нормальной» тяги воздуха отправ-ляли на тендер размешивать резаком воду до бурления, а перед троганием паровоза с места возлагали важную миссию – помочь этому, дергая за переднюю автосцепку.
А на собеседованиях с этой категорией паровозников перед на-правлением на курсы помощников машиниста встречались и такие анекдоты:
– Сколько будет, если от ста отнять единицу?
– Два нуля!
Гуляли и другие ржачки-подначки, запутки-непонятки, вопро-сики…

*
– Почему паровоз идет?
– Потому что в котле при нагреве воды образуется пар, кото-рый…
– Тупишь, да? Проще!
– Проще – в роще! А просто – потому идет, что поршень цилин-дру дерет…

*
– Почему движется тепловоз?
– Потому, что тепло?
– По рельсам!

*
– Как работает кран машиниста в шестом положении?
– А можно – своими словами?
– Можно.
– Хшшшша – и поезд останавливается!..

*
– Где находится быстродействующий выключатель?
– Сами преподаватель, а сами не знаете, где находится БВ?.. Да нет, я знаю – на электровозе… Конкретней?.. Внутри!
– Уверен? Умный человек всегда во всем сомневается. Только дурак может быть полностью уверенным в чем-то.
– Вы уверены в этом?
– Абсолютно!

*
– Всю ночь шел дождь, и шел электровоз. Пассажиры мирно спали. Толька машинист всю дорогу не смыкал глаз. Как звали машиниста, и какой был номер электровоза?
Для особенно недогадливых сами отвечали:
– Машиниста звали Толька, а номер был мокрым!

*
– Та-та-ту, та-та-та – что это такое?
Поезд к станции подходит.
– А – «Та-та-та, та-та-ту»?
Поезд – с другой стороны…

*
– До какого места поезд в тоннель входит?
До середины.
– А дальше?
Дальше он из тоннеля выходит!

*
– А какой транспорт самый распространенный на земле?.. Ноги!

*
– Ты ПТЭ полностью знаешь?
– Нет, зачем, я инструкциям и так доверяю, даже не читая.
– А я полностью: Правила технической эксплуатации желез-ных дорог!

*
– Какое сооружение нашей станции стоит на пересечении ме-ридиана и параллели?
Любое. Потому что на пересечении этих условных географиче-ских линий находится любая точка Земли.

*
– Каковы недостатки женщины в отличие от дизеля?
– Имеются несоответствия в переднем выступе. Задний контур слишком мягок. При высоких скоростях коленвала бесконтрольно усиливается вибрация нижней части. Впрыск расположен слишком близко к выхлопу. Топливо предпочитает более дорогое – тоже жидкое, но сухое. Стоимость обслуживания непомерно высока…

*
– Всем п…, а одному езда?
Муж в командировке.
– Всем езда, а одному п…?
Муж попал под поезд.
– Всем п…, никому езда?
Поезд пошел под откос.

*
– Писец, по тормозам «двойку» исправил, устройство «ВЛ-80» подогнал…
– Молоток. Нет, я с детства Ленина не догонял!
– Осталось как-то объяснить жене «тройку» по «Уходу за под-вижным составом»…
– По уходу к любовнице?!

*
– Ты фотографии на права сделал?
– Сделал. Вот…
– С чем это ты в руках?
– Как сказали – с уголком!

*
Пошли будущие машинисты и их помощники в столовую.
– Машинисты есть?
Вся очередь на стойку раздачи навалилась.
– Я смотрю, как есть, так все машинисты!

*
– На днях новая система оценок появится…
– Яка така нова?
– А вместо набивших оскомину цифр будут такие оценки:
1. «Ну, ты, блин, даешь!»,
2. «Ты что, совсем лох?!»,
3. «Ладно, ништячек»,
4. «Ну, это, типа, нормально!»
5. «А вот это – круто!»

*
В противовес приводили «Положение для определения успехов в науке» царской Академии Генштаба:
Успехи воспитанников в науках проистекают или от простого страдательного понимания, или от прилежания, или от сильного развития умственных способностей; а, следовательно, и должны быть оцениваемы сколько можно приблизительно к тому образом.
Этот всеобъемлющий и постоянный масштаб освобождает пре-подавателя от той односторонности, которая всегда бывает следст-вием сравнения учеников одного и того же курса между собою; он определяет правила для однообразного суждения в разные времена и в разных местах.
Пять степеней, для сего принимаемых, разграничиваются сле-дующим образом:

1-я степень (успехи слабые)
Ученик едва прикоснулся к науке, по действительному ли не-достатку природных способностей, требуемых для успеха в оной, или потому, что совершенно не радел при наклонности к чему-либо иному.

2 степень (успехи посредственные)
Ученик знает некоторые отрывки из преподанной науки, но и те присвоил себе одною памятью. Он не проник в ее основание и в связь частей, составляющих полное целое.
Посредственность сия, может быть, происходит от некоторой слабости природных способностей, особливо от слабости того са-момышления, которого он не мог заменить трудом и постоянным упражнением. Отличные дарования при легкомыслии и праздно-любии влекут за собой те же последствия.

3 степень (успехи удовлетворительные)
Ученик знает науку в том виде, как она была ему преподана; он постигает даже отношения всех частей к целому в изложенном ему порядке, но он ограничивается книгой или словами учителя, при-ходит в замешательство от соприкосновенных вопросов, предла-гаемых на тот конец, чтобы он сблизил между собою отдаленней-шие точки; даже выученное применяет он не иначе, как с трудом и напряжением.
На сей степени останавливаются одаренные гораздо более памя-тью, нежели самомышлением, но они прилежанием своим доказы-вают любовь к науке.
Эту степень можно назвать степенью удовлетворительных ус-пехов потому, что ученик, достигший оной, действительно в со-стоянии бывает следовать за дальнейшими развитиями науки и применять ее в случае надобности.
Притом и размышление, всегда позже памяти нас посещающее, пробуждается часто среди этой механической работы.

4 степень (успехи хорошие)
Ученик отчетливо знает преподанное учение; он умеет изъяс-нить все части из начала, постигает взаимную связь их и легко применяет усвоенные истины к обыкновенным случаям.
Тут действующий разум ученика не уступает памяти, и он почи-тает невозможным выучить что-либо, не понимая. Один недоста-ток прилежания и упражнения препятствует таковому ученику подняться выше.
С другой стороны, и то правда, что самомышление в каждом че-ловеке имеет известную степень силы, за которую черту при всех напряжениях перейти невозможно.

5 степень (успехи отличные)
Ученик владеет наукой: весьма ясно и определенно отвечает на вопросы, легко сравнивает различные части, сближает самые отда-ленные точки учения, с проницательностью, довольно изощрен-ною упражнением, разбирает новые и сложные предлагаемые ему случаи, знает слабые стороны учения, места, где сомневаться должно, и что можно возразить против теории…
Только необыкновенный ум, при помощи хорошей памяти, в со-единении с пламенною любовью к наукам, а следовательно, и с не-утомимым прилежанием, может подняться на такую высоту в об-ласти знания.


А вот пара иллюстраций эффективно действующих сегодня систем «знания слабых сторон учения».

*
Учащийся спрашивает у преподавателя-преповзятеля:
– Вы можете обменять пятьдесят долларов на пятерку?
– По какому курсу?
– По «Общему курсу железных дорог»!

*
УРБТ (участковый ревизор безопасности движения по службе локомотивного хозяйства) Снимипенко взяток не берет. Если их не дают.
Экзамены. На двери кабинета – бумажка: «Цветы и шоколад не пью».
Заходит машинист, докладывает. В стол ревизора к вложенной предыдущими валюте. Молча уходит. Снимипенко подсчитывает:
– Доклад – 5. Ответ – 2. Уход – 5. Средний балл – 4!
Если не доложил, следует уже вопрос, о «вольюте» – жидкой, но крепкой:
– Что такое «два желтых» знаешь?
– Знаю.
– Ну, иди, если знаешь.
Машинист уходит. Приходит через некоторое время, ставит под стол ревизору пакетик. Тот заглядывает внутрь – две бальзанки коньяка.
– Молодец, действительно знаешь. Где акт испытаний? Так, пишем: «Знание Инструкции по сигнализации – четыре»…
Была б одна бутылка, то написал бы – «три». Три – так «пять»!

* * *
Ну, наговорили, натравили, набрехали. Но все – правда. А сколько еще вспоминается разных притч и рассказов, случаев-бывальцев, анекдотов-измыслизмов о «железке»! Они (далеко не все!) – в разделах «Острые лучики истористин», «Дорожный спо-тыкач» и «Неслыханное редко кем». Но прежде, в качестве еще од-ной интерлюдии ознакомьтесь с нашими ошибочными этимнело-гическим и нагло-русским словарями и полутехническим разго-ворником, с афонаризмами и фразенелогизмами, а также с тем, что пишут в статейках и интервьюшках о железнодорожном транспорте далекие от него и очень недалекие журналиственные гореспонденты и афоризматики…

Глянь на слово в новом свете,
Слоги слов пересловарь
И читай не очень Этим-
нелогический словарь
+ Полутехнический разговорник
АВАРИЯ – не желающая варить
АВТОМАТИЧЕСКИЙ ТОРМОЗ – сам себя ругающий тупица
АВТОНЕРВИС на ТРЯССЕ
АВТОСТОПКА
АКЦИОНЕРВНОЕ общество
АМПЕРАКТИВНЫЙ опрос
АНАЛИЗ – лижущий зад
АУКЦИОН – мероприятие, заканчивающееся криками «Ау!»
БАББИТ – единица информации, выдаваемой женщиной
БАЛАНСИР – сводящий актив с пассивом
БАЛКА – маленькая танцевальная вечеринка
БАЛЛАСТИРАЛЬНАЯ МАШИНА
БАЛЛАСТНАЯ ВЕРТУШКА – надоевшая кокетка
БАНДАЖ – групповой разбой
БЕНЗИНСМЕН
БЕРУКРАТИЯ
БЕСПЕЧНЫЙ – калориферный способ отопления кабины
БОЛТОВНЯ – гайка
БРЕХУАРЫ
БРИГАДУРСТВО
БРОКИРОВКА
БРОНЕПОЕЗД – на который забронированы все билеты
БУДКА машиниста – процесс пробуждения перед явкой на работу
БУКСА – буковые заросли
ВАГОНОБОЕЧНАЯ машина
ВЕЗУНЧИК – маленький машинист
ВЛАГАЛИЩЕ – влагомаслоотделитель напорной магистрали ком-прессора локомотива
ВОЛТЛИВЫЙ электрик
ВОРОТОК – большой рот
ВСЕЖЕПОМЫТАЯ электричка
ВСТРЕЛОЧНИК
ВЫСОКОБОЛЬТНЫЙ удар
ВЫТУРИЕНТ НИИчего НИИделанья
ГАВОННИК – вагонник
ГЕТЕРОДИН – одинокая женщина
ГЛАВНЮК – главный кондуктор
ГОЛОГРАММА – записанное выступление голой певицы
ГОСТЮДАРСТВЕННОЕ ВМЕРУПРИЯТИЕ
ГОТОВАЛЬНЯ – готовая валяться; кухня
ГРАБЕРНАЯ мастерская
ГРОБОТИЗАЦИЯ
ГРУЗОПОДЪЕБНОСТЬ вагона
ДАЛЬТОНИК – имеющий право проезжать не только зеленый сиг-нал светофора, но и красный
ДАРНАЯ база
ДВУХНЕСЕЛЬНАЯ лодка
ДЕГЕНЕРАТОР
ДЕЖАВЮРНЫЙ по отделению сна от яви
ДЕФЕКТОСКОПИСТ – недостаточно кастрированный
ДИГЕНИТАЛЬНАЯ связь
ДИСПЕТЧЕР – не певший
ДОГОВОР – собакокрад
ДОЛЖНОСТНОЕ ЛИЦО – которому должны посетители, и ко-торое должно вышестоящим должностным лицам
ДОРОГА – жизнь мужа с женой до ее измены
ДОСТАНЦИЯ материально-технического снабжения
ДЫРОКОЛ – приспособление для раскалывания твердых дыр
ДЫРОСШИВАТЕЛЬ
ДЫШЛО – легкие
ЖАРГОН – вентилятор калорифера; а также – язык, с жаром при-нявшийся гнать собственную норму
ЖЕЛЕЗОБАТОН
ЖМОТОВОЗ
ЗАГУЛ – отгул за прогул
ЗАДАНИЕ – привычка подхода к Ане не спереди
ЗАМША – жена заместителя
ЗАПЛАТА – то, что заплатили вместо долго задерживаемой ЗРЯ-ПЛАТЫ
ЗАСУЖЕННЫЙ работник транспорта
ЗУБИЛО – стоматолог, работающий без ХАНАСТЕЗИИ
ИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ труда
ИМПЕРАТОР – оператор при диспетчере
ИМЯЦИАЛЫ
ИНЖЕНЕР-ТЕХНОЛОХ – который может объяснить, как работает что-то, но не может понять, отчего не работает
ИНСТИНКТИРУЮЩЕЕ лицо
КАБЕЛЬ – полезное ископаемое; содержание электричества дохо-дит до 100%; кроме того, содержит медь, резину
КАКАЧЕСТВО
КАЛОРИФЕР – специалист по отложениям дерьма
КАРМАДАННЫЙ вал
КАТАЛАЖНАЯ цена
КЛЕВОСТОРОННЕЕ движение
КОЛЛЕКТИВИЗГ
КОЛЛЕКТОР – очень плохой лектор
КОЛОВОРОТ – место для свидания
КОММУДАЦИЯ
КОМПЬЮТЕР – пьющий до состояния комы
КОНДОР – конная дорога
КОНТРОЛЕР – совесть пассажира в непреклонной форме
КОРОБКА ПЕРЕДАЧ – приемник ТЕЛЕЕЛЕВИДЕНИЯ, а чаще – ТЕЛОВИДЕНИЯ
КРАДОВЩИК
КРАДОНАЧАЛЬНИК
КРАН-ПАЛКА
КРУПНОСКЛОЧНОЕ строительство
КУРКУЛЯЦИЯ расходов
КУСАЧКИ – насекомые семейства щипцовых; питаются прово-локой; водятся в инструментальных ящиках, сумках, поясах
КЮВЕТРЕННАЯ
ЛИЗИНГ – особый подход к начальству
ЛИНИЯ – длина без ширины; железнодорожная – без тишины; прямая – следы удалившейся точки; кривая – следы безнравствен-ной точки; зигзаг или ломанная – следы пьяной точки
ЛИТРАЖ – писательское вдохновение
ЛИФТЧИК
ЛОХОТИП
МАЛОЛЕЖНЫЙ костюм
МАНИПУЛЯТОР – бросающийся деньгами
МАРШТРУД машиниста
МАСТЕР – умеющий работать в масть начальству
Мастер ПРОИЗВОЛЬСТВЕННОГО обучения
МАТЕРИЛЬНО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ отношения
МАШИЛИСТКА
МАШИНИЩЕНСТВО
МЕЖДУНАРОДНЫЙ вагон – в котором еще можно протиснуться между народом
МИНИМЕТР
МНОГОСТАКАНОЧНИК
МУФТИЙ – мужской род изделия, применяемого по шариату для соединения деталей разного диаметра
НАГАЙКА – гаечный ключ
НАГОН – обилие нагих тел, нагнетаемых желанием нагнать жела-ние
НАЛЕЙДОСКОП – виды из окна вагона после чередования приема
ВЕДЕРМУТА, МУТИЛОВОГО спирта, РЫГАЦИТЕЛИ, АНАМНЕДАЛИ
НАЛЕЙТЕР
НАЛИЧНИК – расплачивающийся наличными
НАРЯДЧИЦА – модница, см. ФОРСУНКА
НАФИГАЦИОННЫЙ прибор
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДОХОД – от которого нация доходит
НАШИВКИ – то же, что паршивки, но наши
НЕОБХОДИМАЯ – пассажирка, которую в проходе не обойти
НОЙЩИЦА-ОБДИРЩИЦА
ОГРОБНЫЙ риск
ОДАРЕННЫЙ – работающий творчески, но даром
ОКОЛОТОК – околачивающий (груши, баклуши и пр.)
ОМОНИЦИЯ
ОСТАНОВИТЕЛЬНЫЙ поезд
ОСТРЯК – точильщик
ОСЬ – вот (укр.): ось пиздажды = вот подожди
ОТВЕРСТВЕННЫЙ – сверловщик
ОТВЕРТКА – уклоняющаяся от обязательств
ОТДЫХХАЮЩИЙ
ОТПЕРАТОР
ОТПЕРЧАТКИ пальцев
ПАНЕЛЬ ПИТАНИЯ – улица Тверская и подобные не в Москве
ПАНТОГРАФ – записывающий панты, подобные этим
ПАРОВОЗ – двухместный велосипед
ПАРТИЯ НОВЫХ ЧАЙНИКОВ – выпускники автошколы
ПАССАЖИР – завороженный стуком колес и жиреющий
ПЕРДЕЛЬНО допустимый уровень загазованности на ПЕРД-ПРИЯТИИ
ПЕРЕГОН – продукт хотя бы одной перегонки
ПЕРЕДОХРАНИТЕЛЬ
ПЕРЕМЫЧКА – коровий разговор
ПИЛА – показания алкоголички
ПИЩЕБУМАЖНАЯ продукция
ПЛАТФОРМЕННЫЙ дурак
ПЛАЦКАРТА – место для картежной игры
ПЛАЧКАРТА
ПЛУТЕЕЦ – то же, что ТУПЕЕЦ, ПЕХОТА, СНЕГИРЬ
ПОДДОН – испанский подросток
ПОЛЗУН – не только выбоина колеса, но и машинист, «ползущий» в каждом рейсе ниже нормы технической скорости
ПОЛИВОДОЧНАЯ установка
ПОЛНОМОЛЧНЫЙ представитель
ПОЛУПРОВОДНИК – один на два вагона
ПОЛУСУХОЕ – постельное белье у полупроводника
ПОРНОДВИГАТЕЛЬНЫЙ аппарат
ПОРОЖНЯК – собрание сочинений бездарного автора
ПОРУЧЕНЬ – исполнитель поручений
ПРИГОРЕСТНЫЕ поезда
ПРИЖЕНЕР – с ВЫНИМАЛЬНОЙ женою зарплатой
ПРИЖИМТАЦИЯ
ПРОВОДНИК – умеющий всю дорогу проводить ревизоров
ПРОДУВКА КОТЛОВ – проигрыш часов
ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ – отношения людей в процессе их производства
ПРОКЛАДКИ – проклятие телезрителей
ПРОТИВОВГЛАЗ
ПТЭ – как без почему, технически присваивать продукты эксплуа-тации работников, связанных с движением поездов
ПУТЕЕЦ – муж путаны
ПУСТОНАСЕЛЕННЫЙ вагон
Работа по СОВМЕСТЖИТЕЛЬСТВУ
РАСПИСАНИЕ – расклад жизни энурезников
РАСТЛИТЕЛЬНОЕ масло
Ревизорский ХАППАРАТ
РЕЛЬСОСВАЛОЧНЫЙ поезд
РЕЛЬСОУКРАДЧИК
РЕЧЕРВУАР
РУБАНОК – любитель поесть
РЫГАЛИИ – знаки должностных РАЗЛИТИЙ
РЭП – ремонтно-эксплуатационное предприятие, а не радостный эпилептический припадок
САКВОЯЖ – поездка от нечего делать
САЛЬНИК – водящий при игре в салки
САМОРЕЗ – самурай
СВЕРХПРОВОДИМОСТЬ – когда провожаешь девушку и оста-ешься ночевать
СВЕТОФОР – цветомузыка для поездов
СЕЗАМНАЧАЛЬНИКА закрытого склада
СЕКРЕТВАРЬ-МАШИЛИСТКА
СЕРЬЕЗНОСТЬ – мое, автора смешного, имя (с англ. и нем.)
СИГНАЛ – прыгающая наличность
СЛЕЗАРНЫЙ ВЫНЬСТРУМЕНТ
СЛЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ
СОВКОВАЯ лопата – бабушка экскаватора, подававшая уголь из совка в топку паровоза, летящего в коммунизм
СОСТАВБИТЕЛЬ
СОСТАВВИЛЯЮЩАЯ успеха
СПЕЦИАЛИСТ-ПУТЕЕЦ – специально вставший на путь ошибок в узком направлении
СПИЗДЧИК вагонов
ССАЛЬНИК – неисправный сальник
СТОП-МЕНЕДЖЕР – сигналист; работник ГИБДД
СТРЕЛОЧНИК постовой – милиционер, поставленный на шухере участниками стрелки; С. простой – которого после ЧП сделали та-ковым
СТРЕЛОЧНЫЙ ПЕРЕВОД – осенне-весенний перевод часов
СТРЕМЯНКА – проводница на стреме у вагона во время остановки поезда
СТРОПАЛЬЩИК – умеющий настрополить других на подъем и опускание
СТЯЖКА – кража
СУПЕРХРАБРОСТЬ – бежать навстречу поезду с криком: «Задав-лю!»
ТАБУРЕТРО
ТАМБУРГЕР
ТЕЛЕКАНАЛИЗАЦИЯ и ВИДОСНАБЖЕНИЕ
ТЕОКРАТИЯ – слесари пункта ТО локомотивов
ТЕХНИЧЕСКИ ГРАМОТНЫЙ – делающий ошибки только по Правилам Технической Эксплуатации
Техническое ВТОРЧЕСТВО
ТЕХНИЩЕНСКАЯ скорость
ТИШЕЕДИС – ДАЛЬШЕБУДИС
ТОКАРЬ – глухарь в брачном периоде
ТОННЕЛЬ – тысяча КИЛОГРАММЕЛЕЙ
ТРАНСВИСТИТ – инспектор ГИБДД
ТРАНСЖИР – жир, образовавшийся дорогой у пассажиров любых видов транспорта от дорогой еды
ТРАНСМИССИЯ – превращение из мисс в миссис
ТРАНССЕКСУАЛ – живущий в передвигающихся поездах
ТРЕССОРА
ТРЕХФАЗНЫЙ ТРАНСФОРМАТОР – сдвинутый по фазе транс-сексуал, менявший пол трижды
ТРИАНГЕЛЬ – деталь рессорного подвешивания в форме любов-ного треугольника, т. е. с одним очень тупым углом
ТРИ ТАТУШКИ, ТРИ ТАТУ – последний писк моды: «Тату», по-павшие под поезд или под хоровод Надежды Бабкиной
ТРЮКОВОДИТЕЛЬ
ТУРНИШКЕТ
ТЯГА на себя – способ добиться успеха. Второй способ – толкание
УБОРЩИЦА – пребывающая у борщей
УВЕЩЕВАНИЕ – размещение вещей по вагонным полкам
УЕДИНЕНЦИЯ
УЗНИК – попавший в Учебное Заведение
УЛЬТИМАТОМ
УСПЕШНАЯ – успевающая тратить быстрее, чем заработает муж
УСПЕШНЫЙ – успевающий зарабатывать быстрее, чем тратит жена
УТРИРОВАТЬ – тоже, что ТРЕТИРОВАТЬ (см.), но утром
УЧУДИЛЕР
«ФД» – цельнотянутый из Америки паровоз, ЖЕЛЕЗНЫЙ ФЕ-ЛИКС
ФОНАРЬ – художник-постановщик
ФОРСУНКА – модница, см. НАРЯДЧИЦА
ФОТОМОРДЕЛЬ
ФРАЗЕРОВЩИК
ЦИВИЛИЗЬЯНА – особь, научившаяся управлять достижениями цивилизации без понимания смысла работы
ЦИСТЕРВА
ЧЕЛОБИТНАЯ – автоматическая дверь электрички
ЧЕМНЕОЧИСТИТЕЛЬНАЯ МАШИНА
ЧЕРТИТЬ – заниматься адской работой
ЧИНАРА – слесарь
ЧИСТОПЛОТНОСТЬ – чисто масса, деленная на чисто объем
ШАБЛОНДИНКА
ШАТУН – плохо стоящий на ногах
ШКВАРКА – жена шкворня
ШПАЛОПОЛИВОЧНАЯ машина
ШПРОТИВНОЕ масло
ШТАБЕЛИЗАЦИЯ положения на транспорте
ШУМАШИННОЕ отделение
ЩЕКОДЛА
ЭКСПРЕСС – бывшая давилка
ЭЛЕКТРИКША
ЭМБЛЯМБА
ЭРЕКТРОПРИБОР

С «железки» пошло-поехало
Каждое слово… имеет свое таинственное недоумение… А. Чехов

 «Аннушка» (литерный поезд).
 А в том купе уже отъехали. У них с собой – было…
 Баба с возу – будет легче паровозу!
 Бежать впереди паровоза.
 Вагон и маленькая тележка.
 В каждом деле «паровоз».
 В одном вагоне сидим, – в разные стороны едем!
 Внимание – переезд!
 Все у нас через шпалу!
 Выбился из колеи.
 Выпустить пар.
 График – на фиг!
 Группенсекс – паровозиком.
 Дает на «черный дым»!
 Два белых, один желтый (два по сто и кружка пива).
 «Двойники».
 Диспетчер – добрый вечер.
 Длинный, красный, долго стоит (грузовой поезд).
 Дурной, как паровоз.
 Живем, как на платформе: поезда не видно и вещи не оста-вишь.
 Живут, как во Франции: … дома и на станции!
 Живут, как на вокзале.
 Жизнь на обочине.
 З а в а л (путей снегом)!
 За паровозом власти всегда тянется состав преступлений.
 За первым светофором – уже холостяк!
 Закрой поддувало!
 Зашел в тупик.
 Зеленая улица.
 Из него песок уже, как из паровоза (сыпется).
 Как зайцу – стоп-кран!
 Как поездом переехало.
 Кинулся… с ножом на паровоз.
 Кривая вывезет.
 Крыши поехали (значит, тронулись!)
 «Может, при р а з б о р к е в этот состав еще пару вагонов под-ставить?» – «Тогда превысишь вес, установленный по условиям на-грева тяговых двигателей электровоза». – «А если машинисту не говорить?» – «Ну, это – настоящая п о д с т а в а!»

 Мы вам вагончик, вы – телефончик.
 Назло кондукторам: билет купила, а пойду пешком!
 Не гони «порожняк», здесь «разборка» идет!
 Не грузи ты нас, начальник, своими ВЧ, МЧ, ПЧ, ТЧ, ШЧ, ЭЧ!
 Не подмажешь – не поедешь.
 О б л о м (шейки оси колесной пары)!
 Один шлагбаум, и все закрыты!
 Осторожно, переезд!
 Опоздал на минуту или час – все равно: поезд уже ушел!
 Отставили на запасной…
 О т с т о й (подвижного состава)!
 Паровоз всегда прав.
 Поезд с грохотом промчался по шоссе.
 Поезд, стой – раз, два!
 Помчался на всех парах.
 Попал в вагон для некурящих.
 Почему остановились? Колесо спустило!
 Прешь на красный свет!
 Пробуксовка вышла.
 Продуть котел (отлить).
 Просифонило.
 Пятьсот веселый (почтово-багажный поезд).
 Самое быстрое животное в мире – входящая в вагон электрич-ки бабка, увидевшая единственное свободное место.

 С весовщицей потрахбон – будто выгрузить вагон.
 Свет в конце тоннеля… значит, вы не в России!
 Служба движения – почет и уважение.
 Служба пути – мать ее ети.
 Служба тяги – воры и бродяги.
 Спустили на тормозах.
 Стоит под парами.
 Сто грамм – не стоп-кран: дернешь – не остановишься!
 С т р е л к у з а б и л и.
 Стрелочник виноват.
 Так принял, – с рельсов сошел!
 Тепловоз не паровоз: ни трубы, ни головы, один живот, в ко-тором урчит.
 Толстый, жирный – поезд пассажирный…
 Точность – вежливость машиниста.
 Три зеленых – ночью между рельсов кот на кошке один глаз от удовольствия зажмурил.
 Трубы горят!
 Тю, – не на ту путю!
 У меня тормозов нет! Правда, и локомотива тоже…
 Успел вскочить в отходящий поезд.
 Хоть под поезд бросайся…
 Что такое не везет?..
 Шея, как труба у паровоза. Не толстая, – грязная!
 Шмаровоз не паровоз – на него всех не посадишь!

Фразные разности, вкратцы
( ж.-д.-
шедеврализмы) Экономьте время жизни –Почитайте афоризмы!
 Безопасные локомотивы – это списанные в металлолом локо-мотивы…

 Безопасные пути – которые никуда не ведут…

 Бойся паровоза спереди, тендера – сзади, а машиниста-инструктора – со всех сторон.

 Вагонные колеса – таблетки от хандры однообразия, укреп-ляющие зад.

 Вагон трясется – это помогает…

 Велика Россия, в которой во всем по формуле 2Д виноваты ду-раки и дороги, но в других странах СНГ действует другая великая зависимость: 2Д+Р = дураки, дороги и Россия!
Железнодорожные грабительственные войска уже действуют, не пришла ли пора формировать психиатрические?

 Весной и стальные пути расстраиваются, потому что каждая шпала норовит убежать в лес.

 Восьмидесятилетняя любительница тихой охоты на грибы и ягоды Прасковья Аверьяновна Сарычева случайно обнаружила у себя талант гипнотизера: стоит ей только, войдя с корзинами в ва-гон электрички, взглянуть в глаза сидящим молодым людям, как те мгновенно засыпают.

 Все живущие – недоеханные: рейс железно приближается к концу; неизвестна лишь длина тормозного пути и время, когда за-виснет бортовой компьютер.

 Если вам не нравится много часов сидеть в зале ожидания во-кзала перед дверью со страшной надписью «Нет выхода», попро-буйте сменить позу.

 Если встать на рельс, идти и считать шпалы, то когда подума-ешь: «А на «фига» мне это надо?» – окажется, что все сосчитанное после этого будет «До фига и больше»!

