Да не оскудеет рука дающего. ( Продолжение)

Все молчали. Тягостное это было молчание, все как будто на некоторое время очутились в страшном прошлом.
— А бумаги, которые дал вам генерал? — Спросила Лиза. – Где они?
— А… Прочитал и сжёг. Такая гадость. – Филипп Фёдорович махнул рукой.
Все опять замолчали. Вдруг хозяин дома оживился:
— Знаете что? Сейчас мы с вами сядем за этот большой стол, как раньше: я – во главе стола, так, как самый старший, Лиза с Патриком по правую руку, Фёдор с женой и сыном — по левую руку. Сноха Наталья и внук Филипп скоро явятся. Они не опаздывают на ужин. И будем пировать. Ведь мы – одна семья. Дуняша! Накрывай на стол! – Крикнул он почти весело.
Вся квартира и комната, которая помнила прежних своих обитателей, наполнились весёлым гомоном и смыслом жизни, её продолжением.
Лиза кинулась помогать Дуняше, мужчины тоже оживились, стали присматриваться друг к другу, пытаясь завязать разговор. Фёдор весело рассмеялся, поняв, почему молчалив Патрик, оказывается гость не говорил на русском языке. Он дружески похлопал его по плечу и заговорил на сносном английском:
— Поневоле, пришлось выучить английский, часто бываю в командировках за границей. Не хочется выглядеть полным кретином, постоянно переспрашивая переводчиков.
— Я хорошо понимаю русский язык, только не умею говорить. Вернее, очень плохо у меня это получается. В семье Лизы часто говорят на русском языке, и мне поневоле тоже пришлось приобщиться. У вас есть интересная пословица, как это: «К волкам попасть, по- волчьи выть». Правильно? Вообще-то, можете спокойно разговаривать на русском языке.
Как-то сразу нашлась тема для оживлённой беседы, к ним присоединился Филипп Фёдорович.
Приход Натальи домой, внёс оживление и малый переполох во всём семействе. Фёдор кинулся помочь жене раздеться, на ходу сообщая новости. Наталья, невысокая стройная женщина, приятной наружности, лет тридцати с небольшим, искренне обрадовалась гостям. Все опять заново знакомились, целовались. Наталья с хода влилась в дела семейные, помогая Лизе и Дуняше накрывать на стол. Им хотели помочь и мужчины, но были единогласно изгнаны из кухни.
Филипп Фёдорович подошёл к образам в углу комнаты, перекрестился и сказал:
— Господи, благодарю тебя. Такое ощущение, что Маргарита и Саша вернулись. Счастье, какое. Господи, сохрани и помилуй их.
— Я дома! – Раздался весёлый юношеский голос со стороны прихожей. – Ура! У нас гости! Дедуля привет! Пап, как дела? Где мама?
Юноша-мальчик влетел в гостиную. Находу целуя деда, обнимая отца, интересуясь мамой и радуясь гостям. У него была премиленькая мордашка, не успевшая покрыться юношеским пухом, озорные карие глаза, длинные волосы, стянутые резинкой и серьга в ухе. Он дружелюбно пожал Патрику руку, с любопытством рассмотрел Лизу, расцеловав без ложного стеснения:
— Классно! У нас родственники объявились! Да ещё из Америки! Ну, дорогая тётушка, теперь вы просто обязаны поднатаскать своего племянника в правильном произношении. А то мне постоянно достаётся, что я неправильно говорю.
Лиза немного растерялась, она не помнила, когда последний раз общалась с детьми, но мальчик ей очень понравился, она поддалась его игривому тону:
— Английский язык лучше всего изучать на практике. Я думаю, ты не откажешься привезти дедушку к нам в гости. Думаю, он будет рад такому попутчику. А там, как говорят, тебе и карты в руки.
— Может, кто-то стал бы ломаться, отказываться от приглашения. Я же ловлю вас на слове, и, сам буду выстаивать длинные очереди в посольстве, оформляя визы. Я с радостью приму ваше приглашение, а главное, исполню мечту деда – увидеть сестру.
— Ты любишь деда? – спросила Лиза, вдруг, став серьёзной.
— Очень. – Коротко, но серьёзно, ответил молодой Филипп, и бросился помогать женщинам, накрывать на стол.
Удивительно, но его никто не прогнал: Наталья чмокнула в щёку, Дуняша сунула в рот кусок колбасы, Лиза торжественно вручила поднос с бутербродами.
Вечер прошёл замечательно, всем было тепло и уютно в этом старом доме. Неизвестно, сколько бы продолжалось общение, если бы Лиза не обратила внимание, на уснувшего в большом старом кресле Филиппа. От сытого ужина, тепла и приятных интересных разговоров его разморило, и, он уснул, положив голову на подлокотник, поджав под себя ноги и свернувшись калачиком. Во сне он улыбался. Что ему снилось?
— Ах! Бедное, любопытное наше дитё, другой бы спал мирно в своей люльке, а этот будет до упаду, слушать семейные сказки! – Воскликнула Наталья, одновременно умиляясь сыном.
Филипп Фёдорович улыбнулся и сказал:
— Всё повторяется. Филя, любит это кресло, как любила Лиза. Так же часто здесь засыпает. И я никогда его не прогонял от себя, как бы ни был занят.
Фёдор молча подошёл к сыну, легко поднял и понёс в его комнату, тихонько сказав присутствующим:
— Охо-хо, всё тяжелее становится ноша.
Наталья быстро прошла вперёд, открывая в комнатах двери, чтобы муж мог беспрепятственно пройти, видно, это повторялось частенько.
Патрик и Лиза засобирались в гостиницу, они совершенно забыли о времени, поблагодарив хозяев за гостеприимство. Но те, и слушать не хотели ни о какой гостинице:
— Господи, вы же дома! Как я могу отправить вас в гостиницу. Мне хочется, Лизонька, увидеть тебя утром со сна, пожелать доброго утра, посидеть за утренней чашкой чая. Не лишай меня этой радости.
— Да, кто их спрашивать будет? — Подвела итог вечера бойкая Наталья. – Душяша им уже постель приготовила в комнате для гостей.
Что здесь будешь делать, Лиза и Патрик остались на ночлег. Ночью лёжа на широкой старинной кровати, она невольно думала, что понадобилось каких-то тридцать пять лет, чтобы вернуться в родной дом и поставить все точки над « и». « Дедушка Фёдор, должен быть доволен», — подумала Лиза, проваливаясь в сладкий сон.

_____________

— Мама! Мама! Мы нашли твоего брата Филиппа! Нашли. У нас теперь большая семья! – Лиза еле сдерживала слёзы. – Запомни, дядя ни в чём не виноват. Так сложились обстоятельства. Запиши телефон большого семейства Вороновых.
Лиза не хотела ничего говорить о тёте Александре, пусть всё остаётся, как есть, прошлого не вернуть. Больше всего Лизе хотелось, чтобы в семьях был мир и согласие. Довольно потерь и разочарований.
Филипп Фёдорович сидел рядом и слушал, о чём говорит Лиза с его сестрой. Ему хотелось вскочить с места вырвать из рук племянницы трубку и говорить, говорить с Ритой. Говорить о том, что наболело за эти долгие годы, о том, что он ни в чём не виноват ни перед отцом, ни перед ней. Он заставил себя успокоиться и собраться с силами. Надежда, что они встретятся с сестрой, поселилась в его душе, заставляя строить планы и мечтать.
— Ну, вот. Теперь созвонитесь и спокойно обо всём поговорите. Маме тоже надо немного прийти в себя. Сейчас она успокоится и перезвонит. Я думаю, что теперь вы не потеряетесь. А нам надо завтра уезжать на место службы. Господи! Я так рада, что вы нашлись. – Она крепко обняла дядю и поцеловала в лоб.
— Лизавета, дозволь полюбопытствовать, куда ваш путь теперь лежит? – Спросил Филипп Фёдорович.
Лиза вкратце рассказала, что они медики, едут в колонию строгого режима, где процветает заболевание туберкулёзом, а фирма, где они с Патриком работают, поставляет туда оборудование и медикаменты, назвала населённый пункт, куда лежит их путь.
Дядя тяжело опустился в кресло, побледнев. Лиза метнулась к нему:
— Вам плохо? Я что-то не так сказала? Фёдор, принеси лекарство! – Крикнула она.
На зов прибежал Фёдор, быстро сунул отцу под язык лекарство, озабоченно спросил:
— Папа, что случилось, на сей раз?
— Дети, представляете – это судьба. Лиза и Патрик едут в ту колонию, куда отправили моего отца. Там должны были привести приговор в исполнение. С этой колонии и вывезли его друзья. Вот уж поверишь в поговорку, что мир тесен.
Он немного успокоился, зато Лиза тихонько опустилась на стул и вопросительно посмотрела на дядю.
— Да, Лизавета, именно туда и поедете. Представляешь, меня, как током шибануло, когда ты назвала посёлок и область. Пути Господни неисповедимы. – Он покачал головой.
Наступило молчание, каждый задумался о своём. Филипп Фёдорович нарушил молчание:
— Я всю жизнь верил в Бога, несмотря на партийные запреты. И сегодня я ещё раз убедился, что есть над нами высшая сила, которая руководит нами и указывает путь. Почти сорок лет я терпел и молился, чтобы Бог рассудил всё по справедливости. Всё это время я самоотверженно трудился, терялся в догадках, терпел и верил, что всё, когда ни будь разрешится. И вот, казалось бы, пришла старость, и тает моя надежда, но Бог вознаградил моё терпение. Вот как всё решилось и повернулось. И теперь я верю, что не даст мне Господь умереть, не обняв мою сестру. Лиза, ты понимаешь меня? – Он заглянул в глаза Лизе.
— Понимаю, дядюшка, понимаю. Мама и папа были комсомольцами и атеистами, но когда им пришлось бежать из родной страны и перенести много трудностей и разочарований, они обратились к Богу, благодаря его, за то, что он спас их от неминуемой гибели. Мама была уверена, что их бы не оставили в покое, много позже они с папой узнали, сколько людей погибло в сталинских застенках. И меня воспитали в вере. И Патрик много пережил в жизни, его воспитала тётушка, когда он одновременно потерял обоих родителей, отказавшись от личной жизни. Мне пришлось однажды видеть мужа, стоявшего на коленях, и, просящего у Бога здоровья для своей тёти Джени, когда та серьёзно заболела. А ведь Патрик врач…. – Лиза развела руками. – Вера сильнее нас и порою творит чудеса в нашей жизни. И я верю, что придет время и вся наша большая семья соберётся за этим круглым столом.

__________________

Фёдор, прощаясь с Лизой и Патриком, давал последние наставления:
— Вот вам доверенность на машину, вот ключи. Запасное колесо в багажнике, там же необходимые инструменты, мало ли, что в дороге понадобиться. Моя «Ладушка» хоть и старенькая, зато надёжная, сколько раз меня спасала.
— А как же ты? Вон у вас, какие здесь, расстояния? – Лиза была смущена, и в тоже время тронута, заботой Фёдора.
— Ничего. Мы уж как-то с Наташкой договоримся, она, хоть, и трясётся над своей «Тайоткой», но мужа выручит, она добрая. Я вам в этой глуши, машина будет, просто, необходима. И, поверьте мне, машина для вас не роскошь, а средство связи с миром. Туда не дозвониться, телеграммы, и те вовремя не доходят. – Он махнул рукой.
— А ты там был? – удивилась Лиза.
— Был, был. Отца возил, в эти чёртовы Берёзки на Куличках. – Сказал в сердцах Фёдор.
— В колонию, где дед был? – допытывалась, удивляясь, Лиза.
— Да, Лизонька, да. Там действительно колония для туберкулёзных больных. Папа, как узнал, куда отца тогда увезли, не мог успокоиться, никак. Вот я его и свозил туда. Поверь мне, это такая дыра, что я диву даюсь. Как туда американцев пустили. Там, наверное, у кого-то с головой не в порядке. – Фёдор ткнул пальцем в небо, подразумевая органы власти.
— Ты нас не пугай! – Погрозила Лиза ему пальчиком, стараясь шутить, и не понимая, что имеет в виду Фёдор. — Вот и узнаем Россию из глубины.
— Ну, друзья мои, — с Богом. Только назад будете ехать, Москву от впечатлений не проскочите. – Сказал Федор, чмокнул Лизу в щёку и крепко пожал Патрику руку.

