(Простая история)

Она приехала в город. В длинном платье. В синих танкетках с жёлтыми носочками. Косички — корзиночкой. Кудряшки на лбу. Румяное приветливое лицо с ямочками. Через плечо — холщовая сумка.
— Племянница. Сашкой звать… В институт решила, на инженера…- объяснила соседкам баба Груня. — Цельный день сидит-зубрит, прям не встанет…
Сашка здоровалась во дворе со всеми, хотя не знала никого. И её никто не знал. Одни отвечали на приветствие, другие — проходили мимо: «чудо-юдо…».
— Хм… Деревенщина неотёсанная… — поджимала губы тётка Дуся, — Тут городские — вон с каким образованием поступить не могут, а она — здра-ассьте вам — приехала!.. Ага… Так тебя здесь и ждали… в институтах-то…
***
Вечерело. Красное солнце разметалось по небу. За воротами весело перезванивались трамваи, рявкали машины.
Соседки, переделав домашние дела, как всегда уселись на табуретки-лавочки во дворе и, щёлкая семечки, завели один и тот же разговор.
— Здравствуйте, тётеньки, — прошла к воротам Сашка.
— Ну шалупо-онь!.. — скривилась тётка Дуся, — Здоровенная деваха, а нарядится как дурочка и хо-одит… — глянув на Сашку, хмыкнула. — И какой парень на неё позарится?- тётка Дуся высморкалась. — Дурья башка… до сих пор не поймёт никак, что в го-ороде живёт. — Она спрятала платок в карман. Нагребла горсть семечек. — Вот, помню, мы с Тишей… из деревни приехали… Дак, чтоб от городских-то не отстать, он сразу же купил мне кустюм вичнёвого цвета. Как наде-ела я… о-ой — Тиша так и ахнул: — «Ягодка, — грит, — ты моя, узюминка…»
— Да тыщу раз уж слыхали про тебя да костюм твой, — перебила Сашкина тётка и, поубавив тон, спросила, — Дуськ, ты чёй-то без конца полощешь Сашку, а? Девка, как девка — очень даже славная, угодливая. — Баба Груня помолчала, расправила на коленях фартук, усмехнулась, — А чем у твово Митьки-то Нелька лучше? — Краля, каких свет не видывал. Пройдёт, башку задерёт — никогда не поздороватся. — Процедила, глядя на товарок, — Она уж щас им вертит, а чё будет, када поженятся?.. Хм… сиди уж… «узюминка»! — Бабки засмеялись-закудахтали.
— Не-елька?! — вскинулась тётка Дуся, кулаком вытирая острый нос и смахивая налипшую бородой семечную шелуху. — Ну не скажи-и… Да Нелька, еслиф хочешь знать… — тётка Дуся неожиданно замолчала, поднесла к глазам ладошку с семечками, сосредоточенно выбрала покрупнее, закинула в рот, — не-е… даже сравнивать неча. — проговорила она, усаживаясь поудобнее.
Из подъезда вынырнул Митька-красавец, поздоровался с соседками, на минуту задержался, кивнул на закат:
— Полыхает как… похоже, к ветру. Мам, я побежал — опаздываю!
— О! Лёгкий на помине! К Нельке что ль?..
— Да-а, — махнув рукой, Митька скрылся за воротами.
Тётка Дуся улыбнулась, глядя вслед сыну, размечталась:
— Закончат учёбу — с Нелькой поженятся, внуков мне…
— Тётя Ду-уся-яа… — вдруг из ворот заполошно заорала Сашка. — Идите скорее сюда! Скорее!!
— И чё тя раздирает?.. — тётка Дуся обернулась. — Правда, что — «шалупонь»…
— Да скорее же!!
Сбивая табуретки -«Видать, стряслось чего!.. » — соседки кинулись за ворота…
И невдомёк им, что это… Александра Кировна — главный инженер большого в тех местах комбината, зовёт тётку Дусю. Зовёт и мечется на трамвайной остановке, обливаясь горючими слезами.
И тётка Дуся, летевшая, сломя голову, ещё не знала, что это любимая невестка — Сашенька, кличет её из ворот. Да, любимая cноха и ласковая жена её безногого сына — Митьки.
И уж, конечно, никто сейчас думать-не думал, что не успеют оглянуться, как горошинами укатятся в недалёко года… и в том недалёке… «шалупонь деревенская» да Митька-красавец будут жить-поживать и внуками тётку Дусю радовать.
Вот такая простая история.