 Есть вещи, с которыми лучше не сталкиваться. Это действую-щие паровозы, тепловозы, электровозы…

 Железнодорожные путешествия позволяют скоротать отпуск, а иногда и жизнь.

 Жеребец от тепловоза отличается тем, что как его ни совер-шенствуй, а тысячу лошадей он будет делать дольше и только ес-тественным способом.

 Задача диспетчера – делать ветер в голове машиниста толь-ко попутным.

 Законы пассажирского сервиса:
= Еды всегда не хватает.
= Если хватает, то не на всю поездку.
= В последний час обнаруживается – еды хватит еще на сутки.

 Известно, что дорога сближает. Вот и на этот раз соседка по купе выложила попутчику всю подколготную.

 Каждый машинист – абстракционист: в авангарде поезда про-скочишь красный круг, попадешь и к черному квадрату…

 Как ни грузи ветвь власти грузом своих проблем – вряд ли об-ломится.

 Какие яркие воспоминания о тех дальних станциях, где я нико-гда не сходил, потому что не ездил. Так что, куда я обязательно се-годня поеду, так это никуда.

 Какой русский не любит быстрой езды без билета? Гоголь-Заяц

 Когда машинист ищет новые пути, поезд идет под откос.

 Кому паровоз, а кому телега жизни, оказавшаяся каретой про-шлого, в которой далеко не уедешь.

 Конный пешему не пассажир.

 «Коня, полцарства за коня!» – из последних лошадиных сил взбрыкнул заглохший выкидыш дизельного локомотива – мотовоз.

 Кто путем, а кто беспутен, – стрелочник лишь знает…

 Легко он столько поездов по рельсам не провел… зато каких тяжеловесных!

 Локомотив истории… не объехать и на колесе Фортуны.

 Машинисту: хочешь не мучиться в кабине, простаивая в доро-ге, учись не отстаивать достоинства на дорожке в кабинете.

 Машинисту, награжденному знаком «За пробег 1000000 км»: как много пройдено дорог, как мало сделано ошибок!

 Машинисту, работающему «в одно лицо»: сам себе начальник и сам дурак?

 Молодым везде у нас… туда им и дорога!

 МПС? – бывшее министерство путей сообщения гражданам пассажирам о повышении цен на билеты.

 На рельсах, как на панели: классный машинист-профессионал получает удовольствие от процесса, а не комплексует, что и спать охота, и пассажиров жалко!

 Наконец, по примеру отечественных железных дорог и лучшие шоссейные станут платными!

 Настоящую рельсовую войну на колесах объявила монтер пути Кристина своей куме Зинке: так въехала рельсом между глаз, кото-рыми та стреляла в Крыськиного хахаля Трофима, что диоптрии разъехались, а народная мстительница с трофеем – съехались.

 Начальник мнит себя локомотивом истории, а вы для него платформы с балластом, которые он может терпеть впереди, лишь если дорога заминирована!

 Наш паровоз «Вперед лети, в коммуне остановка» совершенст-вовал людское общество на основе машинного несовершенства – к.п.д. не превышал и 5%.

 Не бегите впереди паровоза, догонит – будет нечем и ходить.

 Не бросай слов на ветер о расстройстве нервной системы в пу-ти – засоришь междупутье!

 Не стойте перед выбором на переезде!

 Нельзя, не по пути эпоху обгонять по рельсам!

 Ни один из гуляющих по шпалам еще не задавил поезда, тем не менее, недовольны почему-то машинисты; даже, задавив гуля-ку, ведут себя неадекватно: вместо того, чтобы мужаться, матерят-ся!

 Ничто так не сближает в дороге, как высовывание из окна или двери вагона слева по ходу. Надо чаще встречаться?

 О безопасности железнодорожного транспорта. С одной сто-роны – сверху на поезда чаще, чем на авто, падают летальные ап-параты. С других сторон – аварий гораздо меньше, чем на автодо-рогах: ни один поезд не пытался обогнать другой, и вы никогда не видели, чтобы машинист на ходу целовался с помощником!

 Осторожно, станция Лохово-пассажирская!

 Плохо, когда ваш поезд опаздывает, зато поезд, на который хо-тели бы пересесть, уйдет вовремя.

 По дороге к успеху все больше счастливчиков движется на дрезинах, которые толкают их жены.

 Поезд – главное действующее лицо одного из самых знамени-тых романов Л. Н. Толстого…

 Последние слова монтера пути: «Не бойся, этот поезд пройдет по соседней нитке!»

 Потянет ли известный всем «наш паровоз» не за уши притяну-тый состав тяжеловесных преступлений?

 Пять лет копил деньги на билет до Владивостока. Пришел в кассу – билеты кончились!

 Пунктуальность – воспитанность поездов.

 Работал машинистом, когда бригады не брали деньги с посто-ронних за проезд в кабине. Боже мой, какой он старый!

 Самое узкое место «железки» не мосты, не тоннели, не стре-лочная улица, – сами рельсы!

 Скороговорки машиниста, которого скоро снимут: «Еду не без выбоин, без выбоин не еду я!» – и – «Не тормози, сникерсни!»

 Справка формы ВУ-45 – о безопасном состоянии автотормозов поезда. А где остальные 44 формы? Под откосом?

 Старушка Аверьяновна на требование разъездной кассирши оплатить проезд молча показала вещицу, купленную ею в секс-шопе. Что бы это значило?

 Стόило бегать от инфаркта, чтобы попасть под паровоз?!

 Тоннели мучаются комплексами лабиринтов… из которых все выходы ведут в тупики.

 Туфли на платформе – мода, оставленная Анной Карениной?

 Ты помнишь – поезда по графику ходили?..

 Человек едет дальше всего, когда понимает, что дальше ехать некуда, потому что его не туда послали.

 Чем бесстрашнее машинист, тем меньшую лужу наделает в момент крушения.

 Что самое лучшее в железнодорожной форме? Стройная жен-щина!

 Чтобы из действующих эшелонов власти сформировать броне-поезд, отцепили половину министерских вагонов, но для новых желающих прокатиться на казенную халяву прицепили столько федеральных вагончиков-служб и агентств, что президентский ло-комотив, разгоняя в светлое будущее новый состав, продолжает буксовать по-прежнему.

 Чтобы не загрязнять окружающую среду, выхлопные трубы нового экологически чистого дизель-поезда вывели в салон.

 Чтобы сесть в переполненную электричку, хотя бы день поси-ди на диете.

 Чтобы снизить пиковые нагрузки энергосистемы, в час пик от-ключили светофоры!

 Эволюция приняла черты промывки паровозного котла: быв-шая накипь стала сливками общества.

Любопытки

Вопрос: Внимательно просмотрел электрическую схему элек-тропоезда. Почему нет USB-порта, как у компьютера?
Ответ: Компьютер всего лишь электронное устройство, которое не заменит человека до тех пор, пока не научится смеяться шуткам начальника и сваливать свои собственные ошибки на коллегу по сети дорог.
Спецификация его USB предусматривает подключение 127 уст-ройств. Вы можете себе представить 127 последовательно сцеп-ленных вагонов? Я тоже нет.

Вопрос: Зачем у каждого вагона дизель-поезда поручни?
Ответ: Когда не работает электрическая схема пуска дизелей, пассажиры, взявшись с платформы за эти поручни, должны тол-кать поезд, пока он не достигнет необходимой для запуска скоро-сти. Это называется «с толчка». Любишь кататься, люби и саночки возить!

Вопрос: При смене машинистов на станции видел у одного ме-таллическую палочку с раздвоенным концом. Что это?
Ответ: Это – камертон, при помощи которого машинист, при-нимающий состав, сверяет звук колесных пар с эталонным звуча-нием. Часто машинисты используют этот камертон (именуемый также реверсивной рукояткой) для снятия с ушей лапши, навешан-ной журналистной братией.

Вопрос: Случайно увидел в кабине машиниста какое-то – не то колесо, не то штурвал? Зачем он?
Ответ: Это действительно штурвал. Правда, функциональной нагрузки не несет. Первые дизельные поезда проектировали в за-крытом КБ, которое занималось подводными лодками. Они и по-ставили стилизованный штурвал в кабину. За него на крутых пово-ротах держится помощник машиниста.
На поездах последних выпусков штурвала уже нет, потому что их проектировали конструкторы беспилотных летательных аппа-ратов.

Вопрос: На всех вокзалах видела красные ящики с надписью ПК. Думала, что это персональные компьютеры, а там какой-то шланг и винтель…
Ответ: На самом деле Вы недалеки. От истины. То, что вы при-няли за шланг, является интерфейсом для подключения ПК к сети Ж-Д-Net.
Так что, если у Вас с собой ноутбук, подключайтесь, скачивайте свежие новости, заливайте свои. Только не забудьте, что поток ин-формации надо регулировать не только интервьюшками, но и вен-тилем, и не смотреть News-brech.ua.ru с выключенным монитором!

Вопрос: Куда уезжают поезда со станции после того, как выса-дились пассажиры?
Ответ: К сожалению, наши типы мотор-вагонных поездов не оборудованы автоматической подкачкой колес, как у грузовых ав-томобилей, поэтому машинистам приходится накачивать их вруч-ную. На ходу это делать неудобно, и поезда отправляют в депо.

Вопрос: Часто пригородные электропоезда останавливаются на перегонах не по расписанию. Почему это?
Ответ: Windows-95, на который настроены наши поезда, час-тенько «виснет», и тогда поезд останавливается (машинисты гово-рят: «Поезд завис!»). Чтобы перезагрузить Windows, требуется не-которое время. Но, бывает, что приходится продолжать работу в режиме Safe Mode.

Вопрос: Правда ли, что машинистам запрещается проезжать в кабине локомотива?
Ответ: Чистая правда. В кабине находится голограмма, а сам машинист управляет из отсека за кабиной.

Вопрос: Ходят слухи о призраках в ночных электропоездах…
Ответ: Это происходит каждую ночь сразу после того, как стрелки электронных часов на станциях сойдутся на двенадцати. В поезде, который в это время движется, появляется призрак маши-ниста.
Худой и длинный, как платформенный порожняк, в лохмотьях со знаками различия машиниста первого класса, трезвый в дым, он плывет через все вагоны, пытаясь заглянуть в глаза редким пасса-жирам и бормоча загробным голосом: «Подайте… на процвета-ние!».
Ни в коем случае не смотрите ему в глаза! А если посмотрели, быстро перекреститесь и скажите: «Начальник дороги подаст!» То-гда призрак исчезнет.

Рупортеринки с железных дорог
С дорогами ты везде…
Аварийджанская
Работники передовой магистрали, проанализировав состояние порожняка, возвращаемого Крушиломским металлургическим комбинатом после разгрузки кокса и руды, установили с 1 апреля новый порядок взаимовыгодного зачета подаваемых на комбинат груженых цельнометаллических вагонов в дорожный план сдачи металлолома.

Недольвовская
Находящийся в научной командировке доцент П. О. Дробниц-кий обнаружил здесь эффект сверхпровозимости у ряда проводни-ков. Оказалось, сверхпровозимость пассажирского вагона прямо пропорциональна сумме, полученной проводником от желающих уехать данным поездов безбилетников.

Скоростанская
В дорожных дирекциях обслуживания пассажиров нашли инте-ресную форму приватизации подвижного состава – частичную, ко-гда проводники вагонов выкупают у железной дороги только двери тамбуров и туалетов. Расходы по эксплуатации ходовых частей и внутривагонного оборудования остаются при этом государствен-ными.

Среднеопаздатская
В борьбе за безопасность движения поездов на магистрали дос-тигнуты значительные успехи. Так, за предотвращение крушений и аварий в прошлом году были поощрены руководством дороги око-ло сорока работников, связанных с движением поездов. А в теку-щем году только за первое полугодие – вдвое больше!

Восточно-Сыгранская
Разрешите представить народный театр профдрамы синекурско-го железнодорожного колледжа. Здесь каждый может сыграть роль, какую хочет, а не хочет – научат.
Своеобразным творческим отчетом стало очередное представ-ление в масках.
Директор надел маску солидности. Завуч надел маску учености. Зампохоз – маску хозяйственности. Старший мастер – рассуди-тельности. Военрук и физрук – решительной повелительности. Преподаватели – маски всеведения. Мастера – исполнительности. Воспитатели – чуткости. Учащиеся – внимания. Родители – пони-мания.
Ежеквартальный спектакль «Учебный совет» прошел, как все-гда, успешно.

Мелорусская
На Люлякебабском железнодорожном терминале ускоренными темпами идет строительство нового здания предварительных касс. Ко Дню железнодорожника в число действующих вступила первая очередь за билетами.

Шалтобалтийская
В полгода выполнила личный годовой план билетный кассир станции Гдетотамская Р. С. Гильдяева. Нашему корреспонденту скромная труженица сказала: «Ничего нового. Я только продавала по два билета на одно место…»

Южно–Конецкая
Выпускники Хилоярского СПТУ железнодорожников, освоив-шие профессию проводника вагона поездов дальнего следования с международной оценкой «удовлетворительно», направлены рабо-тать на пригородные поезда – с таким багажом далеко не уедешь.
Технилище успешно борется за звание учебного заведения.
Юноши и девушки! Поступайте в Хилоярское среднее профес-сионально-техническое училище железнодорожников – самое среднее из железнодорожных, самое железнодорожное из хилояр-ских!

ОСТРЫЕ ЛУЧИКИ ИСТОРИСТИН
Минувшее меня объемлет живо… Освежеватель истории А..С.Пушкин

Покатилось по дорогам сто колес,
Появились поезда и паровоз…
Под лежачий камень и вода не течет. Человечество не могло существовать, не передвигаясь. Даже сказочный Иванушка-дурачок верхом на печи по лесам-полям ездил. А чем самодвижу-щая печь не паровоз? Движется. Труба. Из трубы дым. Может быть, это Иванушка и изобрел первый паровоз?
И все-таки нет Иванушке настоящего уважения и почета. Не по-ставлен ему памятник, не висят в аудиториях универов его портре-ты, не справляют его юбилеев. И причина не в том, что Иван-дурак личность сказочная, но и в том, что придумки его тоже ска-зочные и что, как в сказке сказывается, дела не делаются.
По бездорожью передвигаться хотя бы для соседского общения было невозможно. И пешие и конные, на слонах и верблюдах, а по снегу – на собаках и оленях люди тяжелым трудом долгими веками торили дороги. И в конце концов убедились, что «Via – vita»: доро-га – это жизнь.
Величайшее изобретение каменного века – колесо – свалилось человечеству на голову случайно, и поэтому стоило не одной жиз-ни: в самом деле – камни потяжелее снега!
Многим каменные диски с дыркой посередине попадали не только по бестолковке с перхотью от спиленных рогов, а и в руки. И многие тогда вставляли в дырку палки. Но не все из многих вращали эти камни на палках, тем более, катая по земле.
Некоторые додумались взяться за обе стороны палки, совсем немногие – округлить края отверстия и поверхность катания диска. И только кто-то один прикрепил к оси две длинные палки – полу-чилась первая в мире тачка!
Конечно, первое колесо даже в принципе имело не менее трех недостатков. Во-первых, оно было мало управляемым – катилось, куда само хотело. Правда, если его метко пустить с пригорка, то неслось на головы тех, кто был у подножия!
Во-вторых, опережало скорость мысли тех, кто его катал – за ним было не угнаться, а, прибежав, наконец, туда, где оно наворо-чало, можно было оказаться в битых. Вот откуда еще пошли выра-жения – «набитый дурак», «круглый дурак»! Вот еще откуда при-шли в Россию две беды – дураки и дороги!
И, в-третьих, колесо, давая возможность человеку передвигать-ся быстро и далеко, воленс-неволенс породило так называемую жажду странствий, охоту к перемене мест, которая уже граничила с бродяжничеством!
Поэтому сначала первобытное большинство надолго задума-лось, нужно ли ему это?
Дескать, куда нам торопиться? Разве здесь не прекрасно, в на-шей стороне?
Вон вдалеке идет стадо мамонтов. А вон пасутся олени. Летают птицы. Каменный топор изобретен. Мы разжились шкурами. Нау-чились добывать из камней огонь, высекая искры.
Нам известно, что Солнце рождается утром, каждый раз новое, и умирает вечером – точно так же рождается весной цветок, чтобы осенью умереть зрелым плодом. Земля плоская и у нее есть край. Остановимся же, чтобы с этим колесом не свалиться с края в безд-ну неизвестности! Бездна, как разинутая пасть –
Не упасть, не упасть, не упасть!
Но ничто уже не могло удержать любопытных от желания са-мому удостовериться, есть ли край Земли? А когда и вовсе поняли, что Земля круглая, то не только стали молиться колесу, но для тя-желеющих тачек стали строить дороги: грунтовые, деревянные, каменные.
Появились и колейные. В камнях продолбили две глубокие па-раллельные борозды для колес повозок. В рудниках ладили дороги из деревянных рельсов, по которым передвигали деревянные по-возки. Оттуда вылезло на свет и пошло слово «трамвай» – бревен-чатая дорога.
В конце 30-х гг. XVII века деревянные дороги стали заменять металлическими. Это были чугунные плиты с желобами для чу-гунных тележечных колес. А в 1767 году Ричард Рейнольдс уло-жил на подъездных путях к шахтам и рудникам Колбрукдэйла стальные рельсы в сечении по форме буквы U.
Для передвижения возов и тачанок сначала человек впрягался сам, потом захомутал лошадей. Конную тягу организовали и по первой в России рельсовой дороге, построенной в 1809 году на Змеиногорском руднике алтайским изобретателем П. К. Фроло-вым.
Долго не могли предотвращать сходы колес с рельсов. Затем вполне удачно у первых стали применять реборды, у вторых – грибовидную форму. Тогда, не будь дураками, задумали поставить на рельсы и самодвижущиеся телеги – паровые.
В 1803 году английский горный инже¬нер Ричард Тревитик по-строил первый в мире сухопутный пароход «Нью Касл». Он смело пустил свой дилижанс «сталь по стали» и гладкими колесами по гладким же рельсам, что считалось до него невозможным из-за не-достаточного будто бы трения.
Четырехколесный паровоз вез десять тонн груза или 70 пасса-жиров в повозке со скоростью около 10 км/час. Повозка по-английски waggon, отсюда пошло – вагон. Как и наша идиома – «вагон и маленькая тележка»: паровоз рядом со своим возом вы-глядел малышом.
Через год в Лондоне построили первое «испытательное кольцо», где Тревитик показывал свой паровоз, окрещенный очевидцами «Лови меня, кто сможет», на котором было можно прокатиться уже с «бешеной» скоростью около 30 км/час!
Так двести лет назад гигантская туша мировых событий сначала неуверенно повернулась к паровой тележке, потом грузно ввали-лась в прицепку, и только стыки запели стаккато под колесами удивленной истории.
Великий однофамилец автора Джордж Стефенсон в 1825 году лично провел первый поезд по первой в мире железной дороге об-щественного пользования одним из паровозов своей постройки, которому присвоил имя – Loсomotion.
Слово это происходит от двух латинских: loсos – место и motio – движение, – и переводится, как двигающий (тянущий) по опреде-ленному месту (рельсам). И слово, и понятие живы до сих пор. «Думаю, это неплохое определение, поскольку оно абсолютно точ-но и ровным счетом ничего не объясняет», – очень уместно пошу-тил Карел Чапек.
Вот как описывала катание на паровом локомотиве одна анг-лийская актриса:
«… Небольшая веселая машинка состоит из печи и лавки, на ко-торой помещается котел с водой… Дул резкий ветер, заставлявший меня закрывать глаза. Рядом со мною стоял бесстрашный Стефен-сон. Я безумно влюблена в него и его машину».
А вот рассказ одного из помощников Стефенсона:
«Сцена, имевшая место утром 27 сентября 1825 года, не подда-ется никакому описанию. Многие, принимавшие участие в этом историческом событии, всю ночь не смыкали глаз и были на ногах. Всеобщая бодрость и веселость, счастливые лица одних, изумле-ние и испуг других разнообразили эту картину.
В назначенный час процессия тронулась. Во главе поезда нахо-дился паровоз «Локомотив», управляемый создателем его – Сте-фенсоном; за паровозом следовали шесть вагонов с углем и мукой; вслед за ними – вагон, где помещались со своими экипажами ди-ректора и владельцы дороги; затем – двадцать угольных вагонов, приспособленных для пассажиров и переполненных ими, и, нако-нец, шесть вагонов, нагруженных углем. Впереди паровоза ехал верховой с флагом.
По обеим сторонам дороги стояла огромная толпа народа, мно-гие бежали за поездом; другие верхом на лошадях следовали за ним. Путь имел небольшой уклон к Дарлингтону, и в этом месте Стефенсон решил испытать скорость паровоза; дав сигнал и очи-стив путь, он увеличил скорость хода до пятнадцати миль в час. Когда поезд прибыл в Дарлингтон, оказалось, что в вагонах было 450 пассажиров, а вес поезда составлял 90 тонн».
Вот откуда, оказывается, пришли наши железнодорожные вы-ражения: «Бежать впереди паровоза» и «Уважаемые пассажиры, выгружайтесь живо, если живы!»
В России первая железная дорога общественного пользования между Санкт-Петербургом и Царским Селом была открыта 30 ок-тября (11 ноября) 1837 года. В 1851 году было завершено строи-тельство магистрали Санкт-Петербург – Москва. И общая протя-женность железных дорог в мире приблизилась к 100 тысячам ки-лометров.
И рельсы на стыках, маятниково стуча, соединили пространство и время, прошлое и будущее, реальность и надежды. И до сего дня при пересечении железной дороги ее умопомрачительная длина никому не только не омрачает жизнь, но на многое воодушевляет.
Появление паровоза расценивали как подлинное чудо. В «По-путной песне» у Николая Кукольника: «Дым столбом, кипит, клу-бится пароход…» У великого американского поэта Уолта Уитмена в поэме «Локомотив зимой» прямые пророчества:
Ты – образ современности!
Символ движенья и силы!
Пульс континентов!
А вот об этом же на аллегорической картине «Рождение желез-ной дороги»: изображена повозка, которую тянет по рельсам пух-лощекий карапуз. На тележке – его родители: смуглый бородатый мачо (не путать с чмо!) страстно обнимает вырывающуюся у него из рук рыжеволосую молодицу.
Мужчина символизирует огонь, женщина – воду, младенец – рожденный от борьбы и сближения стихий пар. Все вместе – это рождение паровоза, движущегося по рельсам прогресса, это разви-тие железнодорожного транспорта.
Картина написана в 80-х гг. позапрошлого столетия выдающим-ся польским художником Матейко (Matejko) Ян-Алоизий (24.06.1838 – 1.11.1893) и сегодня в числе одиннадцати картин цикла «Триумф прогресса» – спешите видеть! – находится в акто-вом зале Украинского национального университета «Львiвська полiтехнiка».