__________________
Лиза и Патрик в нужную им область добрались только под вечер, им пришлось переночевать в средней руки гостинице, а утром двинуться снова к намеченной цели, преодолев еще двести пятьдесят километров. Сто последних – они ехали исключительно дремучим лесом, правда дорога была с асфальтным покрытием, хотя и не лучшего качества. Лиза держала в руках старенький атлас автомобильных дорог, который предусмотрительно вручил им Фёдор, красным фломастером отметив более короткий маршрут. С теплотой вспоминая брата, Лиза вглядывалась в дорогу, они ехали почти целый час, а нигде не было видно ни одного населённого пункта. Патрик с беспокойством вглядывался в дорогу, ему тоже казалось, что они заблудились.
Наконец показалось какое-то селение, сплошь и рядом состоящее из тёмных бараков, да нескольких двухэтажных домов. Недалеко от посёлка виднелись строения, обнесённые колючей проволокой. Сразу было видно, что это колония строгого режима.
— Наконец-то. – Вздохнула Лиза, они много путешествовали, но она не припоминает такой изнурительной поездки.
Увидев женщину в форме, она попросила Патрика притормозить, открыв окно, обратилась к ней с вопросом:
— Скажите, пожалуйста, это Берёзки?
— Нет, это Осинки. Берёзки дальше, через двадцать километров, прямо по дороге. – Она махнула рукой вдаль.
Повеселевшие супруги поехали дальше, радуясь, что они на правильном пути. Доехали быстро. Их встретили два плаката. Первый гласил — «Добро пожаловать в Берёзки!». Второй плакат тут же предупреждал — « Внимание! Режимная территория. Проезд только с разрешения администрации». Путь им преградил шлагбаум, рядом с которым стоял малюсенький домик, с облезлой штукатуркой и маленькими окнами.
Не зная, что делать, Патрик посигналил. Из домика выскочил маленький человечек в чёрной робе, на груди которого выделялась белая нашивка с надписью «Зайцев В.В. 8отряд».
— Ваши документы. – Важно сказал он.
Лиза спокойно вышла из машины, назвала себя и сказала, что они с мужем граждане Америки, поэтому будут разговаривать только с начальством и предъявлять ему документы.
Человечек исчез в маленьком домике, но через несколько минут появился и вежливо сказал:
— Они о вашем приезде знают. Вас сейчас встретят.
Кто такие «они» Лиза и Патрик не поняли, но им ничего не оставалось делать, как только терпеливо ждать.
— А, вы, правда из Америки? – Зайцев В.В. не скрывал своего удивления и восхищения.
— Осужденный Зайцев разговор прекратить! – Послышался окрик.
Тот, как ужаленный отскочил от машины. Капитан, средних лет, подошёл к Лизе, и вышедшему из машины Патрику, по военному представился:
— Капитан внутренней службы, Коркин Борис Иванович.
Он немного замялся, не зная, как обратиться к таким важным персонам.
— Вы, госпожа Лиза Кларк, а вы?…. – Он опять запнулся.
— Я Патрик Кларк, — пришёл тот ему на помощь.
— Я рад. Мы вас ждали. – Сказал он как-то неуверенно и попросил пройти за ним к штабу.
Штаб находился совсем рядом, в облезлом, давно некрашеном, двухэтажном здании. В коридоре их встретил полумрак, шаткие ступеньки вели на второй этаж. После яркого солнца Лиза ничего не видела и споткнулась на последней ступеньке, каблук провалился в какую-то щель, и она почувствовала, что сейчас рухнет на грязный пол, в своей светлой дорогой куртке. Муж видимо тоже не смог быстро адаптироваться в потёмках и не оказал Лизе должной помощи. Неожиданно, она попала в объятия какого-то военного мужчины, который в это время спускался по лестнице, навстречу идущим. Увидев, что женщина падает, прапорщик Морозов ( так его звали) неловко её подхватил:
— Бах! – Лоб Лизы и незадачливого прапорщика встретились в приветственном « поцелуе».
Лиза почувствовала, что у неё, в буквальном смысле слова, из глаз посыпались искры, а на лбу, увеличиваясь и пульсируя, растёт огромная шишка.
Идущий сзади Патрик, смотрящий себе под ноги, не совсем понял, что произошло с его женой. Он только увидел Лизу, держащуюся за голову и обнимавшего её прапорщика Морозова.
Реакция Патрика бала неожиданной и мгновенной. Оторвав наглого прапорщика от жены, он не раздумывая, со всего маху крепко двинул ему в челюсть. Прапорщик, со своей стороны не ожидал такого поворота и даже не подозревал, с кем имеет дело. На своём веку ему пришлось повидать много нервных осуждённых. Поэтому, думая, что это, возможно, провокация со стороны родственников, приехавших к заключённым, он бесстрашно полез в драку, отвечая Патрику, не менее слабым ударом.
Капитану Коркину пришлось приложить невероятные усилия, чтобы растащить мужчин. Когда он завёл их в приёмную, где сидела секретарша, вид у всех был плачевный. Перепуганный прапорщик, с огромным синяком под глазом, всё время кланялся и просил прощения то у Лизы, то у Патрика. Ему доступно объяснили, с кем он так неосмотрительно подрался. У Патрика под глазом виднелся приличный кровоподтёк. Он бережно держал жену под руку и был зол. У Лизы на лбу красовалась огромная шишка, она опиралась на руку мужа и была сильно ошарашена. Оглядывая маленькую приёмную, с выцветшими обоями, где им всем было явно тесно, Лиза уныло подумала: « Хорошенькое начало, нечего сказать. Интересно, что с нами дальше произойдёт?». Она решила привести немного себя в порядок перед встречей с начальником:
— Где у вас дамская комната? – Обратилась она к сопровождавшему их капитану Коркину.
Капитан захлопал глазами, у него на лбу выступили капельки пота, он совершенно не понял, о чём его спрашивает американка и где взять для неё эту дамскую комнату? За десять минут он уже так с ними натерпелся! Что же его ждёт дальше? Сколько они тут пробудут?
Лиза, видя замешательство капитана, пришла ему на помощь:
— Туалет женский у вас есть?
— А? Да, конечно, есть. Там, прямо по коридору. – Он открыл дверь приёмной и махнул рукой, показывая вдаль коридора.
Лиза зажала свою дамскую сумочку под мышкой и храбро двинулась по коридору, Патрик последовал за ней, не рискнув остаться в компании прапорщика.
Длинный, узкий коридор представлял собой унылое зрелище: штукатурка, сыплющаяся с потолка, стены в разводах, множество дверей, с обшарпанной обшивкой. На каждой двери висели допотопные таблички с надписями: «Главный бухгалтер», « Спецчасть», « Кадры», « Отдел труда», « Касса»…
Лиза зашла в женский туалет. Такого приспособления, для отправления естественных нужд, она никогда не видела. Сливной бачок на высоте, почти, двух метров. Под ним отверстие в виде воронки, выложенное из кирпича и цемента, довольно высокие ступеньки, ведущие к этому отверстию. Чтобы залезть на это сооружение, надо было обладать определённой ловкостью. Слава Богу, в уголке примостилась сомнительной чистоты раковина и краник с водой. О зеркале не было и речи. Лиза вымыла руки ( мыла тоже не было), вытащила из сумочки пудреницу с зеркальцем, оглядела шишку, припудрил её, подкрасила губы, подправила волосы. Выйдя из туалета, столкнулась с мужем, он тоже посетил, так сказать, мужскую комнату. Они недоумённо посмотрели друг на друга, вслух ничего не сказали, молча побрели обратно в конец коридора, к кабинету начальника. Их встретил, явно, смущённый капитан Коркин:
— Извините, я доложу о вас ещё раз. – Сказал он и юркнул в кабинет начальника.
Из-за двери доносились звуки футбольного мачта и чьи-то крики: « Ну, ну! Давай! Давай! Ну, бей! Мазила, хренов!» Через минуту, послышался опять тот же голос:
— Отстань со своими американцами, Коркин, у меня футбол! Чего им надо? ( Пауза) Да, подождут твои американцы, отстань! Наши немцам проигрывают, а ты лезешь с американцами, чёрт бы их побрал !(Пауза)
Гол! Гол! Ура! Ура! – За дверью закричали так, что Лиза и Патрик одновременно подскочили на месте.
— Пусть заходят. – Сказал тот же голос, более миролюбиво.
Капитан Коркин открыл дверь и пригласил ожидающих войти, при этом доставая платок и вытирая вспотевший лоб.
Начальник нехотя поднялся из-за стола навстречу гостям. Это был человек под два метра ростом, военная форма на этом большом и грузном теле сидела впритык, еле вмещая в себя огромный живот. Голова была большая круглая и почти лысая, где-то в глубине лица, за пухлыми щеками, спрятались маленькие любопытные глазки. Начальник колонии был в звании полковника, он сделал несколько шагов навстречу, рубашка вместе с ним тоже сделала движение, она немного съёжилась и поползла вверх, приоткрывая полоску жирного живота и то место где, обычно, у мужчин заканчиваются брюки. Брюки на полковнике были явно меньшего размера и сползали ниже положенного места, выставляя на показ кусочек нижнего белья.
Впечатления военного офицера полковник на американцев не произвёл.
— Здравствуйте! – Громко сказал полковник Патрику и Лизе.
И тут же, толкнув в бок капитана, громким шёпотом спросил:
-По-русски-то говорят?
Капитан, испытывая неловкость, и глазами, и головой показывал, что «говорят».
Лиза не выдержала, ступила начальнику навстречу, протянула документы:
— По- русски мы говорим. Я Лиза Кларк, это — Патрик Кларк, вот наши документы.
Полковник взял у гостьи бумаги и грузно уселся за стол, не предложив сесть гостям.
— Можно присесть, господин начальник, мы с дороги. – Лиза начинала злиться.
— Да, садитесь. – Небрежно махнул он рукой.
Капитан Коркин, как истинный кадровый офицер, стоял на вытяжку и ждал указаний.
В дверь слабо стукнули и на пороге показалась полная, ярко накрашенная женщина, лет сорока. Она кокетливо стрельнула глазками полковнику, с нескрываемым любопытством осмотрела присутствующих, томно изрекла:
— Товарищ полковник, из управления звонили, сегодня к вечеру подъедут, просили, приём устроить, как всегда. – Она сделала паузу, и неспеша, продолжила. – Какие будут распоряжения?
Начальник отложил бумаги, которые ему дала Лиза, почесал затылок, настроение у него поднялось в предвкушении чего-то хорошего, видно он совсем не боялся вышестоящих начальников из управления. Он обратился к женщине:
— Передай майору Наливайкину, чтобы свинку завалили, да сауну истопили, ну и прочее такое.
— Хорошо, будет сделано. – Сказала женщина и поплыла к двери.
— С хозяйством своим к вечеру управься и подругу свою прихвати, чтоб веселей было. Ха-ха! – Крикнул полковник вдогонку и весело хихикнул.
Потом он недоумённо уставился на Лизу и Патрика. На его лице было написано: « Ездят тут всякие, жить спокойно не дают».
— Так вы откуда будете? А, ну да из Америки. – Вспомнил он. – Это та фирма, что нам всякие медикаменты поставляет? Чего его поставлять, все равно все подохнут, на то они и жулики.
— Извините, что вы сказали? – Не поняла Лиза.
— А, это я так. — Спохватился начальник, сообразив, что сказал лишнее. – А вам вообще-то чего надо-то?
Он в упор уставился на гостей, явно давая понять, что их визит нежелателен.
Всегда сдержанная Лиза начинала «закипать», Патрик молчал. Ему хотелось подойти и вмазать этому полковнику, в его жирную, сытую харю, но он держал себя в руках.
— Нам нужен доступ в поликлинику, к больным, в аптеку, в лабораторию, общение с медицинским персоналом. И ещё нам надо где-то жить.
— Ну, на ночь, мы вас как-нибудь определим, выпишем пропуск на один день. Что вам здесь смотреть? Это вам не простая больница, а тюрьма, так, что завтра всё осмотрите и до свидания. Коркин, определи их на ночлег. – Начальник развернул газету, считая разговор оконченным и махнув капитану рукой.
Лиза медленно и уверенно подошла к начальнику, грубо вырвала у него из рук газету и отшвырнула в сторону, наклонилась к самому лицу полковника, чеканя каждое слово, сказала:
— Мы господин начальник, ( она специально сделала акцент на слове «господин») приехали к вам на три месяца. – Лиза растопырила три пальца и медленно поводила ими перед лицом, опешившего полковника. — И, будьте так добры, обустроить нас подобающим образом и выдать нам пропуск в колонию ни на один день. Иначе, я немедленно звоню в Москву министру ( она наугад назвала имя и отчество) и ваша сытая вольготная жизнь закончится в одно мгновение. Вы хотите вылететь с этой должности с треском и громом?
Лиза уже не могла остановиться: она сказала всё это вкрадчивым ласковым голосом, сузив глаза, потом изящной ручкой сгребла рубаху на груди полковника в кулак и с силой потянула к себе, послышался угрожающий треск, две пуговицы со стуком покатились по столу, но Лиза даже бровью не повела. Какое-то мгновение они смотрели в глаза друг другу: Лиза – жёстко и зло, полковник – испугано и недоумевающе. Патрик и капитан – восхищённо.
Потом Лиза отпустила рубашку, и с неожиданной силой оттолкнула от себя начальника, тот вовремя схватился за стол, иначе падения было не миновать. Она спокойно отошла и села на стул напротив.
Начальник ошарашено смотрел на Лизу, видно было, что с ним так никто и никогда не обращался, да ещё в присутствии подчинённых, он украдкой глянул на капитана Коркина. Тот стоял, не моргнув глазом, хотя внутри у него всё тряслось от смеха, но он был истинным военным и умел сдерживать свои эмоции. Начальник прокашлялся, приходя в себя, он не ожидал такого поворота событий.
— Ну, что вы расстроились, дамочка, всё сделаем как надо. Так откуда вы приехали? И что вам надо? – Он смотрел на Лизу и Патрика, как будто видел их впервые.
Патрик смотрел на происходящее и думал: « Неужели нас не разыгрывают?»
Полковник, между тем, заметил, что его гости в синяках и удивлённо спросил:
— А это, что у вас на лице? Вы упали?
— Нет! Мы с вашим прапорщиком Морзовым на лестнице подрались. – Горомко, с агрессией в голосе сказала Лиза.
— Как подрались? – Полковник не верил своим ушам. Он нажал кнопку на столе и громко крикнул: – Морозова ко мне!
Морозов, видно, находился в приёмной, быстро появился в кабинете начальника. Вид у него был, как у провинившегося пса. Весь сжавшись, он старался стать так, чтобы не видно было заплывшего глаза и огромного синяка под ним, с показной бодростью доложил о прибытии.
Начальник выскочил из-за стола и быстро подошёл к Морозову, развернул к себе, осмотрел.
— Тебя, это где угораздило? – Спросил вкрадчиво.
Морозов глянул на американцев, не зная, что сказать: правду или ложь.
— Правду говорите, прапорщик Морозов. — В голосе звучала угроза.
— Я это… Спускаюсь по лестнице, а навстречу эта женщина… Смотрю, сейчас упадёт. Я её того… и схватил. А этот мужчина, мне как …. – Он искоса посмотрел на Патрика и жестом показал, как ему вмазали.
Начальник посмотрел на Патрика, потом на Морозова и вдруг ласково сказал:
— Иди, Морозов, иди. Пусть тебе в санчасти примочку сделают.
Лиза тут же воспользовалась ситуацией и с иронией сказала:
— Вам начальник грозит международный скандал. Ох, и прославиться ваша колония, если мы сообщим прессе, что в колонии избили американских граждан. А ведь мы неприкосновенны. – Она ехидно хихикнула.
— Прошу вас, не надо никуда сообщать. Я сделаю всё, что вы хотите. –Рубашка на его жирном теле взмокла, лысина покрылась испариной. Он был сильно напуган. – Извините, так на чём мы остановились?
Лиза, глядя начальнику в глаза, чётко и спокойно произнесла:
— Ваш министр из России, позвонил нашему министру в Америку и сказал, что у вас в колонии воруют наши американские лекарства, и они не доходят до больных заключённых. И, чтобы мы, — она ткнула пальцем сначала в себя затем в мужа. – Всё здесь, у вас , проверили и навели порядок. Понятно я вам всё объяснила?
— Понятно. Конечно, понятно. Только зачем жуликам лекарство из Америки, да ещё и за доллары? – Он явно недоумевал.
— Приказы, господин начальник, не обсуждаются. Вы это знаете? Проходили? – Лиза готова была визжать от тупости глупости этого человека. – « Господи, этот человек руководит целой колонией!» -подумала она.
— Да, да, конечно. Приказы не обсуждаются. – Согласился с Лизой начальник. Он обратился к ожидавшему Коркину:
— – Капитан, у тебя там всё готово?
Он с опаской смотрел на капитана, на самом деле полковник не знал, куда расселят американцев, и есть ли где место. Он вздохнул с облегчением, когда капитан уверенно ответил:
— Для гостей, выделена однокомнатная квартира, правда, без удобств, — Добавил он.
Что такое «без удобств», Лиза не поняла.
__________________

