НАПРЯЖЁННОЕ ОЖИДАНИЕ

Там происходит какая-то странная жизнь — за дверями. Приглушённо разговаривают люди. Много людей. Хотя, вполне может быть, что и не очень много. Но уж несколько наверняка. О чём разговаривают разобрать невозможно. Остаётся только догадываться. Но это трудно, если не знаешь хотя бы действующих лиц, а установить их никак не удаётся, ибо голоса почему-то искажены до неузнаваемости, словно звучат из телевизора. Но мне неизвестно есть ли в той комнате телевизор, а утверждать, что голоса передаёт именно телевидение было бы непростительной опрометчивостью, и, представьте только какие голые небитые козыри оказались бы этом случае на руках у моих врагов, вполне вероятно притаившихся прямо за моей дверью, и нарочно несущих тщательно отрепетированную абракадабру, да ещё и коварно коверкающих себе голоса каким-либо дьявольским способом: Например придавливая свои непропорционально выдающиеся вперёд кадыки большим и указательным пальцами, отчего очень даже мог произойти тот самый звуковой эффект, который и слышу я сейчас из-за двери.
О-о,- я отлично представляю себе их напряжённое ожидание, их раскрасневшиеся от натуги лица, их заговорщицки перемигивающиеся глазёнки. Конечно, они устали, и рады бы прекратить этот идиотский балаган, который с каждым мгновением кажется им всё более сомнительным, потому что они совершенно не уверены: а есть ли я сейчас в своей комнате? Если я там,- тогда конечно нужно продолжать, и рано или поздно, но мне придёт-таки крышка. Но вдруг я каким-нибудь иезуитским манёвром выбрался оттуда, и в любую минуту могу войти неожиданно к ним, и пока меня не видят, подкрасться сзади и застичь их всех разом — всю их опешившую то неожиданности компанию — в полный расплох — осипших, потных, с всклокоченными волосами, с глазами, выпученными из орбит, а некоторых, так уже и вовсе хрипящих в жутких конвульсиях, вываливших наружу свои огромные, посиневшие языки…
Так вот мы и живём… В полном неведении… И ожидаем…