Меж Проворным и Стрелой (притчастный клеветон)
Построили в России первую железную дорогу. Паровозы, как до этого рельсы и протчие железные агромадности, заказали за гра¬ницею. Пока же, при наличии отсутствия, груженные всякой дре-безденью вагоны и маленькие тележки прокатывали по колесопро-воду грустные лошадки.
То-то Козьма Прутков истинно посмеивался: «И при железных дорогах лучше сохранять двуколку»!
Но в один краткий Божий день месяца моктября все измени-лось: другие, ломовые, лошади привезли на долгих платформах два черных, ровно вороненых, паровозика.
– И-го-го! – заржали раскованные железнодорожные лошадки. – Наконец-то отдохнем от материльно-производственных отноше-ниев. Шутка сказать, все копыта остекливши, и хватит головой трясти. А пущай-от сии чужездранности с наше в упряжке попаро-ходют, нашу изводительность труда подымят!
– Браво! – запилищали, бросая вверх чепчики, счастлифые и ту-гокорсетные дамы. – Наконец-то будем опаздывать в грандеву не на смердящих клячах, а на заморских паровых дилижанцах, бле-стящей мечте самоуродков Стефенсонов!
– Ура! – закричал усатый панбарон Крейцкопф-Дымкевич, на-чинальник дровотуара между мыльнопильным и пеноваренным за-водами. – Наконец-то я стану начальником железной дороги!
И только паровозики не радовались, потому знали – ужо пред-стережет их не просто тяжелая, но весьма ответствующая работа. А пока их сполозили по ошкуренным бревнам прямо на ржавые рельсы, где под противным мел¬ким дождем паровозикам стало хо-лодно и одиноко.
Тоже мокрый на своем недалеком пьедестале Аболон Полведер-ский, тот, из первых статуйных, а не рубленных Зарубом Цитаде-ли, еще наибольше расстроил. Говорит:
– Правду баяли, что в энтим городу с одной стороны море, с другой – горе, с третьей – мох, а с четвертой – ох!
На что паровозики дружно со своей четвертой стороны охнули в ответ и порешили: пока дров не наломаете, а никакого взаимно душевного тепла не дождетесь.
На другой день пришли четыре бородатых мужика. Предвозвы-шался над коими с аглицким бедантизмом голощекий спец в ту-журном обличии и толстых щиглетах с железными набалдашника-ми, чтобы футы нигде ни на что не напороть.
Работники сей момент наломали сключительно тверезовых дров, накачали воды в ходуны-самовары и развели огни. Потом машинисты отнеслись к легкуляторам, а помощники рассимфони-ли медные топки до трубного светения, чтобы из винтелей и ссальников аж зашипел и заклубился пар.
На пар сбежались напарники, и закутанный в мерблюзию не-промокаблю с новошитыми рыгалиями Крейкцопф-Дымкевич про-кричал:
– Ну, с Богом!
И паровозики почимчиковали сцепляться с многосестными ва-гон-каретами. Голландные петербуржуйки (меж ими даже коняги-ни Заголицыны, Бесстыжево-Рюмкины и протчие) и многоважные господа уже предъявили платформенным кондукторам гравурные латунки, по названию билеты, и от сделавшейся от неудобствиев меланхолии взахивали под валдахинами в ожидацыи лучшей уча-сти.
На дороге к той поре было: две немалые станцыи по концам ее и один весьма пустонаселенный разъезд – посередке, называемый Сарским селом, по имени бывшей владелицы земли лифляндской бараннессы Сары. И тут с двумя переводными встрелками управ-лялся местного блаогородного происхождения встрелочник Лыко-невяжный.
После уже, через время, начальствующие немцы прозвали его Флюгаркиным. Потому что первым поусердствовал прибить на свои встрелки металлические крылышки, от коих образовались зе-ло удобные путейцам указатели – флюгарки.
Да, вот еще – сей довольно соразмерно сдал экзамен на долж-ность. Залюбопытствовали:
– Расстояние между станцыями шесть верст пароходный бегу-нец одолеват за тридцать минут. Обсчитай, братец, с какой такой вскоростью мчится он по перегону?
– Вопрос не из легких-с…
– Пожалуй, ага… из другой субстанцыи, из ума разжижения. Однако конфузиться нечего, всего репликацыи здеся – решить за-дачку с однем неизвестным…
– Дык-с, ваши благородия, спорить не смею и должен ответст-вовать, а токмо долбице умножения механической науки не обучен и со всеми известными не решу!
Сейчас меж мундирами цвета упавшей в обморок лягушки по-шла понтировка чужеумными фразностями: мол, куда темному мужику далее супружней уложели, коя одна и есть его долбица умножения себе уподобных.
Тогда панбарон Крейцкопф-Дымкевич, сделав уединенцыю, словил осеннюю муху и с амбицыею вопросил:
– А разгадай, глюпы мужик, жива или нет уже сия истота у меня в кулаке?
– Ваше высокоблагородие, господин путейуправляющий, в со-жалении, истинный на сей вопрос ответ никаких верояцыев иметь не достоин. Скажу – жива, вы раздавите муху. Скажу – нет, вы персты раскроете, она улетит… Все в ваших руках!
– О, тонки ремюзе, умны шеловек. Поверстать ему тугамент встрелочного штата да по оному – все гумаги нащет картузного и протчего вещевого удовольствия!
Перекрестился Лыконевяжный мужик: «Сто лет вам здравство-вать и столько же на карачках ползать!» И вот ладит себе казенным выньструментом флюгарки, на рельсовом сугибе остряки всякие да полозья коломазью с олеонафтой для блезира мажет.
Глядь – бежит с шуйцевой руки паровозик с каретами из Санкт-Петербурга и приветливо посапывает. Лыконевяжный-Флюгаркин построил ему встрелку на проход и тоже привет эдак ручкой сде-лал. Паровозик ко всякому довольствию и пробежал себе.
Лишь воробьи, попрыгавши, удивительно огорчились: шуму и вони – не то, что после лошадок – много и густо, аж в нос не про-лазит, а корму – никакого! Да обещавший целовальнику рассчи-таться жизнью проходимец вздохнул: «Лучше поздно, чем нико-гда!» – и, глядя вслед господским каретам, решительно сложил го-лову на теплые рельсы.
Тут встрелочнику собственная без всякой мансипации баба узе-лок с харчишками доставила. Это который досе тормозком обзы-вают. Затем что всякое дело сим тормозком тормозится. Тем паче, ежели с плакончиком. Не сумасгонки, а в честь гостюдарственного вмеруприятия – монопольки. Невзирая, что вообще-то лыконевяж-ный Флюгаркин – не пил мало, не пил много, но пил врезус-фактору средственно.
А только протер зенки через время встрелочник – леворучь опять паровозик тот же, будто на ватке с дымом да паром, на него с каретами на хвосту летит!
– Что за притча? – почесал свое остолопство встрелочник. – Ко-гда се он спроворился возвернуться и вдругорядь – «я не я, дорога не моя!» – сюды причухать?
Отворотился, было, одесную, весь из себя от неожиданса в сердцах, – и там черный паровозик желто-голубые вагон-кареты бело-сизым дымком, ровно гривой, омахивает!
Обратился ошуюю – паровозик! Зырнул одесную – паровозик! Ни в жисть, какая осталась, Флюгаркину в дискурс не въехало бы, куда встрелки ладить, кабы не въехал по хареусу случившийся сза-ди локомотивмейстер и боксер, заморской нацыи спец давешний и тем часом аромашки да грибамбасы искать расхотевший.
Встретили сей минут паровозик с правильной руки на боковые рельсы на скрещении постоять. А левый паровозик по ходам про-пустили. Потому все в его вагонах галдели от нетерпения попасть подале от невских прешпектов.
Мастер мастить начальству дал для хэппиэнду встрелочнику леща по шеям, и уехал с отдохнувшим паровозиком к столичным крадоначальникам. А может – в кабынет самого всея Руси анпира-тора Николая I Палкина самодержца.
Помазанник часто высочайшим инкогникто любил знать, не чи-нят ли бесчинств чины небеспричинно. Азбуки даже у Морзе еще не было, и посылали не телеграммы, а у полно моченных, которые выезжали полномолчными, а на местах расходились по мордáм хлестаковыми.
Наутро прискакали с флигельными адъютантами, денщичными и нахт-ундерами облегченные властью и наряженные графья: рус-ские – Блинкендорф, Криклихель, Кисельвроде и румынский – Отодракула. Побежали по всем кривоулкам отряженные свисто-вые, дык в моргновение по сопатке и выволокли встрелочника:
– Нá тебе, пьянь худая, густаперчеву таблетку против оплексии в рот. Да рихоточную кисть да цынк-коробью со шкиперским бе-лилом в клешни. Беги пока паровозики разгорячаются, чтобы их как-нито – сам изрещи, как – ометить, чтобы не смел, каналья, дру-гой с однем путать!
Ударился, запыхавшись, к паровозикам Флюгаркин встрелоч-ник, а соседные оченевидцы из любопытной публики – те и досе не добежали, потому с непривычки, увеличивая беспорядок, ходули по дороге рассыпали и по кумветам ниц повалились.
Прибыл виноватый к местности, где отстройкою зачат был па-ровозный сарай, приступил к одному паровозику да и вывел на бо-ках: «Проворный». И на другом паровике вывел уже четыре букви-цы прозвища собственного «Стремительный», когда с исподней канавы машинист вылез:
– Что же ты, такой-сякой, кувшинное рыло, сволочь, быдто нимфозория, ползашь? – словил встрелочника за волосья и начал туда-сюда трепать так, что светошь полетела. – Сейчас кончай, не то… и то уже господа на ораторию настрополились!
Пришлось споро башкобитому Флюгаркину две буквы «ла» при-ставлять, чтобы по крайности «Стрела» образовалась. Наконец факт замечательный и вышел, что встрелочник виноват в первых собственных именах паровоза Проворного и – ну, фулюганный крестник! – паровозихи Стрелы.
А когда вскорости с Балдийской буфты привезли третий паро-возик, то окрестили его ассонансно – Львом – из-за дымной гривы позадь широкой, ровно голенище, трубы.
У четвертого – дымоотбойные крылья относили на ходах весь дым высоко в поднебесие, и название ему романтически дали Орел. Пятый и шестой – были таких ограбаритов, что имена за сим исторически получились Слон и Богатырь. И так и далее…
Все это было бы смешно, когда бы не было. Так грустно, увы, что не вельми преложная притча вышла. «Лживы будем – не пом-рем, – врали дохложители, – пройдут годы…» – и оказались правы – годы прошли. И многого не стало.
Немозвожно стало впредь и доныне поименно отличать парово-зы от паровозих или, хужее того, от себе подобных, или еще как.
Потому – в прогрессию ударились: стали клепать сухопутные пароходы и пароходки тыщами. И чем более их на колеса ставили да по рельсам во все поршня разгоняли, тем менее рождалось ро-мантических фигур в думтяпках инженеров.
Тем более забывали оне, что зваться эдак стали от греческого слова «инхениос» (изобретательный, склонный к фантазиям, гений) и аглицкого «инджин» (чудесная, фантастически необычная), как замечтательно окрестили паровую машину.
Чем более сии думозвоны съезжали в многоисчислие, тем вер-нее в своем коллективизге и доехали. До повреждения нравов ды-могогией, когда курящие с рождения локомотивы века пара так без собственных имен и пали в трупномасштабных скопищах от неви-димой ферроватой коррозии или сгорели в ацытеленне огненной от сварливого резака.
А там – и до капитала, мраксизма и немократии, когда безымен-ные локомотивы века электричества также, отродясь, без собст-венных имен ездиют и краску экономят, и встрелочники и протчие плутейские чины никак-то их не кличут, а скучно по отличным бу-квицам да цифири глазифицыруют…
P. S.
Истины ради следует доложить, что отдельным экземплярам серийных локомотивов ввиду событий, происходящих с ними и вокруг, везло и на их боках учинялись надписи уважаемоего собст-венного имени. Например: «Константин Заслонов», «Имени Олега Кошевого», «Гагарин», «Имени Мыколы Бабака», «100 лет локомо-тивному депо …», «Юбилейный», «Огненная дуга», «Есенинская Русь», «Октябрь», «Имени … съезда КПСС», «Комсомольский». И т.п.
Кроме того, отдельные серии умеренно курящих и бросивших курить рогатых локомотивов – серии, а не единицы и единичихи! –машинисты прозывают отвлеченными именами.
Это: Ласточка, Телевизор, Тройбан – ТЭ3; Муха, Машка и ум-ная Машка – М62 и М62У; Людмила – ТЭ109; Бугай, Ганнибал, Крейсер – 2ТЭ10М и 2ТЭ10У; Боинг, Громила, Фантомас, Дино-завр – 2ТЭ116; Пылесос – ТЭП70; Чмоня, Чумовоз – ЧМЭ3; Жучок – ВЛ22М; Утюг, Райка, Буханка – ВЛ23; Вильгельм, Буханки – ВЛ8; Выло – ВЛ80; Крокодил – 3ТЭ10М, ВЛ85, ВЛ15; Автобус, Чебурашка, Чех – ЧС2; Аквариум, Батон, Теремок – ЧС4 и ЧС4Т; Першинг, Фантом – ЧС8; Олень – СР3; Чемодан, Эрка – ЭР2; Стре-коза – ЭД4М. А большинство – только по созвучию с буквами се-рии: Луганка – 2ТЭ10Л; Ворошиловградка – 2ТЭ10В; Тэпка – ТЭП60; Тэмка – ТЭМ2; Тушка – ТУ2 и т. д.
Обзывательный фрунт можно длить, но разве это сообразно с паровозами? Английские: «Нью Касл» и «Лови меня, кто сможет» – Тревитика; «Блюхер», «Локомотив № 1», «Ракета» и «Нортумбриан» – Стефенсонов; «Новинка» – Брайтвайта и Эриксона, «Бесподоб-ный» – Гаксворта, «Упорство» – Бурштеля. Американские: «Самый лучший друг» и «Пионер». Швейцарский: «Маффей». Немецкий: «Борзиг». Паровозы первой в России Царскосельской железной до-роги: Проворный, Стрела, Лев, Орел, Слон, Богатырь, Вадим…
P. P. S.
– Да, не успели оглянуться, а все уже впереди! Но мы были лучше, – выдохнула музейную пыль модельная паровозиха Елена. На что горбатый сосед Федя из отдела свистящих чайников пронзительно тряхнул, не стариной, – резоном:
– А они, тепловозы-электровозы – лучше сегодня!


На заре строительства железных дорог недалекие люди пуга-лись паровоза, крестясь или складывая ладони, причитали: дым горыныч, шайтан-арба.
В Англии в одном из журналов можно было прочесть: «Желез-ные дороги помешают коровам пастись, куры перестанут нести яйца, отравленный дымом воздух будет убивать птиц… дома близ дороги погорят… а самое путешествие будет грозить жизни, так как в случае взрыва паровоза будут разорваны на куски и все пас-сажиры».
В Германии вопрос о строительстве первой железной дороги обсуждала Главная медицинская комиссия. Вот выписка из ее по-становления: «Быстрота движения, несомненно, должна развивать у пассажиров болезнь мозга…» У этих психолухов у самих, навер-но, было сотрясение мозга? – в четырех местах, ничуть не меньше!
В России, прежде чем броситься в железнодорожную путчину, пассажиры шли в церковь и заказывали молебен. Сегодня вопро-шаем о другом: стоит ли молиться о том, чтобы кончились беды страны – дураки и дороги, ибо кончатся беды, и кончится жизнь…


Освоение американского Запада. Приезжий выходит из вагона. Домик вокзала. Чистая степь. Спрашивает дежурного на перроне:
– Далеко ли до города?
– Да миль десять будет.
– Почему же вы не догадались построить вокзал ближе к гоpодy?
– Вначале-то так и хотели, но решили, что лучше построить ближе к рельсам!


Это театр начинается с вешалки, а город, выходит, надо начи-нать с вокзала. Откуда же взялось слово «вокзал», что оно обозна-чает? Оказывается, его происхождение связано с первой россий-ской железной дорогой. Но начнем издалека.
В XIII веке английский король Иоанн Безземельный подарил служившему у него нормандскому рыцарю Воксу де Броте земель-ный участок на правом берегу Темзы близ Лондона. Там Вокс, по-строив дом, заложил большой сад. С течением времени имение унаследовали потомки Вокса, и вот в 1661 году предприимчивая Джейн Вокс открыла в нем «Новый весенний сад» для загородных увеселений английской знати.
В живописном парке устраивались фейерверки, иллюминации и гуляния, а для балов, танцев и концертов был построен большой зал, по-английски – холл. Сочетание этого слова с именем хозяйки заведения и дало общее название месту – Воксхолл.
Популярность Воксхолла у лондонской аристократии требовала расширения сада и строительства новых сооружений. В 1732 году там появляются рестораны, оранжереи, балаганы и аттракционы. Концертные программы и танцевальная музыка исполнялись не-сколькими оркестрами, в саду устраивался ежевечерний традици-онный фейерверк.
Чарльз Диккенс в 1835 году написал об этом в «Очерках Бозе»: «Павильоны, пагоды, косморамы и фонтаны сверкали и били в гла-за; красота певиц, изящная осанка певцов пленяли сердце, море ог-ней ошеломляло рассудок, бокал-другой пунша кружил голову…»
Популярность Воксхолла вышла далеко за пределы Англии, и столицы других государств начали открывать у себя подобные за-ведения. В конце XVIII века они стали появляться в европейских странах, а в начале XIX-го – за океаном.
Не отставала в этом деле и Россия, здесь впереди оказалась Мо-сква, где в 1775–76 годах М. Гроти открывает увеселительный сад, причем в его названии английское «воксхолл» трансформировалось в русское «воксал».
Через семь лет антрепренером Медоксом там же был открыт «Большой Воксал», а в 1793 году первый «Воксал» открылся в На-рышкинском саду Санкт-Петербурга. В начале XIX века таких об-щественных увеселений в столице было несколько: в Екатеринго-фе, на даче Кулешева-Безбородко, при заведении минеральных вод в Новой Деревне.
При строительстве Царскосельской железной дороги для при-влечения петербургской публики решено было построить подоб-ное заведение в Павловске. Для гуляний предполагалось исполь-зовать замечательный парк, а отдых и развлечения проводить в специально построенном здании гостиницы.
Интересно, что строитель этой линии Ф. А. Герстнер, которому принадлежит сама идея, писал:
«Тысячи пассажиров будут ездить туда не только летом, но и зимой, из одного только удовольствия покататься, и если зимою не всегда можно гулять по саду, то после скорой езды и освеже-ния на воздухе найдут они и в великолепной, со всем изяществом устроенной, гостинице прекрасное и недорогое угощение, которое верно сманит их и зимою на вторую и третью поездки…»
Первое упоминание слова «воксал» встречается только в третьем отчете Ф. А. Герстнера о строительстве железной дороги, опубли-кованном в фигврале 1837 года. Тогда он и решил сочетать три в одном: станцию Павловск, гостиницу и залы для обедов и увеселе-ний аристократии.
С первого дня открытия Павловский вокзал стал любимым ме-стом петербуржцев и многие годы неизменно пользовался попу-лярностью. А слово «вокзал», первоначально относящееся к со-оружению в Павловске, со временем изменило свое функциональ-ное значение и стало нарицательным для всех железных дорог…


Николаевское
Император Николай I, стоя во дворце у окна, смотрел на развод караула. Вошел инженер, проектирующий первую железную доро-гу в России, и спросил:
– Ваше Величество! Дорогу делать шире, чем в Европе?
Император, наблюдающий за солдатами, машинально сказал: «Шире!» – подразумевая «шире шаг». Инженер переспросил: «Ши-ре?» Николай I сдержанно подтвердил: «Шире».
Когда же последовал робкий вопрос: «На сколько, Ваше Вели-чество?» – Николай I, возмущенный плохой строевой подготовкой, громко вскричал: «На хрен! На хрен!!»
Так и построили – на величину царского детородного органа шире, чем в Европе…

***
При проектировании железной дороги между Санкт-Петербургом и Москвой, Николай I, страдающий дальтонизмом, перепутал на карте Днепр с будущей трассой. А потом на вопрос:
– Однопутной или двухпутной будет магистраль? – ответил:
– Строить будем одновременно с двух сторон…
– И что?
– Встретятся строители – будет однопутная дорога, не сойдутся – двухпутная!

***
Ехал российский император по железной дороге. На одной станции поезд остановился. Час стоял, второй. Николай I послал узнать, в чем дело. Офицербер возвратился, доложил:
– Дежурный по станции не отправляет.
– Так наденьте на него красную шапку. Пусть все видят, что ду-рак! – распорядился самодержец.
Так до сих пор все ДСП и носят. Мухоморы…


В ожидании сдачи в эксплуатацию рельсы на многих километ-рах первой железной дороги покрылись рыжей ржавчиной. И ста-роста одного из околотков пути перед приездом комиссии покра-сил их в черный цвет. Когда паровозиха поезда, в котором ехала комиссия, ступила на этот красивый участок, колеса безудержно разбуксовались. Поезд остановился.
Согласно Указа Петра I от 9 декабря 1708 года: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придур-коватый, дабы разумением своим не смущать начальства».
– В чем дело?! – вызвали машиниста.
– Не могу знать, ваши благородия, – вытянулся механик, – скользят колеса, как по маслу.
Пригляделись: по маслу и есть, краска масляная, и высохнуть не успела…


Согласно утверждению Николая Семеновича Лескова в девят-надцатом веке русский самоуродок Левша со товарищи одной ле-вой подковал на подковы аглицкую нимфозорию. Правда, обуть заморцев обули, а железная блоха не только дансинг выкаблучи-вать, даже прыгать естественным макаром в длину и высоту пере-стала. Ни в ширь-ширину, ни в мал-ширинку. Зато гвоздя Европе заколотили!
Может быть, в отметку этого случая восхищенные английцы у себя на острове и соседи туляков на Московско-Рязанском отделе-нии железной дороги МПС и ввели левостороннее движение поез-дов? То есть в обратную сторону здравому смыслу, когда смот-ришь налево, а давят справа?


Клейнмихельки
Граф Петр Андреевич Клейнмихель, не имея надлежащего обра-зования, плохо разбирался в технике. Но за «все превозмогающее усердие» в 1842 году Николаем I был назначен Главноуправляю-щим путями сообщения и публичными зданиями.

***
Однажды П. А. Клейнмихель вызвал к себе вице-директора Кроля и спросил у него, что такое тендер . Тот ответил наугад:
– Маленький локомотив.
– Врешь, тендер – это морское судно! Тендер – это выдумка ка-нальи американца Уистлера на случай, что поезд свалится в воду, у меня таких беспорядков не будет – не нужно тендеров!

***
Приехав в Москву, П. А. Клейнмихель придирчиво стал прове-рять по своему хронометру вокзальные часы и сделал замечание, что они идут на полчаса вперед. Ему толково объяснили, что здесь местное время – «в Москве другой меридиан». Граф, ровным сче-том ничего не поняв, поморщился и перевел стрелки своих часов.
Приехав вскоре во Владимир, Клейнмихель обнаружил, что его хронометр опять расходится с часами на станции, на сей раз на 15 минут. Узнав, что и у Владимира свой меридиан, граф страшно возмутился:
– Ишь ты, такой скверный городишко, а туда же – осмеливается иметь собственный меридиан! – и повелел, чтобы впредь такого безобразия больше не было.

*** Не делай добра людям –
Никто ругать не будет!
При возведении моста через Неву забивать сваи были вынужде-ны несколько тысяч человек, что, не говоря о расходах, крайне за-медляло ход работ. Искусный строитель генерал-директор С. В. Кербедз поломал умную голову и выдумал машину, значительно облегчившую бы и ускорившую этот истинно египетский труд. Описание машины он представил Главноуправляющему путей со-общения и ждал, по крайней мере, благодарности.
Граф П. А. Клейнмихель не замедлил «утешить» изобретателя. Станислав Валерьянович получил официальный и строжайший выговор: почему он этой машины прежде не изобрел и тем ввел казну в огромные и напрасные расходы!

***
Проверяя знания здорового великовозрастного ученика на экза-мене, П. А. Клейнмихель приготовился слушать ответ на вопрос билета: «Лютер и реформация в Германии». Детина начал:
– Лютер был немец…
– Ну и что из этого? – прервал затянувшуюся паузу граф.
– Хотя он был и немец, но умный человек…
– А ты хотя и русский, но большой дурак!..

***
У князя А. С. Меньшикова с графом П. А. Клейнмихелем была, что называлось, контра; по службе ли, или по другим поводам, сказать трудно…
*
Князь П. А. Вяземский свидетельствует, что Меньшиков гово-рил:
– Если Клейнмихель вызовет меня на поединок, вместо писто-лета или шпаги предложу ему сесть нам обоим в вагон и прока-титься до Москвы. Увидим, кого убьет!..
*
Однажды Меньшиков посадил себе на плечи мальчика по имени Михаил, и когда его спросили, что ему за фантазия пришла таскать на шее груз, он ответил по-немецки: «Маленький Миша (кляйн Михель!) теперь у всех на шее сидит»!..
*
Когда скончался митрополит Серафим, император Николай Павлович говорил, что не может решить, кого поставить в преем-ники.
– Ваше Величество, – посоветовал Меньшиков, – назначьте ми-трополитом графа Клейнмихеля, ведь он только духовных должно-стей еще не занимал!..
*
Николай I подарил П. А. Клейнмихелю роскошную трость с ру-коятью, усыпанною драгоценными камнями. Все, конечно, по-здравляли его с монаршей милостью. Меньшиков тоже поздравил, но нашел награду малою.
– На месте государя, – говорил он, – я не пожалел бы для вас и ста палок!..

***
После того как вскрылись почти эпохабные отступления Клейнмихеля от буквы закона, и начался полный абзац, Александр II отправил его в отставку.
Письменно уведомляя графа о своем решении, царь сослался на то, что, мол, делает это исключительно под давлением обществен-ного мнения. Однако такое объяснение лишь сбило Клейнмихеля с толку. Он говорил, недоумевая:
– Государь находит нужным, чтобы я удалился ввиду общест-венного мнения. Что это значит? Разве у него нет своего собствен-ного мнения?

***
Забавны анонимные эпиграммы по случаю отстранения Клейн-михеля от должности:
Благодарю тебя, творец…
Клейнмихеля не стало!
Ворам, мошенникам – конец.
Дорогам же – начало!
И:
Четырнадцать он лет путями правил,
А сам жил без пути и правил!
Или строки последующих стихотворцев:
Он много лет путями правил,
Тираня без пути и правил…
И н а е з ж а л и порой на людей
Не поезда, – эшелоны властей!


В Мстëре в 1862 году был выпущен лубок с забавным хвалеб-ным текстом – «Рассказ сбитенщика про железную дорогу:
Здравствуйте, ребятушки, сизые голубятушки! Не пешком прошел, а по железной прискакал, холоду не видал и нужды не слыхал. Вчера по Нижнему со сбитнем ходил, а наутро в Белокаменную прикатил. Чудная лошадка и дорога по ней гладка.
Эх, железная дорога, небывалая краса! Просто диво, чудеса! В два пути железные шины, а по ним летят машины, не на тройках, на парах, посмотреть так даже страх. Деньги отдал лишь на месте, сел, вздрем-нул и верст за двести очутишься ты как раз через полчаса иль час.
Ну, уж дивная лошадка, богатырская ухватка! Тащит тысяч сто пу-дов, будто как вязанку дров. Конь стоит и все пыхтит, фыркнет, искра-ми и паром, закипит вдруг самоваром, плавно мчится, не трясется, бы-стрей облака несется, скородвижно, самокатно, и полезно, и приятно.
Но вот дивная загадка?! От чего сильна лошадка? От того так здоровá, – не овес ест, а дрова. А воды-то пьет помногу, но зато во всю дорогу никогда уж не слыхать, чтобы стала отдыхать. Не успеешь мигнуть глазом, в Белокаменной уж разом.
Я ль не Антон прожженная сковорода, да и то не беда. Наши в поле не робеют и на печке не дрожат. Истинно – ученье свет, а неученье тьма. И мир Божий хоть не одно селенье, но ум людской – мирское именье. Один выдумал ковать, другой пахать. Один азбуке научил, а другой самовар в ход пустил.
Не оказия случилась – как Москва-то просветилась. Не раскачало, не растрясло – будто вихрем принесло. Вот вам и Сивка-бурка вещая Каурка. Бежит – земля дрожит, дым столбом валит и огнем палит. Эти шутки! Из Нижнего в полсутки! Чудо-чудное, диво-дивное! До чего на-род доходит – самовар в упряжке ходит!»


Загадки тех и последующих лет и зим
Один паровоз ехал передом вперед и встретил второй паровоз, который ехал задом наперед. «Куда ты едешь?» – спросил первый. «Я уде адук азалг тядялг,» – теачевто йоротв зоворап. «Ну, ты да-ешь! – восхитился первый. – Я тоже так хочу.» И поехал задом на-перед, а второй – передом вперед. «Счастливого пути!» – крикнул на прощанье второй. «Акоп,» – яслащорпоп йывреп.
(Подумайте хорошенько и ответьте: в какую сторону едут оба паровоза, если их трубы не чищены с 1917 года, а котлы наполнены прекрасной минеральной во-дой «Нарзан»?) Тим Собакин
Лежит брус
Во всю Русь,
Его не обойти и не объехать.
Водой наливается,
Огнем нагревается,
Вздохнет –
Колесо повернет.
Железные избушки
Держатся друг за дружку.
Одна с трубой
Тянет всех за собой.
Полотно, а не дорожка;
Конь – не конь, сороконожка
По дорожке той ползет,
Весь обоз один везет.
Что за лошадь, что за пес:
Ест дрова, а не овес.
Если бы я встала –
Дó неба достала!
Кабы рот мне с глазами,
Я бы все рассказала.
По железу железо бежит,
Под железом древо лежит.
Мчится конь,
Глаза – огонь,
Сто телег везет,
И во всех народ.
Что за домики подряд
На колесиках стоят?
Подбежал к ним сам собой
Самовар с большой трубой,
Ухватил да покатил,
Так что след вдали простыл.
Конь бежит –
Земля дрожит,
Из ноздрищей дым валит!
Ни жива и ни мертва,
А зажги во мне дрова –
Сто коней я заменяю
И усталости не знаю.
Паром, дымом надутый,
В рельсы шпалы обутый!


Почти фантастическое крушение пассажирского поезда про-изошло у французов на вокзале Монпарнас 23 октября 1895 года.
Поезд, в составе трех багажных, одного почтового и двенадцати пассажирских вагонов, прибыв на тупиковый вокзал, не смог оста-новиться из-за неисправности тормозов и на скорости 40 км/ч про-бил упорный брус, стену вокзала и через пролом выпал на париж-скую улицу, проходящую ниже уровня пути метров на 15!
Своим передним буферным брусом паровоз уперся в тротуар, тендер повис между первым и вторым этажом и даже первый вагон показался из пробитой стены.


Можно ли спасти человека при наезде на него паровоза? Мож-но! Так ответил Н. А. Около-Кулак, ревизор Риго-Орловской же-лезной дороги, сконструировавший предохранительное устройст-во, прикреплявшееся к путеочистителю паровоза.
Это было уникальное приспособление, выполненное в виде… большой корзины с автоматически опускающейся крышкой и мат-рацем. В нижней части корзины под матрацем располагались кон-такты, замыкание которых приводило в действие электрический звонок в будке машиниста.
Для того, чтобы паровоз не промахнулся и человек попал по нужной траектории в корзину, впереди был выдвинут ударный вал, дававший несчастному ротозею резкую подножку! Мощная, но эффектная подсечка, однако, по мнению изобретателя, была абсо-лютно безвредна, так как вал обмотали тряпками.
Наконец, 25 июля 1897 года комиссии был представлен паровоз серии С–380 с этой уникальной конструкцией. В комиссию, кроме железнодорожных чинов высшего, среднего и низшего звена, во-шли доктора медицины и ветеринарии, жандармские офицеры, студенты и мировой судья города Риги, бдительно следивший за соблюдением закона при проведении смертельных экспериментов.
Первый опыт был проведен над манекеном натурального чело-веческого веса и габаритов, но с деревянными ногами.
Паровоз под управлением машиниста Келсра разогнался до 35 верст/час, врезался в чучело и «мягко» подхватил его. Тут же в будке раздался резкий звонок, предупредивший машиниста, что «человеколовка» сработала.
Комиссия подробно и скрупулезно исследовала манекен, осо-бенно его ноги, и пришла к выводу, что можно приступать ко вто-рой фазе экспериментов, уже с животными. И хорошо бы на этот раз машинисту добавить пару.
Для опыта была выбрана овца (35 кг), которую для бόльшего сходства с человеком полностью подстригли и побрили. Ее поста-вили поперек пути между рельсами, завязав, как смертнику, глаза. Чтобы жертва случайно не сбежала, ее придерживали за длинные веревки добровольцы из любопытных.
На этот раз машинист пустил паровоз со скоростью уже в 40 верст/час. За секунду до наезда веревки были брошены на землю и, как записано в акте, овца тотчас же была подхвачена в аппарат.
Упав на матрац, она вскочила на ноги, повязка упала с глаз, и на ходу поезда бедное животное стало упорно искать выход. Но авто-матически опустившаяся крышка заставила бедолагу остаться пленницей до полной остановки поезда. Все это время автоматиче-ский звонок трезвонил и требовал от машиниста конкретных дей-ствий. Причем машинист жаловался, что отключить этот сигнал невозможно.
Осторожно открыв крышку, члены комиссии убедились, что ов-ца жива здорова и, самое главное, без явных признаков наружных повреждений. Это положение в акте с удовлетворением подписали все члены комиссии.
А на следующем этапе экспериментов, – которые сегодня по-вергли бы в шок всевозможных защитников животных, – было безжалостно решено покончить с этой несчастной овцой, для чего она намеренно была поставлена так, чтобы задние ноги находи-лись снаружи, а передние – внутри колеи. Келсру было дано указа-ние пар не экономить, а то шашлыка на обед он не получит.
Какая была скорость в этот раз, никто заметить не успел, все смотрели на животное, но в акте записали 40 – 50 верст/час. Мгно-вение – и овца по какой-то немыслимой траектории «приматраци-лась» на свое уже привычное место. Будучи освобожденной, она вдруг на глазах изумленной публики, громко заблеяла и резво бро-силась наутек. Но недалеко – пышная зеленая травка на бровке ее явно успокоила.
С трудом отловив жертву эксперимента, члены комиссии тут же с помощью пристава выполнили «вскрытие на предмет определе-ния могущих быть внутренних повреждений». Однако ни в черепе, ни в других органах отклонений не было. О чем и возгласил вете-ринарный врач.
После плотного обеда настала очередь уже теленка весом в 57 кг и ростом почти в метр. Животное умышленно было поставлено головой к паровозу, чтобы «наверняка»… Вал должен был ударить теленка по коленям, а падать в корзину он мог только головой впе-ред. Опасаясь возможного схода паровоза от удара, все отошли по-дальше.
Тут машинист превзошел самого себя. Паровоз разогнался аж до 60 верст/час. Но и на этот раз ревизор Н.А. Около-Кулак празд-новал победу. Ноги и ребра были в целости, теленок оказался на-столько бодрым, что вскрытие не понадобилось.
К этому времени подъехал начальник службы тяги Московско-Казанской железной дороги, инженер, специально приглашенный на испытания из Москвы. На глазах такого уважаемого человека не хотелось ударить в грязь лицом, и комиссия решила приступить к заключительной части эксперимента.
Предложили всем желающим пощекотать нервы и поучаство-вать в опытах за хорошую плату, однако почему-то при этом толпа зевак заметно поредела.
Не найдя желающих прокатиться на мягком матраце даже за приличные деньги, комиссия решила повторить первый опыт. Ма-шинист, видимо, к этому времени уже устал, поэтому разгон был только до 25 верст/час.
Все присутствовавшие с удовольствием расписались в акте и порекомендовали талантливому инженеру заняться созданием по-добного приспособления… и для ловли встречных поездов!