Лиза и Патрик, молча следовали за капитаном Коркиным, который вёл их к будущему жилью по единственной улице посёлка. Он виновато улыбнулся, ему было неудобно:
— Вы уж извините, что так получилось. Наш начальник, между нами говоря, не всегда владеет ситуацией. Сегодня я покажу вам ваше жильё, а завтра в девять часов занесу пропускные документы,, проведу экскурсию по колонии, познакомлю со всем, что вас интересует. А сегодня вам надо отдохнуть. – Он сочувствующе глянул на американцев.
Лиза согласно кивнула, хоть один человек нормальный попался. Вдруг она спохватилась, вспомнив про «Ладушку» Фёдора у шлагбаума:
— А как же наша машина? Есть место в гараже?
— Машина? Вы за машину не волнуйтесь. Можете припарковать её где хотите, никто не полезет, ничего не сломает. У нас все так бросают. – Заверил и успокоил капитан Лизу.
— Если машина стоит в гараже, её легче обслуживать, — попыталась объяснить Лиза, для чего ей нужен гараж, тем более машина чужая. Они отвечают за неё.
— Ну, что вы? — Он махнул куда-то вдаль рукой. – Вон у нас «Волга» начальника, «санитарная», «этапная», все грузовые и пожарные машины, трактора – все на улице стоит. Зимой и летом того же цвета, — невесело пошутил он.
— Вам, что лень в гараж загнать машину? — Не выдержала Лиза и повысила голос. Сколько над ними будут издеваться?
— Ну, что вы, Лиза, расстраиваетесь? Я искренне хочу вам помочь, но у нас просто нет в наличии гаража, — просто объяснил капитан.
— У вас, сколько единиц техники и нет гаража? – Не переставала допытываться и удивляться Лиза.
— Я вам говорю чистую правду — гаража у нас нет. У начальства на такую мелочь денег нет. – Спокойно ответил Коркин.
— А зачем деньги? Лес же кругом, вали его и строй. – Пыталась добиться вразумительного ответа Лиза.
— Ах, госпожа Кларк, умом Россию не понять! – Изрёк капитан и обратил внимание на стоявший перед ними дом.
Лиза и Патрик осмотрели строение: деревянный, потемневший от времени дом с осевшей крышей и покосившимися окнами.
— Вы уж, извините, гости дорогие, лучше ничего нет. Не выселять же людей из обжитых квартир, а эта полка свободна. Но и она уже забита, скоро новый врач из города приедет. – Он вздохнул. – С жильём у нас трудно.
Он подошёл к ветхой покосившейся двери и открыл навесной замок, передал его и ключи Патрику. Сам прошёл в дом, приглашая гостей, следовать за ним.
— Это, типа, веранда. Это кухня, это печка – её надо топить. У нас весна холодная. Дрова на веранде. А это – комната. – Он неуверенно и смущённо топтался, ожидая реакции гостей.
Лиза и Патрик молчали, с тоской оглядывая своё будущее жилище.
Капитан, чтобы прервать тягостное молчание, топтался между маленькой кухней и небольшой комнатой, и, не переставая, говорил:
— Вот, знакомьтесь — большая комната, а это – кухня, но маленькая. Осужденный здесь всё побелил и убрал. Вот две кровати, из зоны принесли. Подушки здесь, постельное бельё. На кухне стол, чайник, посуда. Ну, в общем, всё необходимое. А, да! – Вдруг, вспомнил он. – Готовить только на электрической плитке, газа у нас нет. Вот плитка.
Он достал из-под стола старую электроплитку с встроенной спиралью и оп- трепаным шнуром:
— Она, правда, иногда замыкает и перегорает, но лучшего ничего не нашли. Если, что вызывайте электрика.
Капитан хотел поскорее разделаться с американцами и удалиться, но Лиза схватила его за рукав:
— А вода? Где здесь водопроводный кран?
— В доме воды нет, но рядом с домом колонка. Водой лучше запасаться, так, как иногда её отключают без предупреждения. Да, вот здесь ещё есть два ведра. – Вспомнил и радостно сообщил он. – Одно ведро можете приспособить под отходы. Они уже всё равно списанные, так, что не стесняйтесь, делайте, как вам удобно.
Капитан опять попятился к двери, но Лиза опять схватила его за руку, стараясь удержать:
— Подождите, подождите! А туалет? Туалет где? Я что-то не вижу.
— А, да. Самое главное – туалет! – Воскликнул он, нарочито весело. – Я договорился с соседкой, она будет пускать вас в свой домик. Маша!
Крикнул громко капитан и кулаком постучал по стене.
— Мы в туалет будем к соседке ходить? – Не могла понять Лиза.
Откуда ни возьмись, появилась соседка Маша, будто ждала сигнала. Это была молодая женщина с экзотической внешностью: лицо густо покрытое веснушками, узкие, ярко накрашенные губы, любопытные, глубоко посаженные серые глаза. Но больше всего поражали рыжие волосы, стоявшие на голове женщины дыбом, по-видимому, результат неудавшейся химии. Маша весело сказала: «Здрасьте! Чего прикажете?»
— Маша, ты это – туалет людям покажи. Да подмогни, если, что понадобиться. Вот знакомься, временные твои соседи: госпожа Лиза и её муж – господин Патрик.
— Очень рада. Очень рада. – Почему-то кланялась Маша. – Туалет? Пойдёмте я покажу.
И она пошла вперёд, приглашая за собой Лизу и Патрика. Они обогнули весь дом, который оказался не таким уж и маленьким, в нём было шесть квартир и подошли к невысокому забору, с встроенной калиткой. За забором находились ещё не показавшиеся из-под снега грядки, между которыми лежали длинные доски, ведущие к крошечным деревянным будочкам. Рыжая Маша простодушно махнула рукой вдаль:
— Вон мой туалет самый первый стоит. Вот тот, дальше Денисовых, а за ним Сидоровых, но вы тута не ходите. А у Берёзовых совсем туалета нет, куда люди ходют? — Возмущалась Маша.
— Спасибо. Спасибо. – Лиза кинулась обратно к дому.
Патрик галантно раскланялся перед Машей и задал вопрос:
— Мадам, а магазин?
— А, магазин? — Обрадовалась польщённая Маша. – Магазин прямо по дороге. Только сегодня привоза нет, а то, что привозили в прошлый раз, уже расхватали. Говорят, завтра снова товар завезут.
— Спасибо, спасибо. — Опять раскланялся Патрик.
Тем временем капитан Коркин, посчитав свою миссию выполненной, тихонько удалился.
Лиза зашла в дом, обрадовавшись, что они остались одни, без сил опустилась на постель. Она вспомнила свой уютный дом, свою светлую чистую спальню, из которой можно было попасть прямо в ванную комнату. Там всегда под рукой находились любимые вещи: мягкий банный халат, парфюмерия, много мелких, необходимых женщине вещей. Она вспомнила приятное сиденье унитаза, пушистый коврик под ногами, рулон розовой туалетной бумаги и… заплакала. Ей было горько и обидно. Она всхлипывала, как ребёнок, уткнувшись в подушку. Господи! Она хотела помыться, сходить в туалет, съесть горячий ужин и выпить чашку горячего кофе – это всё, что ей сейчас надо.
Вошедший Патрик остановился на пороге комнаты и внимательно посмотрел на жену, он знал, что ей сейчас нужно. Поискав глазами вешалку и обнаружив её в уголке коридора, он снял дорогую куртку и аккуратно повесив её, прошёл на кухню, внимательно огляделся вокруг и стал действовать. Спасибо «жулику», печка была протоплена недавно, и дрова не прогорели до конца, рядом с печкой лежала охапка дров. Патрик подбросил в неё поленьев, с радостью обнаружив полное ведро воды и поставил его на плиту греться.
Потом он вспомнил, что у них в машине есть какие-то вещи, и, кажется, даже еда.
— Лиз, ты здесь немного поплачь, а я схожу за машиной и подгоню её к дому. – Обратился он к жене. Ему вдруг стало весело: «Во, попали!» — про себя хохотнул он и скрылся за дверью.
Патрик не ошибся, предусмотрительные и заботливые Фёдор и Наталья загрузили багажник и часть салона всем необходимым. Он обнаружил не только небольшой запас продуктов, но даже одело, подушку и постельное бельё, что оказалось очень кстати, ведь казенное бельё имело очень неприятный вид. Припарковав машину, и затащив всё, что имелось в дом, Патрик занялся ужином. Он включил электроплитку в розетку. Слава, Богу, не сломалась! Поставил на неё видавшую виды, кастрюлю с водой и принялся за обустройство спальни. Лиза перестала плакать и наблюдала за мужем с возрастающим любопытством.
Две железные кровати стояли вдоль стен, на одной из них примостилась Лиза выплакивая в казённую подушку накопившуюся усталость и обиду. Патрик постоял минуту, оглядывая небольшое пространство, потом решительно выдвинул одну кровать на середину комнаты, спинкой к стене. Не успела Лиза опомниться, как её тоже переместили вместе с кроватью.
Теперь две односпалки стояли, прижавшись одна к другой посередине комнаты, и были смутно похожи на большое супружеское ложе, к которому было удобно подходить с обеих сторон. Патрик ласково пересадил жену на стул и принялся колдовать над матрасами, придавая им более удобную форму. Затем он, как волшебник достал домашнее бельё, одеяло и подушку, умело заправил постель. Себе он положил подушку, набитую ватой, Лизе – настоящую – пуховую. Тонкие казенные одеяла легли поверх застеленной постели, вместо покрывал. Патрик отошёл на несколько шагов, осмотрев своё творение — остался весьма довольным. Теперь это была настоящая двуспальная кровать.
Из кухни послышалось бульканье, Патрик встрепенулся и кинулся на звук, в кастрюле закипела вода, в неё незамедлительно были опущены макароны. Лизе было предложено мешать макароны алюминиевой ложкой, чтобы не слиплись. Она, неглядя, делала порученное дело, а сама во все глаза смотрела на мужа, который выкладывал на стол: тушёнку, сгущёнку, сухую колбасу, кофе, хлеб, масло, пару шоколадок.
Лиза даже не подозревала, что муж может заниматься подобными делами. У себя дома они жили комфортно, используя последние достижения науки и техники, и даже не задумывались о бытовых проблемах – их у них не было. Холодильник завален полуфабрикатами. Супермаркет они посещали раз в неделю и это было маленьким развлечением. Тётя Джени всегда держала кухню в идеальной чистоте и следила за тем, чтобы её любимые детки не испытывали неудобств. Если лень было готовить, а бывало и такое, вкусную еду можно было заказать в ресторане, причём на любой вкус, её могли доставить на дом в указанный час.
Патрик постелил стол, сомнительной чистоты, газетой, больше ничего не нашлось. Нашёл где-то несколько тарелок, разложил на них имевшиеся запасы еды. Затем, слил с макарон воду, заправил их тушёнкой. По комнате разнёсся аппетитный запах, у Лизы засосало под ложечкой, она не могла вспомнить, когда они ели в последний раз.
Находясь в деревянной избушке, в глубине, самой России, и, глядя на ловкие и быстрые движения мужа, на его спокойный и уверенный вид, она тоже почувствовала уверенность. Уверенность и защищённость, а ещё ей стало невыносимо стыдно и больно. Она, Лиза, так мечтала и стремилась увидеть Россию, так хотела познакомиться поближе со своей родиной и родиной её деда. А оказалось, что она не готова принять Россию такой, какая она есть. Она растерялась от увиденного здесь. А Патрик?… Он как будто здесь жил и всё ему знакомо.
— Лизавета! – Весело сказал Патрик, явно подражая родственникам жены. – Лизавета, к столу. Кушать подано.
Он ловко поставил перед ней на скамейку тазик, перекинул через плечо полотенце, протянул мыло, набрал тёплой воды из ведра, стоявшем на плите, предложил умыться.
Лизе, казалось, что она никогда так вкусно не ела. Они с мужем уже весело хихикали, вспоминая все свои злоключения. После горячего кофе и плитки шоколада, настроение у Лизы поднялось окончательно. На улице стало совершенно темно.
— Патрик, я всё таки, хочу в туалет, — замялась Лиза, они никогда не отчитывались друг другу о посещении туалета.
— Пойдём, я тебя провожу. – Успокоил её муж.
Они вышли на крыльцо. Вокруг дома была кромешная тьма, где-то далеко мерцал фонарь. Только колония была ярко освещена, но она стояла поодаль дома и осветить дорогу Лизе и Патрику не могла.
— Господи, куда идти, я ничего не вижу, — сказала Лиза, вцепившись в руку мужа.
Патрик щёлкнул зажигалкой, но толку от неё было мало.
— Я плохо запомнила, в какой нам домик надо, — простонала Лиза.
— Честно говоря, я и домиков не вижу, — вглядываясь в темноту, сказал Патрик. – Неужели люди, в такую темень ходят в туалет?
— Ходят, ходят. Здрасти. А куда ж деваться? Нужда, брат, она хуже всего. Как припечёт…Ой!
Супруги вгляделись в темноту. Перед ними полустоял человек, придерживая двумя руками брюки, его видно застали врасплох.
— Да вы проходите, не стесняйтесь. Я вот не добежал маленько. – Он так и стоял перед ними с голым задом, придерживая штаны, ожидая когда непрошеные свидетели дадут закончить нужное дело.
Лиза рванула назад к дому, увлекая за собой мужа:
— Ой, я больше не могу. Думала ли я, что, отправляясь в эту поездку, буду терпеть такие элементарные неудобства. – Простонала Лиза.
— Пойдём. – Муж уверенно завёл её в дом. – Я знаю, что делать.
Он взял ведро, что похуже, плеснул туда воды и сказал, указывая рукой:
— Это наш туалет. Присаживайся, дорогая.
— Здесь, при тебе? – сказала Лиза, глядя на цинковое ведро.
— Ну, я, как истинный джентльмен, могу выйти, постоять на крыльце. – Успокоил её Патрик.
Лиза уже смотрела на этот импровизированный туалет, как на спасательный круг, пританцовывая на месте:
— Да, Патрик, выйди, пожалуйста, а то со мной сейчас что-то случится. – Жалобно сказала она. Они с мужем прожили много лет, оба были медиками, но Лиза все равно стеснялась.
Поздно вечером, лёжа с Патриком на казённых, скрипучих кроватях, и, прижимаясь к его родному, мускулистому телу, Лиза была, почти счастлива. Заснула она мгновенно.