(Простая история)

Она приехала в город. В длинном платье. В синих танкетках с жёлтыми носочками. Косички — корзиночкой. Кудряшки на лбу. Румяное приветливое лицо с ямочками. Через плечо — холщовая сумка.
— Племянница. Сашкой звать… В институт решила, на инженера…- объяснила соседкам баба Груня. — Цельный день сидит-зубрит, прям не встанет…
Сашка здоровалась во дворе со всеми, хотя не знала никого. И её никто не знал. Одни отвечали на приветствие, другие — проходили мимо: «чудо-юдо…».
— Хм… Деревенщина неотёсанная… — поджимала губы тётка Дуся, — Тут городские — вон с каким образованием поступить не могут, а она — здра-ассьте вам — приехала!.. Ага… Так тебя здесь и ждали… в институтах-то…
***
Вечерело. Красное солнце разметалось по небу. За воротами весело перезванивались трамваи, рявкали машины.
Соседки, переделав домашние дела, как всегда уселись на табуретки-лавочки во дворе и, щёлкая семечки, завели один и тот же разговор.
— Здравствуйте, тётеньки, — прошла к воротам Сашка.
— Ну шалупо-онь!.. — скривилась тётка Дуся, — Здоровенная деваха, а нарядится как дурочка и хо-одит… — глянув на Сашку, хмыкнула. — И какой парень на неё позарится?- тётка Дуся высморкалась. — Дурья башка… до сих пор не поймёт никак, что в го-ороде живёт. — Она спрятала платок в карман. Нагребла горсть семечек. — Вот, помню, мы с Тишей… из деревни приехали… Дак, чтоб от городских-то не отстать, он сразу же купил мне кустюм вичнёвого цвета. Как наде-ела я… о-ой — Тиша так и ахнул: — «Ягодка, — грит, — ты моя, узюминка…»
— Да тыщу раз уж слыхали про тебя да костюм твой, — перебила Сашкина тётка и, поубавив тон, спросила, — Дуськ, ты чёй-то без конца полощешь Сашку, а? Девка, как девка — очень даже славная, угодливая. — Баба Груня помолчала, расправила на коленях фартук, усмехнулась, — А чем у твово Митьки-то Нелька лучше? — Краля, каких свет не видывал. Пройдёт, башку задерёт — никогда не поздороватся. — Процедила, глядя на товарок, — Она уж щас им вертит, а чё будет, када поженятся?.. Хм… сиди уж… «узюминка»! — Бабки засмеялись-закудахтали.
— Не-елька?! — вскинулась тётка Дуся, кулаком вытирая острый нос и смахивая налипшую бородой семечную шелуху. — Ну не скажи-и… Да Нелька, еслиф хочешь знать… — тётка Дуся неожиданно замолчала, поднесла к глазам ладошку с семечками, сосредоточенно выбрала покрупнее, закинула в рот, — не-е… даже сравнивать неча. — проговорила она, усаживаясь поудобнее.
Из подъезда вынырнул Митька-красавец, поздоровался с соседками, на минуту задержался, кивнул на закат:
— Полыхает как… похоже, к ветру. Мам, я побежал — опаздываю!
— О! Лёгкий на помине! К Нельке что ль?..
— Да-а, — махнув рукой, Митька скрылся за воротами.
Тётка Дуся улыбнулась, глядя вслед сыну, размечталась:
— Закончат учёбу — с Нелькой поженятся, внуков мне…
— Тётя Ду-уся-яа… — вдруг из ворот заполошно заорала Сашка. — Идите скорее сюда! Скорее!!
— И чё тя раздирает?.. — тётка Дуся обернулась. — Правда, что — «шалупонь»…
— Да скорее же!!
Сбивая табуретки -«Видать, стряслось чего!.. » — соседки кинулись за ворота…
И невдомёк им, что это… Александра Кировна — главный инженер большого в тех местах комбината, зовёт тётку Дусю. Зовёт и мечется на трамвайной остановке, обливаясь горючими слезами.
И тётка Дуся, летевшая, сломя голову, ещё не знала, что это любимая невестка — Сашенька, кличет её из ворот. Да, любимая cноха и ласковая жена её безногого сына — Митьки.
И уж, конечно, никто сейчас думать-не думал, что не успеют оглянуться, как горошинами укатятся в недалёко года… и в том недалёке… «шалупонь деревенская» да Митька-красавец будут жить-поживать и внуками тётку Дусю радовать.
Вот такая простая история.