»
Но когда за двадцать лет до этого великий писатель земли рус-ской граф Лев Николаевич Толстой отправлял героиню своего ост-ро социального романа «Анна Каренина» под колеса паровоза, еще не было похожих устройств. И талантливо описанная трагедия ме-чущейся между долгом и чувством Анны и поезда, который «еще долго влачил ее жалкое существование», открыла дорогу огромно-му числу анекдотов и анекарикатур.
Однако и сама личность графа-оригинала, ходившего за плугом по Ясной Поляне и другим непаханым еще опушкам южнее Тулы, привлекала не только толстоведов, но многих пассажиров прохо-дящих мимо поездов.
Но шутники и здесь не щадили тогда еще живого классика. Бро-савшихся к окнам, чтобы увидеть великого землепашца, осажива-ли такими резонами:
– Господа, какой у нас поезд?
– Пассажирский!
– А граф Лев Николаевич ныне только к курьерским пахать вы-ходит!
А некоторые шутницы шли еще дальше. Войдя в вагон, такая дама рассказывала, будто бы на перроне Тульского вокзала вспом-нила, что забыла в буфете сумочку. Но до отправления оставалось так мало времени, что она дала пятачок бредущему мимо борода-тому мужичонке с тем, чтобы он сбегал и, может быть, успел при-нести эту безделицу ей.
Когда тот удалился, она вдруг вспомнила эту бороду и лицо – батюшки! – сам граф Лев Николаевич Толстой, автор вот этой лю-бимой сжимаемой ее руками книги об Анне Карениной.
Да, она сконфуженно приняла из графских рук свою сумочку, заизвинялась, что вот оскорбила его, его, великого и гениального, каким-то пятачком, и просила вернуть эту подачку обратно. На что Лев Николаевич, дескать, с жаром ответил, что ни в коем слу-чае. Потому что этот пятачок честно заработал!

»
Кондуктор Московско-Курской железной дороги Спиридончен-ко в начале двадцатого века придумал специальный механический будильник. Заведенный и установленный на определенное время несложный прибор будил пассажира не звуком, чтобы не мешать соседям, а мягкими молоточками, которыми постукивал человека.
Конечно, будильник заранее вешали на шею. Перед выходом из вагона пассажир сдавал деликатный прибор кондуктору.
На этом умелец и просчитался. Если разбудит пассажир хозяина вагона при сдаче будильника, так почему бы не наоборот – не-сколько раньше этого времени самому кондуктору не разбудить пассажира?


12 теплюня 1902 года близ станции Базарная Сызранской ветки Московско-Казанской железной дороги служащими линии и бли-жайшими жителями было замечено необыкновенное множество дождевых червей, направлявшихся через путь, который был обле-плен ими на протяжении около 300 саженей .
Черви ползли такой густой массой, что паровозы буксовали, из-за чего было остановлено 6 следовавших в обоих направлениях по-ездов, простоявших около пяти часов, пока все черви не переполз-ли через рельсы.


Оригинальный способ борьбы с безбилетными пассажирами был введен в 1905 году на Павелецкой железной дороге.
Так, «если у кондуктора в течение месяца не будет обнаружено ни одного «зайца», – говорилось в распоряжении Управления доро-ги, – ему будет выдаваться награда в размере 25 % месячного зара-ботка; за каждого обнаруженного в вагоне «зайца» будет вычитать-ся 40 копеек с кондуктора вагона и 10 копеек – с главного кондук-тора».
Это дало хорошие результаты, и спустя три года опыт было ре-шено применить на других дорогах.


Путешествуя по Франции, Марк Твен в переполненном поезде зашел в купе, в котором сидел единственный пассажир, и тот ска-зал:
– Я должен вас предупредить, чтобы вы не садились в это купе. Дело в том, что у меня острые формы скарлатины и дифтерита.
– Ничего, – ответил юморист, устраиваясь поудобнее. – Я все равно решил покончить жизнь самоубийством в одном из ближай-ших туннелей.
Перед сном Твен предупредил проводника:
– Я очень крепко сплю. Когда вы меня начнете будить, может быть, я стану кричать. Так не обращайте на это внимания и обяза-тельно высадите в Дижоне.
Когда он проснулся, было уже утро. и поезд подъезжал к Па-рижу. Писатель понял, что проехал Дижон, очень расстроился и побежал к проводнику, выговаривая:
– Я никогда не был так сердит, как сейчас!
Проводник с удивлением ответил:
– Вы не так уж сильно сердитесь, как тот американец, которо-го я ночью высадил в Дижоне!


На многих железных дорогах мира долгое время одни и те же поезда водили то паровозы, то лошади. О конной тяге не забывали очень долго. В 1908 году специалисты Забайкальской железной дороги предложили проект «конехода».
В этой диковинной машине лошадь уже не впрягалась в состав – какой прогресс! – а размещалась в огромном барабане типа бе-личьего колеса.
Переступая по своей бесконечной дороге внутри колеса, она, как предполагалось, приводила бы во вращение через систему ры-чагов колеса локомотива.


Плацкарта, – утверждают этималогики, – это место для игры в карты. Соглашались с этим и чины железнодорожной администра-ции – если речь шла о спальных местах в вагонах дальних поездов. Но отнюдь не о других местах – общих, сидячих, в поездах трудо-вых, дачных, пригородных.
Министр путей сообщения Российской империи С. В. Рухлов издал Постановление № 10162 «О недопущении игры в карты в по-ездах пригородного сообщения».
В нем говорилось: «В поездах пригородного сообщения какая бы то ни была игра в карты воспрещается. В случае же, если в оз-наченных поездах кондукторы заметят пассажиров, играющих в карты, или получат о сем заявление от кого-либо из пассажиров, то предлагают играющим сейчас же остановить игру.
Если же игра и после этого не будет прекращена, то по прибы-тии поезда на первую станцию главный кондуктор обязан пригла-сить к сим пассажирам одного из чинов жандармского полицей-ского управления железных дорог для составления протокола и привлечения виновных к законной ответственности.
Постановление вводится в действие 18 апреля 1913 года, объяв-ляю о сем во всеобщее сведение».


Не мимолетный поезд летний, –
Судьба ты чья-то?
Его в течение столетий
Встречать девчатам…
Тогда же, может, пред арестом
Князья, буржуи
Жалели родину проездом
Свою, – чужую?..
По только что построенной в русской глубинке железной до-роге ехал молодой князь Подногузырский. Проезжая через поле, он вдруг увидел, как молодая женщина пошла за кустик по сво-ей нужде. Князю так понравилась ее живописьная голограмма, что он немедленно сорвал стоп-кран, догнал девушку и пригла-сил ехать с ним.
Лет через десять князь опять вояжировал по этой дороге, но, ко-гда поезд подъезжал к месту, где он срывал стоп-кран, проводник наглухо зашторил окна.
– В чем дело?
– Прошу прощения, Ваше сиятельство, указание такое!
После расспросов проводник рассказал:
– Лет десять назад какой-то дурак увидел, как девка пошла за куст по малой надобности, остановил поезд, забрал ее с собой и женился. Теперь какой поезд ни проходит, сбегаются бабы, зади-рают юбки, сдирают с себя, если есть, панталонцы и встают бук-вами «г» голыми «ж» к железной дороге!


Стони и дрожи
дека души!
И вы, струи ветерка,
спешите по грифу шпал!
Выдавая белозубые,
в чаду, страстях и саже,
скорые, неповторимые,
джазовые пассажи! Е. Брайчук
Любому опытному старосте путейской артели в южных амери-канских штатах известно, что работа идет на 50 % успешнее, если негры возьмутся петь и притом так, чтобы удары кирок и ломов непременно совпадали с тактом песни.
То же самое было в ходу среди туземцев Африки. При построй-ке железной дороги в Судане и Конго у каждой артели был свой оркестр: два арфиста и один флейтист. Музыканты весело наигры-вали любимые африканские мотивы, а кувалды и лопаты аллегро работали. Черные труженики не ощущали усталости, музыканты уставали значительно больше.
Но без этого не было бы работы. И африканских железных до-рог.


В годы индустриализации старший весовщик В. В. Мошкин в пылу рвения подал по службе замечательное предложение:
«Некоторые работники железнодорожного транспорта получают зарплату, сидя и лежа на боку, допускают сон, дремоту и спячку на подставленных стульях, сидениях и мягких диванах. Дежурный по станции сидит, механики и машинисты сидят, такое же положение у водителей автомашин и дрезин.
В целях поднятия производительности труда и дисциплины, а также брака в работе и сна на посту, предлагаю немедленно снять эти сиденья и стулья на рабочих местах данных профессий. Так как эти сиденья нагоняют людям труда печаль, лень и ожирение. Пусть работают всем организмом…»


Однажды директор одного из лондонских театров, ставивших комедию Бернарда Шоу, после генеральной репетиции послал драматургу телеграмму: «Разрешите сократить пьесу, в противном случае зрители из провинциальных городов опоздают на послед-ний поезд».
«Сокращать запрещаю. Измените расписание поездов», – гласи-ла ответная телеграмма!


Начальник Пенсильванских железных дорог Г. Кассет пользо-вался славой очень педантичного и требовательного человека. Как глава дороги он имел право на бесплатный проезд, которое удо-стоверялось специальным билетом с его фотографией.
Во время одной из поездок Кассета контролер, знавший началь-ника дороги в лицо, не решился его тревожить и с почтительным поклоном прошел мимо.
– Знаете ли вы меня или нет, – обратился Кассет к контролеру, – вы обязаны спросить у меня билет, как это установлено правилами, которые не должны никем нарушаться.
Контролер извинился и вслед за этим потребовал предъявить билет.
– Вот он, – сказал начальник дороги и стал рыться в карманах. Но, увы! Как раз в этот день билета при нем не оказалось.
– В таком случае я вынужден просить у вас уплаты по двойной таксе, со штрафом, – заметил кондуктор, – позвольте получить.
– Слово «позвольте» тут неуместно, – возразил аккуратный аме-риканец, – я обязан уплатить и не имею права ни спорить, ни воз-ражать!
И тут же заплатил следуемые с него 18 долларов.


Чей хвост лучше?
– Зачем поезду хвост?
– Чтобы не заканчивался внезапно!
Первый поезд, отправившийся по Стоктон – Дарлингтонской, первой в мире железной дороге общественного пользования, был еще ни пассажирским, ни грузовым, а сборным.
За паровозом Джорджа Стефенсона «Локомотив № 1» следовали шесть вагонов с углем и мукой; вслед за ними – вагон, где поме-щались со своими экипажами директора и владельцы дороги; затем – двадцать угольных вагонов, приспособленных для пассажиров; и, наконец, хвостом были шесть вагонов, груженых углем.
Но уже через пять лет Джордж и Роберт Стефенсоны новым своим паровозом «Ракета» повели между Манчестером и Ливерпу-лем поезда, специально составленные из приспособленных для этого карет, вдвое быстрее. С того все быстрее и пошло: поезда пассажирские, скорые, курьерские. Бешеные…
Вскоре о необычайной проворности курьерского Александр Дюма рассказывал:
– Вы меня знаете, я человек раздражительный, вспыльчивый и быстрый на расправу. Поезд остановился в Лионе. Я стоял на пло-щадке вагона, а около, на платформе, стоял начальник станции. Я ему что-то сказал, он ответил грубостью. Слово за слово, мы по-вздорили, и я в бешенстве замахнулся, чтобы дать ему пощечину. Но как раз в этот момент поезд тронулся. Я уже размахнулся, не мог удержать руку, и… моя плюха досталась начальнику станции аж в Марселе. Пришлось извиняться…
К тому времени уже по полной программе строили и пассажир-ские паровозы, электровозы, тепловозы, вагоны, и товарные. В се-редине ХХ века товарные стали называть грузовыми. Потому что поняли: они перемещают лишь грузы, а являются ли таковые това-ром, это железнодорожников не касается.
Тяжелое было дело – составлять поезда. Занимались этим серь-езные дебелые дяди – составители, сцепщики и даже скрутчики винтовой упряжи, чтобы вагоны друг в друга буферами упирались.
Совсем, было, все забыли, зачем так-то поезда по роду движе-ния разделили. Как вдруг уже в наше время, когда железнодорож-ники привыкли к автосцепке, некий игривый составитель-составбитель настрополился менять хвосты поездам, будто зверям – сказочная ворона!
Сначала и поездам это дело понравилось. Чего же, казалось, лучше, грязнокрасному грузовому – этакий чистенький зеленень-кий хвостик заиметь? Или синезеленому от злости скорому – длинное и красное продолжение, оглянувшись, у себя обнаружить?
Хвастаться друг перед другом научились – чей хвост лучше. Пока не пооткрывали им выходные светофоры, и стали на станции назначения разгонять. Тут и началось.
Во-первых, путаница при приеме поездов. Встречают по указа-нию диспетчера дежурные по станциям и стрелочники грузовой поезд, а докладывают о прибытии и размещении хвоста в пределах пути приема – пассажирского поезда.
Во-вторых, подобное – при отправлении и проследовании.
В-третьих, не только получатели вагоны с грузами своими не находят, но даже VIP-персоны – элитные вагоны со своими удоб-ствами.
В четвертых, грузовой-то локомотив легко приставным пасса-жирским хвостиком махнул и еще легче, семеня маленькими коле-сятами, разбежался. А локомотив скорого поезда, утяжеленного грузовыми вагонами, поскребся-поскребся по скользким рельсам огромными колесищами, да и остался на месте, сколько ни корили его срывом с графика дорожные, один другого выше, начальники.
Пришлось все более мощные пассажирские локомотивы цеп-лять или от грузового хвоста отказываться. Побежали пассажир-ские поезда родные хвосты разыскивать. И опять – долго у них ни-чего не получалось: мчится такой бешеный по перегону, догоняет хвост, присвоенный грузовым поездом, а отобрать-то только на станции возможно.
Но на станции притаится грузовой на боковом пути, а пасса-жирский поезд диспетчер по главному пути да по зеленой улице дальше гонит!
Вот когда начальники и оперативные работники – станционные диспетчеры, вагонораспределители, дежурные по станциям, заче-сались. Только всем миром удалось и хвостоменялу выявить, и по-рядок восстановить.
С тех пор так строго за формированием поездов следить стали, что больше составбители выкаблучиваться с обменом хвостов ни-как и никогда уже не могли.
Как каждому пассажиру – по мягкому месту, так каждому поез-ду – по своему хвосту. Который для него и есть самый лучший.


Лучший машинист
Машина «ИС», единственная тогда на нашем тяговом участке, одним своим видом вызывала у меня чувство воодушевления; я мог подолгу гля-деть на нее, и особая растроганная радость пробуждалась во мне – столь же прекрасная, как в детстве при прочтении стихов Пушкина. А.Платонов

Родителей не выбирают, поэтому отца народов и нового парово-за-тезки Иосифа Виссарионовича Сталина естественно всенародно и назначили лучшим машинистом страны Советов.
Дело в том, что в конце апреля 1931 года Техническое бюро транспортного отдела ОГПУ выполнило эскизный проект мощно-го товарного паровоза типа 1–5–1.
Рабочее проектирование Центральным локомотивопроектным бюро было выполнено в пожарном порядке – всего за 100 дней, и в конце октября 1931-го Луганским паровозостроительным заводом «Горбатый» уже был отправлен «расшивать» слабые для двадцати-тонных осевых нагрузок стальные пути.
В память лучшего судьболома, Председателя ВЧК и ВСНХ, Наркома НКВД и НКПС Феликса Дзержинского он получил обо-значение серии ФД.
А 4 октября 1932 года Коломенский машиностроительный завод выпустил первый пассажирский паровоз типа 1–4–2, которому бы-ла присвоена серия ИС в честь Генерального секретаря ВКП(б), Председателя СНК страны Иосифа Сталина (Джугашвили).
Характеристики, кроме бóльшей скорости, во многом были сходны с серией ФД. Впрочем, описанные паровозы без малейшего комплекса национальной неполночисленности были почти цельно-тянутыми от американцев. Конечно, они не были точными копия-ми сорокаметровых исполинов Big Boy Union pacific, но получи-лись самыми мощными в Европе.
Кроме типичных для Нового света радиальной топки с камерой догорания и брусковой рамы, было множество агрегатов, перене-сенных на «новый» паровоз один к одному: пароперегреватель Элеско, топочные дверцы Баттерфляй, водомерные стекла Клин-гера, инжекторы и пресс-масленки Натана, предохранительные клапаны Кросби, параллели пенсильванского типа, поршневые сальники Кинга, сервомотор реверса Джонсона, et cаetera.
…Родину первого в мире тепловоза еще волюнтаристски паро-возило, когда в конце 1944 года из США в Советский Союз по «ленд-лизу» (англ. lend-lease), то есть по системе передачи взаймы или в аренду союзницам по коалиции, стали поступать тепловозы серии ДА20.
В июле 1945-го при формировании трех поездов для правитель-ственной делегации, направлявшейся на Потсдамское совещание глав государств антигитлеровской коалиции, Нарком путей сооб-щения И. В. Ковалев распорядился, кроме паровозов, подготовить и два тепловоза.
Их надежная работа во главе третьего поезда позволила Нарко-му в Минске преодолеть недоверие к новой технике и дать указа-ние на прицепку тепловоза серии ДА20–27 ко второму поезду, в котором ехал И. В. Сталин.
Вот тогда-то Председатель СНК вспомнил о своей всенародной дорожной квалификации и обратил внимание на длительное сле-дование без остановок:
– Разве не надо снабжать паровоз водой, топливом, смазкой, чистить топку и зольник?
– Не надо, Иосиф Виссарионович, мы на тепловозной тяге.
Во время остановки на одной из станций уже в Германии луч-ший машинист, пыхая из трубки ароматом «Герцеговины Флор», подошел к американскому локомотиву, чтобы обменяться опытом с «товарищами по профессии». Возвратившись в салон, пригласил И. В. Ковалева, В. А. Малышева, В. М. Молотова:
– Такой же нужно построить и нам…
Один из тепловозов серии ДА20–52, вышедший из строя из-за отсыревшей при перевозке морем изоляции электродвигателей, был отбуксирован на Харьковский завод № 75, основной продук-цией которого были танки Т–34.
Здесь весной 1947 года с построенного по образцу ДА20 тепло-воза серии ТЭ1 и возобновилось, а, по сути, началось наше тепло-возостроение.
Кадры мешают все. «Первенец» получился настолько «таким же», что, к примеру, имел буферный брус с приливами для кре-пежных тросов при транспортировке на кораблях, но эти крон-штейны в эксплуатации были просто лишними.
…»Передираловка» в практике наших конструкторов, впрочем, не кончилась и после кончины «лучшего машиниста».
В начале шестидесятых в ФРГ были закуплены 20 электровозов серии К фирмы Сименс-Крупп и направлены для работы в локомо-тивное депо Кавказская. Представитель фирмы Курт в прошлой войне дошел до Сталинграда, потом был в плену, но русский знал плохо.
В мае 1962 года его переводчица поделилась на кубанском пляже с деповчанами тревогой своего шефа, что он не видит дли-тельное время одного из электровозов. А они и сами не знали, что восемнадцатый «Кайзер» под предлогом осмотра после спровоци-рованного столкновения стоял в закрытом боксе ВэлНИИ на Ново-черкасском заводе, и тучи спецов копировали все, к чему сумели добраться.
Например, электроаппаратура была смонтирована в неразбор-ные и опломбированные блоки, тем не менее, конструкторы ухва-тили достаточно много. Даже общая компоновка выпрямителей и другого кузовного оборудования появившихся вскоре электрово-зов серий Н62 и Н60К была точь в точь, как у «немца».
Чуть раньше у американцев заимствовали всю планово-предупредительную систему ремонтов и обслуживаний подвижно-го состава, которая довольно эффективна и сегодня. К сожалению, далеко не все заимствования конструкций и методов работы были столь удачны. Особенно, если учесть влияние универсальных за-конов Мерфи:
1. любая ошибка, которая может вкрасться в любой расчет, вкра-дется в него;
2. любая ошибка в любом расчете будет направлена на причине-ние наибольшего вреда;
3. во всякой формуле константы (особенно, взятые из техниче-ских справочников) должны рассматриваться как переменные;
4. самый важный размер на любой диаграмме или чертеже имеет наибольший шанс быть пропущенным;
5. если опытная установка работает безукоризненно, все после-дующие будут работать неисправно;
6. просьба об изменениях, которые совершенно необходимо вне-сти в прибор, всегда поступают после того, как его изготовление почти закончено;
7. части, которые просто нельзя собрать неправильно, все же бу-дут собраны неправильно;
8. все сроки обязательств по поставкам надо умножить на К=2;
9. технические параметры приборов, заявленные изготовителем, надо умножить на 0,5;
10. ожидания потребителей новой машины надо умножить на 0,25;
11. любое устройство, требующее наладки и регулировки, обычно не поддается ни тому, ни другому;
12. если за ошибку в расчете отвечает больше одного человека, ви-новатых не найти;
13. одинаковые приборы, проверенные одинаковым способом, бу-дут в эксплуатации вести себя совершенно по-разному.
Чтобы испытать защиту лобового стекла самолетов от столкно-вения с птицами при взлете и посадке, за океаном создали пушку, стреляющую тушками кур.
Куда рыба, туда и рак с клешней. С помощью этой пушки ре-шили проверить прочность лобового стекла своего нового локомо-тива и наши железнодорожники. Курица не только разбила стекло, но и консоль управления, спинку кресла машиниста и врезалась в металлическую стенку кабины.
На просьбу о помощи американцы ответили: «Разморозьте ку-рицу»!


Главный пассажир
Известно, что Иосиф Виссарионович предпочитал не летать са-молетом, а ездить по стране поездом.
На всем пути следования такого особого поезда стрелки, веду-щие с боковых путей на главные, зашивали на костыли, проверен-ный комиссией локомотив вела бригада из согласованного в Ми-нисредстве Глубокого Бурения списка в сопровождении машини-ста-инструктора, уполномоченного МГБ и связиста с рацией, во всех подразделениях дежурили их первые руководители, а вдоль перегонов стояли «незаметные» сексоты.
На технических остановках главный пассажир державы никогда не выходил к массам…
Режиссер Юлий Райзман показывал в Кремле свою комедию «Поезд идет на восток». Когда поезд по сюжету делал пятую или шестую остановку, из зала раздался голос Сталина:
– Это что за станция, товарищ Райзман?
Тот опешил. Поскольку фильм снимался в разных сибирских городах, то сразу трудно вспомнить, что это за вокзал. Райзман бухнул наобум:
– Это Омск, товарищ Сталин.
Вождь поднялся со своего места и молча направился по прохо-ду. У дверей остановился на секунду и пояснил:
– Мне выходить на этой остановке!


Парарельсные миры (вокруг мнимологических наук)
Летит их поезд, как стрела,
Вагоны странные заснули,
А в окнах – мгла, событий мгла,
Не всеми признанных минулым…
– В ту ночь я дежурил по железнодорожному переезду около Балаклавы, – рассказывал старожил Федор Григорьевич Белимен-ко. – Вдруг вижу: со стороны заброшенной карьерной ветки идет поезд – паровоз и три пассажирских вагончика. Идет со стороны горы Ботфорт, где рельсы давно проржавели, на наш главный путь. Там и стрелочный перевод давно снят, а тут явственно слышу, как остряки лязгнули.
Я успел только шлагбаум опустить. Поезд мимо меня – и в Се-вастополь. На полотно старое выбежал – никаких следов. Чертов-щина какая-то. Я еще тогда подумал – не к добру, быть беде. И точно, утром весь привоз зашумел – «Новороссийск» взорвался…
Об этом случае вспомнилось четыре года спустя, когда в газете «Честь Севастополя» от 1 апреля 1991 года появилась заметка «По-езд-призрак на дорогах Украины»:
«2 сопреля 1911 года с римского железнодорожного вокзала в круиз, устроенный фирмой «Жанетти» для богатых итальянцев, вышел прогулочный поезд. 108 пассажиров мирно спали. Поезд приближался к супердлинному, по меркам начала ХХ века, кило-метровому тоннелю.
И вдруг начало происходить нечто ужасное. По свидетельству четырех пассажиров, успевших выскочить на ходу, все вокруг по-крылось туманом, который по мере приближения к дырке в горе густел, превращаясь в дождь. Поезд вошел в тоннель и… пропал.
После этого происшествия тоннель заложили камнями, а во время войны в него попала авиабомба.
Возможно, случай был бы забыт, если бы трехвагонный призрак не появился недалеко от села Заваличи Полтавской области на объекте дежурной по переезду Божидарки Рубец. Поезд с окнами, наглухо закрытыми шторами, и пустой кабиной машиниста дви-гался абсолютно бесшумно, давя гребущихся между шпалами кур.
Исследовать этот феномен прибыл председатель комиссии по изучению аномальных явлений при Академии наук Украины В. П. Клешатый. В его записях, датированных пьянварем 1991 года, есть мысль, что поезд каким-то образом прошел сквозь время.
Клешатый вспоминает и записки известного мексиканского психиатра Хуана Чаксино о том, как однажды в Мехико появились 104 итальянца, в течение недели попавшие в психиатрическую ле-чебницу, так как утверждали, что прибыли в Мехико из Рима на поезде.
Клешатый сделал анализ пыли на стенах и окнах вагона. Это оказалось вещество со свойствами пороховой гари…»
Теория параллельных миров и провалов времени, похоже, всту-пила в третий период жизни любой научной сенсации: этого не может быть, в этом что-то есть и, наконец, кто же этого не знает? Кто же не знает, что время – это особого рода хрональное поле, непрерывно связанное с электромагнитной составляющей про-странства? Наряду с законом сохранения вещества и энергии су-ществует и закон сохранения времени. «Прожитое» время не исче-зает. Никто из богов или ангельски взмывших
Не сделают бывшее с нами небывшим…
Вечность прошлого равна бездне будущего. Прошлое живет ре-ально, а не в чьей-либо памяти, даже если эта память – совокупный опыт всего человечества. За каждым из нас тянется цепь мгнове-ний, составленная из нас самих, из фаз наших движений, как некая голограмма. У каждого тела свои траектории движения, роста, по-лета, которые укладываются в русло общего течения времени.
Настоящего, как такового, нет. Любой миг будущего тут же ста-новится мгновением прошлого. То, что мы называем настоящим временем, всего лишь вспышка сознания, пережигающая будущее в прошлое.
Прожитый день – реальность, существующая вечно и поныне там, в «отрицательном времени», то есть в тех потоках света, кото-рые унеслись, угасли за нашей спиной. Во вчерашний день можно вернуться, если устремиться туда со скоростью, превышающей скорость «отлетевшего» света. Это доказано теорией относитель-ности.
Кстати, недавно на 100 процентов выяснили, что «постоянная Эйнштейна» – скорость света – якобы тоже величина переменная!
Теоретически можно вызвать на экране старого зеркала все, что в нем когда-либо отражалось. Особенно если зеркало очень долго не меняло местоположения. Вот почему привидения чаще всего выходят из старинных зеркал, намертво встроенных в стены ста-рых замков.
Той же способностью обладают и другие пространственно-временные константы – египетские пирамиды, древние акведуки, железнодорожные мосты и тоннели, вековые веховые деревья, спо-собные накапливать время и пространство неизменных координат.
Но кто убедил нас, что время течет только по прямой? Не ло-гичнее ли предположить, что время, говоря упрощенно, накручи-вается витками, как провод на катушке, так что прошлое живет па-раллельно будущему.
Но иногда меж витков случаются пробои (межвитковые замы-кания), и тогда возникают «черные дыры» в хрональном поле. Они, словно воронки смерчей между небом и землей, блуждают, пере-мещаясь по каким-то своим законам, втягивают в себя людей, бес-следно исчезающих из нашей жизни, предметы, животных.
С помощью блуждающих «черных дыр» времени можно объяс-нить появление и снежных людей, и лохнесских чудовищ, втяну-тых смерчем времени и выброшенных из своих доисторических эпох в наши дни.
В «черные дыры» межвитковых пробоев проваливаются и наши современники, которые не всегда гибнут в чужих веках, а, приспо-собившись к той жизни, становятся оракулами и предсказателями. Не из них ли Нострадамус?
И появление НЛО и уфонавтов укладывается в рамки этого предположения: это наши дальние потомки на их вполне руко-творных летающих тарелках заглядывают к нам сквозь «черные дыры», намеренно или случайно затянутые с планеты инопланетян временным вихрем.
Поэтому извержения вулканов, землетрясения, удары крупных метеоритов, ядерные взрывы пробивают в витках времени «черные дыры» точно так, как фреон дырявит озоновый слой Земли…
Но вернемся к исчезнувшему поезду, точнее, к железным доро-гам, по которым он колесил. Как густо и причудливо оплетены континенты паутиной железных дорог!
А задумывался ли кто о географическом или, вернее сказать, геохронофизическом воздействии мировой железнодорожной сети на хрональное поле планеты? Оно, безусловно, существует. Ведь всякое значительное преобразование пространства влечет за собой и временные аномалии.
Длинные тоннели, глубокие шахты, высокие башни – эти про-странственные образования меняют, пусть и не очень ощутимо, движение времени. Сеть железных дорог, пожалуй, самое мас-штабное творение человечества, во истину планетарного размаха.
Железнодорожная сеть – паутина не плоскостная, а сфериче-ская, повторяющая кривизну земного шара. А там, где плоскость переходит в сферу, там трехмерное пространство перетекает в двухмерное и наоборот, то есть железнодорожная сеть есть грани-ца-сопряжение двух или нескольких пространств.
Железные дороги – это ускорители времени, своего рода син-хрофазотроны, где вместо элементарных атомных частиц ускоря-ется перемещение частиц человечества – людей. Поезда ускоряют наше биологическое время. Ни одна поездка не проходит бесслед-но для нашего внутреннего душевно-биологического строя.
Наконец, последнее, что надо взять во внимание: рельсы, пути, ветки, магистрали довольно долго и точно привязаны к определен-ному пространству, как бы формируя его координатный скелет.
Итак, наложите перечисленное одно на другое – и поймете, что железная дорога опасна не только колесами своих локомотивов, но и пространственно-временными аномалиями, их стихийной игрой, почти не тронутой правилами познания.
Теперь вспомним, что незадолго до исчезновения римского по-езда в Италии произошло мощное землетрясение с эпицентром в районе Мессины. Трещины и провалы возникли не только в каме-нистой почве, но и в хрональном поле.
Если предположить, что мессинская блуждающая временнáя дыра сконцентрировалась над тоннелем, то именно она и могла пе-ревести поезд из нашего обычного трехмерного пространства в че-тырехмерное, где время помимо длительности приобретает глуби-ну.
Поэтому злосчастный поезд, выпав из обычного векторного пространства, стал свободно перемещаться из настоящего – как в прошлое, так и в будущее.
Значит ли, что он мог столкнуться, например, с танкером? Нет, поскольку движение его определялось жесткими координатами рельсовой колеи, то появляться он мог только там, где когда-то лежали рельсы, или там, где их когда-нибудь проложат в будущем.
Так, под Балаклавой поезд-призрак шел по колее 1855 года, проложенной английскими войсками. А в Мексику он мог прибыть по железнодорожной магистрали, которую, видимо, все-таки про-ложат в нашем веке, соединив Азию и Америку великим рельсо-вым путем через Чукотку и Аляску.
Такой проект рассматривался давно, не потерял он актуальности и сейчас. Так что, проследовав в XXI веке по Чукотско-Аляскинской магистрали, поезд мог «вынырнуть» в XIX столетии на пригородных путях близ Мехико, а пассажиры – покинуть по-езд. По их субъективному ощущению это событие могло произой-ти, как только поезд вошел в тоннель.
А дальше, бомжуя без своих вагонов, свинтивших в иной век, пассажиры, которые на местном наречии могли только молчать, оказались в состоянии дрампрессии, и им наказали медицинскую помощь, что спасло их от нечаянного вторжения в причинно-следственные связи событий.
В противном случае, они просто бы никогда не родились. Поезд же двинулся дальше, продолжая пугать внезапным появлением пу-тейцев и беспутных всех времен и народов.
…Председатель комиссии по изучению аномальных явлений при Украинской академии наук В. П. Клешатый подстерег зага-дочный поезд на переезде в селе Заваличи. Он прыгнул на поднож-ку призрака и… отправился в мир бесконечной рыбалки и добрых молодух с полными пазухами потустороннего образования – больше его никто не видел.
Папарацци и мамарацци широко это освещают, но желающих научно исследовать парарельсный феномен пока не нашлось. Ужасный поезд продолжает курсировать. И все его мистические дороги ведут в Рим.