____________________

В девять часов утра капитан Коркин постучал в дверь нового жилища супругов Кларк:
— Доброе утро! Как вам на новом месте? Немного освоились? – Смущённо спросил капитан.
— Да, спасибо. Спали как убитые. – Улыбнулась Лиза.
— Сейчас я проведу вас в зону строгого режима, там особые правила. Без пропуска вас никто не пустит.
Он протянул Лизе и Патрику документы и предложил следовать за собой, по дороге, продолжая объяснять:
— Сейчас я познакомлю вас с главным врачом, он заведует всей медицинской частью. А если возникнут трудности в бытовом плане, обращайтесь ко мне.
Через несколько минут пути они стояли у пропускного входа в колонию.
Капитан нажал неприметную кнопку, и дверь с лязгом отворилась, пропустив их — с лязгом закрылась.
Раньше Лиза видела тюрьму только по телевизору, она не представляла насколько это неприятное чувство — очутиться за семью замками в буквальном смысле слова. Капитан сопровождал их дальше в глубь колонии, а за ними с грохотом автоматически закрывалось множество дверей. Лиза почувствовала, как у нее по спине ползут мурашки и внутри всё противно дрожит. Патрик молча взял её за локоть, легонько сжал. Её стало спокойней и уверенней от этого простого жеста.
В колонии было под две тысячи туберкулёзных больных. Из всех окон на вновь пришедших с любопытством смотрели бледные изможденные лица. На пути следования им попадались заключённые, свободно передвигающиеся по территории колонии, стриженые наголо, одетые в грубые чёрные робы с табличками на груди. Они уважительно приветствовали капитана, с любопытством разглядывая Лизу и Патрика.
— Пожалуйста, по территории колонии без сопровождающего не ходите, это очень опасно. – Предупредил их капитан Коркин. – Если надо куда-нибудь идти вызывайте дежурного.
Они зашли в длинное мрачное здание и направились вдоль по коридору.
— Это поликлиника. – Коротко сообщил капитан.
По дороге Лиза старалась разглядеть таблички с надписями на дверях, возле которых толпились заключённые.
Капитан без стука вошёл в кабинет с табличкой «Главврач», приглашая за собой гостей.
— Знакомьтесь, это наш главный врач – Александр Иванович Бурлюк. А это – наши американские гости. – Сказал он, обращаясь ко всем одновременно.
— Очень приятно. – Александр Иванович встал из-за стола, улыбнулся и пожал гостям руки.
Улыбка его получилась не слишком искренней, видно было, что присутствие каких-либо проверяющих не входило в его планы.
Главврач нехотя водил их по своим владениям, рассказывая и показывая всё, что интересовало этих дотошных американцев. Он видел, что перед ним стоят настоящие специалисты и что-то скрыть от них будет просто не- возможно.
Чтобы всё понять и осмыслить, Лизе и Патрику одного дня было недостаточно. Привыкшие работать на совесть, они погрузились в работу с головой, пропадая в колонии до самого вечера. Лиза поборола в себе страх замкнутого пространства, в котором её ждала интересная работа.

_______________

А жизнь в посёлке, под названием Берёзки текла своим чередом. Своё название посёлок получил из-за обилия берёз, окружавших весь посёлок.
С незапамятных времён все жители посёлка были обязаны своим жизненным благополучием колонии, которая образовалась здесь задолго до войны. Деды, отцы, внуки и правнуки – все трудились в колонии. Находилась работа и для женщин. Без дела не сидел никто. Но настоящих кадровых офицеров было очень мало, приезжие не задерживались, а свои знали, чтобы стать в колонии офицером, достаточно какой-нибудь техникум закончить и погоны обеспечены. Так и поступали. Чего в военном училище пять-шесть лет голову не нужными знаниями забивать?
Многие жители посёлка состояло в далёком или близком родстве, поэтому приезжих встречали с любопытством, но насторожено. Надо было прожить в посёлке жизнь, чтобы стать своим. Местным было обеспечено продвижение по службе, несмотря на деловые качества и образование. К приезжим долго приглядывались, если человек был грамотный и умный, не любовь ему была обеспечена.
Так, как в посёлке жизнь была скучная и однообразная, любое событие с или новость, мгновенно облетала весь посёлок и становилась чуть ли не развлечением.
В посёлке тайн не было. Знали обо всех – всё.
Кто уехал и приехал, откуда, куда и зачем. Кто напился, кто подрался. Кто в меру выпил, а кто перепил, и были тяжёлые последствия. Кто, какую скотину держит и сколько. У кого, сколько корова или коза молока доит. У кого, когда кабанчика или телёночка колют. Что привезли в магазин, и кому чего досталось. Даже, интимные личные подробности не были секретом. Знали, кто из женщин аборт в райцентре сделал, и у кого месячные задерживаются. Кто из мужчин не состоятельный, как мужчина. Знали, кто с кем любовь постельную крутит. Ревновали друг друга не шибко. Жили по такому правилу: ты мне изменил, а я — тебе, вот и квиты.
И ещё была одна не маловажная деталь: жители знали всё о заключённых, те — знали всё о них. Некоторые замужние женщины не считали зазорным ублажить себя и осужденного на рабочем месте. Некоторые выходили замуж за заключённых, а то и просто так рожали от них детей.
Если кто-то решил завести гусей, кур или коз, то этой идеей проникались все жители посёлка. И уже у каждого в сарае мычало, гоготало, кукарекало и блеяло. Если кто-то покупал телевизор или холодильник новой модели, то тут же опустошались прилавки близлежащих районных магазинов. Если у кого-то появлялась новая шапка или шубка, тут же собирались в областной центр, а то и в саму Первопрестольную за обновками.
Посёлок Берёзки считался богатым и зажиточным, по сравнению с близлежащими районами, где основному населению работать было негде.
Американская супружеская пара вызвала огромный интерес у жителей Берёзок. О них говорили с утра до вечера. А Лизе и Патрику волей-неволей пришлось окунуться в поселковую жизнь

