Было лето 1991-го года…
Ему было 28 лет. И он был старшим лейтенантом. Его отец ушел на пенсию по выслуге тридцати четырех лет из республиканского военкомата и пригласил приехать к нему в гости с семьёй в Грозный. Они ездили на его шестерке в Аргунское ущелье за родниковой водой, кормили с маленькой дочкой ослика на улице, жарили шашлыки на даче возле аэропорта с друзьями отца. Там были и русские, и армяне, и чеченцы с ингушами, осетины и украинцы. И все решили, что лучшее мясо приготовил он! Отец театрально нервничал, но был горд, что к нему приехал его старший сын…
Лето 1991-го года…
Оно было жаркое. В тени виноградных листьев после выпитого молодого вина старшие мужчины разговорились. О том, что плохо с деньгами и плохо с работой. Что какие-то группы возвращающихся людей настойчиво предлагали по дешевке продавать дома, а при отказе поджигали строения или избивали хозяев. А потом еще раз приходили и предлагали продать, но уже дешевле. Наседали на армян и евреев. Уже и русские стали уезжать. А кто работать будет? Ведь чеченцы и ингуши ездят в автомобилях только на передних сидениях — либо начальник, либо водитель. У станка они стоять не умели, да и не хотели. Отец отвечал на это, что у него на родине в Карабахе тоже много глупостей и люди, которые раньше жили вместе, теперь враждуют! Муж его старшей сестры вдруг заявил, что он армянин! И хоть жена его, покойница, была азербайджанкой, но дети их – армяне, и они теперь против азербайджанцев…
Он сидел, слушал и немного узнавал своего отца. Он этого хотел. Отец не воспитывал его, ведь с мамой в разводе они были давно. Но на её похороны в 1987 отец приехал. И он видел, как плачет мужчина.
Мужчина, который любил…
Это был июль 1991-го года.
А в сентябре он хоронил отца.
Был дождь, льющийся беспрестанно с карабахского грязного неба, да так, что невозможно было проехать…
Была, чуть раньше, дорога на Зил-131 из оренбургских степей в аэропорт на Волге. Самолет транзитом из Архангельска в Грозный.
Было выпрыгивающее из груди сердце, когда он забирал отца из морга.
Была изматывающая дорога без остановок в 2000 км. на юг в одном автобусе с гробом. А в конце маршрута по Карабаху еще и под дулами армянских боевиков, пропустивших автобус с телом офицера Советской Армии в родной азербайджанский аул, находящийся в окружении 3 армянских сёл…
Был проникающий в душу ветер на вершине горы у старого албанского храма, куда ещё мальчишкой приводил его отец, а рядом дымился окурок от не надолго отошедших вооружённых людей.
Были люди, которые говорили, что они его ближайшие родственники, помнят его маленьким и теперь очень раскаиваются, что настаивали на разводе его отца с женщиной с Кубани.
Был следователь республиканской прокуратуры в Грозном, который объяснял, что его отец защитил какую-то женщину от изнасилования, и молодые чеченцы убили его из мести днём11 сентября.
Мусульмане убили мусульманина, защитившего женщину чеченку…
Была дорога домой…
Потом ещё были соболезнования его Комдива и слова заместителя начальника отдела штаба округа, что раз его отец с Кавказа, то и он – “чурка” и его место не в России…
Были его сощуренные глаза и слова сквозь стиснутые зубы, о том, что это его дед — герой Брестской Крепости, а другой пал под Харьковом в 42-ом…
Была и не стала страна, которую он защищал.
Был рапорт об увольнении и время безработицы и безденежья…
Была приватизация, давшая одним и магазины и скважины, а другим лишь памятные акции “Гермес-Союза”…
Был потом тот же офицер штаба уже в его директорском кабинете с заискивающими глазами, которого привели с просьбой помочь, как офицер офицеру с трудоустройством…
И он не поможет…
Всё это будет потом.
А тогда он сидел на даче отца в Ханкале …
Он был уже старший лейтенант, а отец был полковник в отставке.