Таранные вагоны
Они хочут свою образованность показать и всегда говорят непонятно. А. Чехов
Пожалуй, нигде, как на транспорте, так остро не ощущается связь времен, непрерывное течение веков. Прошлое переходит в будущее, которое вскоре тоже станет прошлым, сделав еще один виток по спирали времени.
На хрономере планеты – 2005. Пески забытья засыпают про-шедшие события, но есть люди, которые по крупицам воссоздают былое. Ведь, чтобы увидеть будущее, надо познать прошлое.
Эти глубокие мысли – естественная прелюдия к интервью на-шего корреспондента Провсестры Небанной с руководителем Шлюходранского военно-исторического клуба «Ермак» Нилом Енисеевичем Николаевым-Нидвораевым.
– Нил Енисеич, каким образом Ваша деятельность пересеклась с железной дорогой?
– «Железка» – древнейшая транспортная система. И уже этим интересна общественности. Но, оказалось, что и для военных ис-ториков она представляет немалый интерес.
– Чем же?
– До нас дошли свидетельства использования вагонов во многих войнах и вооруженных конфликтах. Начиная с древнейших времен до совсем недавних. По историческим меркам, конечно.
– Даже не верится…
– Но факты – вещь неумолимая. Смотрите, вот рисунок на древнегреческой амфоре. Явно изображен вагон, пробивающий стену. Конечно, скромность укрощает человека, но я постоянно ут-верждаю, что вагон использовался, как таран.
Об этом же говорят рельсы, найденные недалеко от Колизея, которые, я убежден, специально закопали, чтобы скрыть следы, ос-тавляемые вагонами.
Или вот, смотрите сюда. Это отрывок из записки Суворова о взятии Измаила. «Измаил взяли с помощью Божьей и камней еги-петских». Камни египетские – это каменные вагоны древнеегипет-ского производства.
Тактика во всех войнах, где применялись эти вагоны, была примерно одинакова: в вагон забираются десантники, на катках ва-гон разгоняют, и он по инерции таранит ворота крепости.
А конструкцию каменного вагона разработал, по-видимому, ле-гендарный поэт Филоксен, которого сослал на каторжные работы в каменоломни сиракузский тиран Дионисий. Так поэт поплатился за откровенность, с которой посмеялся над слабостью поэтической музы самого Дионисия.
Через некоторое время тиран вновь призвал Филоксена и прика-зал снова выслушать свои стихи. Поэт долго слушал с напряжен-ным вниманием, потом, не говоря ни слова, встал и пошел.
– Куда же ты?
– Назад, в каменоломни!
Эта выходка рассмешила тирана, он смягчился и стал перелис-тывать свитки с творчеством поэта. Когда среди них обнаружился чертеж вагона, Дионисий настолько был поражен и обрадован, что тут же простил строптивого насмешника, столь преуспевшего в транспортной инженерии.
По этому чертежу выпустили несколько изделий, пытались на-ладить серийное производство. Но ничего путного у тирана не вышло: рабочими были свободолюбивые славяне, которые попали в рабство, но и там не работали.
Много позже отдельные удачно собранные «тарановагоны» се-рии ТВ использовались в гражданскую войну на территории Рос-сии. Один из них, приписки депо Омск (Отменное Место Ссылки Каторжных), действовал в составе бронепоезда, сражавшегося против Колчака. К сожалению, в 1937 году он был развинчен на металлолом, который собирали на известную эскадрилью «От вин-та».
Эти факты легли в основу исследовательской работы, прове-денной нашим клубом. В упомянутом месте ссылки каторжных нам любезно предложили провести испытания. Нас интересовало, могут ли современные вагоны использоваться в качестве тарана?
Результаты испытаний превзошли все ожидания! Оказалось, могут! Наши железнодорожники – достойные преемники тради-ций, что и говорить. И успех исследований ничуть их не испортил: они и раньше были искусны в этом. Так название одной из профес-сий «составитель поездов», оказалось, шло от первоначального «составбитель».
Ближайшие планы клуба? Сейчас оборудуем один из вагонов артиллерийской установкой и хотим проехать по маршруту того самого легендарного ТВ.


Великоляпное кино
Со времен «Прибытия на станцию поезда» братьев Люмьер наи-более распространенная кинотуфта – при показе героев-противопожарников. Смотрю, как в кино обливают водой челове-ка, бросающегося в огонь, и ужасаюсь. По опыту знаю – если вскочил бы кто-то мокрый в горячую паровозную топку, чтобы, к примеру, заглушить бородком и кувалдой контрольное отверстие текущей топочной связи, то сварился б не хуже паровой котлетки.
Только сухой жар, как в сауне, дает возможность кратковремен-ной работы в сухих же бушлате, сапогах с портянками, рукавицах и шапке с закрытыми ушами.
Еще больше ляпов наделали эйзенштенята, изображая совре-менные паровозы в эпизодах прошлых лет. Чаще всего это парово-зы таких серий и с такими индексами и номерами, которые строи-лись гораздо позже освещаемого времени. Например, паровоз се-рии СУ был построен только в 1925 году, паровоз серии ЭУ – в 1926-м, а ЭМ и ЭР – в 1931-м.
А показывают банду батьки Махно, штурмующую паровоз се-рии ЭР, да еще с номерами, начинающимися с цифр 763, но такие локомотивы строились уже в послевоенные годы на венгерских за-водах Ганц Маваг! Или вместо тяговых крюков и винтовой стяжки во времена Чернышевского мелькают меж вагонами автосцепки, которые начали внедрять только в 1932 году.
А то видим обливающегося потом человека в кожанке, швы-ряющего лопатой уголь в топку. Всамделишный-то помощник ма-шиниста не швыряется, а по мере надобности вдумчиво поддержи-вает слой горящего в топке угля, добавляя новые порции непре-менно и враструску, и вприхлопку.
К тому же, на общем виде мчащегося паровоза вдруг обнаружи-вается, что у него на дымовой трубе заслонка, которой оборудова-лись паровозы не с угольным, а с нефтяным отоплением.
В кадрах набирающего ход паровоза с воинским поездом «На Берлин» вдруг проплывают глушители пароводяной струи, кото-рыми оборудовали краны Эверластинга на паровозах лишь в нача-ле пятидесятых.
А то катятся тендеры с прожекторами, которые на них впервые установили лишь в шестидесятых. К слову, и паровозные прожек-торы, и фары до революции и в гражданскую были не с электро-, а с керосиновыми лампами.
В кабине летящего по перегону тепловоза стрелка скоростемера стоит на нуле. Тарапунька и Штепсель отправляются на москов-ский конкурс артистов эстрады в вагоне с накладными буквами дороги приписки М–Кв, а на станции выходят из вагона с буквами Од.
Для полноты картины неловкостей надо еще добавить: танк-паровозы послевоенной постройки вместо старинных паровиков из XIX века; удивительную легкость, с которой даже дети открывают регулятор; тесную и грязную будку паровозика серии ОВ, где Иль-ич в белоснежной рубашке и жилетке, за проем которой заложил большой палец правой руки, весь устремился в будущее, – и много других, более мелких казусов, бьющих по дальнозорким глазам «сталинского» пенсионера.
Новая техника, новые государства, много ляпов новых в кино. Больше, чем на экране! В кадрах, относящихся к советскому вре-мени, вместо сорванных с кабин электровозов и тепловозов рель-ефных гербов СССР и знаков МПС вырисовываются неряшливые буквы РЖД, УЗ или БЧ.
Из кабины тепловоза, идущего по неправильному пути (!), от-крывается панорама двухпутной магистрали, а на общем плане этот поезд мчится по однопутке!
Паровозы вообще не приводят в рабочее состояние. «Ведут» они поезда с пшикающими будто бы в такт хода поршней струй-ками пара, а крейцкопфы наглухо принайтовлены толстой прово-локой к параллелям, и поршневые дышла лежат на площадке, и снег примерз к обшивке котла холодного паровоза.
В бесКаннечной телемыльне «Гибель империи» грузовой паро-воз серии ОВ 324 – один и тот же одновременно и под Питером, и под Киевом, и под Можайском – вот так «водит» даже курьерские поезда!
Грузовые паровозы серии Л были построены в 1946 году, а дик-тор РТР 8 мая 2005-го, комментируя кадры, на которых видно, как этот локомотив накануне шестидесятилетия Победы ведет в Моск-ву Эшелон Победителей, на весь мир заявила, что он «сохранился со времен войны»!
Э-эх, не только империю и Победу просериалили!


Клептоманна шабашная и пассажирная

Давно уже никто не сомневается: в России навечно обоснова-лись и две беды – дураки и дороги, и удивительное общественное состояние, описываемое однословным классическим афоризмом – воруют.
Интересно, есть ли на дороге дураки, которые воруют? О-о, сколько угодно! Это называется возмещением убытков, нанесен-ных невыносимыми условиями труда на транспорте. В том числе, и специалистам службы тяги – в хорошем смысле слова, а не кар-манной тяги!
Но, что можно вынести с паровоза? Уголь? А хотя бы….
И металлической клепки или сварки сундучки, называемые шарманками, которые вмещали с любовью собранные женами хар-чи, при возвращении из поездки домой загружались любовно от-сортированным угольком: как можно к милашке идти без шабаш-ки? А на тех, кто бесшабашно не пер ни палки домой, смотрели хуже, чем на инородцев!
Чтобы экономить топливо, нормированное на отопление паро-воза, при возможности на станции останавливались против стоя-щего на соседнем пути полувагона с углем, заскакивали на него и в две лопаты перебрасывали, сколько успели, себе в тендер.
При снабжении паровоза на топливном складе давали стро-пальщику червончик. Тот в писульке оператору учета проставлял количество «банок» на одну меньше, чем насыпал в тендер. В лиш-нем грейфере было около двух тонн, а за экономию каждой тонны платили тридцать рублей.
На дальних станциях уголь уступали и приходившим к паровозу нуждающимся в нем. То ли за помощь, скажем, в наборе воды из колонки, когда мальчишки сами и следили за уровнем, и открыва-ли-закрывали водяную задвижку. То ли за арбузы, яблоки, молоко или небольшие деньги.
У каждого паровозника дома был полный набор слесарного ин-струмента, принесенного с паровоза. На пополнение умыкнутого в депо круглосуточно работал инструментальный цех с дежурными раздатчицами. По социалистическому принципу: «Тащи из цеха каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость!» – трудились и ре-монтники.
Дома у пойманного с больничным слесаря комиссия народного контроля депо нашла: двадцать восемь молотков, семь кувалд, де-сять ломов, около трех сотен гаечных ключей, пассатижей, зубил, крейцмейселей, напильников и более мелкой, прочей инструмен-тальности!
Ну, что еще? Кроме угля и инструмента, пользовались для смаз-ки домашних механизмов – от дверных петель до велосипеда – со-лидолом и «белым» компрессорным маслом.
Для умягчения воды и стирки грубой одежды таскали с парово-за домой составляющие антинакипина – каустическую соду и три-натрий фосфат.
Когда появились скоростемеры, стали брать домой диаграмм-ные ленты: очень удобно распустить ее вдоль пополам и в окнах щели на зиму заклеивать.
На тепловозе, кроме инструмента, мощными клептопровоци-рующими продуктами были, есть и будут дизельное топливо и масло. И то, и другое можно использовать в своем дизельном ав-томобиле, для сжигания в котле домашнего водяного отопления или продавать канистрами для этого же другим.
Электроэнергию канистрами не унесешь, поэтому на электрово-зе приспособились воровать киловатт-часы на месте, ставя «чет-вертый шунт» токовой катушке счетчика – проводами с «крокоди-лами» или переключением аппаратов.
Хорошо зная схему, на электровозах без рекуперации при бес-токовом выбеге опускали пантограф и переводили тяговые элек-тродвигатели в режим «обратного получения». Индуктированный ток шел на пусковые сопротивления и «откручивал» диск счетчика.
Воровали локомотивщики и из поездов… В суховейный сле-тябрь идет грузовой поезд, в котором, судя по документам, не-сколько пульманов с арбузами.
Что-то в облике их полосатом
Есть от тигров зеленых, редких –
С красной пастью, усаты, пузаты,
И везут их в закрытых клетках!..
Но решетка на клетках – только деревянные дощечки в верхних люках. Тут – графиковая остановка для набора воды. Отводя план-ки в стороны, кочегар бесстрашно втискивается к «тиграм», подает увертливых помощнику, который бережно выпускает их в свеже-наполненный тендер.
На перегоне кочегар раскрывает ножищем красные пасти, и по-дает скибочки направо – машинисту, налево – помощнику, без-ошибочно прямо – себе, сахарной прохладой в рот.
Но что везли в поездах всесезонно, так это вино и коньячный спирт в бочках и бутылках в сопровождении проводников. Откли-кались они на разных станциях на разные имена: дядя Ваня, вуйко, Васыль, Гаврило, сват, Яшка, братишка, Медведь…
Машинист-инструктор, обкатывавший молодого механика, рас-сказывал:
Следовали по длительному уклону, часто тормозили: огни не-скольких проходных светофоров были то желтыми, то вовсе за-прещающими. А когда остановились у предвходного станции, я заметил валивший из дверей крытого вагона в середине состава желтоватый дым.
Схватили с помощником по огнетушителю – машинист и его дублер остались на тепловозе – и, оскальзываясь с обочины, кото-рая уже начала подтаивать на долгожданном мартовском солнце, поволокли их вдоль состава. Откатили тяжелую дверь, я вскараб-кался в вагон…
На пятачке, образованном рядами ящиков с вином, около же-лезной печки ворочался пьяный «в усмерть» проводник. Нещадно дымили остатки его тулупа.
Сквозь кашель и стоны вуйко еще по-смешному оправдывался: «Хлопци машынысти… шо вы тако смыкаетэ… смыкаетэ… не устóишь…» – когда мы уже стащили его в снег, помощник расстре-лял огнетушителем, а я, пригрозив еще одним, заставил «швыдэнь-ко» и трезво заскочить обратно.
В благодарность он предложил свои бутылки. Мы не стесняясь, распихали по карманам и пазухам почти пол-ящика – жаль, можно было и больше, да в руках надо было тащить обратно использо-ванные огнетушители…
В межсезонье, когда сваты ехали без печурок в своих вагонах, то, часто просились погреться в будку или кабину, и, скрепя серд-це, своей охотой несли бутылки или заполняли ведермутом семи-литровые локомотивные чайники.
А то разбитные помощники машинистов брали смотровой мо-лоточек и сами отправлялись к вагону, с выглядывавшим из него Медведем. Звонко обстучав колесные пары или автосцепку, заяв-ляли братишке, дескать, придется отцеплять потому-то и потому-то. И самый скупердяйный Яшка кидался угощать вином – не гу-бите, и так, мол, скоро месяц в дороге!
Впрочем, такие помощники осенью, когда в открытых пульма-нах везли насыпом картошку, также «разводили» и овощных Васы-лей. А то и нахально набирали без спросу.
И если Гаврило возражал, угрожал издалека и даже карабкался со своего полувагона, чтобы подойти к тому, где тырил картошку нахал, то последний спокойно убирался по ступенькам с другой стороны и уверенно утаскивал добычу на локомотив.
Так, или примерно так, денно и нощно осуществлялся неглас-ный лозунг службы тяги: трудитесь, раззявы – ни дня без халявы!

О пассажирной клептоманне лучше всего рассказывал музей английской Мидлэндской железной дороги в Дерби. Например, он содержал коллекцию портретов карманных воров. Среди них – од-на старая, весьма благообразная дама, успешно занимавшаяся во-ровством в вагонах первого класса. Другая красивая миссис пред-ставлялась своим попутчикам в качестве знаменитой актрисы и за-тем ловко обворовывала их.
Музей представлял и воровские инструменты, отобранные у их владельцев при аресте в вагонах железной дороги. Среди этих эк-понатов выделялся молоток, полый внутри и служивший футляром для воровских принадлежностей.
По Мидлэндской дороге доставлялось в Дерби большое количе-ство пива, а также виски и бренди из Шотландии и Ирландии. По-тому здесь процветала кража спиртных напитков. Воры просвер-ливали бочки и напивались с помощью особых трубок. Воровские стеклянные, гуттаперчевые, медные и свинцовые трубки составили целую экспозицию музея.
Большой обыкновенный ящик, выставленный в музее, служил убежищем для вора. Его посадили туда компаньоны, чтобы ночью он совершил кражу в багажном вагоне.
Здесь же подобрали большую коллекцию поддельных пасса-жирских билетов…

ДОРОЖНЫЙ СПОТЫКАЧ
На Тихорецкую состав отправится,
Вагончик тронется, перрон останется…
А поезд «чух-чух», огни мелькали… Из песен

Сложная работа
Вениамин Воробейников неодобрительно смотрел, как пасса-жиры садились в вагон, потешно пытаясь протиснуться с сумками все одновременно. Через несколько минут садизм прекратился, и Воробейников свободно впорхнул в тамбур.
Небритый, в женской кофте проводник выдвинулся навстречу, безучастно глянул на билет и, махнув рукой то ли приглашающе, то ли обреченно, задумался.
Вениамин знал, что работники делятся на думающих и думаю-щих о том, как бы не работать. Проводник был явно из второй ка-тегории. И Воробейников отправился на поиски своего двадцать третьего места самостоятельно.
Здесь его уже ожидал сюрприз. В виде пассажира, который си-дел на его месте, но имел свой билет на него. Тучный двойник схватился за сердце:
– Я так и знал! Я. Так. И. Знал!
И Воробейников знал, что какая бы неприятность ни случилась, всегда найдется тот, кто знал, что так оно и будет. А если дело уже запутано, то любые попытки распутать его окажутся еще более гу-бительными. Поэтому, молча, лишь мысленно послав ультиматом, пошел сдаваться на милость проводника.
– И откуда вы беретесь на мою голову? – возмутился провод-ник.
– Откуда и вы! – не выдержал Воробейников, однако, тут же поправился. – Из кассы.
– Ладно, – примирительно заговорил и проводник, – садитесь тут у меня. Схожу к начальнику поезда, может, есть места в других вагонах.
Воробейников присел у столика в служебном купе и развернул газету. Вскоре к нему заглянул какой-то пассажир в обвисшем тре-нировочном костюме с двойными лампасами.
– А чай будет?
– Не знаю, – честно ответил Вениамин и, подумав, добавил. – Должен быть. Я бы тоже выпил.
Пассажир с удивлением посмотрел на него, еще помялся в две-рях и поинтересовался:
– Может, чистый стакан одолжите?
Воробейников щелкнул замками дипломата, достал складной пластмассовый стаканчик и отдал. Пассажир, довольный, ушел. Но возникла пассажирка:
– У нас дверь в купе не открывается. Они заперлись изнутри, теперь дергают, дергают, я снаружи – тоже. Заперелка сломалась!
Вениамин начал растолковывать то, что сам знал и не раз ис-пробовал:
– Надо при полностью задвинутой двери одним пальчиком, о-одним па-альчиком повернуть ручку. Значит, снять ее с защелки, и только потом отодвигать саму дверь.
– А вы сидеть будете? Боитесь хоть этим одним пальчиком ше-вельнуть? Идите и снимите с вашей защелки. Или вас самого сни-мать пора?
С Воробейникова было достаточно. Он мог, конечно, по-доброму помочь, но повелительного тона не переносил.
– Ваша дверь, вы и открывайте. Как, я вам сказал, как!
– Безобразие, нет, вы посмотрите, что за хамство?! – закудахта-ла женщина, убегая обратно. – У меня пульс, а он сидит и советует, работничек!
Следующим явился пьяненький очкарик:
– А у нас в седьмом купе света нет. И провод болтается.
– А у вас в седьмом купе лампочки от вашего перегара и пере-горели, – парировал Вениамин, – пора спать и провода экономить!
Тут же возник еще один обитатель вагона, пожилой:
– Вы не могли бы разбудить меня в полчетвертого?
– Во сколько? – переспросил Воробейников.
– Или в двадцать минут, а то я просплю.
– Я сам, наверно, уже спать буду.
– Ну, порядки, ну порядки, – прочувствованно сказал пожилой пассажир, удаляясь.
Наконец явился проводник, и Вениамин отправился в другой вагон, где было свободное место.
«Сложная работа», – думал Воробейников, теребя грязные ручки в переходах и бухая дверями самому вослед. Поймал себя на иро-нии и попытался сформулировать посерьезнее: «Ничто не бывает таким простым, как кажется!»

Мастерство
– Как все-таки хорошо работать хорошо! – намечался афоризм в мыслях Стасика Микриевского по дороге домой. – Теперь вот и долг помощнику Николаю отдам, и заначку на «обеспечение безо-пасности движения» можно увеличить, и на рыбалку не с одной манной кашей можно выбраться…
Он оборвал себя, иронически сформулировав, что хорошо бы начать жизнь с нуля. Седьмого после единицы! И вернулся в про-шлое, когда он попросил будущего тестя руки его дочери Маруси, а тот неуступчиво ответил:
– Такэ… Нет уж… бэри усю!
Но жили они с женой долго и счастливо. Пока она не поняла, что другие живут дольше и счастливее. И богаче. Но всегда знала, что не в деньгах счастье, и если бы у нее были деньги, их бы давно уже не было.
А когда она упрекнула его в другом:
– Мало ты мне слов хороших говоришь! – то в день рождения Стас подарил ей толковый словарь:
– Вот. Здесь много хороших слов. Смотри и выбирай, какие по-нравятся!
За ужином кормилец-поилец, одевалец-материлец поймал на се-бе подозрительный взгляд Муси.
– Что же не рассказываешь, чем у вас День железнодорожника отметили?
– А что рассказывать? Всегда одно и то же. Торжественная часть, объявление благодарностей, вручение грамот, шефский кон-церт…
– А что, премии не давали?
– Давали, конечно. Тем, кто заработал.
– А ты что – не заработал, что ли?
– Мало что заработал. Ты знаешь, я работу свою люблю, а не в подхалимах да любимчиках вышивать.
– Сахарчук – любимчик, что ли? Во всех газетах ваших началь-ников ТЧ, ЭЧ, НОДТ чихвостит, а вон, Зинка звонила, ему почет-ное звание «Мастер вождения тяжеловесных поездов» присвоили и премировали – три тысячи рублей. Рублей, а не люблей!
– Нашли мастера… со стола куски хватать!
– Не со стола, как видишь. Добился мастерства, значит, если отметили.
– А-а, с тобой разговаривать!
– Вот, вот, раздухорился! Завидно? Конечно, вместе учились, в одной колонне работаете, ему премии, звания…
– Да, мы до сих пор в хороших отношениях, хотя и дружим. И мне, к твоему сведению, сегодня повыше звание присвоили – «Мастер – золотые руки»! И премию побольше, чем твоему Сахар-чуку… – и осекся.
– Так, – зловеще обернулась Муся, – выкладывай!
– Пожалуйста! – и, как пошелковый, пошел в прихожую, и вы-ковырнул из-под стельки бумажку в пять тысяч.
– Я так и знала, что опять расхвастался! Подумаешь, чи не пре-мия – пять тысяч. Между прочим, Зинка Сахарчук таки заглянула в ведомость. Не можем только вспомнить, кто там у вас Итого? Вот кому премия перепала, так то премия!

Спецзадание
Самый опытный слесарь мотор-вагонного депо Семен Василье-вич Тетервов выполнял спецзадание. Работа была не совсем при-вычной, но Тетервов не мог ударить в грязь лицом. Смолоду был застрельщиком многих рабочих починов, по праздничным дням грудь его украшали ордена и медали, знак «Почетному железнодо-рожнику».
И все же, поработав некоторое время, Семен понял, что с зада-нием ему не справиться. Градом катился пот, руки покраснели. Потом заломило поясницу так, что казалось – больше не разо-гнуться.
Он еще хорохорился, подтрунивал над собой: «Во, дела, меди-тация какая-то в позе йожика получается, а?»
Но перед глазами плыли радужные пузырящиеся круги, в голове электросварочно вспыхивала предательская мысль: «Может быть, бросить?» Сжав соскальзывающими пальцами ворот рубашки, Те-тервов приказал себе: «Держись!»
Душевные и физические силы были на исходе, когда перед ним возникло родное лицо жены. Так улыбаться могла только она.
– И-э-эх, горюшко ты мое нелуковое. На все готов, ни на что не способен. Давай я! – и решительно отстранила его от корыта с бельем.

Случай с Плюралевичем
Он духом окрепнул в труде и борьбе:
– Последний патрон оставляю себе!
Вот однажды на дежурстве в депо электрик Плюралевич пере-считывал патроны и розетки, пересчитывал. Потом читал газеты, читал.
Между прочим, ветви власти, а как распустились! Все более уродливые формы принимает их сращивание. Оказывается, мэр Сиама, судья и спикер городского совета – сиамские близнецы!
Несмотря на это, Плюралевич захотел спокойно лечь спать, да лег мимо топчана. И так ударился, что лежит и встать не может.
Но вот Плюралевич собрал все три фазы и последующие силы да встал на четвереньки. А силы его покинули, и он опять упал на диэлектрические половики и лежит.
Лежал Плюралевич сначала на животе, потом на спину перевер-нулся. Сначала просто так лежал, потом заснул. Не очень чтобы так и храпел. Лампочки часов через шесть, они от чего другого, поди, потухли, и то далеко не все, а некоторые вблизи.
Сон подкрепил силы Плюралевича. Он встал совершенно здоро-вым, прошелся по дежурке и лег теперь на топчан с полной техни-кой и безопасностью.
– Ну, – думает, – ни фига, теперь посплю!
А спать не хочется. Ворочался с боку на бок, ворочался. Так и пропало дежурство.