______________

На новом месте супруги Кларк столкнулись со множеством бытовых проблем, о которых они даже и не подозревали.
Оказывается, хлеб в посёлке был привозной, и тот можно было купить только три раза в неделю. Его привозила машина в семь часов утра за сто километров. И зачастую, всем желающим хлеба не хватало.
Баня в посёлке была, но она находилась на постоянном ремонте, о прачечной и речи не было. Столовая работала не по графику, а по желанию повара. Хочу, работаю, хочу, занимаюсь своими делами. Поэтому многие сотрудники колонии, рассчитывающие на горячий обед, зачастую сталкивались с большим навесным замком и запиской «Уехала, буду …».
Был в поселке клуб, место отдыха и досуга всех жителей, которым заведовала Зойка, так сказать по совместительству. Она считала себя красавицей, умницей,
секс-бомбой. Это была расположенная к полноте девица, с пышными волосами , оплывшим лицом, глазами на выкате, и очень надменным видом. На вид, ей можно было дать лет тридцать пять. На самом деле, ей было всего двадцать пять лет. Ее можно было бы назвать привлекательной, если бы не вульгарная манера поведения, грубость и высокомерие. Замечания по поводу ее работы она просто игнорировала. Клуб был как бы ее собственностью. Она открывала его, когда ей было удобно, прогоняла того, кто ей не нравился, а девицу-соперницу могла попросту избить, хорошо габариты позволяли. По-тихоньку в клуб перестали ходить не только взрослые, но и дети. Правда раз в неделю там проводились пятиминутки-собрания ( тоже вид развлечения ) для сотрудников колонии, на этом функции клуба исчерпывались. Зато ночная жизнь там кипела. Зойка открывала клуб часов в 10-11 вечера, собирала там подруг, кавалеров, и веселье длилось до утра. Вино лилось рекой, гремела музыка, хозяйка и ее подруги были любвеобильными дамами и ласку дарили всем мужчинам: и заезжим, и женатым поселковым, и подростков уму-разуму учили.
В результате таких оргий Зойка и ее подруги потихоньку плодились, производя на свет симпатичных мальчиков и девочек. Притом они требовали к себе внимания и уважения, как к матерям-одиночкам. Иногда матери мальчиков-подростков устраивали скандалы, общественность возмущалась, но управу на Зойку-распутницу найти не могли. Отцы-командиры отмахивались: мол, оставьте нас в покое, и так дел хватает. Поговаривали, что Зойка с подругами частенько самих командиров ублажали, и начальника в том числе, поэтому и пользовалась свободой и безнаказанностью.
Все праздники взрослое население поселка отмечало в столовой. Готовились один- три дня, в зависимости от важности самого события. При этом сотрудников в столовой в это время не кормили, они были как бы посторонние, к таковым относились и школьники, которые получали в столовой горячие обеды. Когда же намечались праздники, все ученики отходили на самый дальний план. Отмечание праздника начиналось обычно в пятницу, а заканчивалось в воскресенье вечером. Основная цель праздника: кто больше выпьет, кто больше съест, кто кого перекричит, перегуляет, и кто с кем успеет переспать за это время. Конечно, мужья и жены не в счет. И когда в понедельник утром жители поселка проходили мимо столовой, пространство вокруг нее было порядком загажено. Все человеческие нужды справлялись здесь же, доносить прущую из всех щелей еду до туалета не было никаких сил. Сам праздник и его последствия обсуждались во всем поселке, до… проведения следующего торжества.

___________________

Лиза и Патрик поняли, что им придется использовать все три месяца пребывания в России, так много было неясного в результатах проверки. Много оказалось незнакомого, не изученного, не проверенного. Им было самим интересно детально во всем разобраться. И хотя три месяца это небольшой срок, все-таки им не хотелось жить неустроенно. Супруги Кларк просто не привыкли так жить, и могли позволить себе потратиться, чтобы как-то благоустроить своё жильё. Поэтому в ближайший выходной Патрик предложил Лизе прокатиться до областного центра, который находился в двухстах километрах от их поселка.
Никогда Лиза не носилась по магазинам с таким желанием и энтузиазмом, любовно выбирая каждый предмет обихода, такой необходимый и желанный. К счастью, в городе открылась ярмарка, где было все: от соски для младенца до машины. Пришлось даже купить тележку, куда загрузили: холодильник, телевизор, биотуалет, электроплиту, кофемолку, кофеварку, большое корыто, прибор для нагревания воды, посуду, постельные принадлежности, даже занавески Лиза не забыла подобрать. Так же они запаслись продуктами питания и микроволновой печью.
В Березки приехали поздно вечером усталые, но счастливые. Следующий день посвятили уборке и обустройству своего жилища. Теперь у них был не только телевизор, но и радиоприемник, который установили на кухне. Лиза и Патрик радовались каждой покупке как дети, они даже не представляли, что такие нужные бытовые приборы могут быть роскошью, и приносить такую радость.
Предусмотрительный Патрик не забыл даже хлебопечь приобрести, и теперь им не придется выстаивать очередь за хлебом, вставая чуть свет.
— Патрик, я вот думаю, куда мы все это денем, когда будем уезжать? – наконец опомнилась от приобретений Лиза.
— Не забывай, что у нас есть совсем небогатая тетя Александра, я думаю, ей все пригодится. Ведь у нее на кухне не густо, — Патрик успокаивающе обнял Лизу.
— И правда, она будет очень рада, – успокоилась Лиза.
— Господи, Патрик, сколько человеку для счастья надо, – и Лиза закружилась по крохотной кухне.
Махонькая квартирка приобрела уютный вид. Правда, ей было не сравниться с их домом в Америке, маленьким по тамошним меркам. После недели неустроенной жизни, им всё теперь казалось прекрасным. А биотулетом Лиза не могла нарадоваться. Справлять нужду по утрам в общественном туалете, куда бесцеремонно мог заглянуть сосед, для Лизы было сущим наказанием. Она не решалась днём пользоваться тем туалетом, который ей предложил Патрик.

_______________

Любопытная соседка рыжая Маша не замедлила явиться на разведку. Она видела, что соседи разгружали машину и тележку. Её прямо распирало от любопытства всё разузнать, да разнести новости по посёлку.
— Разрешите? – Маша, смущаясь, вошла в дом. – Я вам тут молочка принесла, угощайтесь.
Маша цепким взглядом окинула жильё, в котором произошли большие перемены, и не смогла сдержаться от возгласа изумления:
— Ох! Батюшки! Как вы всё здеся преобразили! Ех, ты! Деньжища-то какие потратили!
Маша прихлопнула себя по бокам.
— Да вы проходите, присаживайтесь. – Лизу начало разбирать любопытство, почему так удивлена Маша.
Честно сказать, они с Патриком ни у кого из русских друзей в гостях не были, по причине большой занятости на работе.
Маша присела на стул, не переставая вертеть головой, удивляться и восхищаться.
— А вы разве к нам надолго? – Задала Маша вопрос.
— Думаю, за три месяца управимся, — махнула Лиза рукой, включая кофемолку, которая тут же привычно для Лизы зажужжала.
Маша от неожиданности подпрыгнула на стуле.
— Ой! Что это?
— Это кофемолка. Я угощу вас настоящим кофе с молоком, — улыбнулась Лиза.
Маша всегда покупала в магазине только растворимый кофе и щедро поила им своё семейство, что его надо ещё и молоть, она даже не подозревала.
Не успела Маша дать ответ, по- поводу того, что она думает о настоящем кофе, как на столе какой-то белый ящичек стал издавать протяжные звуки: «Пи-пи-пи-пи…»
Маша опять подскочила на месте:
— Ой! Что это пиликает?
Лиза задорно рассмеялась:
— Это хлебопечь. А в ней испёкся хлеб из пшеничной муки, как раз к нашему кофе с молоком.
Лиза открыла в белом ящике крышку и достала ёмкость. Осторожно стряхнув её, вывалила на чистую салфетку настоящий, белый хлеб. Аромат тут же заполнил весь дом.
— Вот это да! – Маша была в восторге. Она уже не могла сдержать своего любопытства. Вопросы из неё сыпались, как из рога изобилия.
Лизу забавляла ситуация, она и подумать не могла, что люди живут и не знают о существовании всех этих приборов.
— Полно, Маша, удивляться. Ведь, всё это мы купили здесь, в ваших магазинах.
Хотите, я дам вам адрес, и вы сможете сами всё это приобрести? – Просто сказала Лиза.
Маша уставилась на Лизу так, как будто та сказала величайшую глупость. Казалось, Маша лопнет от возмущения, она хлопала белёсыми ресницами и раздувала щёки:
— Да вы, что? Шутите? Чтобы нам с мужем всё это купить? Вы что? — И Маша не выдержав, покрутила пальцем у виска.
Лиза не совсем поняла, что означает этот жест, но тоже возмутилась.
— Извините, я вас не поняла, что я такого сказала?
— Нам надо всю жизнь работать, чтобы это купить. Нам зарплату уже два месяца не платят. Как хочешь, так и живи, чем хочешь, тем и корми детей, никакому начальству до нас дела нет. – Маша всхлипнула и вытерла нос ладошкой. Разговор о деньгах, видно, был больным местом.
Лиза и от тети Александры слышала, что зарплату задерживают, но тогда было столько впечатлений, что она пропустила это мимо ушей.
— Маша, присядьте, – Лиза силой усадила гостью на стул, – Я не хотела вас обидеть. Вам, что не платят зарплату?
— Платят, но не всегда. Задерживают на два-три месяца, а то и по частям выдают. То тогда немного тыкнут, то тогда тыкнут.
— Извините за любопытство, какой у вас и у вашего мужа оклад?
Маша назвала цифру. Лиза быстро перевела в доллары по курсу.
— Так у вас на всю семью и сто долларов не выходит в месяц? – Лиза не верила, что в России так низко ценится труд человека.
— Да, не выходит. А у нас все так живут. В Березках люди еще неплохо живут, хоть и зарплату задерживают, нас колония кормит. А в соседних деревнях, такая нищета! Колхозы развалились, работать людям негде, доходов никаких. А мы на зарплату надеемся, паек дают какой- никакой. Да, неплохо живём, — Подвела итог Маша.
Теперь Лиза смотрела на Машу в полном недоумении, неужели правда, так бывает?
— Извините, пойду я, – Маша встала.
Лиза не стала ее удерживать, молча пошла за ней, чтобы проводить. На веранде Маша вновь издала возглас удивления:
— Ой, а это, что унитаз здесь делает? Вы что его пристроить хотите? Так слив нужен, а у нас его нет, — со знанием дела, сказала Маша.
— Это биотуалет, для него слив не нужен, все перерабатывается в удобрение, – пояснила Лиза.
— Во дают, во придумали, говно и то не пропадает. – Маша весело расхохоталась и упорхнула за дверь.
Как- будто и не она пять минут назад утирала слёзы, сетуя на свою жизнь. Лиза растерянно смотрела ей в след. Как у человека быстро меняется настроение: смех, слёзы, смех. Все здесь такие или нет? Задала себе вопрос Лиза.
А Маша неслась по посёлку во всю прыть, соображая, кому же первому поведать такие интересные новости.