И тогда у него был отец.
И у каждого по три звезды на погонах.
И отец гордился сыном, который лучше всех его гостей готовит седло барашка. Хоть он его и не учил. Это в крови каждого «настоящего кавказкого мужчины».
А тогда сын сидел и смотрел на отца.
Они очень долго шли к этой встрече.
Это уже потом будет — Странное время…
Это уже потом будет — Странная война…
И всегда, всегда странные правители…
Это уже потом он узнает о своих курдских, еврейских, украинских, немецких и русских родственниках и корнях…
Это потом ему ещё не раз будут говорить, что он не “русский” – капитан запаса Российской Армии, сын полковника Советской Армии, внук Героя Красной Армии, правнук Кубанского Казака и праправнук Карабахского Муллы…
А родился он в Виннице, живёт в России и говорит на русском.
И читает он “Отче наш “ над своими девочками повернувшись лицом к Иерусалиму, когда они заболеют, а иногда в тишине, сев за письменный стол, пытается писать…
А тогда просто было жаркое лето 1991-го года.
Мне было всего 28 лет. И была страна.
Мой отец сидел напротив, и мы разговаривали о жизни. В тот тихий тёплый южный вечер с неба падали огромные звёзды. В мангале догорали пахучие угольки от вишнёвых веток. Где-то лаяли собаки на проезжавшие машины.
А рядом тянулся в небо инжир — отец хотел вырастить его на даче в Грозном и одну зиму саженец уже перезимовал…
Но больше ничего этого
уже никогда,
никогда не будет…
(Инжир не растет на Северном Кавказе)
Я читаю твой 1991 год и вот теперь я тебя понимаю, понимаю всей душой, всем сердцем…
Сильно, искренно…
Я ведь не первый раз читаю. Но, наверное, даже после двадцатого комок в горле будет.
И самое дикое, что чем четче чувствуешь и понимаешь все, что ты хотел сказать, тем меньше слов находишь для поддержки.
Согласна с Нинель — сильный и искрений рассказ. Удачи.
Класс!
Здорово!
Грустно и горько, но очень понравилось. Спасибо!
спасибо Нина
спасибо Ната
Очень пронзительный рассказ о всех нас , потерявших что-то в той стране, где мы родились….
Когда есть Тема и Искренность, такие часто повторяющиеся слова слова, как «был»»были»и «это» выглядят достоинством псвествования.
Забыла проголосовать:)))
Эдуард, замечательно написано! Воздействие рассказа велико…
спасиб Сол
Владимирович, спасибо
это не главное, спасибо Вам
спасиб
спасибо
Эд…
я опять реву 🙁 Не впервые…. Больно.
Проголосовать забыла. 🙁 А не проголосовать не могу!
М-да….. Начал с оценки, да бы не повторять чужих ошибок. М-да, конечно 5, подивился на короткие рецки уважаемых мной и неравнодушных людей.
Попытался перечислить достоинства рассказа….. Мои Коллеги не только уважаемые люди, но и мудрые…. Потому как всё и так очевидно — очень своевременный, и блестяще написанный, рассказ!
Спасибо, уважаемый Эдуард. Удачи Вам…..
Страшно даже комментировать настолько пронзительный горький рассказ. Такое можно пережить, прочувствовать, но написать! И все же Вы написали!
спасибо всем за отзывы…
Горькая правда жизни… Ослепительная правда…
Надо ли, когда так больно?.. Надо, конечно, надо!
Горькая память… Бьется в сердца птицей…
Этого никогда больше не повторится…
Горько в душе и тяжесть… Кажется, не снести…
…Только тому инжиру каждой весной цвести…
спасиб
так получилось
там ничего не осталось…
Прекрасная вещь! Страна и люди на изломе. И ценой жизни лучших будут жить те, кто не сможет оценить жертвы. Но всегда найдется и сердце, и душа, что поднимет эстафету доблести и понесет дальше! Таких единицы и о них не кричат.
Молодец, Эдик, спасибо за зеркало!