Докатились
Эта капитализация окончательно может доконать человека.
Эдуарда Саввича Алахолкина – Эдьку Малахольного, этого ти-пичного труженика, черт знает с какого года ни в какой партии не состоявшего, – выкинули из троллейбуса.
Более того – его прямо-тки вывеской ахнули об опору. На кото-рой шнурки питания завязаны. Он обхватил ее обоими конечными граблями в упор высоким челобешником и долго не отцеплялся.
Конечно, слов нет, ехал Малахольный не в турецкой варенке с Малой Арнаутской с лейблом. Ему, знаете, содержания убеждений даже на простые затирухи не хватает. Он, может быть, только в поездку съездит и сразу шпарит домой. Он, может, помощник ма-шиниста.
Он, может быть, действительно, как свиньялис дизельным мас-лом упитанный. Может, соляра и другие эмульсии ему льются на костюм «Гудок» и другие предметы, извините, туалета. Может, он от этого морально устает. И ходить ему домой дико невыносимо.
И не может он, ввиду недостаточного времени зарплаты, тачку себе нанимать для разъездов и приездов. Ему это не по нутрях. Ему бы на тролике додергаться – и то не сухой хлеб. Ой, до чего народ довели-то, до чего докатились!
Ага. Кончил Эдуард Саввич свою разъездную специальность аккурат в час пик. В час пик у него поездка по графику кончилась. Взял, конечно, в руку шарманку, сундучок свой, который с остат-ними харчами остался. Под мышку полустойку крепежную от платформы засунул, которая после разгрузки всякого леса на путях плохо лежала, а в хозяйстве пригодится. И пошел к себе домой.
Пошел себе домой к супруге и детям и думает. Ночь напролет, думает, обнимался с дизелем, и он оглушал меня и вибрировал, и не могу иметь мочи пешком следовать. Дай, думает, сяду на трол-лейбус, как уставший трудящий и даже после смены.
Тут останавливается перед ним троллейбус номер тринадцать. Эдик Малохольный, конечно, просит одного пассажира подержать шарманку с недогрызным подарком от «лисички-сестрички» детям, а сам, конечно, становит на площадку полустойку.
Конечно, слов нет, полустойка не была сплошной чистоты, не блестела. То есть, ежли блестела, то больше от мазута с железными опилками. Дык, оно и по шарманке никто не велит польтами обое-го пола шаркать. И которая женщина в люрексовом комплекте к полустойке прилипла – сама, распрогроб в ее дуру, виновата. Не обнимай чужих предметов в общественных местах проезда!
Но, это все так, с этим мы не спорим: может быть, Эдуард Сав-вич, действительно верно, против гражданских правил ЕС посту-пил, что с полустойкой передвигался. Речь не об этом. Речь – о спецовке, костюме «Гудок». «Новые русские», притесавшиеся к то-му времени даже в троллейбусе, опротестовали как раз насчет кос-тюма.
– То есть, – говорят, – нету как к нему притронуться. Совер-шенно. То есть отпечатки, как при «игре на пианинах», происходят.
Эдик Малохонный резонно отвечает:
– Очень, – говорит, – то есть понятно: раз дизельные поезда и локомотивы на солярке, то отпечатки обязательно случаются. Было бы, – говорит, – смертельно изумительно, ежлив без отпечатков…
Тут, конечно, не все, а шизонутые подруги новорусские, эти бледноногие трезвонят, конечно, во все дыхательные перепонки и требуют остановки, будто кому невтерпеж по естественным делам прищучило. Происходит остановка, и они хамскими голосами про-сят сойти Малахольного. Эдуард Саввич говорит:
– Троллейбус для народа или народ для троллейбуса? Это же понимать надо! А я, – говорит, – может, всю ночь в кабине рассе-кал. Может, я помощник машиниста?!
Тут, конечно, происходит самая печальная сцена. И железнодо-рожного трудящего Эдуарда Саввича Алахолкина сымают, как су-кина сына, с транспорта номер тринадцать, задевают будкой за контактную опору и выживают, как небегемона! С полустойкой уже рабочему классу в общественном номере троллейбуса про-ехаться нельзя? До чего докатились!

Внезапная проверка
По сигналу тревоги будущих участников внезапной ночной операции, которые как ни в чем ни бывало безотчетно проводили свободное время во сне, доставили на вокзал в мешках.
Когда носильщики их развязали и вытряхнули ответственных работников железной дороги на перрон, оказалось, что некоторые были принесены в одном белье, другие – в другом, третьи – в чем мать родила, а одного доставили вместе с женой собственного бух-галтера, и тут из-за острот немного нарушилась дисциплина.
Обнаружилось и еще одно нарушение: в одном мешке оказался не путейский, а авиационный начальник. Пришлось отпустить его досыпать домой.
На вагонных табличках было написано «Норд – Зюйд». Полови-на проводников инспекционного поезда была в тулупах и вален-ках, вторую половину одели в шорты и босоножки. Для лучшего сохранения тайны. Чтобы до последней минуты пердатели не зна-ли, куда отправится поезд: на север или на юг.
К тому же начальник поезда настолько подозрительно объявил: «Наша бригада окружит вас теплотой и заботой», – что многие об-реченно задумались только о том, как выбираться из окружения.
Только когда тронулись, пополз слушок, что намечается гене-ральная проверка приграничной станции Веселидзе. Отправляю-щиеся оттуда поезда опаздывают на двенадцать или даже на два-дцать месяцев, или совсем не приходят.
Ехали день, ночь. Оставившие дома жен, начав естественно с пятидесяти процентов, вскоре обнаружили резкую покилометро-вую убыль и этой уверенности в них. Тем более, на третий день пути один получил из дому телефонограмму: «Но люблю я только тебя»!
В ту же ночь экстренное торможение сбросило всех с полок.
– В чем дело?! – пошли к машинисту.
Тот косил глазами и кричал:
– Вы же видите, что не хватает левой рельсы!
– Есть левый рельс, – возразил один начальник.
– Это правый, – левой нет.
– Никогда не мог понять, какая разница между правым и левым рельсами? – засомневался другой не маленький чин.
– Разница большая, – лихо отвечал подчиненный, – вот изволите видеть: правый сам по себе, а левая сама по себе!
– А, теперь понимаю…
Через несчитанные часы, установили, что действительно не хватало не правых или левых, а рельсов, которые продали в ближ-нее зарубежье. Там ими зарплату выдавали. Ну, уложили и двину-лись дальше.
Но значительно медленнее. Потому, что надо было укладывать путь спереди, проезжать, разбирать сзади и снова укладывать. А может быть, и потому, что дорогу перебежала черная кошка с пус-тыми ведрами.
Не прошло и года, когда достигли Веселидзе. Из большого же-лезнодорожного узла в разные стороны света расходились одно-рельсовые пути.
В окна экспресса, который должен был отправиться два года на-зад в двадцать пять ноль-десять первого апреюля, провели не толь-ко свет, но и ток. Пассажиры вместо того, чтобы ехать, занавеси-лись пеленками и размножались в своих и соседних купе, и даже в тамбурах, выскакивая в наскоро наброшенных костюмах нудистов покурить «Мал боров».
Несмотря на жалобы, что население кормили голодом, сборный японский домик задумчивости типа «Серитока тама» пестрел сен-тенциями: «В здоровом теле – здоровый тух!» – «Не уверен – не обоняй!» – «Соединялы всех стран – пролетайтесь!» – «Не имей сто рублей, поимей сто друзей!»
А внутри стильные духом нагло распевали:
– Один белит, другой серит – два веселых гуся!
– Я так хочу, чтобы летом не кончалось!..
Запросили метеосводку. Узнав, что ожидается сухая погода, но будет дождь, путейские чины решили, тем не менее, работу начать немедленно. Подозревая, что у большинства пассажиров просро-чены билеты и они добровольно стали зайцами, провели проверку.
Новорожденные были обилечены, продолжающие в капоте лица рожать и другие поражающие друг друга раздетостями были ош-трафованы. Для всех остальных в дополнение к налогу на прибыль ввели налог на убытки.
Моментально переболевшие всем этим пошли на поправку, но не дошли и стали выздоравливать, как мухи. Осталось только отсе-ять тех, которые когда-то где-то проездные документы достали, а избавиться от них до сих пор не сумели, и собирались тоже ехать.
Ожидается, что итоги этой проверки будут немедленно обсуж-дены с утверждением мероприятий по устранению выявленных нарушений сразу после возвращения спецпоезда. Вполне возмож-но, что произойдет это в начале следующего за будущим отчетного года. Или, идя навстречу, досрочно.

P. S.:
Через год точно такой инспекционный поезд столкнулся на пе-реезде с автобусом. Было бесконечно жаль, что высокие начальни-ки редко ездят поездами.
Дуракам закон написан. Приехавшие спасатели обнаружили, что местные жители уже успели всех похоронить.
– Что, все-все погибли!?
– Ага. Некоторые, правда, пытались убедить нас, что живы, но вы же их знаете, они всегда врут.
Начат сбор средств на памятник автобусу…

Безопасность движения
Движется однажды по стальным путям Ужехужеев, а навстречу ему с Площади эволюции – Докука. Увидел Ужехужеев, что на-встречу ему движется Докука, и прижмурил насильно свой правый глаз.
Тогда остановился Докука и спрашивает это Ужехужеева:
– Это ты, что ли, Ужехужеев?
– Да, это я Ужехужеев.
– А вчера ты на левый глаз был кривой, – говорит Докука.
– Я и сегодня могу на левый глаз окриветь, – отвечает Ужеху-жеев и насильно тоже левый глаз себе прижмуривает.
Смотрит Докука во все глаза на Ужехужеева – и совсем понять в уме не может, на какой глаз нынче он ему представляется.
– Как же Ужехужеев на свой поезд попадет, когда даже билета не увидит? – негласно жалеет Докука и движется дальше.
– Не билетом единым жив человек, а тем, что под поезд не по-пал!
Удивляется тут Докука, качает согласно кочаном и свободный, как слюна в полете, неспешно себе на пешеходный виадук вывора-чивает. Чтобы наплевательски сверху о поездах соображать, как это они на путях навстречу сами себе не попадаются.
На что встречные Ужехужеевы глаза закрывают. Хотя и вре-менно. А могут – навечно.
В то время как. Безопасность движения – прежде всего.

Сны в поезде

Безбилетный заснул и увидел сон, будто он сидит в купе, а по вагонам, грозя компостером, проходит ревизор.
Безбилетный проснулся, почесал подмышкой и опять заснул, и опять увидел сон, будто он идет по вагонам, а в купе притаился ре-визор.
Безбилетный проснулся, подложил под щеку газету, чтобы не мочить слюнями воротник, и опять заснул, и опять увидел сон, будто он сидит в купе, а по вагонам идет ревизор и крушит компо-стером кого ни попадя.
Безбилетный проснулся, перевернул газету и заснул опять. За-снул и опять увидел сон, будто он проходит по вагонам, а в купе караулит ревизор.
Тут Безбилетный проснулся и решил больше не спать. Но мо-ментально заснул и увидел сон, будто он спит, ревизор спит, и снится ему ни темное прошлое, ни серое настоящее, ни светлое бу-дущее. А что – никому неизвестно.
Дорогу осилит едущий. И все равно доехали. Но до чего?..


Не было сил смотреть, фак их мать, как всю дорогу с книгами, вазами, игрушками, бутылками, едой и другими продуктами окре-стных предприятий идут по вагонам офени и офеньши, и бывший депутат Думы, машинист электровоза Роликов отвернулся на плацкарте и задремал. Но во сне оказалось еще хуже.
Вот едет он на бронированном электровозе со спецномерами и мигалкой, а слева в кабине мельтешат пять его штатных помощни-ков. А он все никак не может запомнить, как их зовут.
Но после первой остановки, на которой он послал помощников за сигаретами, в дверь машинного отделения один за другим стали входить еще тридцать пять или сорок общественных помощников думняка. Никакая мать и матика не знает, сколько.
Роликов занервничал, не в состоянии вспомнить хотя бы особые приметы некоторых из них, потом они стали предлагать ему элек-тробритвы, мягкие игрушки, водяные насосы, доллары, рубли и гривны – с рук, с ног, с колена, – и он понял, что не спит.
«Ну, прямо ум заразам пошел, – подумалось под выкрики вхо-дящих и прохожих, – пора на пенсию. Хорошо, что жизнь длиннее и этой, и любой другой дороги. Несмотря ни на что – хорошо».


Когда еще на курорты поправляться ездили, попутчик, угощая вином, долго и подробно рассказывал, как затарился им на про-шлом дежурстве в отдаленном тупике. Осмотрщики вагонов обна-ружили, что ведермут капал прямо из пола опломбированного пульмана. Побежали за посудой, потом кто-то принес ручную дрель, рассверлили пол вагона и дно бочки…
Когда, наконец, в купе угомонились, приснилось, что я стою в кабинете какого-то важного начальника. Кресла кожаные, огром-ный стол, мониторов штук пять, словом, большая шишка. И она этак нудно допрашивает:
– Ну, отвечай, где дизельное вино?
– Не знаю.
– Ты не отнекивайся, лучше честно скажи: где дизельное вино?
– Правда, не знаю!
– Не врать! – хлопает рукой шишка, – где вино?
– Не знаю!! – кричу я, – не брал я никакого дизельного вина!
– Врешь!!! – орет шишка, – все брали, а ты, значит, не брал?!
Тут я разозлился.
– Как дам сейчас! – кричу, и уже руку поднял. Со стаканом.
– Ты, – смеется шишка, – оказывается, антиобщественный эле-мент. Гнать тебя в шею из машинистов и с тепловоза, пока не поздно! В последний раз спрашиваю: где дизельное вино?
Тут я, наверно, проснулся. Лежу и вытираю слезы простынею. Вытираю и шевелю губами:
– Откуда что взялось? И куда оно делось – дизельное вино? Це-лое ведро. Солярка, что ли? Кому это нужно – на вкус и на запах головокружительно тошнотная жидкость?

Городище
Слава славо сла-во сла во сла в осла…
Толковый инженер в депо из Былдина вышел. Не в том смысле, что бестолочь осталась, а в другом. Безошибочно толковать смысл записей машинистов в книге ремонта локомотивов настрополился.
Накарябано: «Заварить ступеньку с Димкиной стороны». И Был-дин формулировал: «Заварить трещину подножки будки машини-ста слева». Потому что догадывался: Димкой зовут по¬мощника машиниста паровоза, его рабочее место – у левого окна будки…
Накармузькано: «Поставить в заднюю растяжку». Это – не ду-рам будь писано – о механизме паровой машины изложено. И так далее. Каждый день совершенствовался.
Поэтому вскоре с легкостью понял, что о локомотивных болез-нях можно и более талантливо написать. И более сложно-сочиненными предложениями. Писали же толстоевские. О насмор-ке, например: не просто – «он чихнул», а – «так чихнул, что ведра заговорили!» А? Или: «Цвета бедра испуганной нимфы…»
Что если и ему? В газетную редакцию послать. Напечатают. По-том – книги. Дилогии, трилогии, эпопеи. Полное собрание сочине-ний. Читатели, почитатели, последователи. Непродувшегося про-дюсера найти. Стать почетным деятелем, а по нечетным – и лау-реатом…
Былдин по-новому взглянул на спецификацию лежащего перед ним чертежа. Получалось – болт болтливый, гайка-тугайка, ввод кабельный-некоммуникабельный. Детали развязывались из конст-рукторских узлов. Шарикоподшипники шаровали и шипели. Вал валялся. Шатун шатался. А буксы буксовали. Несмотря на то, что зажимы зажимали, замки замыкали, упоры упирались.
Даже привычная оргтехника чудила: циркули циркулировали, линейки линяли, колпачки околпачивали, готовилась к чему-то го-товальня.
И снова Былдин вчитался в очередную запись: «Течь сальника топливного насоса». И начал писать:
«Про не поезд 14–69. Роман-хроника курсирующего тепловоза особой московской заправки.
Тепловоз – не паровоз. И головы у поезда как бы не было, один живот. И урчал он животом, и свисток из живота доносился, из живота же урчало что-то тягучее, но с брызгами. Даже кошки на помойке жевать перестали. Лошадка, везущая хворосту воз, огля-нулась, постояла и тоже. Потом – как плюнет! Распряглась и гово-рит:
– Пойду, – ржет, – куда глаза глядят…
Вдруг бригадир-электрик Овсов, отвечающий за низ и освеще-ние проводниц спальных вагонов, сорвался в высокое напряжение. В воздухе запахло грозой. Невзирая на это, утро красило нежным светом стены древнего городища…»
– Что ты тут бегаешь, как вкопанный? – нацелилась шваброй уборщица.
Былдин очумело оторвался от сотворенного. Сходил попил га-зировки. Снова сел, стал ошибать ошибки.
Написал: «И не только стены». Зачеркнул. Написал: «Но утро не только красило». Зачеркнул. Потом зачеркнул и заглавие. Написал новое: «Городище». От существительного «город» или от какого глагола – и сам не понял…
«Раскудрит твою микитку!» – мысленно вскричал Былдин. И выскочил из-за стола. Вышел из депо. И зашагал, как всякий увле-кающийся собой писатель, стараясь ничем не выделяться среди многого ждущих от него простых читабельных граждан.
И только на следующий день начальник депо сказал:
– Таких писателей не бывает. У нас бывают такие слесари.
– Но, – возразил Былдин, – я инженер!
– Был. Вчера. Сегодня за прогул вы сняты в слесаря.
Так и осталось неизвестным, стал Былдин пегаснущей звездой литературы или нет. Во всяком случае, известную повесть «Слеса-ри, слесари, слесаря» с гениально балтальными сценами написал не он. Потому что все давно уже не пишут, а клавят . То-то и вот…

Единство и борьба
Купе поезда. Молодой человек и девушка. Фразеровщик и ма-шилистка службы тяги. Его глаза с нежностью смотрели друг на друга. Она с немыслимым количеством косметики на немыслящем лице прихорашивалась, прихорашивалась, уже целую железную дорогу вокруг глаз нарисовала…
– Извините, вы голубой?
– Как утверждает Пелевин, большинство русских мужчин – го-мофобы из-за того, что в русском уме очень сильны метастазы криминального кодекса чести.
– А-а, значит, образцовый семьянин?
– Семья, как одежка: когда-нибудь да сносишь, а голым ходить не будешь…
– Тогда интересно, почему вы не обращаете на меня внимания? Я молода, красива, в купе мы одни…
– Понимаю, – путь к сердцу женщины не должен лежать, но… Вы такая, в белом платье… Сначала лучше привыкнуть, а потом…
– Нет, лучше потом!
– Вот, все же правильно мне говорили, что лучше полчаса по-терпеть, чем три часа уговаривать!
– Что вы имеете в виду?
– То же, что и вы…
– Какой нахал! По вашему я, если в белом, то сдаюсь? Во-первых, я девушка. Во-вторых, мама не велит. В-третьих, после этого у меня голова болит!
– А вы можете потерпеть не полчаса, хотя бы полминутки, и не разговаривать?
– Легко! Я ж вам не какая-нибудь… болтушка-лохушка!
– Ну, хорошо. Тогда предлагаю поспорить, сыграть в такую иг-ру. Я могу говорить. Вы должны молчать. Полминуты. Если не вы-терпите, то… проиграете, что захочу, без маминых невелений…
– Спорим, подумаешь – полминуты!
– Игра начинается так. Я говорю: «Раз, два, три». Вы отвечаете: «Начали». «Начали» – не считается, что вы заговорили. После этого засекаем время, я могу говорить все, что угодно, а вы минимум тридцать секунд должны молчать. «Начали» – не считается. Все понятно?
Она молча кивнула. Он торжественно провозгласил:
– Раз! Два!! Три!!!
– Начали, – хрипнула она.
– Ну и проиграли! – подскочил он.
– Бессовестный! Я так и знала! Вы же сказали: «начали» – не считается?!
– Правильно, – хохотал он, – «начали» не считается. Но вы-то сказали: «Бессовестный» – и так далее, начали возмущаться, а должны были полминуты молчать! Все по правилам. Вы согласны?
– Да, – прозвучало, как обоюдопонятое сокращение от «Дать».
То есть готова вести дальнейшие переговоры в горизонтальном положении? То есть она хотела мальчика, он девочку?
Конечно, в этом ничего опасного ни для одного из них не было: разумеется, если у них что-то будет, то может быть только мальчик или девочка. Но…
Она хотела мальчика, а он вина! Или водки. Тем более, что только что выиграл! Бутылку, разумеется. Хотя она думала, что проиграла другое. Даже мотивчик произвела, непроизвольно: «На-на, на-на-на, на-на-на-на-на!»
Что было, что было?!. Женщина всегда права. А мужчина нико-гда не ошибается. Таковы уж удивительные единство и борьба противоположностей – мужского и женского начал ВдвИнь и ПьЯнь.
ТЭЦ – не паровоз
Зима сиротствовала, сиротствовала, а нынче так за много лет разгулялась, что тебе каждый день градусов сорок, и никаких не оборотных, а все ниже нуля. Но наши теплоэлектроцентрали – и первая, и даже все остальные – продолжают работать! Не то, что некоторые в других поселках такого же типа.
У нас, можно сказать, основательно все хорошо, прекрасная маркиза. И температура в квартирах держится хорошо и всегда выше нуля. Так что спокойно себе можно сидеть в пальто, вален-ках и шапке, накрывшись всего одним одеялом.
И почти никто, и никак от этого и думать не переживал. За ис-ключением одного соседнего жителя. Это был удивительно домо-седный человек, только недавно открывший тысяча первый способ вставать с кровати, долгоденный потребитель мятых штанов и сле-пой яичницы.
После развала адреса не дома и не улицы он перешел, было, на трехразовое питание. Однако, пережив обеденную среду и ужин в пятницу, никак уже не мог терпеть до завтрашнего понедельника.
При фаршмажорных обстоятельствах, когда в его угловой и температура упала до двух градусов, он срочно выругался и свин-тил из дому ночевать на вокзал, который, оказалось, обогревался каким-то еще легендарным паровозом.
А дежурил на локомотиве всамделишный машинист, хотя и пенсионер, но бывший даже классный лунинец и пятисотник. При-выкший гореть на работе, балахманный передовик так раскочега-рил доверенный ему стояк, что даже чугунные перила от жары по-скручивались.
К утру набрав достаточную по эмпээсовской инструкции фор-сировку котла, одурманенный вискозинным духом выхлопного па-ра механик по привычке перевел реверс до упора, отвалил регуля-тор по-кривоносовски на большой клапан – и паровоз гордо влетел в зал ожидания!
Опытный мастер вождения поездов, конечно же, спохватился и дал контрпар, так что никого не задавил, а только как раз ошпарил нашего хологолодного соседа.
И то поделом, и правильно – лежал бы дома, как вещество под шубами и одеялами – ничего бы не случилось. ТЭЦ не паровоз – ее не раскочегаришь!

С первого взгляда
Женщины отличаются не только цветом волос, глаз, фигурой, умом, привычками, характером, но и тем, что они всегда одеты по-разному, и потому ни один мужчина их никогда и нигде не перепу-тает… Это была Она.
Вот прикинь – любовь, не любовь, а, бывает, зажигается? Слу-чилось и с ним. Взглянул в первый раз, и все…
Время летело, как электричка. Наконец-то он раздевал Ее. Ска-зать, что Она была безучастна, было бы прямым оскорблением той части женщин, которая верила в свою обязанность оказывать со-противление любым, даже приятным поползновениям представи-телей не прекрасного пола.
Но как ни отстранялась Она, и как ни сдерживал он непроиз-вольный жар своих ладоней, вот уже нежным пеплом опала Ее блузка, вот будто сами собой расплавились и выстрелили застежки затей-потейливых кружев.
Он ощутил тающую прохладу белых полусфер, в сладкую по-датливость которых потом нырнет всем лицом. В нетерпении сми-ная плиссе, скользнул по упругости колготок, разделяющих одно-временно дрогнувшее их содержимое и его пламенные пальцы.
– Что вы себе позволяете, – вдруг, будто издалека, дошел до не-го раздраженный голос, – так раздевать меня глазами?!
Он целомудренно погасил взгляд, отводя его возможно дальше, туда за окно, в котором кстати синие сосны замедлили свой бег и уже подъезжали мокрые крыши какого-то полустанка. Опустив го-лову, пробрался к выходу и выскочил из будто вспыхнувшего пла-менем вагона электропоезда.

Такой талант
Что поделать, если у простого сельского хлопца Павла Забийст-рилку внезапно и такой талант прорезался. Талант от Бога. Стре-лочный. Очевидный любому дураку и механизатору самого широ-кого профиля.
Начальство приезжало. Федуральное, маницапальное. Гдепута-ты, думняки, но сключительно без депутан. На черном шестисо-том. Сами тоже все в черном. И с корабля на баб! И обратно же – на лоно. Пили воздух – ведрами!
Опосля похмелки всегда старались помочь крестьянам, тем же советом подсобить. Смотрят, бывало, на пашенку и говорят:
– Плохо, плохо взборонили. Всего-то пуда два пшеницы по осени получите.
Местные думалишенные активисты благодарно удивлялись:
– До чего наука дошла! Да мы рази мечтали о таком – два пуда пшеницы с клина, на котором намедни брюкву посеяли!
Лекции читали. Как правильно питаться ртом. Как ухаживать за посадками чипсов. О том, что курение чая не менее опасно для ва-шего здоровья. И другие.
Да, бегали за Павлом, кричали по околицам, кривокресткам. PR предлагали. Перед отъездом пиарасты так прямо голове сельской администрации констатировали:
– Большой талант у вашего Павла. Чтобы с таким талантом сов-ладать, надо науку привлекать, армию, спецназ.
Легко сказать – наука, студенты, спецназ… А в прошлый раз, когда буряки из снежного плена освобождали, или позапрошлый, когда с охватом урожая капусты до белых мух окапывались, или по весне, когда картошку с избитыми сливками в грязь похорони-ли…
И-эх, начальнички, им как что не так, сразу – спецназ, спецназ… А ведь каждый имеет право. На лево…
Голова вздохнул, надел самошитый хомут с красными колеса-ми, поправил берестовую трубу на ушанке, подвигал поршневыми кулаками и открыл регулятор:
– Чух-чух, чу-чу-чух, чу-чух-чу-чух!
Тут Павло перекинул стрелку: подтянул вверх стрелочный ры-чаг с грузом, а потом груз сам с тяжелым уханьем завалился в про-тивоположную сторону, сдвигая остряки рельсов и, кажется, со-вмещая пространства. Возникло ощущение, что вместе с рельсами сдвинулись какие-то привычные границы и открылись новые, до-селе неведомые грани Мироздания.
И голова, зажмурив уши, со свистом умчался вдаль. А наш сельский хлопец с привычной любовью талантливо подумал: «Ах, как хорошо бы выставить в жизни все стрелки в такое «плюс»-положение, чтобы открыть дорогу всему доброму, что есть в лю-дях, а зло направить в тупик».
И со свернутым желтым флажком гордо стал охранять остав-шееся лежать возле «железки» родное сельское хозяйство.

Железная Эрка
Строят железные дороги, чтобы ездить. Куда и зачем? Л. Толстой
Фригидно строгая Станция не нравилась Поезду. Он все ощути-мее напирал на чернявую паровозиху Эрку. Та тоже страдала.
От слишком жестких тормозных объятий. От неизносимых бан-дажей, чувствительно терзавших ее округлости. От равнодушия дундуковатого человека в красной фуражке, который наконец взглянул на нее и поднял разрешающий диск.
Эрка скользко взвизгнула, метко плюхнула пароводяной струей в рекламнощитовую цель и, возбужденно болтая длинным шлей-фом дыма, повлекла еще не уверовавший в исполнение желаний Поезд куда-то в неизвестность рельсовой лестницы.
Поезд последовал за ней, хотя еще по застойности характера ежесекундно брякал какими-то чуть ли не первомамайскими ло-зунгами.
На перегоне, чтобы согреться, наперегонки мчались волки и свистел по фене ветер. Поезд компанейски подхватил: «Лепеху се-рую, колесики со скрипом»… Эрка отдышалась, повеселела. Залю-бовалась пейзажем, но тот заметил и застенчиво спрятался за сте-ны надвигавшегося мегаполиса.
На спуске к нему Поезд, будто ненароком, прижал Эрку. Потом стал поигрывать весомее. Она тоже легкопарно вильнула. Но и вполне профессионально пружинисто напряглась. Сначала – в рай-оне буферных устройств. Потом – ниже. Потом – у задней сферы.
Почувствовав шкворневое трение, Поезд окончательно распус-тился. Чуть ли не перегнать по-за огородами эту черную ездульку настрополился. Она эротично оглянулась. Поезд тоже бесстыже глянул ей прямо в топку и отвел вспыхнувшие огнем окна на поло-су отвода.
Остались позади какие-то любительницы езды на велосипедах с задранными юбками. Оставив на задах памяти розовые ляжки и блескучие штучки на синих паголенках.
И все. Скорость Поезда возросла. Но ни о каких тормозах нико-му и думать не хотелось. И в первую очередь – железной Эрке, ко-торой, выходит, и не такой железной, все это было – как с горы с милым катиться! Куда и зачем?

Подшипник и Смазка
Вагонный Подшипник был, казалось, неутомим. Блестящий, подтянутый, он неизменно появлялся в больших и малых буксах в сопровождении черноокой игривой Осевой Смазки.
Ах, какая была между ними жаркая любовь! Осмотрщики ваго-нов по всей линии только качали головами, встречая и провожая все замечающими взглядами стремительный Подшипник, резвя-щийся со своей знойной подругой.
Только однажды – не знает никто, по лености ли, по недомога-нию ли – синдромо коррозиус – но вот перестал он домогаться Осевой Смазки. Не вышел Подшипник в очередной рейс, застыл со своим спальным вагоном на запасном пути.
И осмотрщики с грустью увидели: смазливая Осевая оставила Подшипник. Воровато соскользнула на земляное полотно и ушла. Не удержала ее ни строгая крышка Подшипника, ни модный уп-лотнительный воротник, ни злые языки буксовой подбивки…

Дед Мазай и зайцы
Посмотрел-посмотрел дед Мазай на рыночное половодье, быст-ро и верно утопившее во всей округе всякое сельское хозяйство, и подался на железную дорогу.
Сначала просто сидел на теплом с грациозным изгибом рельсе. Вокруг были одни камни, пыльные и сухие, впитавшие в себя скромные потоки нечистот, сливаемые вагонными сортирами.
Но дед не брезговал. Он бросал их в напряженные высоковольт-ные провода над головой, а потом с механической задумчивостью глядел на пейзажи.
Так вот, он все это делал, и все проходящие мимо, отмечали его особой паузой в разговоре. Им была нужна эта пауза, чтобы по-нять, достоин ли дед хотя бы краем уха услышать несусветный бред незнакомых людей.
И тогда дед Мазай понял, что им не наплевать, что он чем-то для них является, и однажды утром встал, заправил постель в брю-ки и решил прикинуться, но уже не простым платформенным ду-рачком.
Короче, выучил понемногу график движения пассажирских по-ездов, выудил у компетентных людей план ревизорских проверок. И теперь уже садится не на рельсы, а в поезд, в котором планиру-ется облава облегченных властью контролеров. Уверенно спосо-бом прямохождения вплывает в каждый вагон и спрашивает:
– Зайцы есть?
Ну, местные блаогородные зайцы на первой же станции разбе-гаются, а за других, дальнего следования, приютившие их провод-ники благодарят деда соразмерно куркуляции отдельно.
Так литературный герой и живет до сих пор в умах реальных маленьких людей, а не только сказочных читателей. И так, заметь-те себе, без всякой привратизации действительно в нашей желез-нодорожности имеет бабло и личное выживание.