______________

Время шло незаметно. Лиза и Патрик почти месяц трудились на новом месте. К ним с уважением относились, приветливо улыбались и здоровались при встрече, но друзей чета Кларк заводить не спешила. Что-то в людях настораживало. Какая-то неискренность сквозила во взглядах.
Однажды Лиза решила уйти пораньше с работы и приготовить ужин. Рабочий день для остальных сотрудников колонии, давно уже закончился. Патрик решил немного задержаться, чтобы проверить анализы. Выйдя с КПП, Лиза полной грудью вдохнула пьянящий весенний воздух. И тут обратила внимание, что у штаба идет активное движение. Она посмотрела на часы. Шесть часов вечера. Обычно в это время здесь никого уже не было. «Наверное, что-то случилось», — пронеслось в голове и тревожно забилось сердце. Лиза влетела в штаб, в готовности оказывать врачебную помощь. Только тут она обратила внимание, что лица у всех радостные и возбуждённые. Навстречу из-за массивной двери вышла знакомая медсестра, Лиза обратилась к ней:
— Олечка, что случилось? Почему все здесь?
— Так зарплату, зарплату привезли! За два месяца будут давать! Радость какая! – Оля не скрывала своего восторга. – А то всё в долг живём. Разве без денег житьё? Я очередь заняла. Сейчас детей накормлю, прибегу и буду до победы стоять. До часу ночи, сказали, давать будут.
Лиза стояла, хлопала глазами, переваривая информацию, а восторженной медсестры и след простыл. Ей ничего не оставалось, как повернуть и отправиться вслед за ней. Она медленно спустилась по шатким ступенькам штаба и опять очутилась на улице. «Слава Богу, она не должна выстаивать эту ужасную очередь после рабочего дня!» — Мысленно воскликнула Лиза.
И вдруг Лизу пронзила мысль, от которой она без сил опустилась на стоявшую у рядом скамейку.
В который раз за последнее время она порадовалась, что живёт не здесь, не в России, а что её дом там далеко, совершенно в другой жизни, с другим укладом, с другими жизненными позициями. И что весь этот кошмар закончится, и она окажется в своём уютном жилище, окружённом великолепным садом, где так хорошо проводить время и в кругу друзей и в уединении. Она долгим взглядом окинула посёлок, где всё говорило о запустении и бедности.
Лизе было стыдно за свои мысли, за свою родину, за своё нежелание быть вместе с ней в её бедности и неустроенности. В её семье гордились своим происхождением, помнили корни свои. Но чтобы сказали сейчас папа и мама, очутись в самой глубине России? Где люди радовались, что они наконец-то получили мизерную зарплату, за два честно заработанных месяца. Радовались тому, что подержат деньги в руках и тут же оставят их в магазине, за долги под запись.
Лизе стало не по себе, она не могла подняться и отправиться домой, её терзали противоречивые чувства. Мимо бежали люди, в надежде ещё сегодня получить свои деньги. В глазах была надежда и возбуждение, у каждого были свои мечты, насчёт того, как израсходовать долгожданную зарплату.
Некоторые — в сильнейшем возбуждении выскакивали из здания, с крепко зажатыми в руке деньгами, это были счастливчики, которым удалось урвать своё. Некоторые — тут же раздавали долги, подсчитывали, что осталось, и следовали дальше.
Лиза уже минут пятнадцать сидела на скамейке и наблюдала картину, получения зарплаты. Вдруг её внимание привлекло существо, вернее это был ребёнок. Но ребёнком того, кто появился в её поле зрения, было назвать трудно. Судя по одежде – это была девочка. На ней была красная курточка без пуговиц, головного убора не было, белокурые волосы дыбились во все стороны. Она бежала, при этом очень «косолапила», у нее в буквальном смысле нога за ногу заплеталась. Туфли, которые были ей велики, все время слетали. Девочка их теряла, возвращалась, обувала и опять бежала, теряла, возвращалась, бежала. Все это повторялось до тех пор, пока девочка не поравнялась с Лизой. Тут Лиза увидела, что на девочке были огромные несуразные очки, завязанные сзади грязной резинкой. Девочка заметила элегантную незнакомку и остановилась. Она слышала, что эта красивая нарядная женщина приехала из самой Америки, и давно ей очень нравилась. От нее приятно пахло, когда она проходила мимо. И вот теперь она сидит и смотрит на нее. Девочку учили здороваться со всеми в посёлке. Она, недолго думая, шагнула к Лизе и сказала:
— Здравствуйте, а я вас знаю!
— Да? Откуда ты меня знаешь? – Лиза даже забыла поздороваться от удивления.
— Вас все знают, о вас весь поселок говорит. Вы такая красивая! – девочка с искренним восторгом уставилась на Лизу.
— А как тебя зовут? – Лиза похлопала по скамейке, приглашая девчушку сесть рядом.
— Я, Зиночка, мне пять лет. А вас как зовут? – в свою очередь поинтересовалась девочка.
— Я, тетя Лиза. И куда ты так мчишься?
— К папке. Он там, в очереди за мамкиными деньгами стоит, надо посмотреть далеко ли очередь, и бежать сказать все мамке, а то папка может деньги пропить, как тогда жить будем? – По- взрослому рассудила Зиночка.
Лиза с любопытством приглядывалась к девочке. Вид у неё был бесшабашный, весёлый и деловой одновременно. Но более некрасивого ребёнка она никогда не встречала. Всё в ней было антигармонично. Приглядевшись, Лиза поняла, что девочка сильно косит на оба глаза. Глаза были большие серо-голубые, имели красивый разрез, но смотрели они одновременно в разные стороны, создавая при этом комичное выражение. Волосы на голове Зиночки торчали дыбом от- того, что давно не мылись и не причёсывались. Рот постоянно расплывался в улыбке, обнажая меленькие остренькие зубки. Улыбка же была, как говорится, до ушей. Вдобавок ко всему неприглядному портрету, на Зиночке были очки, но они находились не там где надо, и не выполняли своего прямого назначения, постоянно сползая на нос и открывая косые глаза. Девочка постоянно вскидывала голову, таким образом отправляя очки на положенное место. Она делала это во время разговора постоянно, и поэтому, походила на взъерошенную лошадку, постоянно качающую головой. Косолапые худенькие ножки, готовые в любой момент вывалится их нехитрой обувки, никак не стояли на месте, готовые сорваться на зов хозяйки в любую минуту.
Неожиданно для себя Лиза схватила Зиночку за руку:
— Приходи к нам в гости. Ты знаешь, где мы живём? – Лиза не понимала, что заставило её так поступить.
Девочка от неожиданности мотнула головой, вскинула на переносицу очки и внимательно посмотрела на Лизу. Её в посёлке в гости никто не приглашал. Они с папкой и мамкой никогда ни к кому не ходили в гости, а тут такое счастье.
— Хорошо приду. А вы меня не прогоните? – Насторожено спросила она.
— Разве гостей прогоняют? – Тоже задала вопрос Лиза.
— Ещё как прогоняют. – Спокойно ответила девочка, вспоминая, как её не раз за шиворот выпроваживали от пригласивших её подруг.
— Я буду ждать. – Успокоила её Лиза.
Зиночка помахала рукой, кивнула головой и вприпрыжку побежала к штабу, роняя на ходу туфли.

__________________

Вечером, сидя у телевизора, Лиза слушала Патрика в пол-уха. Она думала о странной девочке.
А посёлок гулял. Магазины работали до полуночи. То там, то сям слышались развесёлые песни. У соседей тоже было шумно, видно, там праздновали получение получки. Патрик пару раз порывался сходить утихомирить разгулявшихся соседей, не дающих отдохнуть. Но Лиза остановила его, сказав странные слова:
— Не мешай, ты, им. Это их маленькое счастье.
Почему «счастье» Патрик так и не понял, но не стал расспрашивать Лизу, видя, что она какая-то задумчивая и тихая.
Заснули поздно.
Лиза сквозь сон слышала, как муж ходит по комнате, явно что-то отыскивая. «И чего ему не спится?» — сквозь дрёму подумала Лиза.
Патрик тоже проснулся оттого, что Лиза ходила по комнате и что-то искала. Мысль, пощупать подушку друг друга, пришла в голову супругам Кларк одновременно. Они в потёмках протянули руки к изголовью и, обнаружив друг друга рядом, одновременно крикнули:
— Ты здесь?
— Ты здесь?
— А кто по комнате ходит? – Испугано и растеряно спросила Лиза. – Я думала это ты что-то ищешь.
— А я думал – ты. – Шепотом сказал Патрик, соображая, как ему поступить.
Лиза от ужаса застыла на месте, инстинктивно натянув на себя одеяло. За долю секунды перед её воображением пронеслась страшная картина, как беглый заключённый наносит им с Патриком удары ножом в самое сердце в их собственной постели. Громкий окрик Патрика: « Включи свет!», — вывел её из оцепенения, и она нащупала выключатель на своей стороне кровати.
Патрик застраховав себя от разных неожиданностей, вспомнив приём каратэ, маханул ногой воздух, разом развернувшись на сто восемьдесят градусов, явно кого-то задев. В это время Лиза включила свет.
Перед ними полулежал, привалившись к стене, молодой мужик лет тридцати. Он водил безумными глазами по комнате и держался обеими руками за пах, видно Патрик попал именно туда, и истерично шептал:
— Люди, выход где? Выйти мне надо, выйти. Где выход, люди? Помогите, помогите. Выйти мне надо. Не убивайте. Не убивайте. Я только выход ищу, — он испугано смотрел на Патрика, ожидая нового удара, всё время ёжился и шептал одни и те же слова.
Мужик был явно пьян, и видно, действительно заблудился.
Разъярённый Патрик схватил его за шиворот и потащил к выходу. Мужик и не думал сопротивляться, он с радостью кинулся в предложенном направлении, без конца повторяя:
— Выход, выход. Спасибо, мне выйти, выйти.
Когда злой и абсолютно голый Патрик ( он всегда так спал) предстал перед Лизой, та металась по постели не в силах сдержать, рвущийся наружу смех.
— Ха-ха-ха-ха! Я думала, беглый заключённый резать нас пришёл. – Смеялась, не переставая, Лиза…- Так испугалась, так испугалась. А он сам нас испугался до смерти.
— А с чего бы нас резать? – Патрик поддался настроению жены, и тоже громко рассмеялся.
Они еще долго смеялись, вспоминая перепуганного дядьку.
Объяснить появление непрошеного гостя было просто. Вход в соседскую квартиру находился рядом, ближе некуда, и пьяный мужик по ошибке попал не в ту дверь, заблудившись в незнакомой, тёмной квартире. А Патрик по рассеянности забыл вечером закрыть дверь своей квартиры.

_______________

На следующий день Лиза наблюдала такую картину: всем женщинам – сотрудницам было не до работы. Они обсуждали зарплату, кто, сколько получил, сколько отдали долгов по магазинам, да кто что купит, и приедут ли автолавки. Автолавками оказались приезжие машины, на которых привозили разнообразный товар люди, занимающиеся мелким частным бизнесом. Возле клуба образовался своеобразный рынок, где толпились все жители поселка, и шла бойкая торговля.
Лиза пошла за женщинами, жаждущими покупок. Ей было ничего не надо, она с интересом наблюдала. Лица у женщин были веселые, глаза блестели, они с любопытством и жадностью разглядывали товар, иногда покупая совершенно не- нужные вещи. Они могли покупать, они могли раз в два-три месяца позволить себе это. Они чувствовали себя богатыми и значимыми, они могли выбирать. Лизе стало грустно, она повернулась, чтобы уйти, но тут заметила Зиночку. Она стояла растрепанная в грязной курточке и смотрела, смотрела на…игрушки.
— Здравствуй, Зиночка – Лиза тронула ее за плечо.
Зиночка обернулась, лицо ее озарилось улыбкой, и она радостно затараторила:
— Здравствуйте, тетя Лиза, смотрите, сколько всего навезли, красота. А игрушки, игрушки какие!
Она показывала пальчиком поочерёдно на игрушки, обсуждая достоинство каждой. К ним подошла высокая тучная женщина, девочка тут же кинулась к ней.
— Мам, мам, купи хоть самую дешевую игрушку, ты ведь в прошлый раз нам ничего не покупала, – девочка с надеждой смотрела ей в глаза.
— Не могу, Зиночка вот долги раздали, надо брату обувку купить, а то он совсем босой у нас, – женщина в смущении пояснила ребенку причину отказа, как бы извиняясь перед ней.
— Ну, хорошо, хорошо, мама, купишь со следующей получки, – сразу согласилась Зиночка.
Женщина погладила девочку по голове и направилась к машине с обувью. Лиза тронула Зиночку за плечо.
— Зиночка, разреши в честь нашего знакомства я подарю тебе игрушку?
— Правда? – Зиночка не верила своему счастью.
— Правда, выбирай, – решительно сказала Лиза.
— Любую? – все еще не верила Зиночка.
— Любую, какая тебе только нравится!
Зиночка растерялась, ей нравилось все. У нее никогда не было своих личных игрушек. Она играла только в детском саду или у соседки Машеньки, в другие дома ее не пускали, почему она не знала. Она бережно подбирала брошенные детьми старые игрушки, приносила домой, прихорашивала, и с младшей сестрой играла ими. А теперь ей купят совершенно новую игрушку! Это будет кукла, конечно, кукла. Они с сестрой будут укладывать ее спать, кормить, водить гулять. У Зиночки дух захватило от такой перспективы.
— Ну что, решила, Зиночка? – Лиза тормошила ее за плечо.
— Я выбираю куклу, тетя Лиза, куклу, – поспешно ответила девочка, боясь, что Лиза вдруг передумает.
Кукол было несколько: одна самая большая в голубом платье и шляпе, остальные не менее нарядные, но поменьше. Зиночке так хотелось самую большую куклу, но ей вдруг пришло в голову, что она очень дорогая, и у тети Лизы может не хватить денег, и она вообще останется ни с чем. Девочка нехотя отвела взгляд от большой куклы и указала на самую маленькую. Лиза проследила за ее взглядом и выражением лица, и кажется, догадалась, почему девочка попросила самую скромную куклу. Лиза для себя с самого начала решила, что купит для Зиночки только большую куклу, тем более что для нее это были сущие пустяки.
— Будьте добры, дайте нам самую большую куклу, – обратилась Лиза к продавцу и вытащила из сумочки кошелек.
Зиночка не верила своим глазам, она схватила коробку, прижала ее к себе, несколько секунд постояла, потом бросилась бежать. Остановилась, вернулась, подбежала к Лизе. Она смотрела, на Лизу поверх своих уродливых очков и на некрасивом ее лице было столько радости, столько счастья, что у Лизы в прямом смысле слова кольнуло сердце.
— Тетенька Лиза, спасибо, я не забуду вас, – и Зиночка вдруг неожиданно уткнулась головой ей в живот, видно, у нее не нашлось более жеста, чтобы выразить свою радость. Лиза замерла, первый раз в жизни ей оказывал ребёнок ласку такого рода. Ей как-то не приходилось общаться с детьми.
Зиночка так же неожиданно оторвалась от нее и понеслась вдоль по улице, стараясь бежать так, чтобы неуклюжие туфли с нее не слетали.
— Так уж, не забудет! Этим Чуриловым, как в прорву, все мало, – сказала зло женщина, которая стояла недалеко, и, по-видимому, наблюдала всю эту сцену.
Лиза вздрогнула, столько злости и презрения было в словах женщины.
— Дающая рука не оскудеет, – сказала Лиза первое, что пришло на ум, повернулась и пошла к своему дому. Что творилось у нее в душе, она и сама понять не могла.
_______________

