— Чёртов галстук! Ненавижу «бабочки»! Я чувствую себя полным идиотом…
— Майкл, поверь, ты в ней просто неотразим.
Джеймс сидел в кресле и листал случайно попавшуюся под руку книгу Ницше.
— Ты не ответил на мой вопрос, Джеймс.
— А что ты спросил? А… да, костюм просто великолепен. Чёрт, пошли уже! Мы опоздаем!
В прихожей Майкл остановился на мгновение перед зеркалом и пригладил волосы рукой.
— Ей-богу, Майк, ты выглядишь просто потрясно, — сказал ему Джеймс, поправляя зеркало заднего вида. — Все будут в шоке.
— Да уж… я ужасно волнуюсь. Не знаю, что на меня нашло.
— Ну немудрено, старик. Я бы на твоём месте тоже нервничал. Не каждый же день ты женишься.
Майкл уселся рядом с Джеймсом и молча закурил.
— До сих пор не понимаю, как тебя угораздило жениться через полгода после того, как ты познакомился с этой женщиной, Майкл, — снова заговорил Джеймс. – Или ты вправду веришь в любовь с первого взгляда?
— Не знаю. Думаю, к каждому она приходит по-своему…
— А к кому-то вообще не приходит…
— Так. Давай закончим с этими нудными разговорами, хорошо? Хотя бы на сегодня. Я, чёрт побери, женюсь! Или ты забыл, что ты друг жениха?
Джеймс кивнул, выруливая на дорогу и подумал о том, что им обоим предстоит сегодня отнюдь не лёгкий денёк.
… В церкви народу всё прибывало. У Джеймса разбегались глаза от такого количества знакомых в одном месте и в одно время.
Майкл был немного бледнее обычного. Больше ничего не выдавало его волнения. Он обменивался рукопожатием с мужчинами, целовал руки женщинам — в общем, был галантен, как всегда.
Дженнифер подошла неожиданно. Она обняла брата и расцеловала в обе щеки.
— Братишка, я тебя поздравляю! Ой, теперь ты весь в моей помаде. Я видела Уэйт — она просто ангел. Джеймс, ты тут? Я тебя не увидела. — Она оправила подол своего зелёного платья и вдруг стала серьёзной. — Идём-ка в сторону — у меня есть к тебе пара вопросов.
Она потянула его за руку.
— Джеймс, ты куда? Не оставляй меня! — взмолился Майкл.
— Минутку, старик. Я сейчас вернусь.
Джеймс и Дженни отошли к окну.
— Всё готово? — спросила она у него.
— Ты о чём?… А… свечи… ну да. Скажу Нику – и он зажжёт…
— Ты, по-моему, тоже нервничаешь…
— Да, есть немного…
Она рассмеялась.
— Это ничего. Между прочим, мы начинаем. Прошу всех на места.
Служба на латыни. Вот это ужас, подумал Джеймс, встав рядом с Майклом.
— А ещё я по ошибке надел не те часы.
— Господи, Майкл, да успокойся уже! Кто будет смотреть на твои часы, чёрт возьми?
— Да, я понимаю, но всё же…
Тут Майкл замолчал. Вся церковь замолчала. Потому что в дверях появилась невеста.
Уэйт вёл под руку мистер Смит. Он выглядел моложе лет на десять, а его лицо светилось улыбкой. На нём был фрак классического покроя и лакированные ботинки.
При взгляде на Уэйт можно было подумать, что ей ужасно тяжело носить на себе весь этот свадебный наряд. Её хрупкая фигурка тонула в атласе, шелках и тюле. Однако всё это представляло собой просто божественную картину. Лицо невесты скрывала фата, вышитая королевскими лилиями. Причём вышитая вручную, что было видно сразу.
Отец с дочерью прошествовали к алтарю. Вся церковь находилась в торжественном молчании. Когда мистер Смит и Уэйт подошли к Майклу, отец невесты сказал вполголоса:
— Береги её, мой мальчик. Я отдаю тебе самое дорогое, что у меня есть.