Вождь и толпа
Один железнодорожный начальник одной постсоветской страны взобрался на паровоз и прочитал воззвание об организации партии возрождения.
– К топкам! К топкам! – воззвал не хуже Бывалова в «Волге-Волге».
Толпа зашумела.
Начальник вскарабкался на тепловоз и снова прочитал про-грамму и приказ о зачислении в партию всех не уволенных труже-ников стальных магистралей.
Толпа колыхалась и галдела по-прежнему.
Тогда вождь влез на электровоз и опять стал размахивать поли-тической платформой и свидетельством о регистрации девяносто седьмой в том государстве партии.
Толпа с гомоном выкинула плакат: «Платформа есть, а рельсы?»
Политик снова стал ломиться на какой-то локомотив истории, но сорвался и упал на убегающую за горизонт ржавую рельсу.
Толпа бросилась на посадку, и всех ее участников жизнь раз-бросала по себе. Только один недалекий пассажир обратился к во-ждю:
– Подвинься, я рядом сяду!.. А можно мне в вашу партию воз… воржавления? К кому обратиться?
– К психиатру, – сбуксовал от возмущения колесами фортуны локомотив истории, сам тронулся, и переехал обоих своими коле-сами, убедив историю в том, что не такой уж он неодушевленный.

Ненадежная цепочка
Начальники поездов обычно за несколько часов до отправления в рейс стараются провести в парке Гоп-стоп и инструктаж, и тех-нические занятия, и экзамены своей бригаде.
Только Тимур, хан по матери и по отцу Голодырин, лукавым прищуром похожий на киноартиста Льва Свердлина, явно подра-жая Ходже Насреддину, говорил:
– Знаете, о чем я буду с вами беседовать?
– Нет, не знаем.
– Как же я буду говорить с вами о том, чего вы не знаете? – вос-клицал начальник и отпускал своих по своим делам.
В другой раз он спрашивал то же. И если проводники, помня недавнюю выходку, заявляли – «знаем!» – он, сматывая удочки и свои бумаги, отвечал соответственно:
– А если знаете, так не о чем с вами беседовать, до свидания на рабочем месте!
После того, как его подчиненные сговорились между собой, и когда он на следующей планерке опять спросил их, знают ли они, о чем он будет беседовать, то одни проводники крикнули в ответ – «знаем!», а другие – «не знаем!»
– Ну, если так, – выдал Голодырин, – то пусть те, кто знает, научат тех, кто не знает!
Об этих и других чудачествах стало известно начальнику вагон-ного участка, и тот строго-настрого предупредил шутника и шало-пая, что если срочно не наведет порядка в бригаде, то ему с разъ-ездным синекурным местом придется расстаться. И это несмотря на весьма примечательную биографию.
Родился Тимур в семье. Имел незаконченное академическое об-разование, так как не поступил и не закончил институт путей со-общения, который вскоре стал универом, а потом и академией.
Был всесторонне развит, не знал ни сколиоза, ни плоскостопия. Не такой богатый, как хотелось, и не такой бедный, как казалось. Систематически посещал тир, потому что всегда мечтал быть за-стрельщиком всего нового и прогрессивного.
Понятно, что сегодня Голодырин был вынужден с большой ра-достью придумать и стать у истоков чего-нибудь передового. На-пример, самой лучшей на сети дорог «цепочки». Так называли про-цесс передачи «бегунка» – бланка формы ЛУ-73 о свободных мес-тах. И конечно, сделал это. Но в своей манере.
Взял он трубочку телефонной связи начальника поезда с про-водниками конечных вагонов и вызвал последний вагон. Поинте-ресовался, как идет служба, напомнил о своевременной передаче сведений и, как бы между прочим, сообщил пикантную новость об отношениях начальника участка с одной из практиканток. При-мерно такой же разговор состоялся и с проводницей первого ваго-на.
И цепочка ожила. С двух ее концов помчались бегунки, с лихо-радочной быстротой заполняемые проводницами, ни одна из кото-рых не могла теперь не спешить к подруге из соседнего вагона, чтобы поразить ее сенсацией.
Одна нога здесь, другая – там. Как говорится, ни в одной ноге правды нет, но есть между ними золотая середина. И всего через десять минут дело было сделано.
Голодырин переживал торжество своего хитроумия и деловой предприимчивости. Всю дорогу туда и обратно. Пока не пришел после поездки к двери своей квартиры. Она приоткрылась на дли-ну надежной цепочки, вылетели личные голодыринские вещи, и дверь захлопнулась. Как успела прокричать жена, для него – навсе-гда.
Оказалось, информация, пущенная по поездной цепочке, доле-тела даже сюда. Но в ужасно искаженном виде. Якобы пикантные отношения с практиканткой были не у начальника участка, а у не-го, начальника поезда!
Ошибки
Добрая нянечка в детсаду смеялась до слез: хотела помочь Вове Пестикову справиться с малой нуждой, а пуговички оказались сза-ди. Одевал штанишки после тихого часа он самостоятельно.
– Оссыбся, больссэ не буду…
В школе на уроке географии Пестиков ответил:
– На Кавказе растут пять основных пород деревьев: дуб, граб, вяз, бук и дыр.
Класс хохотал до провисания под парты.
– Да! Так в книжке написано.
– «Др» – значит, «другие»!
– Ну-у, ошибся, больше не буду. Ясно, что «другие»!
Когда Вову вызвали в училище по электротехнике, чтобы рас-сказал о законе Ома, он опять что-то напутал.
– Хорошо. Скажите прямо и четко: сопротивление участка цепи – частное от деления каких-то величин или произведение?
– Произведение. Только чье – забыл.
Хохот, грохот, даже в соседних аудиториях попросыпались.
– Ой, ошибся. Больше не буду. Конечно, частное!
В цехе технического обслуживания Владимиру Пестикову по-ручили ремонт реверсора, аппарата, изменяющего направление движения электровоза. Провод, передающий команду «вперед», он присоединил к катушке реверсора «назад», а провод «назад» – к ка-тушке «вперед».
Открыли ворота. Машинист подал сигнал и перевел контроллер для выезда вперед из цеха, а электровоз ринулся назад. Туда, где между локомотивом и капитальной стеной стоял, ни о чем не раз-думывая, Пестиков.
– Ошиббся… бболь… ббу… – пробубнил он из под клубящихся пылью кирпичей, но не досказал…
Наверно, о том, что больше не будет.
Байки, отморозки – чуть по-малоросски
Добродушным человеком был Максымыч Неешьсало, с не-спешным «паровозным» чувством юмора.
Работал машинистом на ФД, который круглогодично носил на правой стороне будки бронзовую звезду с надписью: «Лучший па-ровоз колонны имени ХХ съезда». Которую надо было каждую по-ездку драить до блеска, и поэтому Максымыч объяснял надпись так, что это у парторга в двадцатый раз крыша съехала.
Ну… Каждый немного поработавший поездной кочегар знает, что дышла и буксы не только на всякой стоянке щупать надо – не перегрелись ли? – а и в пути принюхиваться да прислушиваться. Обращается к Максымычу:
– Механик! Стучит что-то…
– Правыльно. Нэсправно. Тому й стука.
Кочегару особенно ожидать, что будет, некогда: надо обратно в тендер бежать – уголь в лоток горнýть.
Возвращается оттуда, прислушивается снова.
– Механик! Перестало стучать…
– Правыльно, – опять ответствует, сдерживая смех, Максымыч, – видлэтила ця фиговына. Бэз нэйи почимчикувалы!
В другой раз помощник машиниста – с досадой:
– Все! Отказала форсунка!
– Кому отказала? – это кочегар недоумевает – по правде, с под-ковыркой ли?
– Кому же… паровозу!
– Будем вручную?
– Конечно, – вступает Максымыч, – що ж зробыш? Я цэ змалу ще з дивками усвойив: откажэ якась, иншои в запаси нэмае – пры-ходыться вручную!
А то важно так дает команду помощнику:
– А ну вкачай в котел раствор гексаметилендиамида в дигидро-генмонооксине!
У кочегара образование, как больничное белье – нижнее и се-рое, у него аж все глаза по лицу забегали. А речь всего о растворе-нии в кружке с водой пеногасительного порошка, который при от-крытии регулятора уменьшает опасность броска воды в цилиндры паровоза.
Много брехал Максымыч, каково раньше над молодыми не все-гда по-доброму подшучивали. Когда работали еще на «Овечках», «Одрах», «Щуках», «Букашках», «Кукушках», «Машках», «Зойках», «Николках», «Еленах», «Люськах».
Открывает машинист регулятор перед отправлением поезда, кричит кочегару:
– Глянь, поехали дома с той стороны? Поехали? Значит, поеха-ли!
Или на ходу:
– Чего-то тяги нет! Ваня, быстрей беги, помаши, что ль, вени-ком-от над трубой!
Куда – помаши? Там такой выхлоп рвет, что сунься, не только веник, – самого Ваню к небу кинет!
Буксуют колеса, машинист Ивану:
– А ну, глянь, глянь, – с левой стороны тоже буксуют?
Толкнет в нетерпении помощник машиниста ручку инжектора сильнее, чем надо. Стрельнет паром из вестовой трубы под будкой. А машинист озабоченно:
– Ваньша! Видишь, – инжектор не качает? Дуй, помешай реза-ком воду в тендере!
Только хлопец с тендера вернулся, удовлетворенно поглядывая – как же, качает уже воду инжектор! – новая команда:
– Ни черта на этом горбатом «Феде» профиль не видно! Шпарь на передок, будешь показывать, куда поворачивать – влево или вправо!
И ведь не врубается, куда же можно с рельсов-то поворачивать? Идет на переднюю площадку, рукавицами показывает прямо, руки дугой выгибает, зигзагами, на ветру дрожа, восьмерит.
После «черговых» подобных шуточек приходит в отдел кадров:
– Пэрэвэдить мэнэ машынистом!
– Что? И кочегаром-то тебя без году неделю возят! Работа не удовлетворяет?
– В смысли? Являюсь у пойизд – дивкы гарни, хочэться; уявля-юсь – дивкы ти ж, а ничого нэ хочэться; начэ удовлетворяе, га? Ни, крим шуток, тяжка праця…
– И что же ты там тяжкого на пользу трудящихся напрацював? Бежали двое мимо паровоза, на поезд опаздывали, ты их ошпарил, и они успели? А машинистом, выходит, не тяжкая?
– Сказалы тэж! Плюе соби у викна, колэса крутэ та й в лоток ссыть! Пэрэвэдить у машынисты!
Не очень даже верилось, что такое могло быть. А в одной по-ездке и у нас почти такой объявился. Под водонапорную колонку подъехали. Навел Левчик Зив хобот на тендерные люки. Не подхо-дит. Ну, крикни, чтобы вперед протянули или осадили назад. А он, Европа с ручкой:
– Максымыч, дай чуть влево!..
Максымыч, когда отправились, спрашивает:
– Левка, ты часом нэ ийврэй?
– Еврей, – отвечает тезка кавалериста, сына Менделя Крика из бабелевских рассказов, и в тон тому продолжает, – еврей, который оседлал паровоз, перестал быть евреем!
– А хочешь оседлать по-настоящему? – подвязывается помощ-ник. – Тогда иди садись наверху, будешь нам профиль пути пока-зывать!
– Чтобы – куда поворачивать? Нет, вы посмотрите на него нале-во! А, поедем таки себе без поворотов, рельсы выведут!
– Хы-ытрий… Можэ, й вправду колысь цього чертá осэдлаишь!
При срочной нужде паровозники могли подвезти в будке любо-го спутника: своего брата железнодорожника, солдата, студента, у которого не на что купить билет. Но только не спутаницу: баба на паровозе – быть беде.
Липнет грудастая (трясучие гондоны с водой!) к Максымычу:
– А скажить, пожалуйста…
– Пожалуйста!
– Ни, я кажу: якый паровозык чистэнькый, трубочкы пыхають, стёколкы блыстять, гвынтыли гвынтяться…
– Ну?..
– Цэ ж трэба з якою мощою справляться… мабуть, кажу, багато знать та й вмить трэба. Вы такый молодый, да прыгожий, а вже машынист…
– Привычка… – гордо гудит Максымыч.
Она сразу тут как тут – кукует, раз потеплело:
– Ой, мэханик, подбросьтэ мэнэ…
– Тэбэ? Увэрх? Уволь, нэмае ни здоровья, ни дури!
– Та ни, довэзить до Запорижжя, до хаты!
– Ось як, за Парыж? А поцилувать?
– Усёго?
– На що усёго, у однэ мисто. Потим я…
– Та поцилуешь вжэ!
– В ж.?! Ты ба, що пропонуе, га? Ото ж – до побачення, нэ ерошь дурылку, шпарь видцыля, нэ можна у будци сторонним!
– Тю-ю! Взибравсь, начэ пуп, на бочку с дымом тай ще носа дэ-рэ!
– И чого вона скыглэ, начэ сучка у паслëни? Ото ж, баба з возу – коням лэгш…
– Максымыч, – встревает помощник, – разве не знаете, что За-порожье – побратим Парижу?
– Ага, посестрим – Риге и поматерим – всех остальных?!.
На ходу при виде смазливой околопутчицы в мини, из-под ко-торой «уся чорныльныця выдна», подъелдыкивал свистком: «Хуй-яйи-яйи-яйи!» Спрашивал-отвечал:
– Як дила? – «Нэ родыла?!» – и глубоко домысливал:
– Язык кажэ… Значить, хочэ: «Та нэ трэба… Та нэ хочу… Та я нэ така… Та нэ туды-ы!..» Ото ж, казав и кажу: чужа жинка – потой-бичный свит! Така, начэ София Ротару: «Я к нэму прыжмуся ниж-нымы устамы…»
– Ну, если нижними – понял, не дурак! – реагирует помощник. – Был бы дурак, не понял!
– Понял… чем дед бабу донял? Усэ тэбэ тянэ… пэрэносыцэй у копчык! Нежными – губами!.. Иды к свыньям, изюм косыть!
– Сколько у вас, Максымыч, наверно, жен было?!
– Если бы… Или ты об усих?.. О свойих? Свойих – одна…
– И как?
– Що, как? Перед разводом до полной гармонии дожили: она не хотела, и мне не надо! Сейчас один – и счастлив в семейной жизни. Народную примету знаешь: «Не женись – денег не будет»? Тем бо-лее что в ДКЖ регулярно вечера танцев бывают: «Кому за 30», «Кому за 40», а кому – бесплатно! Одна броская с большой буквы Б облегченного поведения гуляла по рельсам, пока не бросилась на них. Остановился, побежал уже мелом обводить, – жива!
Що ж ты, кажу, мать твою в подпупие, я тоби свыстив-свыстив. «А воспитанные девушки на свист не оглядываются!» Вот визьмы прышмандовку, поцилуй в зад сос, у нэи одна заява: «Любов при-думалы, щоб грошэй нэ платыть!» Одинокой оказалась – никого у нэи нэ було, крим мужа дома! Каюсь, – не согришив. A можно ж було, начэ старый кинь борозды нэ спортэ…
– А почему, знаете? Потому, – до нее не дойдет!
– Э, ще до члэнства у клуби «Кому за 100» бажаю дойты… Ось не жинка, так дочь у телеграмми здоровья бажае: «Передайте па-почке поздравления с Днем железнодорожника от всего сердца до члена»…
– До чего?
– Дочь Лена! – уточняет Максымыч и отвлекается лежащим на-взничь, раскинув полы пальто, в мокром кювете пьяным:
– Начэ налийпыйськый чемпиëн! Ото похмэляция, га? Всэгда за сэбэ полэжать можэ: стэлы, жинка, гроб, я спать буду!
И новая реплика, по адресу закоченевшего прохожанина:
– Зыма бэз соплий, начэ вэсилля бэз молодойи!..
– Ты що, зовсим не балакуешь по-вкрайинськы? А я так и сяк розумию. Ось як пэрэвэсты: «Я тебя люблю»? Будэ: «А у тэбэ хата е?»! Або з украйинского: «Вуйко з полоныны»?
– Понятно: он… с бугра. Украинский мужчина разве «пол»? Скорее вуйко полный иль хохол! Но хватит примеров, подождите…
– Ни! «Ось пиздажды», – трэба казаты. Спизнывсь, опаздун!
– Опиздал? То-то вы, Максымыч, ходá набрали! А вот я вас внимательно спрашиваю, почему хохол огурцом не закусывает? Голова в банку не лезет!
– Э, ниц! Хлопци, колы закусують, начэ салом же ж! Есть дрэв-ний вкрайинськый обычай…
– Есть? Правильно: есть – древний украинский обычай! Кто на свете всех милее, кто на свете всех белее? Сало! Хохлатые его да-же длиной до трех метров выращивают.
– Як цэ?
– Заливают задние ноги поросенку цементом, а миску с пойлом каждый день все дальше ставят, ну и тянется. Так что – что укра-инцу хорошо, то свинье – смерть! Ага, один по фамилии Тягни-ряднонащопопало трехметровый кус за обедом ухватил, никак не откусит! Жена говорит: «Дай розрижу». – «Рижь, тикы ж трошкы, – отвечает и на свои губы показывает, – отут и отут!»
– Пыйнятно, як украйинэць, той крайний… А хто любу працю за пивбальзанкы зробэ? Кацапы!
– Ага, москали кляти. А хто нэньку з таткой за карбованэць продасть?
– Зато спиваемо гарно! Ни, хохол нэ кацап…
– Да, отличаются, как Гегель от Фейербаха.
– Як цэ?
– У хохла сало первично, а горилка вторична…
– А у кацапа наоборот? Ты свыня, и я свыня –
Оба мы свынята.
Тильки ты побильш свыня,
То що пьешь богато!
Ото ж!
– Да ото ж… как пить – кацапы. Зато, как пить дать – хохлы: «Прыходь до мэнэ, горилочки попьемо!» – «Я б зайшов, та в тэбэ ж собака лютый!» – «Та ото ж!». Як у гости, так и вчера!
Сверяя по таблице-вывеске результаты расхода угля на отопле-ние своего паровоза, Максымыч довольно резюмировал:
– Экономия – цэ нащи грощи, а лышни грощи – цэ ж горилка, морожэно, в просиранс пэрэкынутысь, в Пиздцунде посыфилиться. Нэ мешай соби жить!
– А не можешь жить, займись чем-нибудь другим? Лишние деньги, – огрызался помощник, – портят людей.
– Такый у тэбэ склад вума, что даже сторожа нэма! То-то вкруг так багато хороших! Ото ж дывлюсь на ных та й думаю про сэбэ: пэздолочь дурна, нэпроссанна…
– Напрасно, – ехидно вежливо парировал помощник, – вы так про себя думаете!
– Хиба ж я зовсим идиёт?
– Нет… но я могу ошибаться!
Термосом, который зимой сохранял горячий чай горячим, а ле-том холодный компот – холодным, Максымыч, искренне ли, при-творно, восхищался:
– Ни, ты ба – така малэсэнька бальзанка, начэ вона зна, колы зыма, а колы лито?!
О тепловозе Максымыч, похоже, слышал лишь то, что возит, когда тепло. Потому, наверно, когда помощник рассказал, что это тоже локомотив мощностью до 6 тысяч лошадиных сил, спросил:
– Ну-у-у? И дэ ты бачыв стилькы лошадэй?
– И никто у нас не видел. Только в Париже есть одна, по имени Эталон, и то ее ученые французы в отдельной конюшне мер и ве-сов взаперти держат!
А как ремонтники над Максымычем подшутили! Дотошно при-нимал он от них работу. Да и надо, надо было с этим народом ухо держать востро. Известные игроки в поддавки: поддадут с утра, все им до звезды дверца. Почти все горилкой «до чертов» налива-лись, а некоторые – и «с чертами». То где гайку на «ссальнике» ар-матуры с сорванной резьбой оставят, то под поршневые кольца две-три спички подложат «для плотности», то еще какую свинью.
Один такой трудоголик (работающий, но с трудом?) в тяжелый понедельник улегся напрохмелах в котле на теплые после промыв-ки жаровые трубы. Стали готовить паровоз к заправке, уже и люк-лаз сотоварищи задраили. Представляете, что с аликом сталось бы при подаче пара и воды температурой выше 100 градусов? Хоро-шо, железяка какая-то с собой была. Услыхали, в гроб ту Люсю, стук, выпустили.
Только при сварочных работах много не наконтролируешь – на-ловишь «зайчиков» в глаза, а они не казенные. Поднимается Мак-сымыч в будку червячка перекусить и чего хозяйка в шарманку вкинула: надо же потребить, а то норму урежет. А крышка сундуч-ка наглухо заварена!
– А-й-ё… банный стос… где сварной?
Сварщик щиток откинул, показывает наряд: «Заварить шарман-ку», – прямо из книги ремонта, куда сам Максымыч так и записал! Конечно, механик имел в виду не сундучок для харчей, а другое, паровозное, значение слова «шарманка». Так еще называли и штурвал перемены хода паровоза. Вот и сыграл сварной на разно-цветиях жаргона.
У них, сварщиков, вообще шутники собрались. Одноногий мас-тер третьей смены Мишкин, наскакавшись по цехам, всегда под утро сверкал своим облысцитом за конторкой. Ворчал:
– Что за жизнь? Только сядешь с бумагами поработать, обяза-тельно какой Нафигамандебаянов разбудит! Э-эх-ха, соснуть бы часок с другой…
Вот ему, не разбудив, и подсунули наряд на подпись, и в точ-ном соответствии с указанным там наименованием работы прива-рили железный наконечник мишкинского протеза к стальной по-ловице! Нэ кажи «гоп», доки нэ побачишь во що!
– Та й було б у мэнэ дви жызни, – откровенничал Максымыч, – усю жызнь бы працював на паровози…
– Понятно, – откликался помощник, – если две, то одну можно и на паровозе!
Именно, одна была жизнь, жили ее в одной путейской державе в государстве, и юмор у всех не должен был сильно отличаться.

НЕСЛЫХАННОЕ РЕДКО КЕМ
Память – это безумная баба, которая собирает яркие тряпки, а хлеб выбрасывает. О. ОМалли

Начальник пассажирской службы решил во время отпуска от-правиться на юг в своем фирменном поезде.
– Что будет? Что будет?! – причитала, провожая его, на перроне жена. – Летел бы лучше самолетом.
– А что? Другие же ездят…
И жена машиниста говорила. Привычно язвительно:
– У тебя, небось, на каждой станции – юбка?
– Если бы… – искренне печалился муж.
Проводник вагона, проводив начальника в купе, преградил до-рогу разогнавшемуся вслед пассажиру.
– Ваш билет на пассажирский поезд, а это скорый.
– Ничего страшного! Но если боитесь, скажите машинисту, что-бы ехал помедленней.
И уже голову в окно выставил с кем-то прощаться. А прово-жающий кэ-эк даст ему в ухо.
– Ты это мне? Серьезно?
– Конечно!
– Ну, повезло, что серьезно. А то я шуток ведь не люблю!
Едва отправились, проводник обнаружил в вагоне спиртное и вместе с отдельными пассажирами принял активное участие в его уничтожении. А когда поезд разогнался, и отдельные восхитились: «Во шпарит! А если колесо отлетит?» – то проводник их успокоил:
– Не волнуйтесь! У нас в депо десятка три запасных имеется!
А поезд еще быстрее пошел. Это машинист увидел, что их обо-гнала по проселку то ли индюшка, то ли ощипанная курица, и до-бавил несколько позиций контроллера. Но и курица понеслась бы-стрее. Еще машинист скорости добавил. Уже поезд на пределе, чуть из колеи не выскочит, а индюшка, как ни в чем ни бывало, его обставляет!
Когда наконец она свернула к птицеферме, вызвал машинист по рации дежурного по ближайшей станции:
– Что это тут за обнаживность в поте яйца своего бегает?
– А, недавно вывели. Мясная порода.
– Вкусные?
– А болт их знает, никто догнать не может…
Уже поздно ночью широкие круги общественности вагона по-трясло утверждение одного из участников движения, что он только что по встречному курсу видел голую луну верхом на розовом па-ровозе. На что проводник ответствовал:
– С моими пассажирами и не такое случалось!
И еще один странный случай произошел. Один пассажир, за-снув за книгой в пригородном поезде, проснулся вдруг здесь, в фирменном. Так всю дорогу к морю и горячился:
– Чтобы я еще читал на ночь фантастику!


Ходит мужик с раздутой щекой.
– Да сходи к зубному, выдерни!
Сходил:
– Ничего не получается, никак, не может почему-то.
– Возьми сам привяжи веревочкой, а другой конец к последнему вагону поезда…
Приходит на другой день – ни одного зуба во рту!
– Что такое? Что случилось?
– А-а, поезд отправился, последний вагон с рельсов сошел…
– А зубы?
– Прибежал какой-то начальник разбираться…
– Начальник дороги?..
– Тротуара! Дал по морде, все зубы выбил!


Заночевал машинист Вася в комнате у друзей-супругов. Посте-лили гостю на диванчике, долго ждали на кровати, наконец тот за-снул…
– Ну что ты дрезину тянешь… не за буфер?
– Ой…
– Что с тобой?
– Да не в форме…
– Так надень!
Встал, надел, зашевелился. Теперь она своего месторождения целлюлита застеснялась. Пришлось ему форменно на профессио-нальные выражения переходить.
– Женщина всегда должна быть готова, чтобы ее переехал по-езд. Давай по-тихому, как на маневрах…
Потолкались на месте, поехали…
– О-ой, захачиваю, ты уже, как грузовой поезд…
– Захорошело! Поди, можно бы и, как пассажирский…
– У-у-уй, улет, как на скором…
Только перед концом ускорения спохватились:
– Вася, мы тут поезда разогнались вспоминать, не помешали?
– Не-а, я тоже… вас на ручной дрезинке догоняю!


Сел Тишеедис в вагон поезда. А сесть-то некуда: полно народу. Он и придумал – начал, будто, что-то искать. Спрашивают:
– Что-то потеряли?
– Да вот змея ядовитая уползла. Где она, гадюка, помогите най-ти!
Народ бегом из вагона. Тишеедис лег себе и уснул.
Проснулся, глядь в окно – та же станция, и тот же немного зна-комый земляк на перроне кукует.
– Дальшебудис, почему стоим?
– Говорят, Тишеедис, какой-то охломон в вагоне змею выпус-тил, вагон и отцепили!


– И это ты называешь ремонтом дизель-поезда? С одной сторо-на люди к свежей краске липнут, вторая – как липка, ободрана!!
– Я свою часть договора, Дальшебудис, выполнил. Вот, читай: «Гражданин Тишеедис с одной стороны и администрация Октябрь-ской железной дороги с другой…» Остынь, не кипятись. Счастливо остываться!


Возвратился домой неожиданно для жены машинист после не-состоявшейся поездки, а на вешалке чужая фуражка.
– Лучше б ты мне изменила, но воровать!..
▲
В другой раз что-то быстро под утро вернулся, только разделся в прихожей, а жена из спальни:
– Хлеба – ни крошки, сходи!
Оделся поспешно, путаясь в шинелях на вешалке, опять, по-шел в магазин. Встретился знакомый:
– Не понял! Ты что, на повышение пошел?
– Нет, за хлебом. А что?
– Да, смотрю, на тебе нашивки диспетчера, что ли?
▲
И в третий раз вернулся тоже раньше времени домой, и услы-шал странные звуки из спальни. Зашел, видит – жена в постели, вся в поту. Хрипит:
– Ой, сердце останавливается, приступ начинается, беги скорее неотложку вызови!
Бросился к дверям машинист, но тут сынишка маленький испу-ганно заикается:
– Ппап, а в шкафу нашем, ззнаешь, кто-то ссидит?
Бросился обратно, открыл шкаф, а там голый диспетчер скор-чился. Не выдержал, сорвался муж и отец, закричал, так закричал:
– Нну, и скотина! У моей приступ сердечный, а ты прячешься, детей пугаешь!


– Из какого полотна нельзя сшить рубашку?
– Из железнодорожного!
– Почему у нас рельсовая колея шире, чем на Западе?
– Потому, что шпалы длиннее!
– Почему у нас чай подают в стаканах с подстаканниками?
– Потому, что в одних подстаканниках прольется!
– Почему вагоны у нас зеленые, а стоп-кран – красный?
– Потому, что краски не хватило!
– Что неудобно у нас делать в поезде?
– Да, что неудобно, то неудобно!..


Двое в купе поезда. Он сразу положил глаз на смазливое личико и руку – на круглое плечико. Когда он переместил конечность на экстазобедренный сустав, она игриво отозвалась:
– А вы не хотели бы переместить руку в другое место?
– Хотел бы, но…
– Я сама не люблю, когда меня долго просят. Не архитектор – не строю из себя какую… Но, может, сначала поиграем?
– Да, давайте, а в какую игру?
– Очень интересную, особенно для таких интересных, как вы, мужчин.
– И таких интересных женщин, как вы? И-играем!
– Хорошо. Я закрою глаза, а вы что-нибудь снимете из своей одежды, когда будете готовы, скажете – я открою. А потом вы за-кроете глаза, и я что-нибудь сниму…
– О-о-о, понял! – воодушевился он то ли желанием посмотреть, то ли – похвастаться, и, только она захлопнула ресницы, стащил с себя сорочку. – Готово!
Она восторженно взглянула на могучий торс чемпиона по ут-ренней гимнастике:
– Ух, ты! Ну, теперь вам водить, закрывайте глаза.
Он срочно додумал: «А куда ты денешься, когда разденешься?!» – и зажмурился.
Она смахнула кофточку. Он по команде открыл глаза и тоже не удержался:
–Ухх, ты-ы!! – после чего заторопился снимать с себя с каждым разом все больше.
Наконец, он остался голым. Она, еще в чем-то розовом, хрип-лым шепотом воскликнула:
– У-уххх, ты-ы-ы!!! – и предложила ему закрыть глаза и потер-петь подольше, ясно, уже в последний раз.
Уже и поезд остановился на станции, уже и прошумели шаги выходивших из вагона пассажиров, а его голгофа-долгофа все ее командой не прерывалась.
– Открываю, – виновато сказал и блаженно растаращился…
Что за шуточки – в купе ни ее в последних стрингах, ни его джинсов-штруксов, ни чемодана! «Ух, ты», – похолодело у него внутри и снаружи. Схватил простыню, обернулся ею, выскочил на перрон. Смотрит, идет вереница людей в белых простынях. «Ин-дийская делегация, что ли?» Пристроился сзади, чтобы не привле-кать внимания. Не получилось. Последний из «индийцев» обернул-ся:
– Ты что? Тоже в «Ух, ты» играл?!