Вечером Лиза, придя с работы, решила отнести соседке Маше банку из-под молока. Она слышала от сотрудниц, что банки здесь ценятся. И не дай бог не вернуть посуду. Лиза тоже решила не остаться в долгу и угостить Машу свежим хлебом, который только что испекла в хлебопечи.
Держа в одной руке банку, в другой хлеб Лиза постучала в соседнюю дверь. Никто не ответил. Она несмело толкнула дверь, та открылась. В нос ударил запах спиртного, сигаретного дыма, несвежей еды.
— Можно войти? – громко спросила Лиза.
Никто не ответил. Лиза свернула в соседнюю комнату, предполагая, что там должна находиться кухня. На пороге она в ужасе замерла. Перед ней на полу лежала мертвая Маша. Она лежала на животе, раскинув руки и ноги на всю кухню, лицо было повернуто одной стороной вверх, а другая сторона лица аккуратно лежала в грязной кошачьей миске, в которой по — видимому находилась еда, так как вокруг этой миски образовалась мутная лужица. Лиза дрожащими руками положила хлеб и поставила банку на первый подвернувшийся стул, а сама кинулась дальше в комнату, в надежде обнаружить людей и позвать на помощь. Картину, которую она увидела, повергла ее в истерическое состояние. Возле кровати на коленях неподвижно стояла женщина, голова её находилась на кровати, сверху на голове лежала подушка.
« Задушена», — промелькнуло у Лизы в голове. Зад женщины почему – то был оголен, подобие трусов валялось рядом. За диваном лежал мужчина, вытянувшись во весь рост, брюки на нем были расстегнуты и приспущены, а рядом была лужа крови.
Лиза обвела глазами удручающую картину явного убийства, схватилась за голову и, что было сил, не отдавая себе отчета, закричала:
— А-а-а-а-а ! А-а-а-а-а!
Она пришла в себя, когда перед ней появился Патрик, тряся ее за плечо.
— Лиз, Лиз, успокойся — это я, что случилось? – Патрик смотрел только на жену, он очень испугался, – раз так кричит, значит, что-то случилось.
— Патрик, убийство! Люди мертвые, – шептала Лиза побелевшими губами, вцепившись в джемпер мужа двумя руками.
Патрик обвел глазами комнату и у него мороз пошел по коже.
— Лиза, сядь, ты же врач, успокойся, – Патрик быстро усадил Лизу на стул, а сам кинулся к предполагаемым жертвам. Снял подушку с головы женщины, и уже хотел потрогать пульс на шее, как женщина очнулась и заплетающимся языком произнесла:
— Трахай, уже скорее, что ты там уснул? А подушку не трогай, это я специально положила, чтобы Машка не слышала. Я же сейчас стонать начну, – она опять натянула подушку на голову вильнула голым задом, и затихла.
Патрик уже смелее шагнул к мужчине. Тот мирно спал, явно пренебрегая просьбами женщины, хотя по расстегнутой ширинке и приспущенным брюкам, видно было, что вначале у него намерения все-таки были. Рядом валялась бутылка из-под красного вина, которое почти всё вылилось на пол, образовав огромную лужу. Лиза уже поняла, в чем дело, ей стало легче, но вдруг, она вспомнила Машу, распростертую на полу. Лицом в грязной миске, мог лежать только мертвый человек. Она указала на дверь кухни:
— Они Машу убили, а сами здесь….
Патрик прошёл на кухню, приложил два пальца к шее женщины, послушался — ровный четкий пульс. Он чертыхнулся:
— Лиза, они все пьяны, как здесь говорят в усмерть.
Только Лиза начала приходить в себя, на пороге появился шустрый мальчонка, лет двенадцати:
— Б…и! Опять нажрались, а у нас корова телится! Вот, что мне делать? – Он в сердцах пнул мать ногой в заднее место. Та даже не пошевелилась.
— Вот как получка, так хуже животных, – и он опять смачно выругался.
Лиза тронула мальчишку за руку:
— Может, мы сможем помочь?
Мальчик оценивающе посмотрел на американцев:
— А вы когда-нибудь живую корову видели? – он презрительно прищурился.
Лиза и Патрик отрицательно покачали головой. Корову они действительно нигде не видели, да еще когда она телится. Но они искренне хотели помочь этому мальчику, который совсем по- взрослому переживал за свою корову. Видно вид у них был не ахти, потому, что мальчик вдруг сказал:
Ну хорошо. Если можно, нагрейте мне воды, ведра два-три. Если, что нужно будет, я скажу, – и он метнулся в сторону сарая. Патрик и Лиза кинулись греть воду. Через полчаса появился мальчик:
— Давайте воду, – он схватил ведро, сгибаясь от тяжести, почти побежал к сараю. Патрик его догнал, подхватил ведро и пошёл рядом.
— Как тебя зовут? – на ломаном русском спросил он.
— Лешка, – ответил мальчишка.
В сарае Патрик ощутил запах навоза, животного тепла, сена. Запах был сильный и совершенно незнакомый. В углу, дрожа на тоненьких ножках, стоял теленок, он был еще мокрый, копытца разъезжались в разные стороны, и ему стоило больших трудов не упасть. Корова жалобно мычала.
— Послед должен отойти, надо живот помассажировать, – со знанием дела, сказал Лешка.
— Я ее буду поить, а вы круговыми движениями ей живот помните, у вас сил больше.
Он повернулся к корове, ласково поглаживая ее, поднес ведро к самой морде.
— Зорюшка, умница, ты наша, какого мальчика нам подарила, – приговаривал Лешка.
Корова жадно припала к ведру, а Патрик стал массажировать корове живот, как будто он век этим занимался. Ну, в принципе, что такое массаж он знал хорошо, поэтому уверенно стал делать то, что ему сказали.
— А теперь посмотрите её под хвост, отходит послед? – Скомандовал мальчик.
Патрик осторожно поднял хвост и от неожиданности крикнул:
— Лёша! Там ноги торчат!
Лёшка в мгновение ока оказался рядом, озабоченно осмотрел, торчащие ноги телёнка и сказал:
— Двойня значит. Ох, Зорюшка, милая, крепись. А вы массажируйте, массажируйте, ей легче будет, а я за водой, — Скороговоркой выпалил Лёшка и скрылся за дверью.
Патрик остался наедине с коровой и новорождённым телёнком. Он умело массажировал живот, ласково разговаривал с коровой, заглядывая ей в глаза. Животное жалобно мычало и тоже поглядывало на Патрика, будто чувствовало в нём своего спасителя. Это придавало ему уверенности в том, что он делает всё правильно, и он аккуратно и умело продолжал движения руками вокруг живота коровы. Ему было жарко, на лбу выступили капельки пота. Патрик не обращал внимания на то, что стоит в навозе в своих модных дорогих ботинках. Он был уверен, что более важного дела никогда в своей жизни не делал.
Корова немного присела, потужилась, и возле её ног оказался ещё один телёнок. Он издал звук похожий на детский плач и тупо уставился на Патрика. Тот с новой силой опять принялся массажировать живот.
Явился Лёшка с ведром полным воды, ему помогала Лиза.
— Господи, ещё один, — сообщил радостно Лёшка и пояснил, — Зорьке надо много пить. Вода должна быть солёненькая.
Вдруг что-то громко шмякнуло об пол.
— Фух! Слава Богу! Послед вышел! А я боялся, что не выйдет. – Облегчённо вздохнул Лёшка.
Он без всякой брезгливости схватил что-то мокрое, липкое, красное, бросил в ведро и выскочил на улицу. Через минуту он появился опять, на ходу объясняя:
-Послед куда попало выбрасывать нельзя. – Он дал Лизе охапку душистого сена. – Вытирайте телёнка.
И Лиза осторожно начала вытирать новорожденного от слизи, а тот доверчиво тыкался ей в лицо, ища сосок. Губы у него были мягкие и бархатистые. Потом Лёшка осторожно подтолкнул телят к коровьему вымени. Природный инстинкт тут же сделал своё дело. Лиза и Патрик впервые в жизни наблюдали таинство кормления новорождённых телят. Это было трогательно и прекрасно.
Потом они помогали Лёшке чистить навоз, смотрели, как мальчишка ловко справился с доением, раздаивая набухшее вымя, не решаясь бросить его одного. Из сарая вышли поздно. Патрик помог донести до дома полное ведро молока. Лёшка по-мужски пожал ему руку, улыбнулся Лизе:
— Спасибо американцы, здорово помогли!
А из квартиры соседей слышалось пьяное пение:
— Шумел камыш, деревья гнулись
И ночка тёмная была….