— Если понадобится, я отдам за неё жизнь, мистер Смит, — так же тихо ответил Майкл.
— Я знаю. Ты — именно тот, кто позаботится о ней.
— Я обещаю.
— Удачи. — Мистер Смит похлопал Майкла по плечу. — Удачи, сынок. Думаю, мне можно так тебя называть.
Он отошёл и сел рядом с миссис Смит.
Церемония прошла как по маслу, и, тем не менее, все облегчённо вздохнули, когда священник объявил о том, что жених может поцеловать невесту. Этот поцелуй продлился немного дольше, чем следовало бы, но этого никто, кроме Джеймса, не заметил.
Свадебный букет поймала Дженнифер. Она улыбнулась и подмигнула брату, словно сказав: «Да, Микки, вот видишь. Чего только в нашей жизни не бывает…»
Пока Уэйт разбиралась с чемоданами, Майкл подошёл к большому окну и взглянул на ночной океан, посеребрённый луной. «Неплохо было бы искупаться завтра с утра», — подумал он, и неожиданно для себя почувствовал неприятную пустоту в желудке.
— Всё отлично, — сказала подошедшая Уэйт. — Идём? Третий этаж.
Майкл до ужаса долго возился с замком. Наконец, ключ щёлкнул, и дверь открылась.
Уэйт улыбнулась.
— Ты, конечно, внесёшь меня на руках?
— Я боюсь тебя уронить… у меня голова кружится.
— Там мягкие ковры… упадём вместе.
Майкл поднял её на руки и, толкнув дверь, вошёл в номер.
— Ой! — вдруг сказала Уэйт. Он опустил её на пол и тут же понял, к чему относилось это «ой». Вся комната была заставлена свечами в витых подсвечниках. Свечи отражались в зеркалах на потолке, и их становилось в бессчётное количество раз больше.
— Фантастика! — выдохнул Майкл. — Держу пари, это Джейн и Джеймс постарались. Заговорщики.
— Как красиво… ты видел море, Майкл?
— Это океан, любовь моя…
— Идём завтра на пляж?
— Конечно. Мне тоже пришла такая мысль…
… Они были похожи на детей, которым родители очень долго что-то запрещали, а потом вдруг разрешили, и они, в страхе, что взрослые в любой момент могут одуматься и вновь запретить им их сумасбродные выходки и одновременно с уверенностью, что они уже способны сами отвечать за свои поступки, наслаждаются своей свободой. Они измяли все шёлковые простыни, захлёбываясь нежностью, которая, словно зверь, вырвалась из клетки и теперь сходила с ума на свободе. В детстве мама рассказывала Майклу древнюю легенду о том, как Бог создал людей. Он бросил на Землю горсть монет. Эти монеты раскололись на половинки, и теперь каждая из них ищет свою. Он частенько посмеивался над всеми этими легендами и считал их глупыми сказками. Но в ту ночь он поистине уверовал в эту легенду, потому что чувствовал это. Они стали одним целым, как две половинки монеты, которые наконец-то нашли друг друга. Они чувствовали друг друга до мельчайшей клеточки, просто были друг другом… наверное, так и должно быть в идеале.
Если он, конечно, есть, этот идеал.
Под утро на замену по-детски простому и откровенному чувству преданной отдачи чему-то внезапно дозволенному пришло чувство усталости, и они уснули. Уэйт уснула у Майкла на груди, прижавшись растрепавшейся головой и разгорячённой щекой и обняв его. Она спала и улыбалась чему-то во сне, и он, глядя на неё, тоже задремал, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.
… Майкл проснулся около семи. Он лежал на спине, глядя в потолок, и постепенно восстанавливал в голове картину вчерашнего дня. Картина вырисовывалась более чем положительная.
Почувствовав, что отлежал руку, Майкл попытался ей пошевелить. Уэйт, до сих пор спавшая у него на груди, подняла голову и зевнула.
— Что, уже утро?… — спросила она.
— Да.В районе семи. Извини, я тебя разбудил.
— Я дремала.
Она поцеловала его нежно и немного лениво.
