Сыплет и сыплет дождь-Собакевич,
Солнце-Манилова спрятав за тучу.
Мне бы не хвастаться памятью девичьей
и не надеяться больше на лучшее.
Компьютер-Коробочка всё переспрашивает,
жажду ли я сохранить изменения.
То есть, имеет в виду: а не страшно ли мне
вечно хранить это стихотворение?..
Вечность – материя непостижимая:
Плюшкин-винчестер скрипит, задыхается
сжатыми в байты стихами-пружинами,
сжатыми странными этими пальцами.
Палец-Гнедой, ну и палец-Чубарый…
Шрифта кириллицей не напасёшься,
если нолей с единицами – пары,
что же ты тройкою бойкой несёшься?
Что же мелькают холмы, перелески,
город Ноздрёв, так похожий на Глупов,
строчки – корявы, а буквы – нерезки,
не разглядеть и в экранную лупу.
Жизнь после смерти? Количество файлов,
Тех, что останутся, вечность разрушив.
Кто же тогда буду я? Свидригайлов?…
Чичиков?.. Пентиум… Мёртвые души…
Если рассматривать стихо в качестве любительских, которые часто читаются в тесном дружеском кругу, то оно заслуживает внимания. У автора богатое воображение, которым я похвастаться не могу: стараюсь, но никак не получается представить дождь в виде Собакевича. Но в качестве конкурсных стихам не хватает прежде всего грамотности в смысле правильного стихосложения: размер меняется от строки к строке, превращая Вашу (бесспорно, орининальную) задумку просто в рифмованные строчки.
Елена! неужели до сих пор незыблемость размера делает из «рифмованных строчек» литературу?.. По-моему, это самая простая вещь — гладенький размер сварганить. и, по-моему, с этим уже давно как покончили. Можно конечно взять себе задачу написать секстину, или октаву… Но мне такая задача пока кажется не очень интересной. Хотя и легко выполнимой…
Размер-то он лишь средство, орудие: и если есть необходимость его не придерживаться, то значит следует так и поступить.
Своеобразное стихотворение. Наше время через палитру образов Гоголя.