_________________________

Лиза и Патрик с удовольствием собирались на пикник. Во время недавней прогулки они неподалеку обнаружили прекрасную полянку и решили там провести выходной день. Природа после зимней спячки оживала. На деревьях появились изумрудные листочки. Из земли смело вылезла трава, и завладела каждым клочком земли. Появились первоцветы. Птицы весело щебетали, солнышко ласково светило, небо было голубое, голубое. Воздух был пьянящим, обилие сосен и берез вокруг придавали ему не забываемый аромат. Хотелось дышать, дышать. Наслаждаться каждым вдохом. Лес, девственный лес был великолепен. Попадая в это царство вековых деревьев, хотелось говорить с ними, здороваться, рассказывать им о себе. Обнимать могучие стволы, прислоняться к ним и слушать, слушать их разговоры. Лиза и Патрик никогда не видели такого лесного великолепия. И им хотелось, как можно больше времени провести в обществе леса, запомнить его на всю жизнь.
Лиза накануне замариновала мясо, и приготовила нехитрые припасы, чтобы им было неголодно. Когда в машину было загружено все необходимое, возле них неожиданно возникла Зиночка.
— Здравствуйте, вы уезжаете? – разочарованно спросила она, прижимая к груди банку с молоком.
— Мы, Зиночка, едим в лес на пикник – пояснила, улыбаясь, Лиза.
— А что вы там будете делать? – искренне удивилась Зиночка.
— Будем отдыхать, читать, жарить мясо, играть в бадминтон и просто наслаждаться этим чудесным днем, — пояснила Лиза.
— Ух, ты, здорово! И это все в лесу? – Не переставала удивляться Зиночка.
— Да ты что, никогда на пикник не ездила? – В свою очередь удивилась Лиза.
— Нет, не ездила, — Пожала плечами Зиночка.
— Тогда мы тебя приглашаем, поехали с нами, — Лиза присела и заглянула девочке в глаза.
— Я? С вами? В лес? Вы меня возьмете? – Зиночка явно растерялась.
— Да, возьмем, — Лиза оглянулась на Патрика, она хотела знать его мнение.
Патрик ободряюще улыбнулся, он видел, что Лиза очень не равнодушна к этой девочке, и ничего плохого в том, что она, опекает этого несчастного ребенка, не видел. Честно говоря, ему до боли было жалко эту неухоженную, лохматую девчонку.
— Ой, а как же молоко? Его вам мама передала. Спасибо за куклу, тётя Лиза, — вдруг опомнилась и затараторила Зиночка.
— Спасибо за молоко твоей маме, я поставлю его на веранде, здесь прохладно, — успокоила девочку Лиза.
— А мне что же, так вот прямо, садиться и ехать? – растерянно спросила Зиночка.
— Да, садись, по дороге мы заедим к вам домой, и ты сообщишь своей маме, что поедешь с нами, и мы вернем тебя в целости и сохранности вечером, — успокоила ее Лиза.
Зиночку отпустили без лишних слов. Теперь она сидела на заднем сидении и рассматривала в окошко лес, как будто видела его впервые. Патрик остановил машину, немного не доехав до нужного места.
— А ну, девушки, помогайте мне, — весело сказал Патрик и открыл багажник.
Зиночка с интересом уставилась на поклажу. Все было аккуратно упаковано в картонные ящики, и на первый взгляд не совсем понятно, что было внутри. Зиночка с усердием кинулась помогать. Ей дали два складных стульчика, и она с гордостью понесла их за Лизой. Все начали суетиться, располагаясь на новом месте. Появился раскладной стол и стульчики. Неподалеку на пенек положили подушку и плед, можно было удобно сидеть. Здесь же Патрик соорудил подобие мангала, и пошёл собирать сухие ветки.
— Я помогу, — Зиночка старательно кинулась искать толстые сухие ветки.
Лиза накрывала на стол, заполняя его бутербродами со свежим хлебом, овощами и фруктами. Все она аккуратно ставила на стол, в заранее приготовленную посуду, чтобы продукты не занимали много места, и чтобы можно было выбрать еду по своему вкусу. Не забыла она и про сладости. Конфеты и печенье в изящной корзиночке украшали стол. Бутылки с минеральной водой и лимонадом Лиза поставила возле стола на видном месте, оставив все в ящике, чтобы удобно было взять то, что нужно. Патрик уже разводил костер, а Зиночка все продолжала носить хворост.
— Хватит, Зиночка, иди немного подкрепись, — крикнула Лиза.
Девочка не заставила звать себя дважды. Через секунду она с восторгом взирала на стол.
— Бери, что хочешь, что тебе нравится, — подбадривала ее Лиза.
— А мне все нравится, — сказала девочка, и, несмело, взяв бутерброд села на стульчик.
Она вдохнула аромат свежего хлеба, хорошей колбасы, сыра с зеленью и, принялась быстро есть, старательно подбирая упавшие крошки ей на колени. Лиза смотрела. Зиночка ела с закрытыми глазами, на лице было написано сплошное блаженство.
— Ешь еще, — предложила Лиза, когда с бутербродом было покончено. Зиночка с сожалением посмотрела на кучку бутербродов:
— Нет, больше нельзя, живот будет болеть, я, когда долго не ем, а потом сразу наемся, у меня сильно болит живот, мама сказала, что надо по-немножку, я попозже. Ладно? – весело спросила она.
— Конечно, а ты, что давно не ела? – осторожно спросила Лиза.
— Нам мама только молоко дает, больше ничего нет, картошка закончилась, крупы тоже, а в магазинах нас пока не записывают, потому, что получка недавно была, — рассказала она Лизе.
— А как же вы живете? – Не удержалась от вопроса Лиза.
— Хорошо живем, дружно, — добродушно ответила Зиночка, и, подумав, добавила, — Мы теперь со своей куклой каждый день играем и не ссоримся, делимся, даже брату даем немного поиграть.
— А сколько твоему брату лет? Как его зовут? – Продолжала расспрашивать Лиза.
— Игорю одиннадцать лет, а сестричке Маше полтора года. А мамку что-то опять по утрам тошнит, наверное, опять нам кого-то родит, — рассудительно поведала Зиночка.
Патрик, возясь у костра, прислушивался к разговору, он видел, что жена находится под сильным впечатлением от услышанного, и решил отвлечь ее от этого разговора.
— Лиз, может, поможешь мне, и займешься мясом, шампура вон в том ящике, — Патрик указал рукой на нужный ящик.
— Да, да, конечно, — спохватилась Лиза.
— Я поиграю здесь рядом, здесь так красиво, — защебетала Зиночка.
— Да, да поиграй, вот тебе мячик, — Лиза достала из коробки, где лежали шампура, красочный мячик и кинула его девочке.
— Ой, какой красивый, здорово! — Зиночка схватила мяч и стала бегать и резвиться на полянке. Глаза ее блестели, она скинула ненавистные очки и спрятала их в карман, волосы развивались вокруг головы невообразимым ореолом, она смеялась и визжала от восторга, когда падала или ловила мяч.
Лиза забыла, зачем ей шампура и мясо, она сидела на пеньке и смотрела на Зиночку. Она вдруг поняла, что хочет заботиться об этом ребенке. Хочет любить, жалеть, учить, ласкать ее — эту девочку. Хочет вымыть ее грязные волосы, накормить, прижать к груди, дать ей будущее, хорошее будущее.
— Лиз, — Патрик нежно тронул ее за плечо.
— Да, — Лиза непонимающе смотрела на него.
— Ты обещала нанизать мясо на шампура, но, если не хочешь, давай я сам, — напомнил Патрик.
— Нет, нет, я помогу тебе, — Лиза вдруг обрадовалась, что может отвлечься от своих мыслей.
Когда ароматный дымящийся шашлык был готов, все собрались у стола. Зиночка принесла мячик и бережно положила возле стола, а потом присела и заговорила с мячиком стихами, погрозив ему пальчиком.
По дорожке прыгал мячик,
А за ним вдогонку мальчик.
Мячик, мячик не спеши,
От меня не уходи.
Я с тобой играть хочу,
И поэтому прошу,
Ты не бегай от меня,
Буду ловким теперь я.
— Хороший стишок, — заметила Лиза, — Кто тебя научил?
— Я сама сочинила, вот играла и сочинила, — пояснила девочка.
— Да, — удивилась Лиза, — хорошие стихи.
Шашлык удался на славу, мясо было нежным и сочным. Лиза и Патрик ели молча, наблюдая за Зиночкой и слушая ее неуемную болтовню.
— Вкуснотища! – девочка жмурилась от наслаждения, — я никогда такого не ела. Мамка иногда мясо жарит, как поросенка режут, но на сковородке. Тогда мы тоже с Игорем едим, сколько хотим, правда всегда живот болит и понос, — закончила она речь в минорных тонах.
Лиза и Патрик заметили, что их гостья отложила на салфетке, отдельно от своей тарелки, немного мяса, кусочки сыра, колбасы, хлеба, две конфеты, два печенья, пол яблока, пол огурца. Образовалась такая небольшая горка. Лиза не поняла ее назначения. Притом девочка ничего не брала со стола сама, а отложила — от той еды, которую ей предлагали.
— А это зачем, ты съешь попозже? – не удержалась Лиза от вопроса.
— Я бы могла это съесть позже, правда? – задала вопрос девочка.
— Правда, — пожала плечами Лиза.
— Я не съела. Можно я заберу это с собой, когда будем ехать домой? – Она вопросительно посмотрела на Лизу и Патрика.
— Да, конечно, забери, — Лиза начинала понимать, — Ты хочешь угостить брата и сестру?
— Да. Они же там такого никогда не видели, а я им расскажу все: как мне хорошо с вами было, как вы меня угощали, и дам им всё попробовать, — звонким голосом пояснила она, глаза ее сияли радостью и гордостью, что она заботится не только о себе.
— Давай я тебе упакую все в эту коробочку, будет даже красиво, — Лиза взяла небольшую коробку и аккуратно, завернув в салфетку, положила туда то, что отложила Зиночка. Потом Лиза немного подумала и положила туда же два бутерброда, два спелых помидора, два огурца, два яблока два апельсина насыпала из корзинки печенья и конфет.
Зиночка с восторгом наблюдала за её действиями, потом спросила Лизу, не веря своим глазам:
— Это всё нам, Игорю и Маше?
— Вам, вам. Пусть, у твоих брата и сестры, тоже будет праздник, — успокоила её Лиза.
— Здорово! – Восхищённо произнесла девочка.
Патрик достал магнитофон, вставил туда кассету с русскими народными песнями и включил музыку. Полилась мелодия, заставляющая замереть сердце, такая близкая, такая знакомая.
Лиза присела на пенёк, вытянула ноги, подставила лицо солнышку и приготовилась наслаждаться музыкой. Патрик пристроился рядом.
Зиночка замерла и стала вслушиваться в мелодию песни. Она стояла молча, пока звучала песня, покачиваясь в такт музыке.
Зазвучала следующая мелодия, а через минуту Патрик и Лиза встрепенулись и во все глаза уставились на Зиночку.
Она раскинув в стороны руки, не шла, а плыла по поляне, выбрасывая вперёд кривые ножки, стараясь тянуть носочек и … пела:
— Я на горку шла, решето несла,
Уморилась, уморилась,
У-мо-ри-ла-ся…
Голос был высокий, звонкий, настолько мощный, что сразу заглушил русский народный хор, доносившийся из динамика магнитофона. Зиночка пела легко и чисто. Мелодия разливалась на весь лес, казалось многовековые сосны и берёзы, пустились в пляс с маленькой артисткой. Каждая часть её маленького нескладного тела принимала участие в её выступлении. Она то притопывала ногами, то поводила плечами, то взмахивала руками, то вертелась волчком. И делала она это так заразительно, что Лиза и Патрик не выдержали, подхватились со своих мест и как умели, стали лихо отплясывать вместе с Зиночкой. Они кружились по поляне, притопывая и прихлопывая, поддавшись истинно русскому веселью.
Зиночка старалась изо всех сил, радуясь, что может чем-то отблагодарить этих добрых людей. Уже давно был выключен магнитофон, а девочка всё пела и пела. Песни сменяли одна другую, голос звучал всё так же сильно и звонко. Казалось, что Зиночка знает все песни, которые существуют в России. Лиза до тех пор плясала, пока не повалилась без сил прямо на траву.
— Ох! Зиночка! Уморила ты меня, — хохотала Лиза. – А что-нибудь медленное ты можешь спеть? Чтобы мы могли немного отдышаться?
— Могу, — кротко сказала Зиночка и запела:
-Вечерний звон, вечерний звон,
Как много дум наводит он…
Лиза опять застыла от изумления, защемило сердце. Эту песню очень любил дедушка. У них была старинная пластинка, которую они часто слушали вместе с ним. Девочка пела с таким чувством, так проникновенно, что слёзы сами навернулись на глаза. Притом она свободно брала как очень низкие ноты, так и очень высокие, не волнуясь за свои голосовые связки.
Лиза слушала и не могла понять, как пятилетний ребёнок мог передать глубокий смысл такой непростой песни. При этом лицо её выражало такую тоску и печаль, она была так погружена в песню, что вряд ли видела кого-нибудь перед собой. Закончив петь, Зиночка театрально поклонилась и просто спросила:
— Понравилась? Мне эта песня очень нравиться. Правда, я её два раза по радио слышала и один раз по телевизору. Там дядя пел так красиво, так красиво, что я даже заплакала. Так мне сделалось на душе…, — она прижала руки к груди, полагая, что там у неё душа.
Потом она немного задумалась и сказала:
— У него был такой голос, такой голос. Теперешние артисты так не поют. У него голос лился как бы прямо из глубины, — и она руками провела по животу снизу вверх, полагая, что так должен был литься голос.
— Этот голос, которым пел дядя, называется – бас. – Подсказала Лиза.
— Бас. Бас. – Серьезно и удовлетворённо произнесла Зиночка.
Патрик включил магнитофон, и из динамика зазвучали современные песни на английском языке в быстром темпе. И опять началось всеобщее веселье.
Был забыт отчёт, который Лиза хотела закончить сегодня, были заброшены книги, которые собирались прочесть. У Зиночки было столько жизненной энергии, что она сумела надолго заразить весельем эту серьезную трудолюбивую пару. Они носились по поляне, играя в прятки, по- очереди читали стихи и пели песни. Зиночка веселила всех не переставая, внося веселье и всеобщее оживление в их маленькую дружную компанию. Патрик смеялся от души. Он плохо говорил по-русски, но прекрасно понимал, о чём говорит маленькая девочка.
Никогда супруги Кларк не отдыхали так интересно и весело. Они никогда не общались с детьми, и даже не предполагали, что это может быть так интересно.
Зиночка уже не казалось им нескладной и уродливой. Они смотрели на неё другими глазами и видели в гадком утёнке, прекрасного белого лебедя.

_________________