— Ах Майкл, мне было так хорошо…
— Мне тоже, дорогая.
Майкл потянулся к ней, чтобы поцеловать, но она, словно кошка, выскользнула из его объятий, легла на спину и протянула ему руки.
— Иди ко мне.
— Сейчас принесут завтрак, и горничная будет стучать, пока мы не откроем.
— Думаю, что она подождёт.
В порыве страсти они, запутавшись в простынях, свалились на пол, и Майкл пребольно ударился спиной.
— Чёрт, — вырвалось у него.
— Ой! Тебе было очень больно? — взволнованно спросила Уэйт.
— Ничуть, — слукавил Майкл. — Повторим?
В дверь постучали.
— Горничная? — спросила она, посмотрев на меня.
— Полагаю, что так. Надо открыть, а то нам придётся завтракать святым духом…
— А давай позавтракаем друг другом? — сказала она ему шёпотом и легонько прикусила мочку его уха. У Майкла захватило дыхание, а по спине пробежали мурашки.
— Дорогая, я правда очень хочу есть.
Стук повторился.
— Да, кстати, и я тоже, — признала она.
… — Ваш завтрак, сэр, — сказала горничная.
— Спасибо, мэм, — ответил Майкл, безуспешно пытаясь придать хоть какой-то вид растрепавшимся волосам. Горничная, увидев его старания, улыбнулась, и он почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.
Уэйт успела надеть длинный белый халат из какой-то лёгкой ткани. Она причесалась и убрала остатки вчерашнего макияжа.
— Я хочу фрукты, — сказала она. — Там есть фрукты?
— По-моему, да. Я сейчас. Только приведу себя в порядок — и тут же вернусь.
Майкл нырнул под холодный душ, вытерся махровым полотенцем, надел белые брюки и футболку с надписью «Я люблю Нью-Йорк» (задавшись вопросом, зачем вообще взял её с собой), причесал волосы и вышел. Теперь его неотступно преследовал запах шампуня из одноразовых бутыльков – а для Майкла этот запах всегда ассоциировался с отелями.
Уэйт была в коротких шортах песочного цвета и серой майке. Она ела виноград и с несколько скучающим видом смотрела в окно.
— Что такое? — спросил Майкл.
— Хочу блинчики с кленовым сиропом. А у них тут их нет.
— Можно спуститься вниз, в ресторан. Там точно выбор больше.
— Идём! — Она с радостным видом взяла его за руку, и они спустились вниз.
Посетителей почти не было. У самого окна сидела пожилая пара, чуть поодаль женщина лет сорока в платье вызывающе красного цвета пила свой утренний кофе, а в углу расположилась компания молодых людей — пятеро парней и четыре девушки.
Уэйт заказала английский завтрак и съела его с искренним удовольствием. Майкл чувствовал, что с успехом съел бы два таких завтрака, однако в последний момент подумал, что горячиться не стоит, и ограничился фруктовым салатом и творожной запеканкой. Его завтрак, вопреки всем ожиданиям, оказался довольно сытным. Он выкурил сигарету, выпив при этом чашку крепкого турецкого кофе, и почувствовал себя человеком.
— Идём купаться? — спросила Уэйт.
— Разумеется. Только через часок. Хочу полежать — у меня такое чувство, что я немного объелся…
— Обжора, — рассмеялась она и легонько ткнула его в живот.
… На пляж они пришли только к вечеру. Вода была тёплой, как парное молоко. Последний раз Майкл купался в океане довольно давно. От того раза у него остались не очень приятные воспоминания — во-первых, он не поделил место на песке с крабом, и тот, не долго думая, цапнул его за палец на ноге. А, во-вторых, тогда он ещё плохо плавал и наглотался воды. Но в этот раз никаких неприятностей не случилось, и Майкл отлично искупался. Уэйт неплохо плавала, хотя она боялась глубины.
— Детские страхи, — пояснила она ему.
Когда совсем стемнело, Уэйт вышла из воды и потянула Майкла за собой.
— Идём в кафе? — спросила она. — А потом снова сюда вернёмся.
— Идём. Только вот оденусь.