В поезде, как на фронте, кровь надо проливать (?)… С. Есенин
Как-то случилось, что в вагоне проводника из студенческого отряда не случилось ни одного пассажира. И только среди ночи на какой-то Богом забытой станции в Хохляндии пришли четверо. Когда поезд остановился, пассажирам пришлось ломиться в закры-тую дверь минут десять, рискуя вообще никуда не уехать, пока проводник, разбуженный матом, не открыл им дверь.
Посреди ночи он был не самым положительно настроенным че-ловеком. Пассажиры прошли в свое купе, а проводник, чтобы слегка заглушить чувство вины, решил приготовить чай. Взял то-пор и начал колоть щепки для растопки. В процессе ему в голову пришла мысль, что надо бы взять с пассажиров деньги за «китай-ку» – вторично застеленное постельное белье. Чтобы не забыть, не выпуская топора из рук, отправился в купе. И вот, среди ночи с шумом открылась дверь купе, и на пороге появился проводник – с искаженным выражением лица, топором в руке и словами:
– Зарублю побелье!
У троих сдали нервы, и они попытались покинуть вагон через окно. Один лишь сохранил надежду и юморетто:
– Может быть, вы имели в виду «по рублю за белье?»


Девушка в мини-юбке пытается залезть в электричку, но никак не может закинуть ногу на подножку. Тогда она расстегивает сзади молнию на юбке и снова пытается. Облом. Расстегивает еще шире, и тут нахальные мужские руки подхватывают и подсаживают ее.
– Мужчина, как вы смеете?
– Ну, после того как вы мне два раза расстегнули ширинку, я подумал, что могу рассчитывать на взаимность!


– Нагнали вчера страху вагонники классной игрой.
– Подумаешь, что там страшного?
– Подножки.
– Подумаешь, простые подножки…
– Если бы простые, а то – от классных вагонов!
– Подумаешь, пусть спасибо скажут, что лучшие локомотивщи-ки не играли, а то бы их просто переехали!


– Ты где шатался?
– Нога между рельсов попала.
– Ну!..
– Не мог вырваться.
– А поезда?
– А что? Подошел поезд – я лег, прошел – встал. А один шел – я лег – он встал…
– На целые сутки?
– Пока стрелку не перевели.
– А вторые сутки?
– Вторая нога попала!


Муж приезжает из командировки весь грязный, в порванном пиджаке, ссадинах. Объясняет жене:
– У меня не оказалось билета, а тут ревизор. Пришлось прыгать с поезда.
– А не проще было заплатить штраф?
– Что ты! Ревизор оказался мужем проводницы!


Разъезжаются на двухпутном перегоне электрический локомо-тив с тепловозом.
– Ты зачем так дымишь, чумазый?
– Не видишь, рогатый, дождь отгоняю.
– Так нет же никакого дождя.
– Потому и нет!


Иванов ехал в электричке, а рядом сидела почтенная дама с ог-ромной собакой. Пес, дружелюбно виляя хвостом, подошел к Ива-нову, ткнулся холодным носом в ладонь, понюхал и неожиданно откусил указательный палец.
– Воспитывать надо собачку-то! – укоризненно произнес Ива-нов и пересел.


Сидит мужик в вагоне-ресторане, другой заходит:
– Ты что такой грустный, водки, что ли, нет?
– Есть…
– А что, деньги кончились?
– Нет…
– А чего тогда грустный?
– Не хочется…


Ползут, уже хорошие, между рельсами:
– Что-то у лестницы ступеньки слишком большие…
– И перила низкие…
– Ничего, ребята, вон нас лифт догоняет!

***
– Хорошо сидим, хорошо едем…
– Все сказал?
– Я? Подождите. Сейчас скажу все…
– Ну…
– Все!

СМЕХОПУТËВАЯ РИФМЕТИКА
Поездные разговоры – Юмор – субстанция честно беспечная,
Аж краснеют светофоры! Лишь у тупых далеко не в чести.
Сея разумное, доброе, вечное,
Поезд судьбы помогает вести…

Натуры (стихи паровозной сборки)
Старый паровоз колеи не испортит, но кто ему даст, если на ней, нынешней, с самого рождения форсят младорылые электровозы и тепловозы?


– Полюбила паровозы я… –
Подло била их Коррозия!


Паровоз бросал упреки:
– Шпалы, Рельсы – лежебоки!
*
И паром шипел меж оглобель путей:
– Народу беспутного – больше людей!


Паровозик Паровозке
Въехал в буфер между фар:
– Дашь парку? Я в отморозке!
– На, бери! О чем базар?
На цугундер, и повез –
Садомазо-паровоз…
…Обманула во все дышла –
Замуж все-таки не вышла!


Кобыла справилась у Брички:
– Что скажешь ты об Электричке?
– Она не мы, стрелой летает…
Но, жаль, оглобель не хватает!


Стыдил Дорожку Пылесос:
– Ты пыль, вагонная подстилка! –
Но пылко целовал взасос,
Едва вставлял в розетку вилку.


Подъем к высокой нравственности крут:
Не въедешь в Результат, минуя Труд.


Постой, паровоз, не стучи… Те колеса истории
При отправлении свистели паровозы…
Не зная, что их ждут метаморфозы –
В электровозы, тепловозы…

Ужастики пассажирные
У нас все дороги ведут на… ну сами знаете куда!

В эпоху электричества и пара
Вступила на вагонной крыше пара
В случаянный анальный акт.
С контактным проводом вошла в контакт.
Чуть откачали, но осталось фактом –
С тех пор не тянет погоревших к актам.


Смотрим в окна с ужасом, застыли мы рядком:
«В случае аварии разбейте молотком»?


Электричка в ночь бежала.
Мать спала, она устала.
Дочка ей мешать не стала –
И от поезда отстала,
Чтоб в отстойных электричках
Подработать клофеличкой,
Лопухов неприхотливо
Завлекая выпить пива…
И сползла мамаша на пол:
Испугалась тех, кто лапал,
Кто попутно вещи сцапал, –
Испустив спросонья вдруг
Из-под юбки стыдный звук
Под колесный перестук…


Я телепульт в экран полдня вонзал –
Как ни включу канал – реклама!
Вскочил в авто, помчался на вокзал –
Врубил «Маяк» – звучит реклама!!
Сел в поезд, в бар-вагон, где телезал –
Пошел поесть, вхожу – реклама!!!


Показалось выглянувшей даме –
Голую луну меж поездами… –
Трах-тах, трах-тах, трах-тах, трах – туда,
Трах-тах, трах-тах, трах-тах, трах – обратно:
Каждой ночью эти поезда –
Голую лунищу – многократно!

Ужастики служебные
Будьте человечны: если ваш сын не различает цветов, лучше сделайте его критиком искусства, чем машинистом-железнодорожником. Реми де Гурмон


Идет меж рельс – красива и стройна,
Как с коромыслом от колодца.
Свищу, дрожу: оглянется она
Иль тормозить-давить придется?


Маленький мальчик играл у дороги.
Поездом – хрусь! – переехало ноги.
Добренький дядя в путейской фуражке
Взмахом кирки успокоил бедняжку.


От цветения вишен обходчик пьян?
То ль от вздохов мазутных шпал?
А вот грохнулся вниз головой в бурьян,
Где не первый алкаш пропал…


Как бы, убийствами
Рук не пачкая,
С глазами чистыми,
Будто небо,
Давить ходящих по рельсам пачками,
И, чтоб за это ничего не было?..


Если б я выбирал, как уйти на тот свет,
Предпочел бы не мчащийся поезд, – квартиру,
В ней бы умер во сне, а не в рейсе, как дед,
И не с криками – так, как его пассажиры.


Тряхнуло током на похмелье?
Но во все зубы улыбайся.
Верь: будет свет в конце тоннеля!
Верь: без вмешательства Чубайса!
Молчание – не золото

В электропоезде безжалостно
К дверям прокладывает путь
Без «извините» и «пожалуйста»…
И в этом сказанного суть…


Несет несессер «дипломат»,
Тем вызывая в давке мат.

Телеграммки
Дочка матери прислала:
«Выезжаю мужем Алла».
Та в ответ: «Мужей не мучай
Поездами ездить лучше»!

Никуда не денешься
Покуда Каренина не увлеклась,
Была осторожной…
Любовная линия пересеклась
С железнодорожной…

Вы как мы
Мы к вам – с уважением,
Вы нам – одолжение.
Мы вам – телефончик,
Вы нам – в срок вагончик.
Мы вам – как подмажешь,
Вы нам – так поедешь.
Мы вам – мягко стелешь,
Вы нам – жестко спать.

Пассажирский сервис
Гляжу в окошко с грустью сладкой
На пир путейцев у посадки.
А у меня ни крошки нет,
И мой запасливый сосед
Сует мне хлеб и два яичка
(И что за вредная привычка –
Такую пищу есть в дороге?).
Его жена косится строго,
И сухомяткою давлюсь,
И на дорожный сервис – злюсь!

Ремонт на вокзале
Здесь в борьбе с опозданием
Поездов – удвоение
В существующих зданиях
Новых мест для сидения!

Про это


Вскочил в электричку! Сам черт мне не брат!
Спешу в Петербург-Петроград-Ленинград.
С попутной волной залетел в середину,
Свернули мне шею, сгорбатили спину,
В затылок уткнули такущий рюкзак,
Что даже глаза не подымешь никак,
Но все-таки едем! И этому рад.
Но на уши вешают этакий мат –
Ни в сказке сказать, ни пером описать –
И про гениталии, и про перемать, –
Что сходу наполнился этим вагон –
Ни сесть и ни встать, чтобы выскочить вон…


Иной размер стихов зову на помощь,
Чтоб выразить возникший интерес…
Я понял, что испытывает овощ,
Который помещается под пресс.
Но оказался в женском окруженье
И ощутил такой подъем всего,
И этакий прилив воображенья,
Что кумпол чуть не лопнул от него!
Восторг и пламя, и мороз по коже,
Что тет-а-тет бывает не всегда!
Да будет теснота – друг молодежи!
Да здравствуют электропоезда!

В поездке жить не запретишь


Трижды в неделю за сто светофоров
Радостно мчит машинист от жены.
Брешут: за каждым из тех светофоров
Ждет машиниста она априори –
То ли любовь, то ль вина без вины?


В среду был на Люде,
В пятницу – на Лизе.
То ли лизоблюдил,
То ли блюдолизил –
Знатно машинистил,
И, подсвистнув, вчистил.

На маневрах
– Чем занят полусуточно,
Что мокрый, впору мылить?
– Делов-то. Если шуточно –
Подъедь, заедь и выедь!

Тили-тили тесто…
Привязался к железной дороге,
Будто к женщине или нежней –
Если следовать правилам строгим, –
Женихом щеголять бы при ней!
В самом деле – и трудимся вместе –
Пассажиров и грузы везем, –
И обязан я многим невесте,
И подходит она мне во всем:
Полюбил день-и-нощные ритмы,
Строгий рельсовый блеск по душе.
В самом деле – похожи на вид мы,
Пригляделись, привыкли уже…
Нарушаем житейские нормы,
Но, друг к другу взаимно стремясь…
Может, браком пора бы оформить
Наши чувства и давнюю связь?

Примета
Если первый рейс назначить в пятницу,
То при тяге поезд будет… пятиться!

Пожизненный срок?
Приговорен я судьбой, не судами,
Дали-дороги делить с поездами,
Жизнь пересечь по стальной директрисе.
Мной приговор с легким сердцем подписан.
Нет, не приму защитительной версии:
Сладостней воли оковы двурельсия!

Кровать
Что ты смотришь на меня, раздевайся, я твоя!
Вечно у нас в России стоит не то, что нужно! В. Черномырдин
Сколько есть на земле монументов,
Сколько будем их впредь открывать.
Вдруг – однажды разрежется лента,
Упадет покрывало… – кровать!
Удивительный памятник этот
Может, сразу шокирует нас:
Да, живучи каноны эстетов
На подкорковой матрице масс.
По традиции на пьедесталах
Самолеты и танки стоят,
Паутинят решетки кристаллов,
Паровозы вот-вот задымят.
А подумать, так много ли в жизни
Мы у этих машин провели?
Да, стояли на страже Отчизны.
Да, вникали в секреты земли.
Да, небесную высь рассекали…
Но зачем от себя нам скрывать,
Что, какой бы мы путь ни искали,
Выводила всех в люди… кровать?!

Плюс–минус
Каждому, по Библии, – свое.
Мне судьба – железная дорога.
Чтоб сложилось все внутри нее,
Надо вычесть. И совсем немного:
Клептоманию и дурачье…
Выступление спеца по выступлениям
В общем, где-то, чтобы, значит,
Как-то, в целом, но, иначе,
Может, все же, в чем-то, даже,
Разве, впрочем, нет ли, скажем,
Несмотря на то, возможно,
Словом, так, пожалуй, должно,
Вроде, кто-то, если, будто,
Вряд ли, как бы, почему-то…
У меня еще минута…

Перед отходом поезда к Рынку
Чтобы в дни открытости и гласности,
Не забыли прежние опасности,
С потолка зловещее срывается:
«Осторожно, двери закрываются!»

Преемственность?
Искал помощник – машиниста…
– Был. Принял граммов триста
С прицепом. В вытрезвитель взят.
– Налейте триста пятьдесят!

Стрелок расчета пожарного поезда
– Прикид с иголки, ирокез блестит,
Кури и спи, вокруг слоняйся –
Кайфуй, как хошь, красив и сыт,
Но как пожар, – хоть увольняйся!

Движенец и тяговик?
Разгорелся как-то спор
Меж фигур мадам Тюссо:
– Открывал я светофор…
– Я открыл же – колесо!

Безымянщина
Жизнь – тире меж чисел в некрологе…
Если не случилось бы Дороги!

На реках, изрезавших землю,
Гремят поездами мосты.
Судьбу, как дорогу, приемлю,
Несущую от суеты.
Куда-то куркульные тети
Везут недовыпивших дядь,
Покорно притихших в расчете,
Что скоро нальют им опять,
Которым до риз надоело
Движение, как баловство…
А мне оно – главное дело,
Дороги земной существо!


Прошлое наших путей сообщения –
Это великий шелковый путь.
Их настоящее, по сообщениям, –
Тоже великий… шоковый путь!


Хороший машинист –
Как честный шахматист:
Как взялся – так ходи,
Взял поезд – доведи!
Ведь поезд бросить –
Срамом труд покрыть,
Стыдней, чем бросить
Пить или курить!


Всего безопаснее те поезда,
Которые нас не везут никуда.


Он множество дорог исколесил,
Вагонами и паровозом тертый.
– Куда б еще мне? – у жены спросил.
Ответила – пошел пешком он… к черту!


Души тех, кто нищи и убоги,
Успокоить могут лишь дороги.
По миру пустить хотели многие.
Полюбил железные дороги я…


Любите не себя в локомотиве, а локомотив в себе. Машинист Станиславский?
Ты все мне в жизни долгой дал:
Рабочий стаж, мечты паренье,
Любовь, характера металл
И радости стихотворенья.
Когда б могли мы, не шутя,
От прежних отчеств отказаться,
Взамен бы стал, наверно, я
Локомотивовичем зваться!..


Как пафос труда передать молодым?
К трубе паровоза привязывать дым?


Пройдя сегодня реостатный стенд,
Электровозы выставляются на тендер.
А к паровозу прицепляли сразу тендер –
Обслуживать его. Что в переводе – tend.


Сбиться с пути захотел бы – не смог:
Толком не знал ни одной из дорог.
Может быть, в детстве еще перенес
Очень тяжелый синдром-паровоз?


Качает плацкартный… И трезвый солдат
Не сможет пройти мимо встречных девчат!
*
Пока привстала – мужики прошли.
Ну, понимаешь, мужики пошли!


– Стоит у каждого столба –
И скорый поезд? Враки!
Жалеют технику – слаба?
– Да просто год Собаки!


Отошел мой поезд от перрона,
Сзади опостылевший вокзал,
Пассажиры машут из вагона:
Снова я на поезд опоздал!


– В какой же ходишь класс, а, шпингалет?
– Я в третий. – «Молодец, где твой билет?»
– Мне, дядя контролер, еще пять лет!..


Когда он за проезд кладет в карман,
Ругаться за падло с проводником…
Слабо, назло ему, взяв чемодан,
С подножки спрыгнуть да уйти пешком?


Пассажир, как идиот,
С рожей непотребной,
Из ширинки достает –
Говорит: «Служебный».
Только тетка-контролер –
Опытная очень.
Мельком глянула: «Позор!
Он у вас просрочен!»


Писатель-прозаик
И комик-поэт
Решили про «заек»,
Не бравших билет
В попутный им поезд
В течение лет,
Придумать памфлет,
Не пúсать устроясь, –
Писáть в туалет.
Так в «заячью» шкуру
Вошли, будто в роль,
Что влипли там сдуру –
Застукал контроль!


Здесь, в купе одноместном –
Унитазная бездна –
Тяжело. Но пинаешь педаль –
Все, что было, уносится вдаль.


А если изготавливать билеты на проезд
Как листовой колбасно-овощной деликатес?
Их можно не бросать, пробив компостером, а есть!


Охвачен «поэтическим» экстазом,
Ты в рифму исцарапал весь вагон.
Как жаль, что не потребовал ни разу
Тебя к священной жертве Аполлон…
И к изоляции – закон!


– Зеленый! – с чувством говорит Она,
И выбирает Он позицию –
Любимую в любые времена,
Хоть в Кама-Сутру не занесена…
Ферродорожная традиция!


Водили поезда когда-то
Один по рельсам за одним.
Но обводили нас девчата
Вокруг всех шпал, крутя… с другим!


Прошла поездка так паршиво,
Что ничего не лезет в глотку.
Отводишь душу кружкой пива,
Которым запиваешь водку…


Вот проводник, – не проводница,
Его мужчиной сделал Бог.
А разве сам бы он не мог
Перед поездкой хоть побриться?


– На верхней полке ехал. Все упасть боялся…
– Так почему с другими ты не поменялся?
Да неужели, дед, и тут нужна опека?
– А не с кем было, внук. В купе – ни человека!


Не жаль, что – все, ушел мой поезд,
Все за отбывших беспокоюсь.
Они еще бы ездить рады,
А никуда уже не надо…


Три власти правят. Исполнительная,
Судебная и представительная…
Понятственно. Один технический вопрос:
Которая из них главней? Как паровоз –
Вода рождает пар под действием огня,
И пар везет. Куда? Куда впрягать коня?

V
Железнодорожник, дорожник железный,
Замученный к ночи ходьбой бесполезной,
Встречает закат или поезд на стрелке,
Мечтая о женщине в теплой постельке.
И ставит на стыке состав запятую,
И шпалы смоленные в инем поту, и
Грозиться погода метелью, похоже,
И на фиг бы это железнодорожье!

Послесловие

«Вы любите розы,
А я на них ссу…» –
Водил паровозы
«ФД» и «СУ».


«Наш паровоз вперед лети…» –
Нет никуда ему пути –
Стоит в музее, как вещдок
Того, что пар ушел в гудок!


Прошло: «Наш паровоз, вперед лети…» –
Где все по плечу, никакого вопроса.
Все нынче по фигу да мать ети:
«Постой, паровоз, не стучите колеса…»


«И какой же русский не любит быстрой езды?..» –
На котором ездят, не попуская узды?..


В брехню: «Люблю,
Трамвай куплю…» –
Вверни вопрос:
– А – паровоз?


«Баба с возу, – говорят, – кобыле легче…» –
Баба в тепловоз – несчастье недалече…


Тонкий дым над приборным пультом –
«Рваная рана моей души!..» –
Хочешь долго жить без инсульта –
Можешь курить, но бычки туши!

Как только, так сразу (сверлибр)
Курящие и некурящие не могут быть одинаково свободны в одном купе. Дж. Б. Шоу
Вспомни,
что ты еще курящий,
и подумай,
как долго не был
курящим,
как долго курящие
вели себя не как
курящие,
представь себе,
на что еще способен
курящий –
и, как только
у тебя пойдет дым из глаз,
так сразу считай
не прибыли, а себя
паровозом
и сворачивай на рельсы.
Как только увидишь,
что на перроне бросают курить,
так сразу бей поезд
«Новичи-Вильнюс-Курилы»
и считай не убытки,
а что бросил и ты…

Хокку – ко времени-сроку


Поезд полз в гору.
А светофор ему – крась!
График – на хайку.


На пятой точке
УРБТ трясется:
Внезапный выезд.


Баб хоть отбабляй.
С едой и самопалом
Бегут к вагонам.


В депо свет окон.
Топ-топ, топает главбух.
Ревизии рок.


Пластик, побулькав,
Лижет перронную пыль.
Ушли поезда.


Эх, кабы снег!
В рельсы обутые, ждем,
Будто на лыжах.


Как время бежит –
Впереди паровоза –
К последней черте…

Новые старые песни о главном
(литературно причесанные фолькластеры из Интернета)

1. Сиреневый дурман
Защитный автомат все время выбивает,
И в тамбуре плафон разбит еще вчера.
Дежурный не спешит, он что, не понимает,
Что забирать в депо состав давно пора?
Нет совести совсем у порченой машины,
И пассажиров ей нисколечко не жаль.
Контроллер наберу и спрыгну из кабины,
А поезд улетит в сиреневую даль!

2. Все хорошо
– Алло, алло! Эй, Трудовая,
Давно на связи не была,
Пока чай-кофе свой пила я.
Как там у вас идут дела?
– Дела идут, прекрасный наш диспетчер!
Все хорошо, как никогда.
Обыкновенный темный вечер,
Вот только, правда, ерунда…
– Что там у вас, и в чем там дело?
– Да колесо вот отлетело.
А в остальном, прекрасный наш диспетчер,
Все хорошо, все хорошо!
– Алло, алло, что там случилось?
Нельзя горячего попить!
Куда оно там укатилось,
И как такое может быть?
– Все хорошо здесь, право слово,
Вот только путаем пути.
Вокруг нет света никакого,
И колеса нельзя найти.
– Идет на темную движенье?
– Да тут пропало напряженье…
А в остальном, прекрасный наш диспетчер,
Все хорошо, все хорошо!
– Алло, дежурный, что за шутки?
Какой неслыханный удар!
Нельзя отвлечься на минутку!
Ужели снится мне кошмар?
– Все хорошо, совсем не стоит
Служебных слез напрасно лить.
Восстановительный построит
Все, что не чаяли разбить.
– Как так «разбить»? Да в чем там дело?
– «Разборка» в секцию влетела.
А в остальном, прекрасный наш диспетчер,
Все хорошо, все хорошо!
– Алло, алло! Эй, Трудовая,
Острота ваша не смешна!
Я, долг сатире отдавая,
Узнать всю истину должна!
– Всей правды я не знаю тоже,
Я говорю – у нас темно,
Но кое-что известно все же.
Случилось прямо, как в кино:
Состав на вытяжке стоял,
(Но тормоз, видно, не держал),
Сам покатился (просто жуть!)
И по пути на главный путь
И башмаки, и стрелку снес,
И электричке въехал в хвост,
И весь перрон размолотил,
И главный фидер своротил,
И на вокзале свет погас,
И в темноте сидим сейчас.
А в остальном, прекрасный наш диспетчер,
Все хорошо, все хорошо!

Послесловие:
А не пора ли четко, гневно
Нам сформулировать вопрос:
Чем объяснить, что ежедневно
Летят вагоны под откос?
И ни суды, ни прокуроры
Не могут внятный дать ответ.
Пекут жестоко приговоры,
А на сети порядка нет…

3. Служба тяги, где воры и бродяги
Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства. М. Салтыков-Щедрин
Кому-то на Руси живется хорошо,
Кому-то в Службе тяги не Peace Data…
Тащи, что попало, что плохо лежит:
В депо нам вся движимость принадлежит.
О совести думать, как пить страшный яд:
Чем больше воруют, тем меньше сидят!
При этом – и денежных взяток поток
Пока не иссяк, а напротив – глубок,
Оклады и премии наши растут,
Хотя все, кто могут, с дороги бегут!

4. Марш ревизора по безопасности движения
– Папа, а вы боитесь машинистов?
– С какой стати? Пусть они нас, ревизоров, боятся!
– А зачем вы тогда на перегонах от них в кустах прячетесь?
Рано утром за домами
Солнышко встает.
И меня на встречу с вами
График мой ведет.
За кустом или вагоном
Буду сечь и бдить.
Машинист, готовь талоны,
Выхожу водить!
На ходу и на перроне
Буду брать на понт.
Я для вас в одном флаконе –
Бэтмен и Джеймс Бонд!
Это с виду – замухрышка,
Алик-абстинент.
Что, попались? Всем вам крышка,
Я – суперагент!

Шарадорожное
*
Начало – грамматический предлог,
Конец – частиц заряженных поток.
Чтоб слово целое найти,
Дели «дистанцию пути». Околоток

*
Начало – в Польше так зовут мужчин,
Затем – союз или частичка,
Конец – российский высший дворянин.
Без целого – нет электрички. Пантограф

*
В начале – площади земельной единица,
В конце – тяжелый сернокислый минерал.
А целое – строений внешняя граница,
Меж неподвижным и подвижным интервал. Габарит

*
Впереди – шипящая частица,
Окончание – предлог.
Целое – вчерашняя девица,
У которой разрослась частица,
Вписанная в первый слог. Жена

*
В начале – речь о культовом предмете,
Потом – сарайчик с хлебом спелым,
В конце – союз, частица, междометье.
Деталь путейской стрелки – в целом. Крестовина

*
Первая часть – состоянье нагретое,
Слова конец – гужевая повозка.
Целое – поезд ведет, и поэтому
Выглядит очень эффектно и броско. Тепловоз

Эпитафи-хи
Лучше смеяться, не будучи счастливым, чем умереть не посмеявшись. Ф. Ларошфуко

Машинист… «пахал» не ради Бога:
Позвала железная дорога
С длинными рублями за труды.
Отрублился, и взмолился Богу:
– Господи, в последнюю дорогу
Не зови подольше без нужды!
Но… Хоть получал не по чуть-чуть,
Не форсил и не сорил деньгами –
Отрубился, и в последний путь
Отправлять пришлось вперед долгами.


Попал в крушение, увы,
Начхав на мнение вдовы
Не ехать поездом… Вдова
Сама не рада, что права!


Он бродил по перрону без дела,
И его паровозом задело…


Талантов планета зарыла немало,
Ведущих, зароет и вас в том числе,
В котором всегда машинистов хватало,
Погибших в поездках… За жизнь на земле.


В дорожной жизни-круговерти
Проехал ты сигналы смерти
И послабления не жди:
Знакомства, взятки – позади.
И не колеблется Всевышний,
Решая, кто на свете лишний.
Введен здесь вечный статус-кво:
Не прав лишают, а всего!


Проверил – спичкой чиркнул он –
В цистерне спирт иль ацетон…


Как паровоз, дымил и дуба дал…
Минздрав попачечно предупреждал!


Не всякую теорию приемлю,
Но эта, машинистская, по мне:
Нам, прежде чем уложат в землю,
Прописаны поездки по земле…

СОДЕРЖАНИЕ
Прологический пролог
Идите в баню
Баннеры
За пассажирных
Улыбайтесь, машинисты, улыбайтесь!
Не все мы всадников достойны
Наши праздники
Рекламания без пауз
Приметы народно-дорожные
Книжное обострение
Баннеры+
Бываленки
Вояжей граждан полупутье
Общетранспортное
Школа машинистов
Этимнелогический словарь+ Полутехнический разговорник
С «железки» пошло-поехало
Фразные разности, вкратцы
Любопытки
Рупортеринки с железных дорог
Острые лучики истористин
Меж Проворным и Стрелой
Николаевское
Клейнмихельки
Загадки
Чей хвост лучше?
Лучший машинист
Главный пассажир
Парарельсные миры
Таранные вагоны
Великоляпное кино
Клептоманна шабашная
Дорожный спотыкач
Сложная работа
Мастерство
Спецзадание
Случай с Плюралевичем
Докатились
Внезапная проверка
Безопасность движения
Сны в поезде
Городище
Единство и борьба
ТЭЦ – не паровоз
С первого взгляда
Железная Эрка
Подшипник и Смазка
Такой талант
Дед Мазай и зайцы
Вождь и толпа
Ненадежная цепочка
Ошибки
Байки, отморозки – чуть по-малоросски
Неслыханное редко кем
Смехопутёвая рифметика
Натуры
Ужастики пассажирные
Ужастики служебные
Молчание – не золото
Телеграммки
Никуда не денешься
Вы как мы
Пассажирский сервис
Ремонт на вокзале
Про это
В поездке жить не запретишь
На маневрах
Тили-тили тесто
Примета
Пожизненный срок?
Кровать
Выступление спеца по выступлениям
Перед отходом поезда к Рынку
Преемственность?
Стрелок расчета пожарного поезда
Движенец и тяговик?
Безымянщина
Послесловие
Как только, так сразу
Хокку – ко времени-сроку
Новые старые песни о главном
Шарадорожное
Эпитафи-хи
Эпилогический эпиграф