— Я тоже. Сейчас вернусь.
Она подхватила сумку и ушла.
Майкл посмотрел на тёмное небо и подумал, что завтра, наверное, будет жарко. Жара уже начинала действовать ему на нервы.
Пока он надевал брюки, Уэйт вернулась. Она была в лёгком платье бледно-жёлтого цвета. То, зачем она его одела, осталось для Майкла загадкой — через платье великолепно улавливался силуэт её зелёного купальника. Она заколола волосы, но несколько непослушных прядей уже успели выбиться из причёски.
Майкл выпрямился и посмотрел на неё. Теперь она напоминала ему лесную нимфу.
— Хочу мороженое.
— Ребёнок ты мой малый,- покачал он головой.
— Пошли. — Она решительно взяла Майкла за руку.
— Может, ты хочешь что-то ещё? Кроме мороженого? — спросил он, когда они вошли в кафе.
— Да. Коктейль, наверное.
Майкл заказал два коктейля и мороженое.
— Руку даю на отсечение, что вы с миледи молодожёны, мистер, — сказал бармен, смешивая коктейли.
— Да, в этом определённо что-то есть, — улыбнулся Майкл.
— Это видно по глазам, мистер. По глазам и по улыбке. Поверьте мне, я знаю.
— Сделайте мне одолжение, сэр. Меня зовут Майкл. А это «мистер» оставьте для кого-нибудь другого.
— Нет проблем, мистер Майкл. — Он улыбнулся. — А меня зовут Джеффри. Будем знакомы.
Когда они вышли из кафе, Уэйт снова взяла Майкла за руку, и они спустились к воде.
— Догонишь меня? — спросил Майкл.
— Конечно! — сказала она с ноткой задора в голосе. — Сейчас я тебя сделаю! Ой, нет, подожди.
— Что?
— Давай так. Если я тебя догоню, то ты выполнишь моё желание. А если ты убежишь, то я выполню твоё. Идёт?
— Ого! Ставки высоки… ладно, я согласен.
— На счёт «три». Раз, два…
Когда Уэйт крикнула «три», Майкл сорвался с места и помчался вдоль линии берега. Ветер дул в спину, и это помогало, но бежать по песку было чрезвычайно трудно.
Через пару минут он сделал ошибку, обернувшись, и, наступив на штанину, свалился в песок.
— Дьявол, — выругался Майкл.
Он поднялся и уже собрался продолжать путь, как вдруг подбежала Уэйт и обняла его за шею.
— Попался, который кусался, — сказала она, пытаясь отдышаться. Её пальцы зарылись ему в волосы, а губы прижались к его губам.
— Я не кусался, а ты вся в мороженом! — расхохотался Майкл, почувствовав на её губах вкус клуники.
— Не переводи тему, — сказала она ему с укором. — За мной желание.
— Нечестно! Я упал… я хочу реванш!
— Между прочим, у тебя передо мной преимущество — ты в хорошей форме. А я — как марафонец после пары сотен километров.
Майкл обнял её за талию.
— Марафонец ты мой, — сказал он и поцеловал её в нос. Она рассмеялась, и Майкл положил голову ей на плечо. Через лёгкий шёлк он чувствовал тепло её бархатистой кожи, и им вдруг овладело мучительное желание разорвать к чёрту это платье, что так преступно скрывает от него все до сумасшествия чувственные изгибы её тела и целовать, целовать, целовать… до бесконечности.
Но этого он не сделал, и только нежно поцеловал её в плечо. Она вдруг расхохоталась.
— Сейчас я цапну тебя за нос, — сказала она.
— Ты что? Зачем?
Она попыталась укусить его за нос, но Майкл увернулся.
— Ничего себе! Так ты, оказывается, кровожадная натура!
— Вот что. Сейчас мы пойдём обратно… зажжём свечи и будем танцевать. А потом… потом я тебе расскажу после. Понятно?
Уэйт снова поцеловала его.
— Только уговор — не кусаться. А то мой нос мне ещё пригодится.
— Хорошо. — Она улыбнулась. — Идём.